Близкий друг Гоголя, известный малороссийский историк и первый ректор Киевского университета Михаил Максимович в своей работе «Об употреблении названий Россия и Малороссия в Западной Руси» писал: «Не очень давно было толкование о том, будто киевская и вся западная Русь не называлась Россией до ее присоединения к Руси восточной: будто и название Малой России или Малороссии придано Киевской Руси уже по соединении ее с Русью Великой, или Московской. Чтобы уничтожить навсегда этот несправедливый и нерусский толк, надо обратить его в исторический вопрос: когда в Киеве и в других западнорусских областях своенародные имена Русь, Русский начали заменять по греческому произношению их, именами Россия, Российский?» И сам же отвечает себе на основе исторических источников: с 90-х годов XVI века.

Как мы уже знаем, термины «Великая Русь» и «Малая Русь» появились в официальном документообороте в начале XIV века. В 1303 году константинопольский патриарх учредил две митрополии, одну – в «Малой Руси» («Микра Росия»), с центром в Галиче, другую в «Великой Руси» («Мегале Росия»), с центром номинально в Киеве, но по факту в Москве. Галичская Малая Русь просуществовала недолго, фактически полвека, перекочевав из сугубо духовного употребления в светское, но растаяла в междоусобной грызне местных князей, оказавшись в результате частью унитарного польского государственного проекта – Речи Посполитой.

Государственное и церковное отделение от Москвы и вхождение в состав Литовского государства, соединенного в 1386 году с Польшей, поставило юго-западное православие лицом к лицу с распространенными в Польше и Литве католическими и протестантскими школами. Именно в составе польско-литовского государства началось противопоставление юго-западных русских земель, как называли их поляки «Руссия», всему русскому государству со столицей в Москве – Московии. Главная цель этой борьбы – выдавить православие с территории «Руссии» в угоду католицизму.

Методы борьбы, выработанные во времена Брестской унии, актуальны и сегодня. Поищите аналогии в последнем десятилетии существования Украины, справитесь без труда. Для пущей достоверности я составил данный реестр на основе рассуждений замечательного проповедника, отца Андрея Ткачева.

1. Ведущая роль власти в вопросах религии.

Тогда – Сигизмунд III с последователями, которые были ярыми врагами православия. После госпереворота 2014 года это «демократические» проевропейские постмайданные власти Украины. Крайне сложно было всегда сопротивляться государственному Левиафану о тысячах лап, хвостов и щупалец, у которого отсутствует совесть.

2. Раздача «хлебов духовных».

Это должности и кафедры, которыми благодетельствуют за лояльность власти. В Речи Посполитой отдавали пасеками, покосами, речными перевозами слугам короны, независимо от вероисповедания оных, будь они хоть кальвинистами или атеистами, главное – антиправославные. Причем чем грешнее, тем лучше. Лояльный грешник при подаренной духовной власти гораздо лучше непокорного праведника. Разве не так происходило и на Украине после Майдана?

3. Наличие общего центра влияния и управления.

Тогда эту роль выполнял Рим, куда вели «все дороги». Там научились «прикармливать» отступников. Через образование и правительственное лобби научились формировать новые, покорные Риму элиты.

Сегодня эту работу вместе с Римом выполняют Вашингтон и Лондон: преподают знания вместе с обещанием будущего трудоустройства, формируют папки с компроматом, распределяют деньги, снабжают документами. На определенном этапе к ним подключились и Варшава, и Берлин с Парижем.

4. Лишение государственной регистрации.

Польская власть всей своей машиной задавила иерархов, и после подписания унии почти все епископы перешли к униатам. Одни от страха, другие за привилегиями. К 1620 году остались только монашество, духовенство и верующий народ. Но как было жить церкви без епископов? Иерусалимский патриарх Феофан тогда возобновил законную иерархию, рукоположив новый епископат. И хоть он был тут же объявлен агентом Константинополя, вдохнул жизнь в иссохший источник веры православных людей под гнетом униатов.

Разве не так же пытались действовать власти прозападной майданной Украины? Разве не агентами теперь уже Кремля объявили всех стойких священников, которые вопреки решению руководства УПЦ вспоминают патриарха Кирилла на службе? Благо, источник веры не иссяк в Малороссии. Но технология давления XXI века ничем не отличается от XVII.

5. Пренебрежение простым верующим народом.

Ересиархи, сидя в золотой клетке, присваивают себе право выступать и решать дела от имени миллионов простого народа, хотя одна часть народа их на дух не переносит, а другая в глаза не видела. Мысль проста: «Что там эти козопасы и гречкосеи понимают в догматах и обрядах? Мы, шляхтичи-епископы – Церковь учащая – делаем то, что считаем нужным. Они – Церковь учащаяся – со временем и по неизбежности смиряются. И дело в шляпе».

Для защиты церкви миряне объединялись в братства. Стоит поинтересоваться историей братств в Луцке, Львове, Вильно…

Первые иезуитские коллегии в Вильно и Ярославе Галичском появились в 1570 и 1571 годах. Православные шляхтичи охотно отдавали детей в эти школы. Из школ, учрежденных православными дворянами, наиболее известна киевская школа князя Константина Острожского, открытая в конце 1570-х годов. Острожский просветительский центр более известен по типографии, издавшей в 1580–1581 годах знаменитую Острожскую Библию. Острожский состоял в переписке с Александрийским патриархом Мелетием Пигасом. Школа князя Острожского была размещена в Троицком монастыре. Преподаватели по просьбе князя были присланы Константинопольским патриархом из Греции. Так, греческий язык преподавал Кирилл Лукарис – будущий патриарх Александрийский, затем Константинопольский.

Если на стороне униатов выступали ученые богословы, иезуитские проповедники и т. п., то на стороне православия, не блещущего схоластической образованностью, встали иноки. Так «вера гордых и знатных – католицизм» противопоставилась «вере простых и праведных – монахов восточной веры». Лучшие защитники веры отцов вышли из монастырей: Иов Почаевский, Иоанн Вышенский, Афанасий Брестский…

Как утверждает доктор философских наук Виталий Даренский, главную роль в решении школьной проблемы в Юго-Западной Руси сыграли православные братства, которые учреждались при церквах или монастырях, получая соответствующие названия: Львовское Успенское, Виленское Свято-Троицкое (с 1609 г. Свято-Духовское), Киевское Богоявленское, Луцкое Крестовоздвиженское. Братства устраивались по типу цехов, но главным для них была единодушная деятельность на пользу православной веры. Защита веры подразумевала ее понимание и изучение, поэтому с самого начала просветительскую задачу братства понимали как одну из главных. Самые старые братства, Львовское и Виленское, возникли еще в XV столетии, однако до конца XVI века они имели довольно слабую организацию, мало средств и влияния. Увеличение числа братств началось после Люблинской унии (1569 г.), когда католическая агрессия стала очевидной. Братства находились в тесной связи с восточными патриархами.

Реинкарнировали к использованию сам термин «Малая Русь» православные священники в последней четверти XVI века, когда большая часть исконно русского православного населения была в составе Речи Посполитой и фактически боролась за выживание под нечеловеческим господством поляков. Первое упоминание «Малой Руси» мы встречаем в письме членов львовского просветительского православного братства к тырновскому митрополиту Дионисию. В текстах православных западнорусских публицистов Малороссия становится символом сопротивления западной экспансии и фактически попыткам уничтожения русской идентичности среди русских людей, живущих на своей земле после завоевания поляками. Прежде всего они употребляли термин в сопротивлении Брестской унии, придуманной колонизаторами в 1596 году для поглощения римо-католиками православия на территории Речи Посполитой. Она привела к созданию униатства, которое стало антиправославным религиозным движением, которое смыслом своего существования определило уничтожение с последующим поглощением православия. Надо сказать, что действовала Брестская уния на польской территории вплоть до 1946 года.

В XV–XVI веках православных, которые не приняли Брестскую унию, называли дизунитами. Они на землях польской короны объявлялись вне закона. Их существование было возможно исключительно в рамках новообразованной Русской униатской церкви, которой передавались все основные храмы и монастыри. Острая борьба униатов и православных, продлившаяся три с половиной десятилетия, привела в 1630-х годах к временной победе последних, когда с интронизацией митрополита Петра Могилы на Киевской кафедре православная церковь была вновь легализована и получила право иметь четырех епископов. До восстания Богдана Хмельницкого против польско-литовского беспредела оставалось еще 18 лет.

Для противостояния поглощения униатами православные публицисты Галичины подняли на знамена сопротивления именно «Малороссию». Иван Вишенский в сочинениях использует для различения Руси термины Великая и Малая Русь: «абовем ныне християне Малое Русии» («Книжка», около 1600), «если не хочеш плодоносия спасителнаго языка словенскаго от Великой России доведоватися, доступи в Киеве в монастырь Печерский» («Зачапка», около 1608). Митрополит Мирликийский Матфей пишет Львовскому братству, что ему даны патриархом Константинопольским полномочия «относительно церковных дел в Малой России и в Московском царстве» (1606 г.). Православные иерархи западной Руси Иов Борецкий, Исайя Копинский и Захария Копыстенский употребляли термин «Малая Русь» в качестве символа сопротивления произволу униатов по отношению к православным в Речи Посполитой.

По факту Малороссия стала названием русских территорий в составе польско-литовского государства, начиная с XVI века, когда это было еще Польским королевством и Великим княжеством Литовским. В 1551 году польский писатель Марцин Бельский издал в Кракове книгу «Хроника всего мира». В ней он, описывая географическое положение русских земель, в частности, выделяет Малую Русь (Mała Ruś), входящую в состав польской Сарматии, и Великую Русь (Wielka Ruś), которая, согласно Бельскому, также известна как Московия.

В результате всеми русскими землями в Речи Посполитой завладели поляки и сдавали их в аренду малороссам под неподъемные проценты, что стало приводить к перманентным бунтам, кроваво подавляемым шляхтой.

Впервые за помощью к России обратился еще в период с 1591 по 1593 год гетман реестровых казаков Криштоф Косинский, когда возглавил восстание малороссов против шляхты. После были прошения принять в подданство России сначала войско запорожское от посольства гетмана Петра Сагайдачного во главе с Петром Одинцом, а после и все православное население от епископа Исаии Копинского в 1622-м и от митрополита Иовы Борецкого в 1624 году. Все эти полвека Москва молчала и никак не вмешивалась в ситуацию.

Параллельно с обращениями гетманов к московскому царю за помощью обращаются и православные духовные братства Речи Посполитой. В 1592 году Львовское церковное братство направило в Москву ряд прошений, в которых фундаментально обосновывалась идея пребывания православных христиан под рукой русского православного царя. Опирались львовяне в своем суждении на важнейший текст византийской и московской монархической идеологии Иоанна Агапита. Ключевым двигателем этого процесса стал тырновский митрополит Дионисий Ралли, который незадолго до этого привез в бывшую русскую столицу Киев грамоту константинопольского собора, где признается создание Московского патриархата. Митрополит Дионисий активно принимал участие в работе созданного киевским воеводой князем Константином крупнейшего на тот момент культурно-образовательного центра – Острожской академии. На базе «Академии» в 1581 году при участии Дионисия Ралли по благословению дубенского игумена Иова знаменитый Иван Федоров напечатал издание Острожской Библии – первой полной Библии на церковнославянском языке. То же Львовское братство в 1591 году издало Грамматику в наставление «многоименитому Российскому роду». А в 1592 году в обращениях к Московскому царю Федору Иоанновичу с просительными посланиями именует его «светлым царем Российским», вспоминает «Князя Владимира, крестившего весь Российский род» и т. п. Благодаря работе Львовского братства были заложены основы культурно-идеологических очертаний, приведших к решениям Переяславской рады.

В 1604 году патриарху Московскому Иову прибыло послание от князя Константина Константиновича Острожского. Пребывавший до этого в тесной переписке с Константинопольским патриархом киевский воевода обращался к адресату письма Московскому патриарху как к духовному главе «всего русского народа», включающему в себя русских всей исторической русской земли, юго-западная часть которой была оккупирована поляками с литовцами. В его обращении само слово «русские» к этнониму добавило еще и конфессиональный оттенок, поскольку Острожский заявляет от религиозно-культурной общности русских православных людей Речи Посполитой и Московского царства. Сан патриарха Иова был иерархически выше положения митрополита киевского Михаила Рагозы, который в 1596 году поддержал Брестскую унию, определяющую вливание епископата Киевской митрополии в католическую церковь.

Острожский прямо называл этот акт киевского митрополита вероотступничеством и писал, что после падения Царьграда Господь «милосердие свое показал молитвами православных християн – на востоце и на полунощи изволил великому и славному царству быти, на котором престоле Господь Бог дает великие и милосердые и побожные монархи, и милостивые ко всем християном». Киевский воевода откровенно выводит славное Московское царство в ранг покровителя русского православия. В этом контексте сразу же упоминаются царь Борис Годунов и его сын Федор, с которым также связываются надежды на заботу обо всех православных. Острожский выражает пожелание, что патриарх Иов будет «промышляти яко добрый пастырь истинный о христовых овцах и о всем стаде, которые отогнали волкохищные пастырие [то есть перешедшее в унию духовенство]». Князь просит патриарха «к ним [униатам] писати <…>, чтоб они обратились в истинную православную веру Христову». Константин Острожский просит прислать «людей своих духовных, мудрых и учителных, святецкого чина», которые могли бы «говорити встречно против тех, которые хулят православную истинную веру Христову», то есть помогали бы бороться с унией. В данном послании киевского воеводы мы впервые слышим риторику, которая после зазвучала у православных духовных и общественных лидеров Речи Посполитой, например, у Богдана Хмельницкого. Гетман войска послал посольство к русскому царю Алексею Михайловичу с прошением принять «всю Малороссию, его и все войско Запорожское в вечное свое твердое владение, подданство и покровительство».

В XV–XVI веках понятие «Малой Руси» охватывало не только современные украинские земли, но и белорусские и, частично, литовские, то есть всю территорию киевской митрополии. Одно из своих посланий Иван Вишенский адресовал «христианам Малой России – братству Львовскому и Виленскому». Архимандрит Захария Копыстенский в «Палинодии» писал: «Россия Малая, то есть Киев и Литва», при этом Вилня, Полоцк, Витепск, Орша, Могилев одновременно названы в «Палинодии» как «места белорусские». В 1619 году Памва Берында напечатал в типографии Киево-Печерской лавры книгу «Анфологион», в которой употребляется название «Россия Малая». Это деление восприняли и популяризировали официальные круги Русского государства. Начиная с середины XVII века название Малая Русь употреблялось в церковной переписке Киева с Москвой. В хрониках и на географических картах почти до конца XVII века галицкие, волынские и поднепровские земли именуются Русь (Russia), Русская земля (Ziemia Ruska) или Красная Русь (Russia Rubra).

Обращает на себя внимание тот факт, что идеология ментального и духовного единства Юго-Западной и Северной России была рождена прежде всего в Киеве. Венчал ее известный Киевский «Синопсис» киево-печерского архимандрита Иннокентия Гизеля, жившего с 1600 по 1683 год. Фактически это произведение стало первым учебником истории России, переиздававшимся с той поры 30 раз. По мнению отца Иннокентия, «русский», «российский», «славянороссийский» народ – един и неделим. Происходит русский народ от Иафетова сына Мосоха (имя последнего сохраняется в имени Москвы), и «он племени его весь целиком». Преславный верховный и всего народа российского главный град Киев возник «по благословению и пророчеству изрядного заступника Российского, святого Андрея Первозванного». О Владимире Святом в «Синопсисе» сказано так: «Этот великий самодержец Российский… и киевский и всея Российския земли народ святым крещеньем просветил». Именно в этой книге утверждается главенство суздальско-владимирских князей после разорения Киева татарами.

Куликовской битве посвящено фактически две трети «Синопсиса». Для архимандрита Иннокентия борьба Дмитрия Донского с Мамаем – общерусское дело, а не местное (Северо-Восточной Руси), после которой Москва законно становится российским центром. А что касается Киева, то «богоспасаемый… и первоначальный всея России царственный град Киев… аки на первое бытие возвращается, от древнего достояния царского паки в достояние царское приде – великого государя нашего, царя и великого князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России сомодержца… искони вечную скипетроносных его прородителей его отчину, царственный той град Киев… яко природное царское его присвоение возврати».

Согласно «Синопсису» отца Иннокентия (Гизеля) Россия – единое государство Великой, Малой и Белой Руси. Изначальным центром ее является «царственный град» Киев. Москва же является его законной преемницей, наследницей общего «православно-российского» государственного центра. А русский народ сохраняет единство даже в период временного отделения южной его части в составе польско-литовского государства (Речи Посполитой). И воссоединение русского народа в результате Переяславской Рады в одно «государство Российское» является Божественным провидением.

Вот как мотивацию Богдана Хмельницкого передает отчет (статейный список) русского посла Григория Унковского, побывавшего у гетмана еще весной 1649 года: «А мы царского величества милости ищем и желаем потому, что с Владимирова святаго крещенья одна наша благочестивая вера с Московским государством и имели едину власть. А отлучили нас неправдой своей и насилием лукавые ляхи».

Вера у казаков была едина с Московским царством, поэтому логично, что они хотели восстановить и единую власть, которую насильно разрушили поляки.

В письме, направленном тогда царю, Хмельницкий обращается с просьбой: «И нас под милость и оборону свою, и всю Русь, ныне по милости Божьей против ляхов совокупляючуюся, возьми». Когда он говорит про «всю Русь», имеет в виду прежде всего гетманщину. Современным аналогом термина «всея Руси» выступает понятие «русский мир», от которого в прямом смысле коробит русофобов всех мастей.

Вот как называет себя гетман после Переяславской рады, когда обращается к царю с челобитной: «Его царского величества подданные Богдан Хмельницкий, гетман войска Запорожского, и все войско Запорожское, и весь мир христиан российский». Это лишний раз подтверждает, что данное событие стало воссоединением одного народа – русского. Конечно, у малороссов и великороссов были определенные региональные отличия, но история, язык, вера и культура были одними, что и позволило нам воссоединиться. Потому и бьет сегодня враг именно по этим четырем точкам на Украине, чтобы перекодировать сознание русских украинцев и не допустить очередного нашего воссоединения после мытарств.

Сам Богдан Хмельницкий (гетман войска Запорожского) подтверждает мое возмущение насчет лжи про воссоединение с Московским царством не существующей на тот момент Украины и ставит окончательную точку в данном вопросе. Он послал посольство к русскому царю Алексею Михайловичу с прошением принять «всю Малороссию, его и все войско Запорожское в вечное свое твердое владение, подданство и покровительство».

Именно 1654 год можно смело называть годом официального возрождения Малороссии. Малороссийство стало символом борьбы за право быть русским, добываемое в сражении с западопоклонниками, в том числе отрекшимися от русского рода предателями, которых поляки называли украинцами.