Для чего Вы мне задали сию задачу? Вы ведь знаете: то, за что мы беремся сами, всегда кажется легче того, что велят нам сделать другие. Вы просите рассказать Вам что-нибудь о змеях, но если бы не две особенности, одну из коих наблюдал я сам, а о другой узнал от очевидца, мне, право, почти нечего было бы Вам сообщить. Южные провинции являют собой край, где Природа создала великое множество всяческих аллигаторов, змей, ящериц и скорпионов, от самых маленьких до полоза, самой крупной змеи, которая здесь известна. У нас водятся всего две ядовитые змеи, достойные упоминания, что же до черной змеи, то она не примечательна ничем, кроме ловкости, проворства, красоты и умения завораживать птиц силою своего взгляда. Она мне очень нравится, и я ее никогда не убиваю, хотя устрашающий вид и размеры оной часто берут верх над благоразумием многих людей, особливо европейцев. Самая опасная змея — пилот, или медноголовая; от ее яда до сих пор не изобретено противоядие. Первое ее название происходит от того, что она всегда предшествует появлению гремучей змеи, то есть весною просыпается от зимней спячки на неделю ранее последней. Второе имя она носит вследствие того, что голова ее разукрашена множеством пятен медного цвета. Она прячется в камнях возле воды и чрезвычайно сильна и опасна. Остерегайтесь ее, люди! Я слышал только об одном человеке, которого ужалила медноголовая змея в наших краях. Несчастный тотчас распух самым ужасающим образом: на теле его то появлялись, то исчезали многочисленные пятна самых разнообразных оттенков; глаза выражали ярость и безумие; он бросал на всех присутствующих злобные взгляды; высовывал язык подобно змее; шипел сквозь зубы с невероятною силой, внушая ужас всем, кто стоял рядом. Бледность трупа сочеталась в нем с отчаянной энергией маньяка; его с трудом удалось связать, чтобы обезопасить окружающих от его атак, пока наконец по прошествии двух часов смерть не избавила беднягу от мучений, а зрителей от страха. Яд гремучей змеи не убивает так быстро, и потому остается больше времени для спасения; мы знакомы с различными противоядиями, которые имеются почти у каждой семьи. Гремучие змеи чрезвычайно ленивы, и, если их не трогать, они совершенно безобидны. Однажды во время путешествия мне встретился обрыв, который кишел гремучими змеями, я потрогал некоторых; они казались мертвыми; все они были переплетены друг с другом и оставались в таком положении до восхода солнца. Нашел я их, идя по следам диких кабанов, которые этих змей едят; ими иногда лакомятся даже индейцы. Наткнувшись на спящую змею, они пригвождают ее к земле раздвоенным сучком и суют ей в пасть кусок кожи, которую с силой выдергивают несколько раз подряд, пока не убедятся, что оба ядовитых зуба вырваны. Затем они отрезают змее голову, сдирают с нее кожу и варят подобно тому, как мы варим угрей; мясо у них белое и очень сладкое. Однажды я видел прирученную змею; она была такой кроткой, каким просто невозможно вообразить себе пресмыкающееся; временами она заползала в воду и плавала там, сколько ей вздумается, но стоило мальчикам, которым она принадлежала, позвать ее обратно на берег, как она тотчас повиновалась. Зубы ей вырвали вышеописанным способом; мальчики часто гладили ее мягкой щеткой, и сия ласка, очевидно, была ей очень приятна: чтобы еще больше ею насладиться, она поворачивалась на спину, как кошка у огня. Одна змея этой породы несколько лет назад явилась причиной весьма прискорбного происшествия, которое я изложу Вам так, как рассказала мне о нем вдова и мать жертв. Один фермер — голландец из Минисинка — пошел со своими неграми косить траву, надев сапоги, чтобы предохранить себя от укусов змей. Он нечаянно наступил на змею, которая тотчас бросилась на его ноги, и, когда она отскочила, чтобы повторить атаку, один из негров рассек ее надвое косой. Окончив работу, они воротились домой; вечером фермер снял сапоги и лег спать; вскоре у него начался странный приступ тошноты, он весь распух и, прежде чем смогли вышить врача, умер. Внезапная смерть сия не вызвала особых толков; лишь соседи, как водится, посудачили, и тело без тщательного осмотра было предано земле. Спустя несколько дней сын умершего надел отцовские сапоги и отправился на луг; вечером он их снял, лег и постель, и вскоре с ним случился такой же приступ примерно через такой же промежуток времени, а к утру он умер. Незадолго до его кончины приехал врач, но определить причину столь странной болезни не сумел и, не желая показаться сельским жителям совершенно бесполезным, объявил, что отца и сына околдовали. Спустя некоторое время вдова продала всю движимость, чтобы прокормить младших детей, а ферму сдала в аренду. Один из соседей, купивший сапоги, тотчас их надел, и у пего появились те же симптомы, что у двух других; однако жена его, напуганная случившимся в семье голландца, послала негра за знаменитым врачом, который, будучи, к счастью, наслышан о сем ужасном происшествии, угадал причину, применил масло и т. п. и вылечил сего человека. Тщательно осмотрев роковые сапоги, он обнаружил, что в одном голенище застряли два ядовитых шейных зуба — очевидно, змея так резко отпрянула назад, что вырвала их с корнем. Полости, содержащие яд, и множество мелких нервов остались невредимы и прицепились к сапогу. Несчастные, снимая сапоги, незаметно поцарапали себе ноги остриями зубов, и страшный яд проник в их кожу. Если Вы не видели сих змей, Вы, конечно, слышали об их гремушках; я хочу лишь заметить, что шум, производимый ими, бывает очень громким и отчетливым, когда змеи приходят в ярость, и напротив, когда они довольны, он напоминает далекий неясный шорох. В густонаселенных местностях они теперь встречаются очень редко, ибо стоит им появиться, как люди тотчас объявляют им войну; посему через несколько лет они останутся только в горах. Черная змея, напротив, всегда доставляет мне приятное развлечение, ибо не внушает мысли об опасности. Скорость передвижения змей поразительна, они порою не отстают от лошади; иногда они забираются на деревья в поисках древесных лягушек или всем своим туловищем скользят по земле. В некоторых случаях одна часть их туловища пресмыкается, а другая находится в вертикальном положении; при этом хорошо видны голова и глаза, пылающие огнем, коим я часто любовался; взглядом их они завораживают птиц и белок. Вперив свой взор в животное, змея застывает в неподвижности и лишь изредка поворачивает голову направо и налево, ни на мгновение не сводя глаз с жертвы; та же, обезумев от ужаса, вместо того чтобы бежать от врага, пригвождается к месту, словно пораженная какою-то неодолимой силой, издает вопли, то приближается, то отступает и, наконец, объятая необъяснимым смятением, бросается в пасть змеи, которая заглатывает ее, предварительно облепив клейкою слизью, чтобы она легко проскользнула в глотку.
Я должен рассказать Вам одну историю, обстоятельства коей столь же верны, сколь и поразительны. На досуге я обыкновенно совершаю прогулку по своим низинным угодьям, где с удовольствием любуюсь коровами, лошадьми и жеребятами. Все мои луга буйно поросли травою, составляющей главное наше богатство; посреди их я вырыл ров шириною в восемь футов, чьи берега Природа каждую весну украшает диким салендином и другими цветущими травами, которые на этих тучных землях достигают большой высоты. Через ров я перекинул мостик, который может выдержать нагруженный фургон, а по обе стороны рва ежегодно сею коноплю, стебли коей, достигая высоты пятнадцать футов, так густо разветвляются, что напоминают молодые деревца; один раз я даже вскарабкался по такому стеблю на высоту четырех футов над землей. Стебли конопли образуют естественные аллеи, очень густые благодаря ползучему растению, называемому здесь лозою; оно обвивает их ветви и образует весьма приятную тень. Посещая сию незатейливую рощу, я сотни раз с удовольствием наблюдал множество колибри, коими изобилуют наши края; дикие цветы повсюду привлекают сих птиц, которые, подобно пчелам, питаются их соком. Укрывшись в своем убежище, я внимательно изучаю все их повадки, но полет их так стремителен, что совершенно невозможно разглядеть движение крыльев. Сию маленькую птичку природа одарила самыми великолепными красками; безупречнейшая лазурь, прекраснейшее золото, ярчайший багрянец, живописно оттеняя друг друга, расцвечивают перья ее величавой головки. Богатейшая палитра самого затейливого живописца не могла бы изобразить ничего, что напоминало бы разнообразные оттенки наряда сей птицы-крошки. Клюв у нее длинный и острый, словно швейная игла; как и пчелу, Природа научила ее находить в чашечке цветка медоносные частицы, служащие ей достаточною пищей, но кажется, будто она оставляет их не тронутыми, не взяв ничего, что было бы заметно нашему глазу. Когда птица ест, она кажется недвижимой, хотя всякую минуту готова улететь; порою, по неизвестным мне причинам, она разрывает цветки на тысячу частей, ибо, как ни странно, колибри — самые большие забияки среди пернатых. И где только в таком крошечном теле гнездятся столь бурные страсти? Колибри часто дерутся с яростию львов, покуда одна из противнике падет жертвой и не умрет. Утомившись, птичка часто усаживается в нескольких футах от меня, и при таких благоприятных обстоятельствах я рассматривал ее с пристальным вниманием. Ее глазки сверкают, как алмазы, со всех сторон отражая свет: изящная во всех отношениях, она являет собою миниатюрное произведение Великого Родителя, который сделал ее самой маленькой, по в то же время самой красивой из всего пернатого племени.
Однажды, когда я предавался одинокому раздумью в своей незатейливой беседке, внимание мое привлек странный шорох, доносившийся откуда-то рядом. Я осмотрелся, но ничего не заметил, и, лишь взобравшись на ствол гигантской конопли, к удивлению своему, увидел двух довольно длинных змей; одна с неимоверной быстротой преследовала другую по скошенному конопляному полю. Нападающей была черная змея шести футов длиной, беглянкой — водяная змея почти такого же размера. Скоро они сошлись и в пылу схватки, казалось, тесно сплелись друг с другом; соединенные хвосты их колотили по земле, и обе, разинув пасть, яростно кусались. Какое отвратительное зрелище! Головы их сократились до крошечных размеров, глаза горели; после пятиминутной битвы водяная змея сумела вырваться и поспешила ко рву. Черная змея тотчас приняла новую позу и, подняв верхнюю половину туловища, с величественным видом снова догнала беглянку и набросилась па нее, а та, в свою очередь, приняла такую же позицию и приготовилась к сопротивлению. Сцена была невиданной и прекрасной, ибо змеи боролись с помощью челюстей, злобно кусая друг друга, но, несмотря на всю их обоюдную ярость и отвагу, водяная змея все еще пыталась отступить ко рву, в свою родную стихию. Когда остроглазая черная змея это заметила, она дважды обвилась хвостом вокруг ствола конопли и, сжав противнице горло, причем не челюстями, а двойным обхватом туловища, стала оттаскивать ее от рва. Стараясь избежать поражения, последняя тоже уцепилась за ствол на берегу и, обретя точку опоры, продолжала схватку со свирепым врагом. Странное это было зрелище; две огромные змеи, прижавшееся к земле и неразрывно сплетенные в единый клубок, извивались, корчились, вытягивались, дергали друг друга, но все их потуги оставались напрасными. В минуту величайшего напряжения кольца, которыми они сплелись, делались совсем маленькими, тогда как свободная часть туловища раздувалась, то и дело содрогаясь в страшных конвульсиях, быстро сменяющих одна другую. Их горящие глаза готовы были вырваться из орбит; водяная змея сложилась вдвое и таким образом заставила вторую неестественно вытянуться; вслед за тем черная змея неожиданно перешла в наступление, тоже сложившись вдвое и, соответственно, вытянув туловище противницы, Сии усилия чередовались; победа казалась сомнительной, склоняясь то на одну, то на другую сторону, пока наконец ствол, вокруг которого обвилась черная змея, внезапно сломался, вследствие какового происшествия обе рухнули в ров. Вода не утушила их ярость, ибо по бурунам я мог следить ход схватки, хотя разглядеть их было невозможно. Вскоре обе появились на поверхности, свившись в клубок, как в начале битвы; но черная змея как будто добилась решающего превосходства, ибо ее голова оказалась над головою противницы, и она стала окунать ее в воду, покуда та не захлебнулась и не утонула. Убедившись, что враг неспособен к дальнейшему сопротивлению, черная змея предоставила трупу плыть по течению, сама же воротилась на берег и исчезла.