«А что, если это он специально так – попугать нас хочет?»
Иногда родители сомневаются, правдоподобны ли те симптомы, о которых заявляет подросток. Начните с того, что у родителей нет задачи становиться следователем, выяснять нестыковки, правду или ложь. По-настоящему важно, что ребенок поделился, рассказал о том, что его состояние требует внимания.
Как реагировать?
Сочувствием и поддержкой. Можно напрямую спросить ребенка, как вы можете помочь, и предложить помощь специалиста. Если чувствуете, что далеки от этого, прислушайтесь к себе. Что мешает доверию? Возможно, прошлый опыт взаимодействия?
Почему я думаю, что здорово, когда подросток приходит к вам, делится тем, что его беспокоит, или просит найти специалиста?
Потому что это проявление доверия и его внимания к собственному состоянию.
Зачастую родители относятся к подобным просьбам уважительно. Но при жалобах взрослеющего ребенка на психоэмоциональное состояние может возникнуть желание это нормализовать или заняться поиском причин: «это потому что ты все время сидишь в телефоне», «мало спишь», «ешь одну ерунду» и т. д.
В этом случае есть несколько опасностей: обесценить проблему подростка и лишиться его доверия. Допустите мысль, что ребенок действительно мог заметить проявления, которые его обеспокоили. И важно, что он доверяет вам, а еще внимателен к себе и своему состоянию и, похоже, действительно хочет себе помочь. Поддержать это стремление – с одной стороны, подкрепить его поведение, а с другой, выстроить еще один мостик между вами: «Да, ты можешь мне доверять. Да, я на твоей стороне, и мы можем обсуждать твои сложности вместе».
Если подросток рассказывает вам о друге, у которого селфхарм, тревожно-депрессивные симптомы, проявления ОКР и фобии, отнеситесь к этому с вниманием. Спросите, обращался ли друг за профессиональной помощью. Многие перечисленные сложности требуют диагностики клинического психолога, психиатра или медицинского психотерапевта.
Порой подростки замечают склонность друзей к романтизации психических расстройств – как тенденции представлять их в привлекательном свете, не учитывая сложностей, сопровождающих эти заболевания. Романтизация может проявляться в идее, что некоторые симптомы будто становятся подтверждением уникальности человека. Это может вызывать у подростков желание подражать или преувеличивать собственные симптомы, а еще хуже – заниматься самодиагностикой или недооценивать необходимость обращения за профессиональной помощью.
Многие подростки достаточно информированы и знают, что депрессию, скажем, не вылечить рекомендацией «не грусти», а потому стараются поддерживать, быть рядом и помогать при наличии сил. Но, эмоционально вовлекаясь, они могут уставать.
Я пишу это не для того, чтобы вы вмешались и оградили ребенка от тех друзей, кто, возможно, страдает одним из ментальных недугов, чтобы он «не заразился». Но важно проговаривать с подростками, как они могут внимательнее отнестись к себе, что может помочь, рассчитывать силы, чтобы, вовлекаясь, не опустошаться. Это разговор про границы и естественное ограничение ресурса, про запас прочности и признание своей уязвимости.
Когда близкому человеку плохо, сложно оставаться в стороне, но можно отслеживать себя, свое эмоциональное состояние и честно отвечать на вопросы: «Насколько я в контакте с собой? Или желание помочь лишает меня возможности прислушиваться к себе, замечать себя и определять реальные границы предлагаемой помощи?»
Когда я предлагаю подросткам вернуть внимание к имеющемуся ресурсу, они удивляются, будто обнаруживая новый фокус внимания.
Хорошо творить добро, не причиняя зла самому себе.