Хотя стройнее тополя мой стан,
Хотя и щёки – огненный тюльпан,
Но для чего Художник своенравный
Ввёл тень мою в свой пёстрый балаган?
Во-первых, жизнь мне дали, не спросясь,
Потом невязка в чувствах началась,
Теперь же гонят вон… Уйду, согласен,
Но замысел неясен: где же связь?
Дар своевольно отнятый – к чему?
Мелькнувший призрак радости – к чему?
Потухший блеск и самый пышный кубок,
Расколотый и брошенный, – к чему?
Познай все тайны мудрости! – А там?..
Устрой весь мир по-своему! – А там?..
Живи беспечно до ста лет счастливцем.
Протянешь чудом до двухсот!.. – А там?
На тайну жизни – где хотя б намёк?
В ночных скитаньях – где хоть огонёк?
Под колесом, в неугасимой пытке
Сгорают души. Где же хоть дымок?
Меня философом враги мои зовут,
Однако – видит Бог – ошибочен их суд:
Ничтожней много я, ведь мне ничто не ясно,
Не ясно даже то, зачем и кто я тут.
Тревога вечная мне не даёт вздохнуть,
От стонов горестных моя устала грудь.
Зачем пришёл я в мир, раз – без меня ль,
со мной ли —
Всё так же он вершит свой непонятный путь?
Я в этот мир пришёл, – богаче стал ли он?
Уйду, – великий ли потерпит он урон?
О, если б кто-нибудь мне объяснил, зачем я,
Из праха вызванный, вновь стать им обречён?
Ты видел мир, но всё, что ты видал, – ничто,
Всё то, что говорил ты и слыхал, – ничто.
Итог один, весь век ты просидел ли дома
Иль из конца в конец мир исшагал, – ничто.
Что миру до тебя? Ты перед ним – ничто:
Существование твоё – лишь дым, ничто.
Две бездны с двух сторон небытием зияют,
И между ними ты, подобно им, – ничто.
О сердце, твой удел – вовек не зная сна,
Из чаши скорби пить, испить её до дна.
Зачем, душа, в моём ты поселилась теле,
Раз из него уйти ты всё равно должна?
Ходил я много по земле, она цвела,
Но в гору, нет, увы, не шли мои дела.
Доволен я, что жизнь, хотя и огорчала,
Но иногда весьма приятно шла.
О, было б место где-нибудь такое,
Куда бы устремиться для покоя!
О, если б через тысячу веков
Из-под земли взойти, хотя б травою…
О небосвод, за что ко мне суровым стал?
Гляди – мою рубашку счастья изорвал.
Ты свежий ветер обращаешь в пламя,
А воду – в пыль, помилуй, я устал.