Вращаясь, свод небесный нас давит и гнетёт,

Пустеет мир, и многих друзей недостаёт.

Чтоб вырвать хоть мгновенье у рока для себя,

Забудь о том, что было, и не гляди вперёд.

Грозит нам свод небесный бедой – тебе и мне,

И надо ждать разлуки с душой – тебе и мне.

Приляг на мягком дерне! В могиле суждено

Питать все эти корни собой – тебе и мне.

Земля молчит. Пустынные моря

Вздыхают, дрожью алою горя,

И круглое не отвечает небо,

Всё те же дни и звёзды нам даря.

Добро и зло враждуют: мир в огне,

А что же небо? Небо – в стороне.

Проклятия и яростные гимны

Не долетают к синей вышине.

Как жутко звёздной ночью! Сам не свой,

Дрожишь, затерян в бездне мировой.

А звёзды в буйном головокруженьи

Несутся мимо, в вечность, по кривой…

Пустивший колесо небес над нами в бег,

Нанёс немало ран тебе, о человек!

Как много алых губ и локонов душистых

Глубоко под землёй он схоронил навек.

О небо, я твоим вращеньем утомлён.

К тебе без отклика возносится мой стон.

Невежд и дурней лишь ты милуешь, —

                                               так знай же:

Не так уже я мудр, не так уж просвещён.

Когда б я властен был над этим небом злым,

Я б сокрушил его и заменил другим,

Чтоб не было преград

                                     стремленьям благородным

И человек мог жить, тоскою не томим.

Небесный круг, ты – наш извечный супостат!

Нас обездоливать, нас истязать ты рад,

Где б ни копнуть, земля,

                                   в твоих глубинах, – всюду

Лежит захваченный у нас бесценный клад.

Мне так небесный свод сказал: «О человек,

Я осуждён судьбой на этот страшный бег.

Когда б я властен был

                           над собственным вращеньем,

Его бы я давно остановил навек».

Ответственность за то, что краток жизни сон,

Что ты отрадою земною обделён,

На бирюзовый свод не возлагай угрюмо:

Поистине – тебя беспомощнее он.