Наиболее важное в IFS – отказ от идеи «бороться с собой». Подход предлагает диалог с субличностями как с членами большой семьи. Один из девизов подхода – «Всем частям добро пожаловать, но не всякому поведению».
К чему я? К тому, что при взаимодействии с другими людьми – и подростками в том числе – проявляются разные части личности: контролирующая или опекающая, тревожная или агрессивная и т. д.
Так какие же бывают внутренние части?
Есть внутренние «менеджеры» – проактивные части личности: критикующие, планирующие, контролирующие. «Менеджеры» строят долгосрочные планы и в целом ориентированы на будущее, а потому беспокоятся о последствиях своих действий. Яркие примеры «менеджеров» – внутренний критик и внутренний перфекционист.
Есть и внутренние «пожарные» – реактивные защитные части, которым важно не дать нам столкнуться со сложными переживаниями и защитить от тяжелого эмоционального опыта. «Пожарные» части не озадачены будущим, не думают о последствиях своих действий – им важно «потушить пожар»: помочь избавиться от сложных переживаний. Они помогают нам справляться с ними через шопинг, залипание в соцсетях и пагубные привычки.
Какой бы неприятной ни казалась какая-то часть личности, у нее есть позитивные намерения: помочь, защитить, уберечь. «Пожарных» часто осуждают «менеджеры», ведь именно им приходится разбираться с последствиями.
Среди частей нашей личности есть и «изгнанники» – особенно уязвимые, раненые части личности (часто – из детства), под защитой «пожарных» или «менеджеров». Именно перспектива столкновения с чувствами «изгнанника» активирует «менеджеров» и «пожарных».
Одна из практик подхода IFS – говорить за свою часть. Отделяя себя от своих частей, не позволяя эмоциям или прошлому опыту затапливать нас, мы сможем сохранить осознанность в моменте и управлять ситуацией.
Анна за несколько недель договорилась со своим 16-летним сыном Костей поехать на интересную выставку. Она заранее купила билеты, но накануне вечером сын сказал, что не поедет: на самом деле ему выставка не интересна и он предпочел бы провести время с друзьями.
Анна переполнена эмоциями: она рассчитывала провести время с сыном и подстроила свои планы. Анна злится на Костю, испытывает раздражение, досаду, а еще – разочарование.
Попробуйте прочитать следующие два абзаца так, будто Анна обращается к вам, а вы – ее сын Костя.
«Ты серьезно?! Ты меняешь планы в последний момент! И я сейчас очень злюсь, ведь мы планировали эту встречу еще несколько недель назад и я перестроила под это планы. Мне жутко обидно, я очень зла! Хочу, чтобы ты понимал, каково мне оказаться в такой ситуации! Я бы хотела договориться с тобой на будущее, чтобы ты предупреждал меня об изменении планов заранее, а не по факту!»
Как вам было слышать подобное в свой адрес? Какие эмоции поднялись изнутри? Отметьте их, мысли и, возможно, ощущения в теле. Возможно, это было желание защититься, стыд, чувство вины, желание избежать разговора или, напротив, отреагировать встречным обвинением.
Еще одна вариация обращения к Косте:
«Когда ты сказал, что передумал, часть меня негодовала и возмущалась. Другая – почувствовала глубокую обиду. И мне так знакомы эти эмоции: у меня была похожая история в прошлом, когда лучшая подруга регулярно отменяла наши встречи за несколько часов. Поэтому для меня это довольно заряженная история. Моей обиженной части важно, чтобы с ней считались и уважали ее, предупреждая об изменении планов заранее».
Чувствуете ли вы разницу между этими двумя вариантами? Что меняется для вас?
Поделюсь своим восприятием. Во втором варианте Анна говорит, что задета какая-то ее часть, но не она целиком. Хочется ли защищаться? Спрятаться? Думаю, второй вариант кажется более безопасным, а значит, вы можете слышать собеседника, не обдумывая параллельно с его монологом ответ и варианты отступления. В безопасности мы можем сохранять эмоциональный контакт, проявлять эмпатию и сочувствие.
Говорить не от себя, а за часть, непривычно – это кажется странным. Но у такой практики есть плюсы: во-первых, эмоции в этом случае не затапливают – негодует лишь часть личности. Во-вторых, подросток, слыша, как вы искренне открываетесь уязвимой частью, с большей вероятностью проявит эмпатию в ответ и будет настроен на открытый и доверительный разговор. И пожалуй, самое важное, в-третьих, – это поспособствует укреплению ваших отношений. Попробуйте – как минимум вы просто получите этот опыт.
Еще один пример:
Ольга неоднократно пробовала договориться со своей 14-летней дочерью Мирой о распределении бытовых обязанностей и зонах ответственности. Видя, что Мира не исполняет договоренности, Ольга злится, обижается и высказывает дочери: «Ну сколько можно вообще? Мы же договаривались, что ты будешь мыть посуду!»
Мира слышит мамин недовольный тон, чувствует себя плохой дочерью, и ей хочется защищаться: «Ты все время замечаешь только то, что я не сделала! А я, между прочим, помыла пол! Ты всегда всем недовольна».
И Мира, и Ольга охвачены чувствами: быть в доверительном диалоге в этом случае невозможно. Когда затапливают эмоции, можно поставить разговор на паузу, дать себе время «остыть», но непременно вернуться к нему чуть позже: «Давай сейчас остановимся, мне сложно продолжать, потому что я сейчас очень злюсь, поднялось много и других эмоций. Мне хотелось бы прислушаться к себе. Давай через пару часов вернемся к этому разговору?»
Не оставлять конфликт без прояснения, а обсудить, что так сильно задело каждую из сторон, какие действия и реакции были бы предпочтительны в следующий раз, – то, что поможет выйти из конфликтной ситуации с полезными бонусами.