Утро выходного дня началось неожиданно с работы. Джулия позвонила непривычно рано для человека, который работает и учится всю неделю, кроме субботы и воскресенья.

– Алекса! – раздался ее громкий голос. – Господи, прости, что так рано!

Алекса недовольно приоткрыла глаза, прижимая телефон к уху, и посмотрела на время.

– Джулс? Ох, время видела? Восемь, мать твою, утра! – сонно рыкнула она, прикрывая глаза рукой. – Что случилось?

– Трагедия! Почти. Мне изменили время лекций на неделе, – смягчилась Джулия. – Пары поставили с утра. Я не смогу работать часов до трех.

– Черт… Погоди минутку, я найду ежедневник.

Алекса свалилась с кровати и, сопротивляясь притяжению Земли, дошла до стола. Достала из ящика блокнот на резинке и открыла расписание.

– Так, еще раз, когда тебя ставить на смену?

– Вторник, среду и четверг смогу с четырех до закрытия, – извиняющимся тоном проговорила Джулия. – Понедельник и пятницу можно оставить.

– Окей, тогда запиши себе это и не вздумай опаздывать, – вздохнула Алекса, прописывая часы рядом с именем коллеги. – Я изменю расписание и скину тебе готовое.

– Алекса, ты лучшая, спасибо! – с облегчением выдохнула Джулия – Еще раз извини, что потревожила.

– Ничего, это важно. Пока!

Алекса положила трубку и села в кресло. Переписывать расписание нужно было сейчас, иначе она забудет, и во вторник придется работать всю смену. По новому графику вечера со вторника по четверг были свободны, и их можно было провести с пользой. Например…

Алекса взяла телефон и открыла мессенджер.

08:27

Алекса: У меня появились свободные вечера на неделе. Чем занимаешься вечерами во вторник, среду и четверг?

8:29

Мистер Красавчик: Доброе утро, ранняя пташка. К сожалению или счастью, теперь это время в моем расписании занимает одна прекрасная девушка.

8:31

Алекса: Кайф, я буду свободна с пяти. Когда встретимся сегодня?

В этот раз Алекса не стала пренебрегать прогнозом погоды. На экране телефона упорно светились цифры температуры и облачка тумана. Пятьдесят девять градусов[9] не внушали доверия. За городом, в лесу, температура будет еще ниже, а значит, прогуливаться в легкой одежде опасно для здоровья.

В ход пошли широкие светлые джинсы, белая майка и вязаный кардиган молочного цвета, едва прикрывающий бедра. Алекса собрала волосы в высокий хвост, аккуратно подкрасила ресницы и подвела насыщенной темной помадой пухлые губы. Довольная результатом, она поднесла зеркало к губам и оставила в центре кроваво-красный след.

– Эмб, я ушла! – крикнула Алекса, надевая берцы.

– Ты с Паркером? – Эмбер высунула голову из своей комнаты.

– Ага, постараюсь вернуться не сильно поздно.

– Не беспокойся, я лягу пораньше, можешь задержаться, но будь готова к расспросам. – Эмбер заговорщически улыбнулась, и Алекса, подхватив светло-коричневый тренч, исчезла за дверью.

Паркер, как и в прошлый раз, ждал у машины. Подходя ближе, Алекса заметила, что в его руке, спрятанной за спиной, что-то находится, и замедлила шаг, не стесняясь заглядывая сбоку.

– Привет, – улыбнулся Паркер. – Не любишь сюрпризы?

– Привет, люблю, но любопытство берет верх. – Алекса качнула хвостом волос.

– Тогда держи.

Чуть отклонившись, Паркер протянул ей прозрачную коробочку с лентой. Алекса смущенно рассмеялась, прикрывая лицо, – под крышкой переливались карамельным блеском красно-зеленые яблоки, а под белым бантом лежала упаковка влажных салфеток. С запахом яблока.

– Боже, это яблоки, и карамель, и салфетки… – попыталась успокоиться Алекса, но, заметив яблочко на упаковке салфеток, залилась смехом вновь. – Салфетки с яблоком! У меня случится передоз, господи!

– Мне удалось тебя порадовать или удивить? – За мягкой улыбкой Паркера скрывалась искренняя детская обеспокоенность.

– Да, конечно, да! – Алекса смахнула выступившие от смеха слезы.

– В машине пара термосов с чаем, вода, можем заехать за сидром или вином… – Паркер отдал ей подарок и спрятал руки в карманы черных штанов под пальто.

– Чего у тебя только нет. – Алекса обняла коробку. – В ответ могу предложить антисептик со жвачкой или жвачку с мятой. Главное – не перепутать.

– Значит, для небольшого субботнего путешествия мы готовы. – Паркер распахнул дверь, приглашая Алексу в машину.

В салоне была шикарная звукоизоляция: как только дверь захлопнулась, шумы улицы перестали существовать. Тихий звук работающего мотора, скрип черных кожаных сидений и щелчки поворотников – все, что нарушало идеальную тишину.

А еще дыхание. Тяжелое дыхание Паркера, сосредоточенного на дороге, – он становился непривычно серьезным, стоило машине двинуться с места. И поверхностное дыхание самой Алексы, не сводившей взгляда с привлекательного водителя, но тщательно скрывавшей это.

Четкий профиль, будто из камня, его стоило запечатлеть на какой-нибудь монете. Алекса бы с удовольствием сняла оставшиеся деньги с карты, разменяла их где-нибудь на монетки с его профилем и обклеила ими все стены в комнате.

– У тебя подозрительное лицо, о чем думаешь?

Алекса вздрогнула. Пришлось отогнать странные мысли.

– Да так, думаю, куда можно поехать.

– Тут где-то есть места для отдыха прямо в лесу.

– Правда?

Почему она об этом не знала? Стоило получше подготовиться к свиданию, которое она же и инициировала. Но ни чая, ни грелки для рук, ни машины Алекса не удосужилась предоставить.

– А давай просто в красивом месте тормознем? Зачем нам места для отдыха?

Паркер улыбнулся и сосредоточенно кивнул. Вновь опустилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием шин по асфальту, которое почему-то стало хорошо слышно.

За белым шумом дороги в окне пролетали разноцветные листья. Всего за несколько дней прохлады, дождей и туманов леса Орегона окрасились в желтые и оранжевые тона. Деревья пестрили разнообразием оттенков. Серо-голубое небо, ослепительное солнце, прячущееся за белыми облаками, лишь подчеркивали яркое окрашивание природы.

– У тебя есть музыка? – Алекса нажала на кнопку включения магнитолы.

– Ой, нет-нет…

Из динамиков раздался оглушающий рев басов и устрашающий рык голоса, приправленный громким перестуком быстрых барабанов. Паркер не успел остановить руку Алексы, машина слегка дернулась в сторону, и он вцепился в руль, чуть пригибаясь.

– О господи! – вздрогнула Алекса, но едва ли услышала свой голос.

Отойдя от испуга, она залилась смехом, чуть утирая выступившую в уголках глаз влагу. Убавила звук до относительной нормы и с удивлением взглянула на Паркера.

– А по тебе и не скажешь…

– Да ты подключись и поставь свою лучше, у меня… – Паркер прочистил горло, – …специфичный вкус в музыке. Мало кому нравится, наверное.

– Ну уж нет, я хочу послушать.

– Тогда найди «Рамштайн», там полегче.

– «Рамштайн»? Полегче?! – Алекса раскрыла рот от удивления, пока Паркер взял инициативу: краем глаза посматривая на экран, он пролистал список исполнителей и запустил первую композицию сборника.

Из динамиков раздались осторожные тарелки в сопровождении низкого голоса и барабанов.

– Я ее знаю! – радостно воскликнула Алекса и пальцами начала отбивать ритм по коленям, прибавляя громкость. – По крайней мере, слышала когда-то. Какая-то тихая и спокойная, по слухам, «Рамштайн» пожестче и…

Договорить она не успела. Куплет сменился припевом. Насыщенным, плотным потоком голоса вокалиста, хора, рифов электрогитары и звонких ударных. Неожиданно начавшийся спокойный куплет прервал переход на припев. Голос вокалиста стал куда громче, пока не перешел в крик.

– Уоу! – взвизгнула от восторга Алекса на следующей спокойной вставке, мотнув головой. К очередному крику она была уже готова и вместе с ним низким, насколько позволяли связки, голосом прорычала: – Шмула-а-а! А-а-а!

Паркер не сдержался и рассмеялся в голос. Его стеснение из-за музыки медленно отступало. Он бросал на Алексу короткие взгляды, в которых светилось искреннее удовольствие от происходящего, и неосознанно отбивал ритм песни пальцами.

– Чистый кайф! Эту я точно себе добавлю в плейлист! – рассмеялась Алекса на последних аккордах. – Как она называется? О, погоди, что-то интересное…

Несочетающиеся с предыдущей композицией синтезированные звуки новой песни захватили ее внимание. Резкий и четкий ритм, подключившийся после недолгого вступления, будто заставил ее активно кивать головой на каждую сильную долю.

Глаза Алексы словно открылись после долгого сна. Весь ее плейлист, состоящий из популярных песен звезд с красной дорожки, рассыпался в ничто под натиском тяжелой, энергичной, воодушевляюще громкой и безумной музыки на неизвестном немецком.

– Черт возьми, Паркер, теперь ты обязан мне скинуть все названия! Хотя нет, я сама найду, но это чертовски здорово, я в восторге!

Алекса прибавила еще громкости, продолжая покачиваться в такт всем телом, с трудом перекрикивая песню. Она приоткрыла окно, впуская свежий ветер, который тут же растрепал ее волосы.

Композиции сменялись чуть медленнее пейзажа за окном. Яркий лес словно кивал под громкую музыку из машины, мчавшейся по пустой дороге мимо холмов и полей.

Тихие звуки новой песни со смехом и бормотанием младенца на фоне и спокойным, сочащимся нежностью голосом вокалиста постепенно переросли в грандиозную симфонию величественно звучавших инструментов.

Воспоминания о недавней поездке и желаниях поглотили Алексу, она открыла окно полностью и отстегнула ремень безопасности.

– Что ты делаешь? – спокойно поинтересовался Паркер.

Но Алекса лишь улыбнулась и, снова прибавив громкость, высунулась наружу. Держась за ручку над дверью до побелевших костяшек, она села на то место, куда опустилось стекло, и вытянула свободную руку.

Паркер сбавил скорость и правой рукой схватил Алексу за ногу, чуть выше обуви, придерживая и не давая ей ни на мгновение потерять равновесие. Алекса выдохнула, отпуская страх и подставляя щеки ветру.

Кульминация песни, начавшаяся как нельзя удачнее, словно расправила за спиной огромные крылья. Воодушевление захватило Алексу с головой, она будто летела рядом с машиной, оставляя позади бескрайние леса, пылающие пожаром осенних красок. Холодный встречный ветер, симфония непривычного жанра музыки, пролетающие листья и деревья сплелись в ощущение свободы от всего мира, от сдерживающих ее рамок, от осуждений и предрассудков. В этот миг существовали лишь она и свобода[10].

Песня закончилась, уступив место следующей, и Алекса, легко притянув себя рукой, плюхнулась обратно на сиденье. Паркер, стараясь не отвлекаться от дороги, направил ее ногу мимо приборной панели и помог опуститься.

– Это было самое безбашенное из всего, что я делала в жизни! – светясь радостью, поделилась она, пристегивая ремень. – Как же это… страшно и здорово одновременно!

– А еще это может быть опасно, – беззлобно усмехнулся Паркер.

– Это стопроцентно опасно, – рассмеялась Алекса, откидываясь на спинку сиденья и сбавляя громкость до нормы.

– Не стопроцентно, я же держал тебя, – подмигнул Паркер. – А еще у меня под ногой тормоз.

– В любом случае… – Алекса уткнулась в карты на телефоне. – О! Тормози где-нибудь, тут рядом озеро, давай туда.

Паркер медленно съехал на обочину и припарковался подальше от дороги. Когда машина полностью остановилась, Алекса потянулась к ремню безопасности, но ее взгляд зацепился за правую ладонь Паркера – она спокойно лежала у нее на бедре, обдавая приятным жаром. Как она не заметила ее раньше?

Паркер вдруг убрал ладонь и как ни в чем не бывало отстегнул ремень. Алекса с сожалением поджала губы. То место, где пару мгновений назад лежала его рука, теперь обдало холодом. Ей захотелось попросить вернуть ладонь, но она бы не осмелилась, да и Паркер уже вышел из машины.

За широкой полосой леса открылся прекрасный вид на искрящееся озеро. На фоне голубого неба с белоснежными облаками казалось, что озеро или нарисовал какой-то очень талантливый художник, или фотограф накинул парочку фильтров для сказочной картинки. Желтые лиственницы, заполонившие глубь леса, лишь подчеркивали оставшиеся зелеными ели. В прохладном влажном воздухе висел насыщенный аромат хвои, древесины и смолы.

Алекса провела рукой по раскидистой еловой лапе, мягко приглаживая зеленые иголочки. Они легонько покалывали тыльную сторону ладони, как бы щекоча. По коже пробежали мурашки.

– Замерзла? – раздался голос Паркера из-за спины. – Давай в машину за тренчем вернемся?

– Да нет, пока терпимо. – Алекса с наслаждением вдохнула приятный запах леса и чуть вздрогнула, когда на плечи опустилась тяжелая ткань. – Что?..

– Зачем терпимо, если можно легко исправить? – встретил ее удивленный взгляд мягкой улыбкой Паркер.

– Спасибо, – смутилась она. – А ты?

– А мне жарко, – повел плечами Паркер.

– Ты жил в Антарктиде, что ли?

– Нет, в Портленде.

– Это был сарказм, в следующий раз приду на свидание с табличкой, – Алекса показала пальцами кавычки, – «сарказм» или что-то такое.

– Я буду рад видеть тебя в любом случае, – выдохнул Паркер.

Склизкая почва мерзко чавкала под ногами, оставляя на обуви комочки грязи, но ни Алекса, ни Паркер не замечали этого. Они шли вокруг озера по самой кромке воды. Неловкость от молчания растворилась, будто ее и не было никогда. Молчать было комфортно.

Впервые, находясь в лесу, Алекса не рассматривала красоты природы, не обращала внимания на шелест листвы или пение птиц – все это стало фоном. Она слышала лишь шаги Паркера, видела его кудри, улыбку и светлые глаза.

На лес медленно опускались сумерки, солнце окрасило верхушки деревьев в последний раз, впуская в воздух вечерний холод. Паркер, придерживая Алексу за руку, вывел ее к машине. После долгой прогулки салон авто оказался непривычно холодным. Теплое пальто Паркера больше не грело плечи и спину, и Алекса потерла ладони.

– Сильно замерзла? – Паркер завел двигатель и включил печку.

– Нет, только руки и…

Паркер не дослушал. Он обхватил ладони Алексы своими и, притянув их к лицу, опалил ледяные пальцы горячим дыханием. Он едва ощутимо коснулся холодной кожи теплыми губами, и Алекса непроизвольно шумно втянула воздух носом. В животе скрутилась тугая пружина.

– Положи руки сюда. – Паркер поднес ее ладони к решетке печки.

Алекса коротко, скорее нервно, улыбнулась и подставила замерзшие пальцы под поток теплого воздуха. Стоило им оттаять, она тут же включила магнитолу, и музыка заполнила пространство согретой машины.

– Мило, – рассмеялся Паркер, начиная разворот.

– Что именно?

– Тебе правда понравилась моя музыка.

– Что в ней плохого? – искренне удивилась Алекса, но Паркер лишь пожал плечами. – Для меня личный плейлист человека – все равно что личный дневник…

– Хорошо же ты решила прочесть мой личный дневничок, – усмехнулся Паркер. – А я его так надежно спрятал.

– В следующий раз прячь лучше. В любом случае плейлист – отражение души и предпочтений человека, его внутренний мир. Музыка – лучшая вещь на свете! Ей можно сказать о своих чувствах, открыться… Это же потрясающе.

– Когда ты об этом говоришь, звучит еще лучше.

– Ну, я хотела… имела в виду, что ты такой спокойный и веселый всегда, а узнав твои предпочтения в музыке, я больше о тебе выяснила.

– Пояснишь? Многие считают, что фанаты тяжелой музыки – злые, агрессивные и так далее.

– Чушь полная, – фыркнула Алекса. – Видела я фанатов корейских айдолов, которые своих кумиров травят, как врагов всего мира. Я вообще не склонна давать характеристики по предпочтениям в музыке, но рок, метал и все их ответвления – это про эмоции. Не агрессию или добродетель, а про все. Про выплеск. Бум!

– Что ты имеешь в виду, музыкальный критик?

– Что ты не стесняешься показывать искренние эмоции: если тебе смешно – ты смеешься, если ты раздражен – хмуришься, хотя не уверена, что ты это при мне делал серьезно.

– Вот, говорю же.

– Что?

– Мило. Это очень мило.

– У тебя других слов нет, что ли? – Алекса скрестила руки на груди.

– Ну не дуйся, бука! – передразнивая ее, Паркер надул губы и примирительно погладил по бедру.

Простой, скорее всего, неосознанный жест вмиг развеял легкое недовольство. Алекса расплылась в улыбке, бросая взгляд на ладонь Паркера, которая теперь лежала на ее ноге. Девушка боялась даже вздохнуть лишний раз, только бы он не убрал руку. Длинные пальцы размеренно гладили грубую поверхность джинсов, согревая, наполняя своей энергией и желанием.

В этот раз Алекса остановилась для прощания перед подъездной дверью, прерывать столь интимный момент больше не хотелось.

– Спасибо за день, Паркер.

– Было здорово, повторим?

– С удовольствием. – Алекса улыбнулась.

Словно легкий порыв ветра подхватил ее. Она приподнялась на носочки, с трудом дотягиваясь, и оставила мимолетный нежный поцелуй на мягкой щеке. Подбритые волоски щетины электрическими разрядами прикоснулись к ее губам.

Отстраняясь, Алекса привычно смутилась. Что, если он не хотел этого? Что, если она зря повиновалась желанию? Но по лицу Паркера медленно растекалась улыбка.

– Du hast mich, Алекса.