Под звездами уснуло Комарово,

Луна уже покинула зенит.

В зеленой даче Федора Углова

Глубокой ночью лампочка горит.

Устав в борьбе с врачебною богемой,

Уйдя к литературе на поклон,

Волнуется профессор над проблемой:

«Нельзя ль в стране ввести сухой закон?»

Мы знаем, что в вопросах мирозданья

Ответы находили чудаки.

Но как нам подтянуть свое сознанье,

Чтоб эту мысль не взяли бы в штыки.

Раскол пройдет от низа и до верха.

Любители спиртного вспомнят «мать».

Эх, как бы здесь чудес не наковеркать,

А проще скажем, дров не наломать.

Чем плох кумыс, и чем же плохи квасы,

Нарзан и сок, как чистая слеза?

Но вижу я встревоженные массы:

Зачем тогда и свекла, и лоза?

Подбросить может пресса зуботычку,

Здесь к градусам – позиция своя.

«Сухой закон» конечно утопичен,

Покуда есть полярность бытия.

А женщины останутся довольны —

Быть может лучше мартовских цветов,

Когда утихнут водочные войны,

И втрое будет больше животов.

Угловскую мечту я понимаю,

Рай этот, может лучший из раев,

Чтоб Русь не надломилась бы стальная,

Как бунинский Захарий Воробьев.

24.04.1983 Комарово.

Федору Григорьевичу, Эмилии Викторовне, Грише Угловым посвящаю.

Г. Орел, поэт Виктор Васильевич Россохин.

Из дневника Ф. Г. Углова «Воспоминания на пути к трезвой жизни» (07.10.1985).

С начала 50-х годов в клинике и повседневной жизни общества все чаще стали встречаться случаи болезни и гибели людей по вине пьянства. Особенно тяжело и горько было видеть несчастья, случающиеся катастрофы на дорогах из-за одного какого-то появившегося на улице в нетрезвом виде. При этом возникают ситуации, при которых гибнут или становятся инвалидами ни в чем не повинные люди. Как врач и хирург, я часто находился в среде, где особенно ярко было видно горе и вся нелепость случившейся беды из-за пьянства, которое затуманивает мозг человека. Гибнут люди, часто очень хорошие, а для членов их семей – это катастрофа, приносящая непоправимое горе и ломающая всю их дальнейшую жизнь.

Понимая, что из-за эпизодических случаев это становится чуть ли не системой – я написал статью под названием «Появление пьяного человека на улице» и отнес ее в редакцию газеты «Вечерний Ленинград». Редактор Георгий Филимонович Кандрашов отнесся к статье очень сочувственно, но учитывая, что это была первая и единственная статья, критикующая нашу жизнь и указывающая на серьезные недостатки в жизни советского общества, от печати статья была отклонена.

Пошел я с этой статьей к первому секретарю Ленинградского обкома партии Фролу Романовичу Козлову. Тот очень внимательно прочел статью, и дал согласие на ее печать, посоветовав изменить заголовок. Статья вышла в 1956 году под названием «Вредные привычки прошлого».

Статья встретила живой отклик читателей. Меня пригласил к себе редактор и сообщил, что за короткое время в редакции были получены сотни писем, в которых авторы, солидаризируясь с моими тревогами и предложениями, настаивали на более решительных мерах, ограждающих население от пьяных на улицах города и населенных пунктов. Через некоторое время редакция напечатала подборку писем – откликов читателей. Эта проблема уже стала волновать многих.

Несмотря на эти две публикации, ни другие средства массовой информации, ни официальные учреждения, которым подведомственен этот вопрос, никак не реагировали на них, и употребление алкоголя не только продолжалось, но и неуклонно росло.

Мои старания пробиться с этим вопросом в другие, в частности, центральные органы печати, оставались безуспешными. Мне просто не отвечали на мои статьи и, конечно, их не печатали.

Не имея возможности довести до сведения народа свою тревогу, связанную с ростом потребления алкоголя, и ясно представляя себе, к чему это приведет наш народ, я в своих научных статьях и книгах старался строго научно доказать, какие происходят последствия потребления алкоголя, в частности, его влияние на жизнь и здоровье. Попутно я объяснял и губительные последствия табака. В своей монографии «Рак легкого», вышедшей двумя изданиями в 1958 г. и 1962 г., я отчетливо показал роль курения в возникновении рака легкого. А об огромной отрицательной роли алкоголя я писал в монографии «О хирургическом лечении портальной гипертензии», где объяснил, к каким тяжелым последствиям приводит алкоголь, вызывающий алкогольный цирроз печени.

В 1965 году я написал статью по этой проблеме, которая была напечатана в газете «Известия» под названием «Трагические последствия одной привычки». На большом фактическом материале я освещал ту трагедию, которая возникает и нарастает в нашей стране из-за потребления алкоголя. Эта статья также получила сильный резонанс. Газета и автор получили тысячи писем. Огромное большинство читателей соглашались с тем, что трагедия связана с ростом потребления алкоголя и принимает все более угрожающие размеры. Но в это время в письмах читателей уже не было такого единодушия в осуждении пьянства. Нередко с письмами, выражающими тревогу о росте потребления алкоголя и его тяжелых последствиях, то и дело приходили такие письма, в которых авторы полемизировали со мной, утверждая, что мои суждения и тревоги не обоснованы, что в других странах пьют еще больше и ничего плохого в этом не видят и т. д. Мои статьи и письма в газеты или журналы в Минздрав не имели отклика, погружались, как в вату. Через несколько лет я опубликовал серию статей в газете «Советская Россия», главным редактором которой в то время был Харламов Александр Павлович. Самой острой статьей была «Последствия потребления алкоголя». Будучи в этот период времени на научной конференции в Тбилиси, я познакомился с редактором газеты «Вечерний Тбилиси» и на русском языке и по его просьбе написал для них серию статей (7 или 8), посвященных гуманному воспитанию человека. И в этих статьях ведущее место занимало объяснение о вреде алкоголя.

Наряду с этим я послал свои статьи во многие газеты и журналы, но они или не были напечатаны, или же появлялись в свет в таком урезанном, искаженном виде, что я с трудом мог узнать в них свою мысль. Видя, что газеты и журналы боятся затрагивать эту проблему, я решил осветить их в книгах – художественно-публицистической прозе. Поэтому во всех моих книгах, как «Сердце хирурга», «Человек среди людей», «Под белой мантией» и «Живем ли мы свой век», уделял много внимания проблеме потребления алкоголя и курения табака. Когда же эта проблема не только не была услышана, но становилась, наоборот, все острее, и тысячи людей гибли от алкоголя, я написал книгу «В плену иллюзий», которая специально посвящена теме борьбы за трезвость.

Еще в шестидесятых годах, убедившись, что все мои статьи и книги, в которых я бил тревогу о последствиях употребления алкоголя, не достигают цели и на них никто не реагирует, я решил обратиться в правительство, осветив в письме всю проблему гибели людей от употребления алкоголя.

На этом прерывается рукописный текст Федора Григорь-евича, он его не вставлял для публикаций никуда. А продолжение этих листов я не нашла.

Я вспоминаю, как и в 60-е, и в 70-е годы Федор Григорьевич получал письма от неравнодушных людей, которых волновало пьянство, захлестнувшее страну и приводившее к гибели людей. Появилась ужасающая статистика. Федор Григорьевич зачитывал мне полученные письма от социолога Игоря Александровича Красноносова, который один из первых в стране стал писать об алкогольной проблеме. Красноносов пригласил нас к себе домой в город Орел, и мы прогуливались по его саду, вели долгие беседы о том, с чего начинать и чем помочь людям, гибнувшим от алкоголя.

Такой помощью в Ленинграде тогда занимался Геннадий Андреевич Шичко – психолог, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник НИИ экспериментальной медицины, в котором проработал более 30 лет, автор многих научных работ, в том числе монографии об условных рефлексах, о второй сигнальной системе и ее физиологических механизмах. У Геннадия Андреевича были различные методики по отрезвлению алкоголиков. Применял он и гипноз, и другие методы, пока не остановился на основном, уникальном методе отрезвления алкоголиков и пьяниц без лекарства и без отрыва от производства. Он считал, что алкоголизм не болезнь, а алкоголик – это питейно-запрограммированный человек, обладающий привычкой к употреблению спиртного, потребностью в нем. Это противоречило общепринятому мнению об алкоголизме как о болезни, породившей целую отрасль в медицине – наркологию с огромными тратами на фармацевтические средства и другие методы лечения. По мнению Шичко, зависимым людям нужно перепрограммировать сознание, а не лечить их. В качестве примера он приводил такое рассуждение: если на необитаемый остров поместить двух человек – одного наркомана, а другого онкологического больного, кормить их, но не лечить, то онкологический больной умрет, а наркоман выживет и станет здоровым.

Он составил анкету вопросов и ответов и систему ведения дневника, который человек должен писать ежедневно, каждый вечер перед сном, и в этом дневнике необходимо откровенно выражать свои мысли. Фактически в основу его занятий легло открытие И. Павлова о второй сигнальной системе. Запись в дневнике подкрепляется и физиологическими приемами движения руки, чтения текста и т. д. Поэтому чем аккуратнее, полнее и правдивее описывает человек в дневнике свои ощущения, связанные с алкоголем, тем прочнее его сознание: пишущая рука стирает в его мозгу старые наработки. Опыт показывает, что срыв в работе чаще бывает у тех, кто неаккуратно вел дневник. Последние 3–4 строчки Геннадий Андреевич заставлял писать левой рукой, которая окончательно стирает старую ложную запись в сознании мозга.

Так возник немедицинский, педагогический метод избавления от алкоголизма и курения (а позднее в него стали включать и другие вредные привычки). Результаты этого метода оказались поразительными. Хронические алкоголики, не поддающиеся никаким методам лечения, через 10 дней навсегда бросали пить и курить и сами становились активными борцами в освобождении других от алкогольной зависимости.

Федор Григорьевич ознакомился с методом Шичко и написал научное заключение, облегчающее его распространение: «Настоящим подтверждаю, что освобождение людей от алкогольной, табачной и другой наркотической зависимости по методу Г. А. Шичко является не медицинским, а воспитательным, и им может заниматься любой высокообразованный человек, хорошо знакомый с алкогольной проблемой».

В семье Угловых из шести братьев и сестер никто не курил и не выпивал. Сам Федор Григорьевич не пил спиртного даже по праздникам – профессия хирурга обязывала круглосуточно быть готовым к непредвиденной операции. Позже это правило стало осознанным убеждением. Встретившись с Геннадием Андреевичем Шичко, Федор Григорьевич воодушевился тем, что нашел помощника, соратника в своей идейной работе. Встречались они часто у нас дома. Геннадий Андреевич часто приходил к нам, иногда с женой Люцией Павловной. С Федором Григорьевичем они вместе составляли статьи для отправки в правительство, планировали, куда стоит поехать для прочтения лекций. Один раз поехали в Москву. Пока Федор Григорьевич занимался своими научными работами, устраивая их в разных научных издательствах и решая свои институтские вопросы в министерстве здравоохранения, Геннадий Андреевич работал индивидуально, предлагая здоровый образ жизни. Его особенностью было абсолютное бескорыстие. За свои занятия он не брал ни копейки. Как он рассказывал нам, «захожу я в свой номер гостиницы, а там за столом сидит полупьяный мужчина лет 35, и вокруг него гора пустых бутылок от водки и пива. Я сразу стал его убеждать, что он губит себя, объясняя ему, что его ждет от такого образа жизни. В общем, почти прочел ему свою лекцию. Он слушал внимательно, но начал спорить, приводя, как и все другие, свои доводы, например: «Мой дедушка пил сильно и дожил до 90 лет» и т. д. Я забыл даже пообедать, пробовал его гипнотизировать, применял метод внушения, много времени с ним провел. Он даже стал мне симпатизировать. К вечеру, когда после 3-часового перерыва (я уходил к еще одному пациенту), он, наконец, сдался и пообещал больше в рот не брать этой отравы. Я взял у него адрес, дал ему анкету для заполнения и записи ответов и попросил его писать вечером дневники». Одновременно Геннадий Андреевич проводил беседы и о вреде курения, раскрывая химический состав зажженной сигареты.

Организовать группу единомышленников он не успел. Он читал свои лекции в полуподвальном помещении, куда приезжали желающие отрезветь, узнать правду об алкогольной зависимости – из приближенных к Ленинграду окрестностей. Геннадий Андреевич болел. У него хронический гастрит, панкреатит и язвенная болезнь желудка после войны. Однажды он поехал читать лекции на Урал. Во время лекции он почувствовал сильную боль в животе. Врачи скорой помощи диагностировали прободную язву желудка. Пришлось там же делать операцию. Одинокий, без надлежащего ухода, в чужом городе, он с трудом оправился от осложнений после операции, а когда приехал домой, мы его не узнали, настолько он был истощен, бледный, ходил в полусогнутом состоянии. Мы приехали к нему домой, хотели чем-то помочь.

Федор Григорьевич предложил положить его в свою клинику для обследования и лечения, но он отказался. Медленно поправляясь, Геннадий Андреевич продолжал читать свои лекции о трезвом здоровом образе жизни. Я очень жалею, что не смогла прослушать ни одной лекции. Неожиданно нам позвонила Люция Павловна и сказала, что у Геннадия Андреевича появилась сильная боль за грудиной, приехала скорая помощь, и его увезли в больницу инвалидов войны. Федор Григорьевич предложил перевести его в свою клинику, но Геннадий Андреевич передал через Люцию Павловну, что он доверяет больнице инвалидов войны, он там бывал не раз и доволен их услугами и лечением. Федор Григорьевич позвонил главврачу этой больницы, чтобы узнать диагноз и план лечения. Оказалось, что у Геннадия Андреевича загрудинная боль объяснялась расслоением грудного отдела аорты. Лечение затягивалось. Боль купировали, но процесс расслоения аорты остановить невозможно. Это теперь есть много оперативных методик, позволяющих спасти человека. А кроме Геннадия Андреевича я помню еще одного больного из Костромы, тоже с таким диагнозом, и его не удалось спасти.

Вечером нам позвонили из больницы и сказали, что Геннадий Андреевич умер. Люция Павловна тогда была в Одессе у больной матери, и хлопоты по организации этого печального события взял на себя Юрий Александрович Соколов, который тут же дал ей срочную телеграмму. Он не считал себя учеником Геннадия Андреевича, прослушал всего лишь несколько лекций. Но сам Геннадий Андреевич и его метод были очень близки Юрию Александровичу.

Похороны задержались, документы были оформлены, и мы приехали в крематорий проводить в последний путь Геннадия Андреевича. Люция Павловна рассказывала, сколько радости дал ей Геннадий Андреевич за те годы, что они были вместе, называл ее «Радость моя».

Юрий Александрович Соколов дал клятву у гроба, что продолжит дело Геннадия Андреевича по отрезвлению людей от алкогольной зависимости. Он разработал анкету для ведения дневника не на три дня, а на 10 дней. В анкете были очень интересные вопросы, например, «Самый позорный день в моей жизни». Все писали, а потом на занятиях Юрий Александрович собирал и не читал, сжигал во дворе, разведя костер, говорил: «Теперь вы очистились». Очень талантливый оратор, прекрасно проводил занятия в течение десяти дней, к четвертому занятию он добивался того, что заядлые курильщики бросали пачки сигарет ему под ноги. Писать дневники Юрий Александрович предлагал не только десять дней, но и дальше, в течение полугода. Многие продолжали писать дома. Приезжие присылали ему свои дневники, он отвечал на них, говорил, что все, кто продолжал с ним общаться дальше, укрепляли свои навыки и уже больше никогда не возвращались к вредным привычкам.

Ученики Г. А. Шичко до сих пор продолжают развивать и использовать на практике его метод. Это Ю. Морозов (Нижнекамск), Ю. Соколов, В. Михайлов (Санкт-Петербург), И. Биндюков, В. Жданов (Новосибирск), А. Байкалов (Иркутск), Н. Январский (Ижевск), Ю. Ливин (Москва), В. Бондаренко (Краснодар) и многие другие энтузиасты этого дела. К сожалению, многие из них уже ушли из жизни. Последователи Г. А. Шичко до сих пор, объединившись, работают под эгидой клуба «Оптималист» и других добровольных объединений.

Не оставались в стороне и представители православной церкви. Так, священник Александр Захаров, выступая на международном съезде практических деятелей по борьбе за народную трезвость, произнес пламенную речь, безусловно нашедшую отклик во многих неравнодушных сердцах: «Что нужно делать, чтобы не спиться? Самое простое – бросить пить, не покупать эту отраву и не пить. Вот и все. Мне скажут: “Ну это рецепт для пьяниц, а зачем не употреблять спиртное людям, умеренно выпивающим по праздникам?” Что сказать таким людям? Милые мои, пожалейте Россию. Я не отнимаю у вас вашего права на нечастое удовольствие, но я умоляю вас, ради немощных братьев ваших, которых это удовольствие “косит”, как траву, калечит и безвременно уносит в могилу, ради них, ради гибнущего от этого “удовольствия” Отечества – милые мои, поступитесь этим удовольствием. Откажитесь от него ради будущего ваших же собственных деток! Все люди, впервые берущиеся за рюмку, думают, что останутся на умеренных позициях. Ни один человек не думает, что через 10 или 20 лет после знакомства с первой рюмкой он будет валяться по канавам. Ни один человек не думает об этом, и ни один человек не хочет этого. Но спиваются миллионы… Где у вас уверенность, что ряды этих миллионов не пополнят и ваши чада, познакомившись впервые с алкоголем за вашим праздничным столом? Единственная гарантия не стать алкоголиком – не экспериментировать с алкоголем, не брать его в рот. Повторяю, я от всех этого не требую, я вас об этом умоляю: ужели это для вас такая великая жертва – отказаться от праздничной рюмки? Слезно молю вас – ущемите себя немножко в этом удовольствии ради многострадальной нашей Родины, ради будущности ваших любимых чад… Неужели все это не заслуживает такой ничтожной жертвы? Это я все говорил к тем людям, которые личных проблем с алкоголем не имеют. Таким людям проще всего было бы ввести в своих семьях сухой закон. Что за горе – встретить Новый год без бокала шампанского или день рождения без бутылки коньяка? Будут нарушены традиции? Но если традиции содействуют вымиранию народа – зачем нам такие традиции? Не поймут родственники, друзья? Поймут со временем. Если вы поймете и убедитесь, что надо расставаться с этой отравой, то друзей и родственников сумеете в этом убедить».

Не оставляя часто основную свою работу – хирургию, лекции, художественно-публицистическую литературу, Федор Григорьевич стал изучать химические свойства алкоголя, влияющие на человека и приводящие его к алкогольной зависимости. Он говорил: «Я не могу спокойно оперировать, спасать одного-двух человек в день, когда в это же время гибнут тысячи людей от алкогольной зависимости. И я должен что-то делать, чем-то помочь этим несчастным, обманутым людям». Изучая историю трезвеннического движения в России, он нашел множество подтверждений своим идеям в высказываниях активистов дореволюционной поры. Одним из таких государственных деятелей был Михаил Дмитриевич Челышев, депутат Государственной думы Российской империи начала ХХ века. Челышев был очень известным публицистом, общественным деятелем, но главным делом своей жизни Челышев считал борьбу за трезвость. Усилиями Челышева была отменена «чарка» водки в войсках. В 1914 году по его инициативе запрет на продажу водки был введен в Самаре. По утверждению Столыпина, его неуемная деятельность в этом вопросе привела к значительному снижению пьянства в России.

Федор Григорьевич ознакомился с материалами М. Д. Челы-шева, и его взволновали высказывания этого легендарного депутата, который не мог спокойно сидеть в Думе и не реагировать на то, как глупость и бездействие чиновников приводят к вырождению народа. Особенно яркой была метафора, в которой Челышев называет пьянство бедой, страшнее войны и чумы. «Вы пройдете девять селений, – писал он, – и в десятом найдете убитого на войне, но от водки в каждой деревне умерло десятки, сотни сельского населения».

В 1978 году Федор Григорьевич написал статью «Медицинские и социальные последствия употребления алкоголя». Он очень переживал за печальное положение страны, страдавшей от нахлынувшего на народ производства и продажи алкогольных изделий. Эту и другие подобные статьи он посылал в правительство, где иногда добивался сдерживающих действий. Он считал, что нет безвредных доз алкоголя и говорить об «умеренном» употреблении алкоголя так же бессмысленно, как и о свободной продаже гашиша, морфия и других наркотиков. Нет такого органа у человека, который бы не страдал от губительного действия алкоголя. Особенно тяжелые последствия оказывает алкоголь на мозг. Изменениям подвергались наиболее важные участки головного мозга, где осуществляется мыслительная деятельность и другие психические процессы – память и другое. Умственный кругозор суживается, интересы ограничиваются. Затем наступают более тяжелые изменения в высшей нервной деятельности, в психике, проявляются низменные инстинкты. Хронические алкоголики второй и особенно третей стадии – это обычно потерявшие работу, семью, деградировавшие личности. У людей, много пивших, даже и с большим перерывом после потребления алкоголя появляется раннее старческое слабоумие.

После его статей и лекций Федору Григорьевичу стали потоками приходить письма людей со всей страны, объединенных общей бедой, на его домашний адрес и в клинику. Иногда просто писали: «Ленинград, профессору Углову».

В 1983 году Федор Григорьевич написал жесткое письмо Андропову, в котором практически косвенно обвинил правительство в замалчивании проблемы и бездействии. После этого письма его вызвали в комитет партийного контроля при ЦК, которым руководил М. С. Соломенцев. Взяв с собой материалы, опубликованную статистику и свои изданные статьи и книги, Федор Григорьевич приехал в Москву и долго беседовал с Соломенцевым.

Во многом Соломенцев соглашался с мнением Федора Григорьевича и дал согласие на публикацию книг по антиалкогольной тематике. А в 1985 году М. С. Горбачев издал указ «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма». Многие выражения и фразы в нем были взяты из статьи Ф. Г. Углова «Профилактика пьянства и алкоголизма в стране». Позже этот указ будет подвергнут беспощадной критике. К сожалению, при реализации указа было допущено немало ошибок, а бюрократизация любого самого полезного дела очень часто приводит к обратным результатам. Но даже самые непримиримые критики этой антиалкогольной кампании не могут не признать положительных эффектов от нее, зафиксированных официальной статистикой, а именно: увеличение продолжительности жизни, сокращение смертности и рост рождаемости в годы действия указа. Эти плюсы пересилят все остальные минусы.

В противовес бюрократическому официальному ВДОБТ (Всесоюзное добровольное общество борьбы за трезвость) Федору Григорьевичу вместе с единомышленниками удалось создать Союз борьбы за народную трезвость (СБНТ). Этот союз был свободен от чиновников и дельцов, и туда люди шли по зову сердца. Федор Григорьевич был председателем этого союза до конца жизни. Сейчас этот союз возглавляет его единомышленник и последователь В. Г. Жданов, человек с ярким ораторским талантом и организаторским даром. В Севастополе ежегодно стали собираться международные трезвеннические конференции, куда мы с мужем ездили раз пять, а потом, когда ездить через Украину стало невозможно, конференции перебрались в Сочи. Там я была дважды уже без мужа.

Однажды он выступал с лекцией на Московской киностудии. Рассказывал о положении в стране с алкогольной проблемой, привел статистику ежегодной смертности. В конце лекции воодушевленные слушатели стали пенять на власть, которая не принимает никаких мер. Федор Григорьевич серьезно ответил: «Мы достаточно взрослые и самостоятельные люди, чтобы самим принимать решение, какой будет наша жизнь, не оглядываясь на правительство. Я не употребляю всю свою жизнь алкоголь, не употребляют мои дети, родственники, большинство друзей. Нам не нужен для этого никакой указ правительства. Нужно начинать с себя и своей семьи».

Покидая лекционный зал, Федор Григорьевич увидел афишу, анонсирующую его лекцию. На ней от руки было написано: «Мы, нижеподписавшиеся, объявляем для себя “сухой закон”». Стояло 63 подписи. Это был результат всего одной лекции!

Воодушевившись таким приемом, Федор Григорьевич решил поездить с лекциями по некоторым городам. Нас пригласили в Ригу – там положение было тяжелое, пили многие молодые люди, женщины, были пьяные на улице. На собрании врачей-психиатров после доклада был продемонстрировал фильм о родившихся детях-уродах от родителей-алкоголиков. Кадры были страшные. После фильма нас провели по палатам психиатрической больницы. Впечатление осталось еще страшнее.

Федор Григорьевич продолжал ездить с лекциями по стране. В Киеве жила учительница Анфиса Федоровна Миролюбова. На нее внезапно обрушилась беда – стал алкоголиком ее зять. Дочь вышла замуж, у них родился сын, и зять с друзьями начал отмечать рождение сына. Выпивал с одним другом, потом с другим, а у него много было друзей, и все в каждую встречу требовали от него отметить рождение сына. Зять часто стал приходить домой навеселе и незаметно пристрастился к алкоголю. Анфиса Федоровна почувствовала, что попала в капкан. Растерялась сначала, потом стала искать, чем помочь зятю. Узнавала у врачей, как вылечить зятя, ей предлагали поместить его в ЛТП – лечебно-трудовой профилакторий. Некоторые, попав в этот профилакторий, временно трезвели, но вскоре под влиянием прежних собутыльников снова входили в запой. И случайно в газете попалась реклама от Общества трезвости, где писали про занятия по методу Шичко. Анфиса Федоровна не только откликнулась на этот призыв, но и сама вступила в это общество, и стала самой активной соратницей. Она ездила по школам, читала лекции, встречалась с рабочими заводов, объясняла им беду, постигшую Россию, и возможность избавиться от этой беды. Анфиса Федоровна приехала в Санкт-Петербург на одну из конференций трезвеннического движения и упросила Федора Григорьевича съездить в Киев и выступить на одном из крупных заводов, где больше всего распространено употребление алкоголя.

Договорились о дате поездки. Вылетели из Петербурга, но до Киева немного не долетели, самолет стал кружить и развернулся в другую сторону. Полетел и приземлился в Одессе. Мы заволновались. Объявили, что по техническим причинам самолет лететь не может. Нас направили на второй этаж аэропорта – нужно ждать объявления о полете. Нам выделили даже койки для ночлега, но спать мы не могли, так как ожидали каждую минуту нового сообщения. И действительно, через три часа объявили о посадке. В Киев прилетели ночью. Никто нас не встречал. Решили добираться до гостиницы, забронированной для нас. Доехали на такси. И вдруг из вестибюля гостиницы выходит Анфиса Федоровна, уставшая и смущенная, повела нас оформлять. Она все это время дожидалась нас, слушала объявление. Решили ночевать, а утром созвониться о дальнейших планах. Много еще у нас было всяких нестыковок. Утром приехали в назначенное место, где должна была быть конференция трезвенников, а там уже сидели какие-то спортсмены, приехавшие на свою конференцию. Оказывается, трезвенников не пустили, а отправили на 105 км от города, в общежитие какого-то завода. Мы вернулись в гостиницу, прогулявшись до этого по городу и пообедав.

В гостинице нас ожидал милиционер. В ответ на наше недоумение он сказал, что является членом СБНТ и приехал на машине за нами. В общем, добрались мы до места, где была разрешена конференция, к 19 часам. Никто не ушел, ждали нас с утра, ждали Федора Григорьевича. В помещении было человек 70. Прежде всего, нас повели в столовую и накормили (сотрудники столовой тоже не уходили). Федор Григорьевич сделал свой доклад, потом его обсудили, и после этого нас отвезли в гостиницу. Анфиса Федоровна возила нас еще по школам, чтобы побеседовать с учениками. Мы в этот раз очень уставали, но не могли отказать такой активной соратнице.

Как-то в Иркутске мы присутствовали на занятиях анонимных алкоголиков. Впечатление осталось удручающим. В группе сидит человек 10–15, грустные, с опущенными головами, а преподаватель объясняет им, что они алкоголиками останутся навсегда и в любое время могут сорваться, начать пить. Но такое воспитание к нашим соратникам не имеет никакого отношения. По очереди каждый из анонимных алкоголиков прочитал главу из книги «Анонимные алкоголики». Затем помощник руководителя стал рассказывать автобиографию долго и подробно, как он пил, срывался, пока ему не дали книгу анонимных алкоголиков. И он вступил в этот клуб и не пьет около трех лет. Далее проводят аутотренинг. После аутотренинга врач дает понюхать спирт, поднося каждому к носу, и повторяет: «Запах алкоголя отвратительный, вызывает тошноту и рвоту». Заканчивая сеанс, врач говорит: «Теперь у вас голова ясная, сознание ясное». Через неделю повтор. Через неделю контроль, потом через месяц. Федор Григорьевич объяснил им, что у них алкоголизм был в прошлом, а теперь, если они не пьют несколько лет, то они уже трезвенники и должны оставаться на этих позициях постоянно. А постоянно называть себя алкоголиками, пусть даже бывшими, это отсылка к американской системе запугивания.

В 90-е годы Россия подошла к демографическому краху, когда ежегодно умирало людей на сотни тысяч больше, чем рождалось. Основной причиной этого является целенаправленно созданный алкоголизм народа. Народ наш стоял на грани самоуничтожения. Перед Россией возник вопрос, быть ли ей вообще.

Однажды одному из единомышленников удалось пробить приглашение в Государственную думу для выступления. Тема в этот день обозначена была «Контроль за производством и продажей продуктов». Федор Григорьевич составил доклад с новыми данными. В зале Государственной думы депутатов было немного, шел уже последний час заседания. Федор Григорьевич сидел на обозначенном месте Егора Гайдара. Я рядом, не помню, чье было место. Когда я увидела длинную запись доклада Федора Григорьевича, то поняла: ему не дадут сказать даже половину того, что он написал. И я стала быстро ему подсказывать, что нужно сократить, а что оставить. Подошло время его выступления, и тут же объявили, что заседание будет заканчиваться из-за вынужденной уборки в зале.

Тогда профессор В. И. Искаков встал, взошел на трибуну, подошел к президиуму, переговорил с представителем по экономике Глазьевым. И через несколько минут объявили о выступлении Федора Григорьевича. Его доклад фиксировался на камеры.

Во время его выступления многие депутаты выходили в коридор, разговаривали, женщины красили губы, поправляли прически и т. д. Я была поражена увиденным, у меня до сих пор сложилось впечатление о несерьезности заседаний этой Думы.

В общем, хотя и с трудом, но удалось выступить, по крайней мере, выступление было зафиксировано и записано для будущей истории. А накануне, за день, были все доклады прослушаны, прорепетированы в отдельном зале. И все цифры доклада убийственно подействовали на слушателей. Я видела, как многие взволнованно вставали, задавали вопросы, предлагали свои советы.

Продвижение идей трезвости и здорового образа жизни стало по сути второй деятельностью Федора Григорьевича после хирургии. Он знал, ради чего он это делал. Ведь спасение человеческих жизней стало главной целью жизни его собственной.