Подростки одновременно сторонятся родителей и в то же время так нуждаются в сохранении связи и контакта, даже если это незаметно.
Качественное время можно предложить ребенку как опцию, на которую он может рассчитывать. Неважно, что именно вы делаете вместе. Качественное время – стопроцентное присутствие с ребенком, когда вы не отвлекаетесь на дела или других членов семьи.
Недавно это был популярный тренд в TikTok. Суть в том, что человек делится чем-то, о чем раньше не рассказывал, а другие просто выслушивают, никак не комментируя его слова. Человек имеет безопасное принимающее пространство для выражения своих мыслей. И кажется, это хорошая возможность напомнить взрослеющему ребенку, что он может делиться сложностями, чем-то неприятным и гарантированно не сталкиваться с обвинениями или тем более – наказаниями.
На консультациях я слышу разные жалобы от родителей: «ничего не делает», «ничего не хочет», «не хочет учиться», «ничего не интересно», «хамит», «все в штыки», «огрызается», «невозможно договориться», «игнорирует просьбы и договоренности», «все время в апатии», «вечный беспорядок», «отсутствует режим сна и питания» и т. д. Но первое место уверенно держит «залипание в гаджетах».
Гаджеты остаются темой, вокруг которой уже минимум 10 лет сохраняется высокая концентрация родительского напряжения и тревоги. Наиболее острая родительская дилемма – контроль или свобода?
С одной стороны, смартфон – личная вещь подростка. Гаджеты для них – инструмент для общения с друзьями, способ поиска информации и самовыражения, возможность отвлечься и снять стресс. С другой, родители несут ответственность за безопасность детей.
Что пугает родителей:
• груминг (об этом мы подробно говорили в главе 4: «Половое созревание. О чем важно говорить с подростком»);
• кибербуллинг: травля в онлайн-пространстве (оскорбление, унижение, клевета, публикация неприятных фото или видео, угрозы);
• секстинг: обмен интимными или сексуальными сообщениями, фотографиями или видео.
Откровенно говоря, в онлайне можно столкнуться с разными людьми. Так, в чатах разных сообществ сидят не только ровесники ребенка. Поэтому, если он планирует встречу вживую, хорошо бы убедиться, что его онлайн-собеседник – сверстник. Предложите записать друг другу кружочки, чтобы убедиться, что человек по ту сторону экрана – тот, за кого себя выдает.
Отправляя кому-то свои фото и видео, подросток может столкнуться с цифровым следом: удаленные материалы могут скопировать другие люди.
Онлайн-пространство наполнено неадекватной возрасту информацией (порно, сценами насилия), а кроме того, остается открытой возможность выйти в даркнет. И я понимаю, насколько хочется уберечь от этого своего ребенка. Самое простое – открыто выразить беспокойство. На мой взгляд, важно сделать акцент на том, что волнуемся именно мы.
В желании унять тревогу, мониторя переписки подростка и его соцсети, мы попадаем в ловушку: возможно, и снизим ее уровень, но в то же время ребенок не сможет доверять нам, ведь подобные действия – грубое нарушение личных границ.
Что мы транслруем детям, когда показываем: «Я могу нарушать твои границы, принуждать или делать что-то за твоей спиной, не считаясь с тобой»?
Дети, как правило, беспомощны в таких ситуациях. Подростки же могут противостоять открыто, но это уже что-то скорее сродни военным действиям, нежели близким доверительным отношениям.
Что можно попробовать?
1. Проговорить тревоги: «Я беспокоюсь, что твое экранное время увеличилось. Я бы хотел(-а) найти оптимальные правила по использованию гаджетов для нашей семьи. Как думаешь, что было бы хорошим вариантом?» Возможно, ребенок не признает своих трудностей, а возможно, согласится с тем, что онлайн вытесняет реальную жизнь. Младшие подростки воспринимают функцию родительского контроля как что-то похожее на деньги на карманные расходы, которыми можно распоряжаться по своему усмотрению, хоть и имея лимит (а значит, необходимо пробовать подключать самоконтроль). Старшие же, как правило, противятся ограничениям на своем телефоне, воспринимая это как существенное ограничение и даже покушение на свою свободу. Ограничивая использование гаджетов, мы ограничиваем и их общение.
2. Договориться о времени, свободном от гаджетов. В нашей семье это приемы пищи и совместные активности, но это правило касается всех домочадцев, без возрастных ограничений.
3. Есть ли альтернатива онлайн-жизни? Опять же, важно не выдвинуть что-то сверху, а попробовать узнать у ребенка: есть ли что-то, что ему интересно за пределами смартфона?
4. Поговорить о кибербезопасности без запретов и паники: важно не запугивать, а обсудить риски. Не делиться личной информацией: пароли, адрес, номер телефона и планы на день должны оставаться приватными. Также важно проверять настройки конфиденциальности (например, сделать профиль в соцсетях закрытым и отключить геолокацию), не общаться с подозрительными незнакомцами (даже если они представляются ровесниками), быть критичными к информации (фейковые новости, манипулятивные видео и опасные челленджи могут выглядеть вполне правдоподобно), не открывать подозрительные ссылки и файлы, даже если они пришли от друга (его могли взломать). Скажите ребенку, что он должен обратиться за помощью, если столкнулся с угрозой или давлением.
Вообще, здорово, если интересы подростка помогут вам сблизиться: «В какую игру ты сейчас чаще играешь?», «Каких блогеров тебе нравится смотреть? А чем они тебе нравятся?», «Какие приложения тебе особенно приглянулись?». Даже если у вас устоявшееся мнение о соцсетях, в которых проводит время ребенок, включите любопытство: допустите, что не можете знать наверняка. Ребенок точно что-то получает для себя в шортсах и рилсах – возможно, новую информацию или приятные эмоции.
Может, ваше чувство юмора не идентично, а может, вы посмеетесь вместе над новым мемом или видео. Это ведь важно в ваших отношениях, в которых остается место удовольствию и совместности. То, как легко залипнуть в телефоне, – хороший повод для сближения с подростком и отказа от «белого пальто»[17]. Мы все в одной «цифровой лодке», и многим непросто управлять своим вниманием.
Делиться этими сложностями, наблюдениями и искать баланс или оптимальное решение – это поможет «встретиться» с ребенком гораздо больше, чем морализаторство и поиск наказаний.
Еще один из частых запросов родителей подростков. Ко мне приходят уставшие, порой выгоревшие родители, у которых «уже опустились руки»: «Ему совсем ничего не интересно: может только в телефоне целый день сидеть или на диване лежать» или «Она совершенно не думает об учебе и, кажется, вообще ни о чем не думает, кроме подружек и косметики».
Часто я начинаю с того, что предлагаю родителям заметить, что эта ситуация действительно затрагивает их и они испытывают разные эмоции. Просто потому что каждый родитель – живой человек, а рядом с ним – любимый ребенок, и эмоционально не включаться бывает очень сложно, а то и невозможно. Когда вам в очередной захочется отреагировать на ничегонехотение или ничегонеделание, прислушайтесь, что происходит внутри вас.
Как на вас влияет то, что происходит с ребенком? Возможный вариант: «Мне действительно тревожно, что он(-а) так и пролежит на диване. Я тревожусь за него (нее), за его (ее) состояние».
После того как вы развернулись к себе лицом, более чутко почувствовали себя, прислушались к переживаниям, понаблюдайте, уменьшилась ли интенсивность эмоций. И теперь можно повернуться к подростку, который ничего не хочет. Предлагаю пока просто допустить, что за «ничего не хочет» может скрываться разное.
Мы видим подростка на диване, уткнувшегося в телефон. А чего не видим?
• Естественные возрастные изменения могут влиять на вовлеченность ребенка. У него действительно может быть меньше сил и желания что-то делать, особенно если деятельность представляется бессмысленной.
• Перегрузка учебой и другими занятиями: подросток может устать и даже выгореть, а потому не тянуть фактическую нагрузку.
• Дефицит автономии: если решения принимают взрослые, а у ребенка нет возможности выбирать, чем заниматься, мотивация также будет снижается. Отказ от всего – тоже форма диалога, в которой он выражает пассивный протест.
• Утрата интересов: возможно, увлечения больше не приносят радости, а новые он пока не нашел.
Что может помочь?
Выберите стратегию «больше воздуха» – больше времени для восстановления сил. Постоянное давление («Ну займись хоть чем-нибудь!») наверняка усилит сопротивление. Вообще, с подростками работает закон, где сила нашего действия равна силе их противодействия.
Если ребенок живет по расписанию, составленному родителями, у него может не оставаться места для естественного интереса – важнейшего элемента и движущей силы развития. Поэтому возможность побыть в тишине, чтобы прислушаться к потребностям и желаниям, может быть столь полезной для подростка. Усталость и перегруженность влияют на общее психоэмоциональное состояние и на проявления интереса.
Часто подросток не хочет того, что хотели бы для него родители. Он действительно отказывается от всего или только от предложений взрослых?
Рекомендую присмотреться к актуальным интересам ребенка. Интересы все-таки находятся: тематические блоги, музыка, общение с друзьями, компьютерные игры.
«Совсем ничего не хочет» нередко связано со школой, уроками и репетиторами. Там действительно мало «хочу», но много ответственности и обязательств.
Когда подросток не хочет учиться, важно понять почему. Это усталость, скука, отсутствие мотивации, страх неудачи или форма протеста?
Если мы пробуем разобраться в причинах, возможно, узнаем, что ребенок:
• видит учебу как что-то бессмысленное («Зачем мне это?»);
• упустил несколько тем и не понимает материал («Я не понимаю, и мне стыдно признаться»);
• боится ошибок и неудач («Лучше ничего не делать, чем снова испытать стыд и переживания провала»);
• переживает из-за конфликтов с учителями или одноклассниками / буллинга;
• сильно перегружен.
Лучший способ узнать, что происходит, – спросить у подростка. Перед такими разговорами предлагаю заметить: как вы сейчас? Прислушайтесь к собственным переживаниям и уязвленным частям. Например, вы раздражены тем, что ребенок не справляется, или же вас охватывает тревога: «Если он сейчас не справляется, что же будет дальше?»
Сложно выстроить доверительный диалог, когда мы «фоним» переживаниями, – подросток, вероятно, «закроется» в таком диалоге. Побудьте в роли подростка, который слышит: «Опять ты про эту школу? Ну сколько можно, в самом деле? Постоянно про это! Все мы ходили в школу – это твоя обязанность, в конце концов!»
Один подросток внутренне сожмется: «Ему (ей) совершенно не важно, что я чувствую, – важно лишь, чтобы я справлялся в школе» (приравнивается к «Моя ценность измеряется оценками»). Другой пойдет в открытое противостояние: «А ты попробуй заставить меня ходить в эту школу!» Третий прибегнет к стратегии соглашательства, подавляя сложные переживания, что повлияет на его общий психоэмоциональный фон и качество ваших отношений.
Было бы хорошо и важно заметить свое раздражение или тревогу: почувствовать, где они в теле и как проявляются. Возможно, вы даже сконструируете их образ: как они выглядели бы, если бы были персонажами книги или мультфильма.
Дайте этим переживаниям или образам ваше внимание. Почему именно сейчас они активировались? Возможно, у этих эмоций есть свой опыт, история, что делает их такими чувствительными к происходящему с вашим ребенком. Прислушайтесь к себе: может, удастся вспомнить непростой опыт, который актуализируется сейчас.
Что можно сделать для облегчения своего состояния? Если вам удастся проделать шаги, описанные выше, вы наверняка заметите, что интенсивность эмоций снизилась и, возможно, легче почувствовать желание и возможность выстроить доверительный диалог с взрослеющим ребенком: «Я заметил(-а), что тебе стало тяжелее с учебой. Может, поделишься, с чем именно тебе сложно?»
Снизьте долю ответственности за процесс обучения. Когда мы активно вовлекаемся в этот процесс, то рискуем подхватить ответственность подростка. Как правило, там, где много родительского контроля, ниже вовлеченность ребенка в процесс.
Здорово, если он может самостоятельно планировать время и выбирать те предметы и курсы, к которым питает интерес. Также хорошо, если у подростка есть мотивация к обучению – не стремление что-то делать из перспективы получить похвалу, высокую оценку или другое вознаграждение, а потому что процесс приносит ему удовольствие.
Что поддерживает внутреннюю мотивацию?
Свобода выбора, поощрение любопытства, фокус на личных достижениях, признание актуальных интересов подростка, даже если они кажутся нам запредельно странными.
Что еще может помочь снизить напряжение в учебном процессе?
Со своими детьми я практикую «ленивые дни»: дети заранее договариваются со мной, что пропустят школу без видимых причин. У «ленивых дней» есть лимит – у нас, например, один день в месяц. Важно о таком пропуске договориться накануне вечером. Это позволяет детям быть внимательнее к распределению своей нагрузки, учитывать свои потребности, не игнорировать усталость и накопленное напряжение. И опять же это укрепляет детско-родительские отношения.
Также важно признать, что учеба может быть неинтересной подростку. На мой взгляд, хорошая цель – поиск актуального хобби, а не попытка вынудить «полюбить учиться в школе». Зачастую основные интересы в пубертате строятся вокруг взаимодействия со сверстниками. А потому сверстники – точнее, конфликт с ними – могут быть основной причиной нежелания учиться и даже посещать уроки.
Что могут сделать родители?
Выслушать и поддержать – быть на стороне своего ребенка. Вообще, в таких ситуациях лучшее, что можно сделать, – дать эмоциональную поддержку. Нам, родителям, часто хочется найти оптимальное решение и дать полезные советы, когда подростку важнее быть услышанным. Попробуйте сказать: «Я вижу, что тебе тяжело. Может быть, расскажешь, что происходит?» или «Что тебя больше всего раздражает в школе? Есть ли что-то такое, что буквально невозможно терпеть?».
Возможно, у подростка конфликт с кем-то из одноклассников или учителей. И здесь важно разобраться, что именно происходит в школе. Конфликт не равен травле или буллингу – это разные явления, хотя и кажутся похожими. Конфликт – спор или разногласие, в котором обе стороны при равных условиях и возможностях. Как правило, в конфликте каждая сторона может выразить свою точку зрения и у сторон нет намерения причинить друг другу вред, даже если повышается эмоциональный градус вследствие несогласия.
Буллинг – систематическое и преднамеренное причинение вреда одному человеку другими. При буллинге отсутствует равенство: одна сторона сильнее, а другая – более уязвимая. Дисбаланс сил – важное отличие травли от конфликта. Например, группа подростков смеется над одноклассником, придумывая ему обидные прозвища или игнорируя его. Если он просит прекратить, насмешки только усиливаются.
Еще 5–7 лет назад я нередко сталкивалась с обвинением в адрес жертв буллинга: «Нужно избавиться от виктимного поведения» или «Всегда есть те, над кем будут издеваться другие». Сегодня отношение к жертвам буллинга стало более эмпатичным, сочувственным: все чаще звучит мысль в самых разных группах и в статьях психологов о том, что ответственность за травлю лежит на агрессоре, а не на том, кого травят. Таким образом сменился фокус на создание безопасной среды.
Буллинг – сложное явление, противостоять которому в одиночку практически невозможно. Самая непростая ситуация – когда педагоги предпринимают шаги, благодаря которым травля зарождается: отпускают неуместные комментарии, насмешки, издевки, что задает уровень нормы в коллективе.
На сайте прекрасного проекта «Травли НЕТ» вы найдете полезные методички как для учителей, так и для родителей и много других полезных материалов о буллинге и о том, как ему противостоять.
За фразой «не хочу идти в школу» скрываются разные причины, и прояснить, какая именно, – задача куда более понятная, нежели поиск решения, как заставить подростка во что бы то ни стало посещать уроки.
Невероятно сложно сохранять равновесие, когда подросток хамит и огрызается. Опять же, это поверхностный слой: на агрессию нам хочется отреагировать и защититься. Невидимый слой – причина такой реакции ребенка.
Например, он может огрызаться из-за ссоры с друзьями или гневного комментария, который задел его. Зачастую закатанные глаза, дерзость и хамство не следствие личной атаки. Подростку важно обесценить родителя – так проще отделиться. Он хочет отстаивать свою автономию, помните?
Как же реагировать родителю? Воспользуйтесь фразами-помощницами:
• «Я вижу, что ты сейчас злишься, но давай без оскорблений».
• «Я вижу, что ты злишься. Давай обсудим это позже, когда эмоции улягутся».
• «Я хочу тебя понять, но в таком тоне не смогу продолжать разговор».
Если снизить эмоциональный градус подростка не удается, сделайте паузу, договорившись вернуться к этой теме, например, через час. Тем самым вы очерчиваете границу: с вами недопустимо так разговаривать.
Затопление эмоциями означает, что активизировалась лимбическая система, а значит, логика отключается. Фразы вроде «Ты сейчас ведешь себя глупо!» или «Успокойся! Не надо психовать» только усилят раздражение.
Зачастую хамство помогает ребенку почувствовать собственную силу и автономию. Практически всегда это не говорит о его отношении к вам. Но это не означает, что вы должны терпеть это: «Я не буду продолжать разговор в таком тоне. Я уважительно общаюсь с тобой и хочу, чтобы ты общался(-лась) так же».
Подростки могут срываться вследствие усталости, перенапряжения, стресса, проблем с друзьями или в школе. Этим тоже можно делиться: «Я замечаю, что в последнее время ты часто бываешь напряжен(-а). По себе знаю, что это влияет на состояние и настроение. Буду рад(-а) выслушать, если будешь готов(-а) поделиться со мной».
Слыша, что вы не обвиняете и не обесцениваете, по сути признавая его раздражение, подросток наверняка поделится переживаниями. Готовность слышать – важный мостик для доверительного контакта и отношений. Если вы демонстрируете уважительный тон, не прибегаете к критике как основе коммуникации, не игнорируете чувства и переживания, это станет уровнем нормы и стилем коммуникации вашего ребенка.
Еще одни жалобы родителей: «Мой ребенок все время вялый, ничего не хочет, ничем не интересуется», «Только проснулась и уже уставшая» и т. д. Особенно это тревожит родителей, если год или пару лет назад рядом был человек, полный энергии, жизнерадостный и веселый.
«Раньше столько энергии, планов, а теперь только лежит и торчит в телефоне, и так целый день».
«Даже с друзьями никуда не ходит».
«Говорит, что мечтает о будущем, но вижу, что ничего для этого не делает».
«Я переживаю: вдруг это депрессия?»
Апатия в пубертате может быть связана и с гормональной перестройкой (активизация гипоталамо-гипофизарно-гонадной оси влияет на настроение и общий уровень энергии), и с изменениями в дофаминовой системе (привычные занятия могут казаться скучными). Организм стремительно развивается, и, конечно, это увеличивает потребность в качественном отдыхе. И если подросток поздно ложится и мало спит, это усугубит его состояние.
На проявление апатии влияют не только биологические факторы. Сколько энергии отнимает прохождение кризиса идентичности (можно вернуться к ним в главе 2: «Какие задачи важно решить подростку»): поиск ответов на вопросы «Кто я?», «Какой я?» и «Чем я хочу заниматься?». Сюда же отнесем высокую учебную нагрузку, внешние и собственные ожидания. Сказываются и события в школе, конфликты с друзьями или родителями.
Важно понять, когда стоит насторожиться и обратиться к специалисту.
Обратите внимание на несколько моментов:
1. Как долго длится это состояние? Апатия – переживание скуки или прокрастинации, но параллельно подросток может испытывать радость, переключаться на что-то, вызывающее интерес.
2. Изменился ли у ребенка аппетит или сон?
3. Влияет ли актуальное состояние подростка на отношение к себе (проявляет пренебрежение к гигиене, внешнему виду), как видит мир и смотрит в будущее? Изменилось ли отношение ребенка к занятиям, от которых он получал удовольствие?
4. Сохраняется ли контакт подростка с близкими и друзьями?
Если поведение и состояние ребенка вас настораживают, это повод обратиться за помощью к специалисту. Начать можно с того, чтобы выразить обеспокоенность состоянием подростка и паттернами поведения. Это поможет снизить интенсивность собственной тревоги и не уйти в упреки: «Ты просто ленишься!», «Встань и займись чем-то полезным!».
Что может помочь?
Обсудите с ребенком, как сделать отдых более полноценным. Недостаток сна и хроническая усталость усугубляют апатию. Предложите поискать источники радости, но не навязывайте их. Интересы могут меняться – важно поддерживать попытки.
Когда стоит обратиться к специалисту:
• Апатия длится более трех недель.
• Подросток перестал радоваться тому, что раньше приносило ему удовольствие.
• Наблюдаются серьезные изменения аппетита: его снижение или увеличение.
• Есть проблемы со сном: бессонница или, наоборот, постоянная сонливость.
• Ребенок замыкается в себе, избегает общения с друзьями и близкими.
• Регулярные жалобы на усталость, головную боль, дискомфорт в животе без физиологических причин.
• Подросток высказывает мысли о собственной никчемности, бесполезности или бессмысленности жизни.
• Заметны резкие перепады настроения, раздражительность, агрессия или постоянное чувство грусти.
• Отмечаются случаи самоповреждения или разговоры о смерти.
Если хотя бы несколько пунктов совпадают, поделитесь с ребенком переживаниями и предложите консультацию с психологом или психотерапевтом.
Здесь мы вновь вернемся к структуре мозга: развивающаяся префронтальная кора (отвечает за планирование и организацию) еще не сформировалась, поэтому детям сложнее поддерживать порядок.
Часто слышу от подростков такие слова: «Ну какой смысл вкладываться в это силами и временем, если завтра опять будет то же самое?»
Уборка действительно обычно не входит в список важных дел детей, особенно когда в качестве альтернативы – встречи с друзьями, хобби и прогулки.
Есть и другая крайность: уборке уделяется чрезмерное внимание, когда каждая вещь должна быть на своем месте, а без наведения порядка невозможно лечь спать. В этом случае будто меняется суть: не порядок для человека, а человек – для порядка. Эта крайность должна насторожить в комнате ребенка больше неряшливости.
Хаос в комнате – это и желание отстоять собственные правила: «На этой территории будет так, как мне удобно».
Давайте введем «бардакометр»! Нормально: раскиданная одежда, чашка на столе, хаотичное расположение вещей. Стоит уделить внимание и обсудить, если в комнате уже разлагаются остатки еды, копится мусор и появляется неприятный запах.
Что может помочь?
Слова в духе «сначала уборка – потом пойдешь гулять» могут восприниматься резко: ребенок видит попытку ограничения свободы, и это с высокой вероятностью вынудит сопротивляться.
Мы уже говорили, что взаимодействие с детьми во многих ситуациях работает по формуле «сила действия равна силе противодействия»: чем острее вы проявите реакции, тем сильнее станет сопротивляться подросток.
Бывает, конечно, иначе, но, напоминаю, сепарация – одна из задач подросткового возраста, и если ребенок избегает конфликтов и избирает стратегию соглашательства, это может помешать ему во взрослении.
Мне нравится стратегия «план минимум» – то, о чем можно попробовать договориться с подростком. Что может считаться за минимальный порядок в комнате? Например, отсутствие еды под кроватью и мусора на полу.
Одна из работающих стратегий – попробовать предложить подростку обустроить пространство комнаты на его вкус или вместе продумать систему, по которой проще поддерживать порядок. Не ожидайте, что после этого вы не столкнетесь с нарушениями, – мы помним про незрелость префронтальной коры.
Но замечайте даже небольшие изменения, озвучивайте это и благодарите ребенка, что он уделяет этому внимание. Да, «зеленая ручка», поглаживание и позитивное подкрепление.
Подросток движим любопытством. Новый опыт, желание попробовать что-то «запретное», риск – все это влечет его. Конечно, может появиться естественное желание попробовать что-то новенькое «за компанию» или из страха быть непринятым в значимую группу. Кроме того, это возможность проявить независимость от родителей. А еще вредные привычки – способ справиться с эмоциональным напряжением, тревогой и стрессом.
Что плохо работает:
• Жесткие запреты и наказания: как правило, укрепляют внутреннее напряжение ребенка. Развивается внутренний конфликт: «Мне очень хочется, но нельзя» и желание поскорее выйти из «тесной рамки».
• Игнорирование: родительское молчание не поможет ребенку осознать, например, риски для здоровья.
• Запугивание: рассказы о последствиях дети часто воспринимают как преувеличение.
• Обвинения, навешивание ярлыков и драматизация: «Как ты мог(-ла) так обойтись со мной? Я не смогу тебе больше доверять!», «Ты испортил(-а) себе будущее!» – это усилит чувство никчемности, безнадежности и отдалит подростка.
Что может помочь?
Вообще, новость о наличии вредных привычек у подростка может легко активировать контролирующие части («Надо побольше внимания уделить его тратам по карте») или осуждающие («Ну и куда ты смотрел(-а)? Твой ребенок вейп курит, и неизвестно, сколько это длится»), а следом – обострить чувство вины («Боже, я мать года, и правда, куда я смотрела») и тревогу («Какой ужас, а вдруг он(-а) не только вейп курит?»).
Для начала прислушайтесь к себе. Как вы себя чувствуете, узнав о наличии вредных привычек у взрослеющего ребенка? Если вы охвачены тревогой, злостью, растеряны или затапливаетесь чувством вины, постарайтесь не отворачиваться от этих переживаний – заметьте их и прислушайтесь к ним.
Чтобы отделиться от сильных эмоций, попробуйте визуализацию: как выглядят ваши злость и тревога? На что или кого похожи, где ощущаются в теле? Дайте этим ощущениям и переживаниям ваше внимание.
А может быть, вам удастся почувствовать потребность, стоящую за этим ощущением или переживанием. Что важно этой эмоции/состоянию/переживанию прямо сейчас? Что вы можете сделать для нее и как позаботиться о ней? После этого шага снова прислушайтесь к себе: возможно, интенсивность эмоции немного спала и вы чувствуете себя чуть более ровно. В таком случае попробуйте настроиться на разговор с ребенком, в котором поставьте перед собой главную задачу: попробуйте его понять, проявив интерес.
Что именно получает подросток от вредной привычки?
Если вредная привычка для ребенка – способ справляться со стрессом, узнайте, есть ли альтернативы, не причиняющие вред здоровью. Чем более доверительные у вас отношения, тем выше шанс, что подросток прислушается к вашим словам.
Конечно, вы можете рассказать не только о долгосрочных последствиях, но и существующих: например, о неприятном запахе вследствие курения или об ухудшении качества кожи от употребления алкоголя.
Довольно очевидно: если вы сами чем-то злоупотребляете, ваши переживания за ребенка словно противоречат вашим привычкам, а против этого подростки яростно бунтуют.
Еще одна частая родительская жалоба: вроде договорились, а подросток нарушает условия. Даже мирные договоренности не всегда работают. Вроде бы ребенок соглашается, но через некоторое время нарушает данное слово или забывает о нем.
Это может жутко раздражать («Да сколько можно!»), разочаровывать («Я не понимаю, как он(-а) так…»), опустошать и вызывать чувство безнадежности («Похоже, ничего не поможет»). Мы помним, что подростковый мозг активно развивается, особенно префронтальная кора, отвечающая за самоконтроль, – поэтому дети, проявляя импульсивность, не думают о последствиях, а договоренность просто «вылетает из головы» или кажется не такой уж и важной.
Что может помочь?
Обсудите ситуацию, чтобы дать подростку возможность объяснить, почему договоренность нарушена. При кажущейся легкости этого пункта, думаю, вы чувствуете, как он непрост, особенно если наше состояние далеко от уравновешенного.
Сверьтесь, как ребенок понимает зону своей ответственности: не через обвинения, а обсуждение последствий его действий. Если были оговорены последствия (например: «Опоздаешь – в следующий раз возвращаешься раньше»), стоит их применить.
Возможно, важно пересмотреть договоренность, если она оказалась нереалистичной: подросток мог не выполнить условия по объективным причинам. В таком случае важно дать шанс исправить ситуацию, например, если не сделал что-то по дому, договориться о новом сроке выполнения.
Главное – получение опыта, в котором ответственность – не про страх наказания, а про понимание последствий своих действий.
Раньше, пропустив урок, подросток мог надеяться, что об этом не сразу узнают родители: например, «потерялся» дневник или записки от учителя не переданы своевременно, а прогул оставался личным делом ребенка.
Сейчас, с онлайн-дневниками и электронными уведомлениями, скрыть отсутствие в школе практически невозможно. Родители получают сообщения о прогулах в режиме реального времени, а учителя оперативно сообщают им, если подростка нет на занятиях.
С одной стороны, это работает на дисциплину и предотвращение прогулов. Но с другой – это ограничивает подростков и подвергает контролю взрослыми. Зачастую прогул – видимый кусочек масштабной проблемы, и ее решение возможно через понимание причин. Их довольно много:
• усталость, выгорание, перегрузка учебой, скука;
• страх перед неудачей (пугает сложная контрольная или предстоящий ответ у доски);
• конфликты со сверстниками или учителями, буллинг;
• желание почувствовать больше свободы и самостоятельности;
• интерес к чему-то за пределами школы.
Что может помочь?
Попробуйте выяснить истинную причину: «Я вижу, что тебе не хочется ходить в школу. Можешь поделиться? Мне важно тебя понять». Зачастую прогулы – сигнал о накопившихся сложностях, с которыми подросток не справляется.
В семьях с младшими детьми подростки нередко принимают на себя роль помощника, а то и «второго родителя». Конечно, забота о младших развивает эмпатию, укрепляет связь между детьми и учит ответственности, но важно помнить: подросток не взрослый, и его вовлеченность в заботу о младших должна оставаться выбором, а не обязанностью.
Примеры чрезмерной нагрузки:
• Постоянная забота о младшем без права выбора. Например, родители просят каждый день забирать ребенка из школы, кормить, делать с ним уроки, как будто это обязанность подростка.
• Игнорирование чувств подростка.
Когда младший капризничает или нарушает границы старшего, родители могут сказать: «Ты старший(-ая) – просто уступи», «Он(-а) же маленький(-ая), ты должен(-на) понимать».
В этом случае обесцениваются чувства и интересы подростка.
• Эмоциональная поддержка вместо родительской.
Подростку навязывается роль «семейного психотерапевта»: его просят поговорить с младшим, успокоить, объяснить то, что вообще-то должны делать взрослые. Это может сопровождаться словами: «Ну ты же у нас самый(-ая) чуткий(-ая)», «Я так рад(-а), что могу на тебя положиться».
• Подмена свободного времени обязанностями.
Вместо отдыха или встреч с друзьями подростка регулярно просят «посидеть с младшими», потому что «маме надо работать», «папа устал», «кроме тебя, некому».
• Чувство вины за отказ. Если подросток говорит «я не хочу», родители расстраиваются, обижаются или говорят, что он их разочаровал. Это может формировать у ребенка ощущение, что любовь надо заслуживать через отказ от себя.
Если от подростка регулярно ждут помощи и зрелости, это может вызывать раздражение, усиливать внутренний протест и углублять чувство вины. Для сохранения границ он может начать отдаляться от младших, а иногда – и от семьи.
Помощь подростка – это здорово, если она не воспринимается нами, родителями, как должное. Если в семье есть младшие дети, хорошо время от времени напоминать подростку: «Ты не обязан быть няней». Также было бы хорошо говорить с младшими: «У твоего(-ей) брата/сестры есть свои дела. Иногда он(-а) хочет побыть один(-на) – это нормально». А самому подростку можно подсказывать: «Твоя ценность в семье не измеряется количеством помощи. Ты важен(-на) и любим(-а) просто потому, что ты есть».
Мысли о будущем тревожат и самих подростков, и их родителей. Интересно, что до сих пор популярны идеи о том, что хорошая профессия и престижный вуз определяют жизненный путь траекторию, иначе – работа дворником, бедность, смерть в нищете.
Родителям и подросткам действительно тревожно: первые боятся «неправильно направить», а вторые – сделать неверный выбор. Хотя он не окончателен, к тому же любой, даже тщательно спланированный маршрут всегда можно изменить при необходимости.
Что вы чувствуете, читая эти строки? Возможно, здесь оживает ваш подростковый опыт? Помните свое самоопределение?
Помню свой опыт. В нем отсутствовало родительское нетерпение и напряжение – я чувствовала, что меня поддержат в любом моем решении. И это, наверное, было самым важным. Ближе к девятому классу я укрепилась в своем интересе к психологии и стала готовиться к поступлению.
Как же подростку понять, чем он хочет заниматься?
Может помочь поиск ответов на вопросы:
• «Что мне по-настоящему интересно? Чем я могу заниматься часами?»
• «В чем мои сильные стороны? Какие предметы даются легче?»
• «Какие профессии подходят под мои интересы и способности?»
• «Как я могу узнать больше об интересующей профессии: стажировки, курсы, интервью со специалистами, документальные фильмы?»
• «В какой деятельности я нахожу смысл?»
Если ребенку тяжело в самостоятельном поиске, возможно, станет полезным обращение к специалистам по профориентации: тьюторам, профориентологам, навигаторам.
Нередко сталкиваюсь с тем, что в пубертате кажется, будто выбор профессии – решение на всю жизнь. Школа и родители подталкивают к определенному пути: «надо выбирать перспективное», «не забывай о зарплате», «сейчас главное – поступить, потом разберешься». Но реальность такова, что мало кто в 16–17 лет точно знает, кем быть, и это абсолютно нормально.
Когда я была подростком, «перспективными» считались профессии экономиста и юриста. Я слышала множество историй о выборе профессии не подростком, а его родителями, поскольку у них «есть опыт и понимание, как лучше». Вот только идти в сторону, далекую от актуальных интересов, бесполезно на длинной дистанции, в то время как попытка прислушаться к своим интересам и двигаться в его сторону может здорово помочь в выборе и увлечений, и дальнейшего пути.
От чего хорошо было бы предостеречь подростка:
• поступать «за компанию» с друзьями;
• выбирать только по уровню престижности или зарплаты;
• следовать за родительскими ожиданиями.
Что значит «примерить профессию»?
Посмотрите интервью со специалистом интересующей сферы или документальный фильм о ней, узнайте о возможностях стажировки и волонтерства.
Когда сфера интересов подростка станет более явной, можно предложить перейти к выбору факультета и университета. И здесь важно не торопиться, а постараться помочь ребенку еще «на берегу» понять, подходит ли ему вуз: какие факультеты и программы есть, какая атмосфера, каковы перспективы для развития и реализации. Вообще, это напоминает мини-исследование: чем отличаются топовые вузы и региональные? Есть ли в вузе дни открытых дверей, пробных занятий, общения с преподавателями и студентами? Какие критерии учитывать при выборе: учебная программа, стоимость, прохождение практики, рейтинг, город и т. д.
Хорошо, если подросток возьмет инициативу в поиске необходимой информации на себя, а если нет – не подхватывайте эти задачи. Но, возможно, полезно обсудить, что вызывает сложности и в чем ребенку пригодится помощь.
Когда вуз выбран, следующий этап – подготовка к поступлению. Важнейшая задача – помочь подростку справляться со стрессом в связи с экзаменами. Дети боятся провала и разочарования, имеют завышенные ожидания (и свои, и родительские) и зачастую перегружены учебой. Поэтому поддержка родителей столь важна. Рассмотрите следующие варианты:
• Уходите от долженствований к облегчению актуальной нагрузки ребенка. Обсудите это с ним: «Я вижу, как тебе непросто сейчас. Давай подумаем, как оптимизировать твое расписание?»
• Возможно, потребуется помощь с организацией времени, но важно свериться, насколько подросток готов принять эту помощь.
• Попробуйте удерживать баланс: питание, режим сна, отдых точно важны не меньше подготовки. Но не идите по пути контроля, а обсуждайте с подростком, замечает ли он, что качественный сон и отдых улучшают его самочувствие: «Ты вчера лег(-ла) спать до 12, и мне кажется, ты бодрее с утра».
• Разбейте большую задачу на маленькие – это позволит избежать прокрастинации («Сегодня учу несколько билетов»).
• Предложите подростку увидеть себя в день сдачи экзамена: что он захочет сделать? Как почувствует себя?
• Дыхательные упражнения и смена активности помогут для саморегуляции в момент высокого стресса во время сдачи экзаменов.
В последний учебный год я посещала подготовительные курсы при выбранном вузе и усердно, даже очень, готовилась к поступлению. Итог – мне не хватило одного-двух баллов для поступления на бюджетную форму обучения. Я очень расстроилась, настолько, что отказалась от предложения родителей оплачивать мое обучение, и поступила в педагогический колледж.
Можно ли «сдать назад»?
На мой взгляд, одна из самых серьезных ошибок – думать, что выбор необратим. На самом деле смена вектора – не провал, а, скорее, проявление осознанности и установление контакта с собой. Многие успешные люди меняли траектории карьеры: кто-то уходил из института, кто-то переквалифицировался после нескольких лет работы.
Если подросток понял, что ошибся с выбором:
• можно перевестись на другую специальность внутри вуза;
• можно взять академический отпуск, чтобы переосмыслить свой путь;
• можно сменить вуз или даже направление;
• можно параллельно осваивать новую профессию на курсах и стажировках.
Я верю, что родители могут поддерживать ребенка в его самоопределении: «Это правда непростая задача, и она требует времени». Хорошо, если удается это сделать без давления: «Ты столько сил потратил(-а), надо доучиться» или «Ну неужели ты зря поступал(-а)?». Иногда шаг назад продвигает на пути вперед.
Только спустя 15 лет я вновь вернулась к подростковой мечте и поступила на психологический факультет (в тот же МГППУ, в котором после колледжа училась на факультете социальной педагогики). Не все образовательные траектории выверены и безупречны. Некоторые – очень витиеваты.
Нужно видеть в поиске своего пути не только конечную точку и результат, но и замечать процесс – это хорошо помогает в исследовании себя, улучшает контакт и диалог с самим собой.
Как подростковый психолог, я часто слышу и жалобы детей на родителей. Предлагаю вам попробовать оживить интерес и прочитать следующие цитаты. Если поднимутся другие эмоции, попробуйте замечать их. Помните практику «Слушаем, не осуждаем»? Давайте попробуем прямо сейчас.
«Они постоянно нарушают мои границы!» (надрывно, раздраженно).
За этой фразой может скрываться разное, например: «они комментируют мою внешность», «дают непрошеные советы», «заходят в мою комнату или ванную без стука», «читают мои переписки», «разбирают вещи в шкафах, когда я не просил(-а) об этом», «говорят со мной неуважительно» и т. д.
«Они говорят: “Ну мы же с тобой договорились!” Будто мы пришли к какому-то соглашению. Но нет, мне просто навязали это! Обижает, что меня не воспринимают как полноценного человека» (с обидой, раздражением).
Общение сверху вниз, как правило, лишено уважения: «Я тебе говорю, а ты, будь добр, просто уясни. Мы ведь договорились?» Договоренность – это равнозначность: две стороны пришли к соглашению, без давления и ухищрений, когда стороны озвучили обоюдные ожидания, и попробовали прийти к компромиссу.
«Они меня не понимают!» (с отчаянием).
Часто это про «они обесценивают мои проблемы», «им плевать на мои трудности», «для них важна лишь моя учеба», «для них важно то, что для меня не имеет никакого значения».
«Они не чувствуют меня, не понимают сложностей в моей жизни. А если поделюсь, будут обесценивать или высмеивать. Поэтому я ничем и не делюсь с ними» (с чувством безнадежности).
Это действительно распространенная сложность в коммуникации с подростком. И решается она просто: стоит попробовать найти возможность для встречи – увидеть, почувствовать, оказаться вблизи.
Если чувствуете, что контакт утрачен, попробуйте посмотреть, где вы все же можете пересечься. Попробуйте встретиться на «территории подростка», например поиграть в его игру, обсудить любимые рилсы или шортсы. От этой точки можно налаживать взаимодействие.
«Они меня постоянно контролируют» (со злостью).
Это, пожалуй, самая популярная жалоба на совместных встречах родителей и подростка. Взрослея, многие дети действительно хотят больше свободы. Здорово, если вы можете спросить ребенка напрямую: «Есть ли что-то, что тебе хотелось бы изменить в наших отношениях? Где тебе хотелось бы чувствовать себя более свободным(-ой)?»
Например, подросток говорит: «хочу приходить домой позже». Вначале проясните ожидания: «В какое время ты хотел(-а) бы возвращаться домой?» А дальше попробуйте найти компромисс. Прислушайтесь к себе и подростку: насколько текущие ограничения адекватны? Что вас пугает в возможных изменениях?
«Хочу, чтобы мне не звонили каждые полчаса, когда я гуляю» (с усталостью).
Здесь можно начать с признания собственной тревоги. Нам правда бывает сложно, а тревога способна затапливать. Однако в этом случае вряд ли уместно делать подростка тем, кто обслужит нашу тревогу.
«Они проверяют все мои переписки» (с обидой).
Чем больше мы тревожимся, тем больше хотим контролировать. Верю, что признание своей уязвимости – дорога к доверительным отношениям с подростком.
«Хочу, чтобы у меня было личное пространство» (с надеждой).
Здорово, когда подросток формулирует свою потребность. Здесь – в ясных границах, четко обозначенных и очерченных.
«Хочу, чтобы они не контролировали мою учебу».
В вопросе образования родительская тревога часто достигает максимальных значений. Конечно, ведь наши переживания связаны прежде всего с волнением о будущем: «Но если я не буду контролировать, он(-а) вообще учиться перестанет!»
Насколько работает контроль? Помогает ли повысить учебную мотивацию? Какая роль отводится подростку, если контроль в руках родителя?
Подростки часто говорят, что учеба – похоже, единственная тема, которая беспокоит родителей: «Им интересно только, какие оценки у меня и не было ли на меня жалобы» (с сожалением и грустью).
Быть под контролем = быть в напряжении. Представьте, что вы осваиваете какую-то сложную/новую деятельность, но за вашей спиной стоит наблюдатель, который комментирует малейшую ошибку. Насколько такой подход поддерживает мотивацию? Насколько помогает в освоении деятельности и в сохранении интереса к ней?
Что, если узнать о трудностях подростка в учебе? Что для него сейчас особенно сложно и почему? Нужна ли помощь – наша или репетитора?
Постоянный контроль способен лишить ребенка субъектности, а директивность задает определенный стиль взаимодействия, в котором очень непросто выстраивать близкие доверительные отношения.