О соглашениях и договорах с купцами и всеми, кто вложил в дело деньги; а также о том, как делали запасы на дорогу
Получив такие вести от одного из посланцев своих, все собрались на торжественный день покаяния, чтобы испросить указаний у господа; а пастор произнес проповедь на текст из I Книги Пророка Самуила, 23, 3, 4: «Но бывшие с Давидом сказали ему: вот мы боимся здесь в Иудее, как же нам идти в Кеиль против ополчений филистимских? Тогда снова вопросил Давид господа, и отвечал ему господь и сказал: встань и иди в Кеиль, ибо я предам филистимлян в руки твои». Из этого текста извлек он немало такого, что касалось до тогдашнего нашего положения, успокаивало страхи и сомнения и укрепляло решимость. После этого решено было, скольким и кому именно отправляться первыми; ибо не все желавшие ехать могли столь быстро приготовиться; а если бы и были готовы, то не было судов, способных переправить всех сразу. Оставшиеся, будучи более многочисленны, попросили, чтобы с ними остался и пастор; а как он и по другим причинам не мог еще ехать, то тем охотнее согласился. Уезжавшие просили старейшину, м-ра Брюстера, ехать с ними, на что также получили согласие. Договорились также, что уезжавшие составят полноправную церковь, равно как и остающиеся; ибо путь был далек и опасен и, быть может, не суждено было в этом мире вновь собраться (всем вместе); вот и условились, что когда кто-либо из оставшихся к ним присоединится, либо из уезжавших кто вернется, то станет членом общины безо всяких исключений и свидетельств. Остававшиеся обещали также уезжавшим, что не замедлят к ним присоединиться, если господь дарует им жизнь, средства и возможности.
Примерно в это же время, когда все озадачены были делами Виргинской компании и дурными вестями о м-ре Блэквеле и его людях и справлялись насчет найма и покупки судов, некие голландцы сделали нам выгодные предложения для совместного плавания. Тогда же прибыл в Лейден лондонский купец м-р Томас Уэстон (хорошо знавший некоторых из нас и прежде нам помогавший); посовещавшись с м-ром Робинсоном и другими главными в общине лицами, он убедил нас не иметь дела с голландцами и не слишком полагаться на Виргинскую компанию; а если те подведут, то он и другие купцы из числа друзей его помогут (добавив к собственным нашим деньгам), и чтобы мы готовились и не опасались, что не достанет судов или денег; ибо все будет нам предоставлено. И не столько для него самого, сколько для друзей, коих уговорит он участвовать в деле, надлежит составить договор, с такими пунктами, которые склонили бы их к участию. После чего составили и показали ему соглашение, и он его одобрил; а затем отправили эту бумагу в Англию с посланцем (м-ром Джоном Карвером), которому, вместе с Робертом Кашменом, надлежало получить деньги и подготовить суда и все иное нужное в пути; с наказом не превышать своих полномочий и придерживаться соглашения. Другим поручены были прочие приготовления; те, что должны были отплыть, спешно к тому готовились, продавали имущество свое и вносили (кто мог) деньги в общую казну, которой распоряжались, для общих расходов, особо назначенные лица. В это же время доведались у м-ра Уэстона и других, что некие лорды получили от короля жалованную грамоту на владение северной частью края, не входившей в патент Виргинской компании и совершенно независимой от тамошнего правительства, так что и называться должна была иначе, а именно Новая Англия. Тут м-р Уэстон и другие решили, что ехать стоит, более всего в надежде на барыши от ловли рыбы, которая там изобиловала.
Но как во всяком деле выполнение есть часть наиболее трудная, особенно когда участвует в нем множество людей, так оказалось и тут; ибо некоторые из живших в Англии ехать раздумали; кое-кто из купцов и друзей, обещавших вложить в дело деньги, под разными предлогами отказались. Одни потому, что не выбрана Гвиана; другие не согласны были ни на что, кроме Виргинии. А были и такие (и как раз те, на кого всего более рассчитывали), что невзлюбили Виргинию и ничего не хотели сделать, раз выбрали именно ее. Среди всех этих неурядиц лейденцы, которые распродали уже имущество и вложили в дело свои деньги, оказались в трудном положении, не зная, как решится дело; наконец большинство склонилось к последнему предложению.
Но тут возникла новая помеха, ибо м-р Уэстон и еще некоторые, именно за это стоявшие, потребовали — то ли ради собственной выгоды, то ли, как уверяли они, для привлечения новых участников, — чтобы изменены были некоторые из условий, о которых еще прежде договорились в Лейдене. На что два агента, посланные из Лейдена (или по крайней мере один из них, тот, кого более всего потом винили), согласились, видя, что иначе случай будет упущен, дело расстроится, а те, кто уже расстался с имуществом и внес деньги, вовсе разорятся. Они взяли на себя договориться с купцами на этих новых условиях, кое-в чем преступив свои полномочия и никого не предупредив; и даже утаили это, дабы избежать новых задержек; что стало впоследствии причиною многих раздоров.
Здесь надлежит мне привести эти условия:
Anno 1620, июня 1-го.
1. Купцы-пайщики и переселенцы договариваются, что каждый уезжающий, достигший 16-ти лет, вносит 10 ф., каковая сумма и принимается за одну долю участия в деле.
2. За каждым, кто едет и при этом затрачивает 10 ф. деньгами или провиантом, будет считаться 20 ф., и при разделе получит он двойную долю.
3. После переезда переселенцы и пайщики останутся компаньонами на 7 лет (разве что обстоятельства непредвиденные вынудят их всех договориться иначе); за каковой срок все барыши и выгоды от торговли, менового торга, различных работ, рыболовства и всего прочего, что будет предпринято одним или несколькими переселенцами, пойдут, вплоть до раздела, в общую казну.
4. По прибытии на место выделено будет нужное число людей, сведущих в снаряжении кораблей и лодок для морского рыболовства; остальных же употребят, смотря по их умению, для работ на суше, как-то: постройки домов, пахоты, сева, а также изготовления предметов, наиболее для поселения нужных.
5. По истечении 7-ми лет капитал и имущество, а именно: дома, земли и движимость, поделены будут поровну между пайщиками и переселенцами; после чего каждый будет свободен от всяких обязательств и долгов по настоящему предприятию.
6. Всякий, прибывший в поселение позже или внесший что-либо в общую казну, после 7-ми лет получит свою долю, смотря по времени, когда он это сделал.
7. Кто привезет с собою жену, детей или же слуг, при разделе получит на каждого достигшего 16-ти лет по одной доле, а если снарядил их за свой счет, то по две; а каждые двое детей в возрасте от 10 до 16-ти лет считаться будут за одного человека, как в пути, так и при разделе.
8. Отъезжающие дети, не достигшие 10-ти лет, не получат никакой доли, кроме 50-ти акров невозделанной земли..
9. Если кто умрет до истечения 7-ми лет, наследники его получат при разделе его долю, смотря по времени, какое прожил он в поселении.
10. Все поселенцы получают пищу, одежду и все необходимое из общей казны и складов указанного поселения.
Главных различий между этими условиями и прежними было 2: дома и возделанная земля, в особенности же сады и приусадебные огороды, должны были через 7 лет целиком отойти поселенцам. Во-вторых, каждый должен был иметь 2 дня в неделю для работы по дому, на себя и семью, особенно семейные. Но поскольку мудрые люди считают письма лучшей частью всякого повествования, я покажу недовольство поселенцев с помощью собственных их писем, где оно всего яснее выражается.
Июня 14-го, 1620 нового стиля.
Возлюбленный друг мой и брат, которого, со всеми близкими его, неизменно люблю и за которого не устану возносить к господу самые усердные мои молитвы. Из писем наших вам хорошо известно про наши дела, а дела эти поистине плачевны; прежде всего потому, что нет кораблей и нет вероятности, а тем паче уверенности, что они будут; не хватает и денег на самые насущные потребы. М-р Пикеринг, как вы уже знаете, не внесет здесь ни пенни; хотя Роберт Кашмен ждал не знаю уж сколько раз по 100 фунтов от него и еще кого-то. Не странно ли, что мы должны включить в число пайщиков и его, и компаньона его, а м-р Уэстон пишет ему, что по этой причине Пикеринг выдал на него вексель еще на 100 фунтов.
Но тут кроется некая загадка, как и во всем этом деле. К тому же иные, еще не внесшие деньги полностью, внести их отказываются, покуда нет кораблей и ничего для этого не делается. Не думаю также, чтобы кто-либо из здешних внес деньги, если бы снова имел их в кошельке. Вы знаете, что мы положились на одного лишь м-ра Уэстона и на то, что может он устроить для общего нашего дела; и хотя уже рядились с голландцами, но по одному слову его переговоры прервали и приняли условия, какие он предложил. Знаю, что сделал он это из любви к нам, но надежд наших покамест не оправдывает. Многие считают, что ему надлежало первому внести свою долю, но это я ему прощаю, ибо он купец, и деньги его постоянно должны быть в обороте, тогда как другие, имея их в руках, истратили бы. А вот что он по сей день не приготовил корабли и даже ничего для этого не предпринимает и не сообщает нам, если решил что-либо иное, этому я, по совести, оправданий не вижу. Слышал я, что, когда приняли его в пайщики, он от всего уклонился и передал другим; и справлялся о ходе дел у Джорджа Мортона, словно сам едва имеет до них касательство. Не знаем, обманут ли он теми, от кого ждал помощи, и потому не может довести дело до конца; или поопасался, что вы слишком скоро будете готовы и тем увеличите расходы на переезд более чем подобает; или надеется, что, отстранившись, поставит нас в трудное положение, и тогда м-р Брюэр и м-р Пикеринг поневоле сделают больше; или тут иная тайность; одно мы видим: что дела идут плохо. М-р Уэстон посмеивается над нашими стараниями приобрести корабль; между тем я убежден, что мы имели веские причины для всего, что делали, кроме разве двух вещей: во-первых, когда поручили соглашение Роберту Кашмену (человеку хорошему и в своем деле искусному), но непригодному, чтобы заключать сделки за других, ибо он чудаковат и совершенно безразличен к условиям; вот почему (по правде говоря) имеем мы от него одни лишь оговорки и отступления. Во-вторых, когда чересчур занялись делами общими и не видели всех подробностей подготовки столь трудного дела. Что касается кораблей, м-р Уэстон, как видно, склоняется их нанять, и хорошо бы, чтобы сделал это поскорее; но если будет так, то отсюда помощи ждать нечего. Чего ждать от м-ра Брюэра, вы знаете сами. Не думаю, что м-р Пикеринг войдет в дело, разве только будем покупать, как условлено было в прежних письмах. Что до условий, то наше мнение вам известно. И особенно следует помнить, что большая часть переселенцев наверняка не столько будет обрабатывать свои участки и строить дома, сколько ловить рыбу, торговать и т. п. Так что купцам-пайщикам при разделе не много будет корысти от земли и домов, тогда как для переселенцев это потеря большая, особенно если кто над ними усердно станет трудиться, урывая часы от сна. По той же причине, то есть потому что большинство постоянно будет занято на общих работах, не следует лишать небольшую часть переселенцев 2-х дней на домашние дела, когда и без того все подчинено делу общему. Помыслите также, сколь несправедливо заставить вас и вам подобных отбывать 7-летнее ученичество, не имея и дня, свободного от труда. Известите меня, кто именно едет, сколько есть из них искусных в ремеслах, и обо всех подробно. Я знаю, что разума вам не занимать. Прискорбно, что вас не было все это время в Лондоне, но для подготовки дела вы необходимы. За недостатком времени не пишу более. Да пребудет с вами и близкими вашими благословение господа, на которого и я уповаю.
Готовый к услугам
Возлюбленным друзьям Джону Карверу и Роберту Кашмену наши и т. п. Любезные братья, примите наш привет и т. д. С м-ром Нэшем и нашим лоцманом получили мы несколько писем, с вестями, весьма нас ободрившими, за которые надеемся впоследствии возблагодарить господа; если бы не послали вы их, многие готовы были идти на попятный. Как из-за принятых вами новых условий, которые никому не пришлись по душе, так и потому, что мы не в силах выполнить ни одно из важных дел, кои вы на нас здесь возложили. Что до условий, то раз Роберт Кашмен просит указать причины нашего неудовольствия и обещается условия изменить, чтобы не считали мы, будто у него нет мозгов, пусть и поработает ими; напоминаем ему доводы нашего пастора и порицание благочестивых и разумных людей. Мы желаем, чтобы вы не давали за себя и за нас столь неразумных обещаний, как-то: отдать купцам при разделе половину домов и участков; и лишить людей ранее оговоренных 2-х дней в неделю, то есть не оставить им вовсе времени на собственные их нужды; для чего тогда везти с собою слуг себе в помощь; ибо не можем мы требовать от них большего, чем потребуется от каждого. Все это известно нам единственно от м-ра Нэша, но не из писем ваших, а потому надеемся, что без нашего участия вы не зашли далеко в столь важном деле. Просим вас не превышать полномочий ваших, кои состояли в том, чтобы держаться уже заключенного письменно соглашения (когда были вы с этой целью посланы); и дивимся, что вы, зная (как вы сами пишете), какой малости довольно, чтобы внести смущение, и сколь немногие судят о деле правильно, тревожите нас подобными вещами и т. д.
Передайте наш поклон м-ру Уэстону, в котором надеемся не обмануться; сообщите ему о нашем положении, а если сочтете нужным, покажите и письма наши или хотя бы скажите, что, кроме бога, только на него уповаем и ему вверяемся; как вам хорошо известно, если бы не стал он пайщиком, мы и за дело бы не взялись; но мы уверены были, что раз взялся он, то знает и способы успешно его завершить; в нынешней нашей крайности мы опять-таки надеемся, что он наших чаяний не обманет. И коль скоро, любезные братья, открыли мы вам нынешнее положение дел, то и вы и т. д. Молим всемогущего, да извлечет нас из бездны трудностей; да явит отеческую заботу о бедных чадах и слугах своих, чтобы утешились мы, увидев перст господень в этом нашем деле, которое предприняли во имя его; и на том прощаемся с вами и остаемся,
в тревоге, но и в надежде,
Братья, из писем ваших и дошедших до меня слухов усматриваю я большое недовольство моими действиями. Я узнал это с прискорбием, но снесу с терпением, ибо не сомневаюсь, что в письмах, а более всего при встрече, сумею оправдаться перед любым разумным человеком. Некоторые, и прежде всего податель этого письма, убеждали меня явиться и все вам объяснить; однако в настоящее время я не могу отлучиться ни на один день, не подвергая опасности все дело. Да и не вижу в этом большого проку. Примите же, братья, это письмо как начало моего пред вами оправдания. Что до недовольства вашего изменением одного из условий соглашения, если правильно его понимать, то моей вины тут вовсе нет. Ибо соглашения, привезенного Джоном Карвером, никто из здешних пайщиков не видел, кроме м-ра Уэстона; и никому оно не понравилось из-за этого самого пункта; да и самому м-ру Уэстону, когда он его хорошо обдумал. Потому-то сэр Джордж Фэррер и брат его взяли обратно свои 500 ф.; так же поступили бы все прочие (кроме м-ра Уэстона), если бы это условие не изменили. Когда мы в Лейдене составляли соглашение, то в этом пункте ошиблись, но не по моей вине. Я указал вам в письме на справедливость изменения его; и пусть м-р Робинсон против этого возражает; наши возражения будут поважнее; без изменения этого условия не будет у нас, на чем туда добраться и чем существовать, когда доберемся. На все эти доводы, а они даже и не мои, но людей более мудрых, ответа не было; а доходят ко мне одни только укоризны и жалобы, будто вознесся я над братьями своими и от себя сочиняю условия, пригодные более для воров и каторжников, чем для людей честных. Но вот наконец получил я письменные возражения против этого условия; и раз вручены они открыто, то открыто на них и отвечаю. В них указано на неудобства, могущие от этого условия произойти, но неудобств и с противной стороны можно привести хоть 20 и все-таки ничего тем не доказать; а видно тут непонимание самой сути условия, да и всего соглашения. Сказано, во-первых, что без раздела домов и участков лучше будет тем, кто беден. Верно; но в том и состоит несправедливость прежнего условия; ибо больше должно чтить того, кто рискует и деньгами и собою, чем того, кто рискнул только собою.
2. Вспомним, что делаем: не милостыню подаем, но делаем запасы; в течение 7-ми лет ни один не будет беднее другого, и если кто-то будет богат, то бедных быть не может. Нельзя в таком деле, как наше, кричать: подайте им на бедность! Благотворительность там уместна, где разорение, но не там, где вложены деньги; а вы именно ею и собираетесь, к сожалению, заняться; а потому не жалуйтесь прежде времени.
3. Никто не станет строить добротных домов, какие советуют политические трактаты. Ответ: вот и хорошо; нам сейчас так надо строить, чтобы, если придется, не жаль было поджечь и бежать при свете зарева; богатство наше не в роскоши состоять будет, но в силе; если бог пошлет нам богатство, мы употребим его на то, чтобы больше иметь работников, судов, снаряжения и пр. В лучших из ученых трудов говорится, что стоит где завестись роскошным домам и пышным нарядам, как общество клонится к упадку.
4. Излишества в постройках можно запретить указом правительства. Ответ: но если все и сами решили строить скромно, правительству меньше будет забот.
5. Люди не равны. Ответ: если разумеете вы богатство, то заблуждаетесь; а если качества души, то я скажу: кто недоволен, когда у соседа дом, пища, имущество и др. не хуже, чем у него самого, то это дурные качества. Второе. Нелюдимам, которые пекутся лишь о себе, лучше быть там, где идет лов, чем где его запретили; и лучше им жить наособицу, а не в общине, гражданской или религиозной.
6. Ценность дома не превысит 5-ти ф. Ответ: верно; а быть может, и половины того. Если люди таким удовольствуются, к чему нам хлопотать и дать себя заподозрить в алчности и пристрастии к земным благам? Чего только не слышал я с тех пор, как дошли сюда эти возражения.
7. Друзья, взявшие паи в нашем деле, не пекутся о своих прибылях, как прежние купцы. Ответ: значит, они лучше нас, которые из одного лишь опасения за прибыли готовы уже отступиться; и похоже, что прибыль сделалась главной целью нашей; раскайтесь, иначе не следует и ехать, дабы не уподобиться Ионе на пути в Фарсис. Во-вторых: если одни из них не пекутся о прибылях, то не все таковы. Ну и что же, раз и мы о том хлопочем? Среди пайщиков разные бывают люди, и нам надо стараться удовольствовать их всех.
8. Это разобщит людей, и многими доводами можно это доказать. Ответ: сказать можно все, а я скажу, что, напротив, больше объединит их, и это опять-таки можно многими доводами доказать.
9. Большие прибыли принесут рыболовство, меновая торговля и др. Ответ: это лучше как для них, так равно и для нас; ибо половина достанется нам, и дальше будем мы этим жить, и если прибыльнее будут эти занятия, значит, меньше станем работать на земле, а тогда дома и участки будут менее ценными.
10. Мы больше рискуем, чем они. Ответ: верно, но разве они предприняли дело? Разве они нас к нему понуждают? Разве все решения принимались не нами? Разве они, видя нашу решимость, для которой недостает средств, не предоставляют нам эти средства на равных условиях? Если мы не поедем, они охотно оставят свои деньги при себе. Вот так предлагаю я разрешить сомнения и надеюсь, что вы серьезно все обдумаете, и более шуму не будет.
Слышу также, будто заключил я кабальные условия; но вот все, что изменил я, а о причинах вам сообщал. Если речь идет о 2-х днях в неделю для работы на себя, как говорят некоторые, то тут ошибка; по мне, так пусть этих дней будет хоть 3. Когда заговорил я с пайщиками, они сказали, что почитают нас за людей совести и чести, которым можно в этом довериться. Поистине, все в Лейдене решалось не с того конца, отсюда и теперешние шатания и пр.
А тем, кто в Амстердаме, думается мне, более по пути в Рим, чем с нами; ибо свободы наши для них все равно что крысиный яд, а нам их строгости не лучше испанской инквизиции. Если они мною недовольны, пусть отступятся; я берусь устроить, чтобы деньги им вернули. А если все почитают меня за Иону, пусть бросят в море еще прежде, чем мы уедем; я и сам готов остаться в чем стою, лишь бы был у нас покой и более не слышалось нареканий; поистине не ожидал я подобного и т. д.
Не знаю, дошло ли это его письмо в Лейден; полагаю скорее, что оно было задержано м-ром Карвером, который оставил его у себя; ибо оно было оскорбительным. Но письмо, приводимое ниже, было там получено; я же счел нужным привести оба.
Приветствия и т. д. Письмо ваше получил я вчера с Джоном Тернером и в тот же день другое, из Амстердама, через м-ра У., сильно отзывающее амстердамским духом. Ко всем моим здешним огорчениям столько тамошних возражений и отказов, что я сказал: отчитаюсь Джону Карверу, когда он приедет, передам ему дела, а сам отстранюсь совершенно, хоть бы остался при этом в чем стою. Однако, поразмыслив, решил попытаться еще раз и сообщил м-ру Уэстону о плачевном нашем положении; а он, хоть в последнее время весьма нами недоволен и часто говорит, что, если бы не обещался, бросил бы все дело; но уж коли зашло у нас так далеко и либо удача, либо гибель, то он скрепился духом; придя ко мне 2 часа спустя, сказал, что не отступится. Посовещавшись, решили мы нанять корабль и один к понедельнику присмотрели, измещением около 60 ластов, потому что бóльшего не найти, либо уж чересчур большие; а этот хорош. И раз тамошние друзья наши так уж строги, надеемся, что сговорим его, не утруждая их более; а если окажется маловат, пусть те, кто спотыкается о соломинку, лучше остается, а то как бы за 7 лет не повстречалось на пути чего похуже. Если бы вы хорошенько все это обсудили месяц назад и написали нам то, что сейчас пишете, мы сумели бы все устроить куда лучше. А теперь как уж есть; надеюсь, что тамошние друзья наши, если освободить их от расходов на корабль, больше вложат денег. Сейчас мне нужно только, чтобы вы закупили соль и сети, а все прочее мы добудем здесь; а если и этого нельзя, пусть месяц-другой подождут, и мы все оплатим векселем. Пусть м-р Рейнольдс побудет с вами и ведет корабль в Саутгемптон. Здесь наняли мы еще одного капитана, некоего м-ра Кларка, что о прошлом годе возил в Виргинию скот.
Более подробные вести пришлю с Джоном Тернером, который, должно быть, выедет отсюда во вторник вечером. Я и сам думал с ним ехать, чтобы ответить на обвинения; но надо мне научиться меньше принимать их к сердцу; а если стану не столько хлопотать о нашем важном деле, сколько спорить и препираться, то сам уподоблюсь тем, кто живет одними криками и раздорами. Но я не свободен ни телом, ни духом, ибо обременен делами, и лучше бы мне отдохнуть, чем отвечать на обвинения. Если хотят, пусть сотрясают воздух; надеюсь, что истинные мои друзья не сомневаются, что для действий моих я могу привести причины. О том, как вы в этом деле ошиблись и о прочем, что до него касается, скоро сообщу подробнее. А покамест убедите наших друзей не толковать о том, чего еще не знают. Если же я не сумею дать в своих поступках отчета, значит, вы поручили дело свое дураку; вот и пеняйте на себя и пошлите другого, а меня отпустите к моей чесальной машине. Есть и у меня недостатки, но пускай судит меня бог и все непредубежденные люди; а когда свидимся, я отчитаюсь в здешних своих действиях. Пусть господь, судия праведный и нелицеприятный, увидит правоту мою и пошлет нам во всех треволнениях этих мир и терпение и освятит бремя наше. Прощаюсь с любовию со всеми вами.
Надеюсь, что через 14 дней все здесь будет готово.
Бедный брат ваш
Кроме всего этого, возникли разногласия между тремя людьми, коим вручены были деньги для закупок в Англии; ибо к двоим уже упомянутым, посланным для этого из Лейдена, то есть м-ру Карверу и Роберту Кашмену, добавили еще одного, выбранного в Англии; это был м-р Мартин из Биллирайка в графстве Эссекс; оттуда сбирались в путь и другие, равно как из Лондона и иных мест; вот в Голландии и решили, чтобы эти незнакомцы, которым предстояло с нами ехать, выбрали своего земляка, не столько потому, что так уж необходима была его помощь, сколько затем, чтобы отвести подозрения в какой-либо за их счет несправедливости. Старания никого не обидеть в этом деле, а впоследствии и в других делах, обернулись, как увидим позже, большими для нас неудобствами; однако указывают на нашу справедливость и честность. Закупки сделаны были большей частью в Саутгемптоне, наперекор желанию м-ра Уэстона и Роберта Кашмена (которые обычно были меж собою согласны). Кое-что из этого видно из письма к м-ру Карверу, а остальное станет ясно позже.
Возлюбленный друг мой, получил от вас письма, полные недовольства и жалоб, и не пойму, чего вы от меня хотите; столько упреков в небрежении! — небрежении! — что дивлюсь, как это вы поручили дело человеку столь небрежному. Знайте, что во всем, что я в силах тут сделать, задержки не будет ни на час, ручаюсь вам. Вы хотите, чтобы м-р Уэстон ссудил нас деньгами сверх того, что вложил в дело; а он уверяет, что, если бы не данное слово, не делал бы вообще ничего. Он полагает, что мы действуем опрометчиво, и недоволен, зачем делаем закупки столь далеко; и зачем не сообщили ему, какое нужно количество; и говорит, что, покуда будем из 3-х мест, друг от друга удаленных, ездить туда и обратно, да еще препираться, пройдет все лето, прежде чем будем готовы в путь. И правду сказать, меж нами произошел уже настоящий раскол; и мы больше спорим, чем готовимся в путь. Думается, что мы разочли неверно; на 150 человеку нас имеется верных денег всего 1200 с небольшим ф.; не посчитали сукно, чулки и обувь; так что не хватит, по крайней мере, 300 или 400 фунтов. Я предлагал сократить несколько количество пива и другой провизии, в надежде на новые взносы; сейчас и в Амстердаме и в Кенте можно бы взять пива сколько нам надо, но нельзя этого сделать без ущерба. Вы опасаетесь, что мы не доведем дело до конца; и верно, что никогда не действовали мы согласно, вот и приходится теперь опасаться за исход дела. Да и мы трое с самого начала были меж собой не согласны. Вы писали м-ру Мартину, чтобы не закупал провизию в Кенте, а он это сделал и решил, сколько чего возьмет, не слушая ни советов, ни возражений. Кто состоит в общине, а не внемлет советам, тому лучше быть королем, чем членом общины. Словом, если не договоримся, то вместо союза смиренных и мирных станем примером ссор и взаимных оскорблений. Однако деньги ваши, нужные вам сейчас, доставим немедленно. Вы пишете, что хватит 500 ф.; остальное, на расходы здесь в Голландии, придется нам наскрести. Хотя м-р Крэйб[20], о котором вы пишете, обещался ехать с нами, я не буду спокоен, пока не взойдет он на борт; он со многим спорит, надеюсь, однако, что не подведет. Уповайте на лучшее и с терпением сносите все неудачи, и да поможет нам всем господь.
Любящий друг ваш
Я пишу об этом пространно и прошу дозволения еще кое-что добавить (хотя о других делах буду говорить более кратко), дабы дети переселенцев узнали, какие трудности преодолевали отцы их, зачиная дело, и как бог привел их к цели, невзирая на их греховные слабости. А также затем, чтобы пригодилось это другим в подобных важных начинаниях; на том и кончаю я эту главу.