Ради ослабления Российской империи еще во времена Восточной войны 1854–1855 годов в Германии был разработан план «Проект Бетмана–Хольвега». Согласно ему, Россия должна была потерять всю Польшу и нынешние страны Прибалтики. Оставшиеся территории должны были быть поделены между враждующими друг с другом Малороссией и Великороссией.

Не менее разрушительным был и другой немецкий план, план Нартмана–Бисмарка, по которому предполагалось создать на юге России огромное приднепровское княжество с Киевом и Одессой, включающее в себя Крым и Северный Кавказ, которое должно было быть заселено немцами. Это государство под властью Австрии должно было стать для них обетованным раем. Депутат австрийского Рейхсрата Днестрянский в 1910 году открыто обратился с призывом к политическим украинцам с трибуны германского Рейхстага: «С помощью Австрии украинцы исправят ошибку Богдана Хмельницкого. Они оторвут Украину от России и создадут особое Украинское Королевство».

Фактически тогда же известный немецкий политик Рорбах также не скрываясь заявил, что для создания украинского государства вовсе не нужно, чтобы население Украины этому сочувствовало. Для этой цели достаточно завладеть населенными пунктами и главными артериями страны.

В 1915 году агент германской разведки М. С. Грушевский издает за деньги австрийского Министерства просвещения карту якобы украинских этнических земель. К территории Украины Австрийский Генеральный штаб тогда присовокупил Кубань, Новороссию, Волынь, Подолье, Слобожанщину и часть современной Воронежской и Курской областей.

Не случайным совпадением является тот факт, что Ленин и Грушевский в один и тот же год – 1903-й – читали лекции в Русской высшей школе общественных наук в Париже, созданной уехавшими из России русофобами, чья деятельность щедро финансировалась западными элитами через спецслужбы под предлогом революционной пропаганды. Ленин читал лекции по аграрному вопросу, Грушевский – по «украинской истории».

Германия с Австрией прекрасно понимали, что на поле боя выиграть войну с русскими фактически невозможно. А это значит, что добиться своей цели они могут только, внеся раздор в единый русский народ, столкнув лбами его части по линии малороссов и великороссов. Оставалось только внушить южным русским, что они являются отдельным народом и должны себе вернуть якобы отобранное у них великороссами государство.

М. Максимович писал так: «Ни один филолог, по правилам и законам своей науки, не решится разрознить южнорусского и севернорусского языка: они, как родные братья, должны быть непременно вместе, во всякой системе» (Максимович М. А. Письмо к М. П. Погодину // Собр. соч. Т. ІІІ. М., 1904. С. 190). Для достижения данной цели надо было заменить и название этого нового народа и его будущего государства: выкинуть и стереть его природное историческое название «русский», «русин», «Русь». А вместо этих старых названий начали вводиться для всего малорусского племени названия «украинский» и «Украина» (Малец Г. С. «Потуги разъединения и ослабления русского народа», Львов, Изд-во Ставропигийского института, 1924. С. 24).

Киевский историк, врач и общественный деятель С. Н. Щеголев в своих книгах «Украинское движение, как современный этап южнорусского сепаратизма» (Киев, 1912) и «Современное украинство» (М., 1914) на основе анализа польской публицистики доказал, что настоящими создателями идеологии «украинского самостийничества» явились именно поляки, которые на протяжении нескольких веков целенаправленно внедряли в сознание русофобствующей интеллигенции Малороссии идею существования особого «украинского народа». Как мы можем убедиться сегодня, их старания не пропали зря. С. Н. Щеголев приводит весьма красноречивые факты подлинного этногенеза «украинцев», в котором, помимо поляков, активную роль играла и Австро-Венгрия. Так, во входящей в ее состав Угорской Руси (ныне Закарпатская область Украины) еще в 1911 году власти требовали с учащихся духовных семинарий следующую расписку: «Заявляю, что отрекаюсь от Русской народности, что отныне не буду называть себя Русским, а лишь украинцем и только украинцем». И отрекались – куда деваться: тем, кто не подписывался, не давали приходов. Ну а про концлагеря Талергоф и Терезин я уже писал на страницах этой книги. Русский менталитет вытравливали всеми возможными способами с исторической русской земли руками местных манкуртов, отрекшихся и от своего русского рода-племени в пользу украинства, и от своей православной веры в пользу униатства.

Поскольку в начале XX века вся Российская империя, включая Малороссию, переживала небывалый подъем, выполнить задачу по отрыву южных территорий было крайне сложно. Население попросту не хотело никуда отделяться.

На момент проведения первой всеобщей переписи населения Российской империи к 1897 году, инициированной государем императором и проведенной вице-председателем Императорского Русского географического общества, отцом русской статистики Петром Семеновым-Тян-Шанским, оказалось, что в огромной стране проживают более 125 миллионов человек. В процедуре учета населения 1897 года приняло участие 150 тысяч счетчиков, заполнивших более 30 миллионов бланков. Весь трудоемкий вопрос гражданской ревизии обошелся казне в 7 миллионов рублей.

Каждое опрашиваемое и проживающее на территории Империи лицо должно было ответить на 14 вопросов: имя, семейный статус, отношение к главе хозяйства, пол, возраст, сословие и состояние, вероисповедание, место рождения, место приписки, место постоянного жительства, родной язык, грамотность, занятие и физические недостатки. В самый последний перед стартом переписи момент был добавлен вопрос об отношении к воинской повинности.

Крупнейшими языковыми группами были русские – 66,4 % (великороссы – 44,3 %, малороссы – 17,8 %, белороссы – 4,3 %). Затем шли поляки – 6,3 %, а после евреи – 4,0 %.

К концу XIX века происходит интенсивное строительство железных дорог. В 1870 году введена в строй железная дорога Курск – Киев. В 1876 году – запущена ветка Золотоноша – Черкассы. Быстро богатели и росли города. Так, в 1864 году в Киеве было 86 тысяч человек, в 1874 году – уже 123 тысячи человек, в 1897 году – 247 тысяч человек. По численности населения Киев занял в Малороссии второе место, уступая только Одессе, где население с 1863 года по 1897 год возросло более чем вдвое.

С 1882-го по 1894 год количество паровых судов на Днепре увеличилось с 32 до 194. К 1906 году на Днепре ходило 382 парохода и 2218 парусных судов и барж. Днепровское пароходство по числу судов уступало только Волжскому. Существовал проект строительства глубоководного канала Рига – Херсон, по которому собирались соединить Днепр с Двиной. Также уже планировалось построить у Днепровских порогов электростанцию и шлюзы для проходов судов.

Темпы роста России были ошеломляющими. Но революция 1905–1907 годов и мировая война привели к тому, что эти и другие масштабные проекты «положили под сукно». Проба пера показала Западу, что в России очень широкое поле для раскола прежде всего по классовому признаку, а усугублять противостояние должны были национальные противоречия. Потому большие надежды были возложены на надвигающуюся Первую мировую войну. В начале XX века на территории Галиции при финансовой и медийной поддержке австрийского правительства начали как грибы расти разнообразные политические и общественные организации, ратующие за отделение Малороссии от России через незалежную Украину.

В 1900 году при непосредственной поддержке наследника австрийского престола Франца-Фердинанда появилась «Революционная украинская партия», целью которой было ведение антирусской пропаганды на территории Малороссии и Новороссии (Макаров Ю. В. «Что нужно знать об Украине?». С. 82).

Перед началом Первой мировой войны в Австрийской Галиции был создан «Союз вызволення, то есть освобождения, Украины», под руководством таких ненавистников России, как Дмитрий Донцов и Александр Скоропись-Иолтуховский. Со слов самого Скоропись-Иолтуховского, «австрийцы и немцы за свои деньги стремились использовать членов союза для обычной шпионской и бунтовщической работы в глубине России». Далее, и уже с началом Первой мировой войны, во Львове была создана «Головная Украинская Рада», работавшая в контакте с австрийским правительством и призывавшая все русскоязычное население Империи встать на защиту Австро-Венгрии и Германии в их борьбе против России: «Войны хочет Царь Российский, самодержавный властелин Империи, которая является историческим врагом Украины». Мол, Царская Империя 300 лет ведет политику угнетения Украины с целью сделать украинский народ частью русского; победа России грозит украинскому народу Австрии лишь гнетом, а победа австро-венгерской монархии будет освобождением Украины.

В результате создается украинское добровольческое формирование «Украинские сечевые стрельцы». При Раде собирается боевая управа, которая призвана возглавить будущую украинскую войсковую организацию Легиона сечевых стрельцов, составленного из военизированных групп Украинского сечевого союза. Надо ли объяснять, что все это были малочисленные и совершенно маргинальные организации, но русофобские силы надували их внушительностью, поддерживали финансово и подогревали общественный интерес.

Правда, все это было крайне нелепо и откровенно весьма неудачно. Австрийцы постоянно пытались сформировать из пленных «хохлов», «малороссов» и «украинцев» военные подразделения против России. Начальник австрийской разведки Макс Ронге был вынужден констатировать: «Эти пленные интересовались социалистическими идеалами, но ни в коей мере не национальными».

Покойный Олесь Бузина говорил: «Существует заблуждение, которое разделяют многие исследователи, что проект «Украина» был глубоко продуманной спецоперацией германских и австрийских спецслужб периода Первой мировой войны. Мол, российской разведке пришлось столкнуться просто со стоголовой гидрой, выращенной в Галичине в лаборатории черного гения митрополита Шептицкого. Увы, смешная правда заключается в том, что «украинским делом» этот австрийский кавалерийский офицер польского происхождения заинтересовался только потому, что упал с лошади и, по причине полученных травм в самом важном для мужчины месте, был вынужден сменить мундир на рясу. Он был кем угодно, только не гением».

Все происходившее тогда больше похоже на дичайшее стечение обстоятельств, когда события развиваются по самому ужасному сценарию. Во всех смыслах евнухи подобно Шептицкому стали ее главными идеологическими двигателями. Такими были и Грушевский, и Петлюра, и остальные «интеллигенты», которые, кстати, очень удобно встроились в новую советскую реальность в качестве ее менестрелей – бывшие петлюровцы стали советскими общественными деятелями, писателями и поэтами, как Винниченко, например.

Особо выделяется в этом маскараде украинских националистов «некто в сером» – Грушевский. Ничего особо не представляющий из себя профессор, мечтавший до Первой мировой войны выслужить австрийскую профессорскую пенсию во Львове и спокойно уйти в отставку. Идея независимой Украины была для него способом зарабатывать деньги. Его состряпанная на скорую руку многотомная компиляция из студенческих работ «История Украины-Руси» не что иное как антинаучная чушь, подобная работам такого же деятеля уже наших дней – профессора Бебика. За тридцать лет независимости Украины этот деятель написал десятки псевдонаучных статей, обнаружив в них скрытую при большевиках «правду» о великой цивилизации «праукраинцев», согласно которой Украина является колыбелью мировых религий, письменности и даже музыки: «Археологические, мифологические и символические артефакты свидетельствуют, что основы религиозных верований на планете были зарождены в недрах украинских цивилизаций черниговского Мезина (ХХІІ–ХІІ тыс. до н. э.) и запорожской Каменной Могилы (ХІІ–ІІІ тыс. до н. э.), ставших основой формирования на территории Древней Украины Скифо-Трипольской/арийской цивилизации (VІ–ІІ тыс. до н. э.)», – написал он в статье с говорящим названием «Богом избранная Украина».

Но если для Бебика, автора чуши про древних укров, спасших Петра Первого и вырывших Черное море, украинский язык является родным и органичным, то для так называемого первого украинского президента Грушевского это была настоящая мука. До конца своих дней он так и не научился разговаривать по-украински, поскольку был полностью русскоязычным человеком. Украинская речь просто была инструментом для достижения политических целей – абсолютно грантоедская по нынешним меркам ситуация. Вынужденная работа в австро-венгерском Львове в должности профессора, поскольку в русском Киеве для него профессорского места не нашлось, вылепила из серого посредственного человечка первого украинского президента. Хочу напомнить, что его первая статья, в которой Грушевский назвал Галичину «украинским Пьемонтом», была написана на русском языке и опубликована за русские царские рубли в Петербурге в 1906 году.

На примерах Михновского и Грушевского, первого украинского президента и первого украинского идеолога, можно с уверенностью говорить, что раскольничья идея украинства лепилась совершенно безыдейными второсортными специалистами, проявлявшими свою ущербность и бесталанность в отрицании реальности. Это синдром Моськи, которая становится большой от лая на слона. И у них получилось, надо сказать. Вернее, получилось у тех, кто использовал их лай против русских для продвижения идей раскола внутри русского народа. И было их совсем ничего. Кучка интеллигентствующих провинциалов, способная только на идеологические экзерсисы ради оправдания собственного существования в среде «революционеров».

Идеологическую основу украинства фундаментально разработали специалисты Австро-Венгрии. Эта империя не жалела денег и медиаресурсов на создание мифической и псевдонаучной истории якобы некогда существовавшей Украины-Руси. Но цель оправдывала средства. Если заставить население Малороссии поверить в то, что они являются не русскими, а некими украинцами, то это могло настолько ослабить Россию, что ее можно было бы победить и поделить все ее несметные ресурсы.

В 1894 году при Львовском университете специально под агента австрийской разведки Михаила Сергеевича Грушевского открывается кафедра Южной Руси «с преподаванием на русско-украинском языке». Учитывая тот факт, что еще в 1892 году магистр истории Грушевский пишет историческую монография под названием «Очерк истории Киевской земли от смерти Ярослава до конца XIV в.», в которой нет места ни Украине, ни украинцам, ни украинской истории и украинской национальной идее, можно предположить, что завербован он был в период с 1892-го по 1894 год. На должность профессора Львовского университета Грушевского пригласили австрийские власти, они же пообещали ему баснословные деньги на изобретение истории Украины и древнего, самобытного украинского народа.

Надо сказать, что открывшаяся золотая жила позволила этому товарищу за два десятилетия очень сильно разбогатеть. Изобретение книжного «украинско-русского языка» и такой же истории, создание «украинско-русской» политической партии – все эти долгоиграющие проекты стали грантовыми, в которых Грушевский получал зарплату одновременно и профессора Львовского университета, и цензора, и публициста, и корректора, и писателя и, в конечном счете, – председателя «Научного общества имени Т. Шевченко» во Львове. В период с 1895-го по 1913 год издается 113 томов!!! «Записок» этого общества шевченкофилов, а по факту русофобов, откровенных исторических манипуляторов и лжецов.

Грушевский до переезда во Львов – абсолютно русский ученый-историк, который в своих работах Киев, Чернигов, Харьков называет «русскими городами». Он получает обычную зарплату, живет скромно в небольшой квартире и ходит в университет пешком.

Грушевский после переезда во Львов – отрекшийся от русского начала профессор, создавший из компиляции студенческих работ свою историю «Украины-Руси», миф об «украинском народе» и «украинской национальной идее». Он получает баснословные деньги от австрийского правительства, на которые строит доходный дом в Киеве и загородный особняк подо Львовом.

Его книги никто не покупает и особо не читает, но он пишет и пишет по заказу австрийских властей все новые и новые тома мифологизации Украины, щедро отрабатывая гранты, выплаты и субсидии, используя эти деньги для самообогащения. К началу XX века Михаил Сергеевич – очень состоятельный австрийский государственный служащий.

Семиэтажный киевский доходный дом Грушевского на улице Паньковской становится перевалочной базой разного рода русофобских движений, хорошо известных царской охранке. Здесь квартируются «украинофилы» и разного рода «украинские политические деятели», а по факту – агенты австрийской разведки, приезжающие в Киев из Австрии и Германии. Запрещенная «украинская» литература поставляется по этому адресу контрабандными каналами.

Когда в России было декабристское восстание в 1905 году, Грушевский завозил из Львова в Киев тонны запрещенной литературы, включая листовки и прокламации. Все это он проворачивал при тесном сотрудничестве с австрийским консулом в Киеве, через которого передавал и получал денежные средства, инструкции вместе с заданиями.

За три месяца до начала Первой мировой войны в 1914 году по совокупности имеющихся факторов антигосударственной деятельности и за агитацию «украинской самостийности» профессора Львовского университета М. С. Грушевского киевский отдел Союза русского народа возбудил перед министром внутренних дел ходатайство о запрещении ему въезда на территорию Российской империи.

В Департаменте полиции в справках относительно Грушевского содержатся следующие сведения о его деятельности в период с 1904-го по 1914 год.

1. В 1904 году австрийское Министерство народного просвещения выдало субсидию в 400 рублей существующему в Кракове Обществу насаждения малороссийской словесности, искусства и культуры в целях украинофильской революционной пропаганды, которая стала делать успехи тогда, когда в качестве лектора явились бывший доцент Киевского университета, профессор Львовского университета Михаил Грушевский и русинский писатель Иван Франко.

2. В 1907 году профессор Грушевский принимал участие в издававшейся в Киеве газете «Рада» и состоял издателем местного журнала «Литературно-науковый вiстник». Газета «Рада» отличалась вредным направлением, вследствие чего Грушевскому было сделано предупреждение, а засим издание этой газеты было приостановлено.

3. В 1908 году из-за границы поступили сведения, что Грушевский нередко приезжал во Львов, откуда при возвращении в Россию привозил с собою большое количество произведений нелегальной литературы.

4. В 1909 году было получено сообщение, что во Львове состоялось собрание членов Галицийской украинской партии, на коем, согласно предложению профессора Грушевского, было решено организовать повсеместно в Галиции празднества в честь гетмана Мазепы и издать ряд брошюр, разъясняющих значение выступления Мазепы в защиту угнетенных русским правительством казаков.

5. В 1910 году из Киева было донесено подлежащей властью, что Грушевский, приезжая в Киев, постоянно бывает у австрийского консула, с которым по нескольку часов остается в его кабинете. (Из «Записки об украинском движении. 1914–1916 годы. С кратким очерком истории этого движения как сепаратистско-революционного течения среди населения Малороссии», Киев, 1916).

По законам того времени, да и по сегодняшним, за шпионаж и государственную измену Грушевский должен был бы получить не меньше 25 лет тюрьмы, если не повешение или расстрел. Но «кровожадная» Россия всего лишь сослала его в Казань под гласный надзор полиции, откуда со временем осужденный переехал в Москву, а весной 1917 года и вовсе вернулся в Киев, где был избран председателем Украинской Центральной Рады. На этом посту, руководимый немцами, Михаил Сергеевич издает кучу своих «универсалов», в которых мифическая и выдуманная, не существовавшая доселе «Украина» заявляет о своих правах и автономности от России, требуя у Германии, Австро-Венгрии с Турцией признания «незалежности» Украинской Народной Республики.

Фактически украинцами стали называть себя вчерашние малороссы. Один из лидеров украинского сепаратистского движения, общественный деятель и писатель Владимир Винниченко на страницах своего дневника сильно сокрушался тем, что население не принимало идею украинства в исполнении Центральной Рады:

«Я ехал восемь дней среди солдат, крестьян и рабочих, меняя своих соседей на многочисленных пересадках. Тем самым, я имел возможность увидеть на протяжении этих дней словно в разрезе народных слоев их настроения… Я к тому времени уже не верил в особую приверженность народа к Центральной Раде. Но я никогда не думал, что могла быть в нем такая ненависть. Особенно среди солдат. И особенно серди тех, которые не могли даже говорить по-русски, а только по-украински, которые были не латышами и не русскими, а своими, украинцами. С каким презрением, злобой, с каким мстительным глумлением они говорили о Центральной Раде, о генеральных секретарях, об их политике. Но что было в этом действительно тяжелым и страшным, то это то, что они вместе с этим высмеивали и все украинское: язык, песню, школу, газету, книжку украинскую… И это была не случайная одна-другая сценка, а всеобщее явление от одного конца Украины до другого» (Винниченко В. Відродження нації. Частина ІІ. Киев, 1990. С. 159).

Все эти агенты западного влияния в охваченной революциями России были одержимы идеями сепаратизма в каждом отдельно взятом регионе. После февральского переворота 1917-го Финляндия, Курляндия и Польша моментально отвалились. Началось отпадение окраин. В сторону поползли Кавказ, Армения, Грузия, Дальний Восток. Особенно это проявилось на территории исторических Малороссии и Новороссии, втиснутых согласно немецкому плану Нартмана–Бисмарка в границы Украины. Но пока еще особой поддержки они не получали не только от народа, но и от элит. Тот же гетман Павел Скоропадский, один из почитаемых бандеровскими патриотами человек, так писал про украинство: «Среди них много узких фанатиков, в особенности в смысле исповедования идеи ненависти к России. Вот такого рода галичане и были лучшими агитаторами, посылаемыми нам австрийцами… Для них неважно, что Украина без Великороссии задохнется, что ее промышленность никогда не разовьется, что она будет всецело в руках иностранцев, что роль их Украины – быть населенной каким-то прозябающим селянством».

Как свидетельствовал писатель В. Винниченко, обычные люди не желали становиться украинцами. Об этом же пишет и научный сотрудник ВУАН, литературный критик того времени Михаил Могилянский в своей работе «Трагедия Украины»: «Пользуются ли национально настроенные украинцы доверием широких масс населения, во имя которых они действуют и именем которых так часто злоупотребляют? Пользуется ли «украинизация» симпатиями широких масс населения Украины? Нужно раз хотя бы высказать ту истину, что в той исторической стадии, в какой жило тогда население Украины, оно было более чем равнодушно ко всяким попыткам и затеям украинизации. Украинцы слишком много лгали на эту тему [т. е. ссылаясь на якобы имевшую место массовую народную поддержку идеи «незалежности»]… Если еще нужно беспристрастное свидетельство полного провала идеи «украинизации» и «сепаратизма», то следует обратиться к вполне надежному и беспристрастному свидетельству немцев, которые были заинтересованы углублением «украинизации» для успеха расчленения России. Через два месяца пребывания в Киеве немцы и австрийцы, занимавшие Одессу, посылали обстоятельный доклад в Берлин и Вену в совершенно тождественной редакции… Доклад красноречиво доказывал, что существующее правительство не в состоянии водворить в стране необходимый порядок, что из украинизации ничего не выходит, ибо население стремится к русской школе, и всякий украинец, поступающий на службу, хотя бы сторожем на железную дорогу, стремится и говорить, и читать по-русски, а не по-украински. Общий же вывод был тот, что желательно объявить открыто и легально оккупацию края немецкой военной силой» (Могилянский Н. М. Трагедия Украины // Революция на Украине / сост. С. А. Алексеев. Киев, 1991. С. 121–122).

Поскольку «украинизация» была интересна очень малому количеству крестьян, ее идеологи пошли на откровенный подкуп и строили свою риторику на низменных чувствах человека. Об этом в своих трудах «проболтался» один из новоиспеченных украинских деятелей, бывший министр иностранных дел Украины 1918 года Дмитрий Дорошенко: «Автономия Украины и вообще национальные требования преподносились массам как своего рода выкуп, цена за панскую землю: хочешь получить панскую землю даром – требуй автономию! Понятно, это не создавало прочной базы для украинской государственности» (Дорошенко Д. И. Война и революция на Украине // Революция на Украине. С. 71).

Как мы видим из предоставленных источников, «украинство» было искусственно создано западными русофобскими силами, но без тотального насилия не приживалось на здоровой ветке русского народа – малороссах. Уровень национального самосознания, которое преодолевает этническую ограниченность ради причастности к одной цивилизации, у малороссов был очень высоким, потому и не получалось их отколоть мифическим обманом про «украинство».

«Настоящей племенной вражды у добродушных южнорусов никогда не было к москвичам. Если малоросс называет великоросса кацапом, а великоросс малоросса – хохлом, то ведь и туляк обзывает орловца проломленной головой, получая взамен кличку рукосуя, а они вместе потешаются над пошехонцем, заблудившимся в трех соснах…

Чувство отчуждения и вражды к Великороссии не могло воспитаться в отношении малороссов еще потому, что великороссы в отношении малороссов вовсе не были привилегированным сословием. Малорусские вольности очень скоро по присоединении Малороссии стали фикцией или привилегией одной старшины, умевшей использовать свою власть над населением не хуже московских воевод и наместников. Число «посполитых» росло прогрессивно за счет казаков, а казацкие земли составили латифундии урядовых.

Демократический строй Малороссии существовал лишь среди Запорожья – буйного военного товарищества, немыслимого в культурном государстве.

Население не раз обращалось за защитой к московскому правительству, и перемена в областном устройстве Малороссии вызывала искреннее огорчение только среди старшины, бесконтрольно хозяйничавшей в стране.

Но и старшина не осталась без утешения – она вошла в состав русского дворянства, сохранила свои латифундии и владение крепостными. Скоро и здесь, и там было одно и то же – дворянство с правами по жалованной грамоте и безгласное крепостное население…» (А. Царинный. Украинское движение. Краткий исторический очерк, преимущественно по личным воспоминаниям).

Русский народ на момент совершения Февральской революции в массе своей был еще здоровой нацией, которая внутренними этническими различиями не ослабляет, а усиливает общий цивилизационный проект, усиливает единство русского цивилизационного сознания, заставляя за счет этнических особенностей осознавать общие ценности, благодаря которым это единство создается. Именно потому украинский этносепаратизм, как и любой другой, был бесперспективен и вызывал отторжение и даже гнев у народа, о чем написал профессиональный сепаратист Владимир Винниченко в своих воспоминаниях.

Только тогда, когда была запущена тоталитарная машина насильственной коренизации украинства среди исторических русских малороссов, только тогда начал прорастать этносепаратизм на южной окраине русской земли. Надо ли напоминать, что работавшие против русского народа Грушевский, Винниченко и другие идеологи украинства были с объятиями приняты в советской Украине и продолжили свою русофобскую деятельность, беспрепятственно живя и работая в Киеве?

10 марта 1919 года на III Всеукраинском съезде Советов, проходившем 6–10 марта в Харькове, провозглашена Украинская Социалистическая Советская Республика. Тогда же стартовала политика «украинизации» – разделения русских на украинцев и великороссов (русских в узком смысле этого слова).

Как утверждает историк Михаил Смолин, «для коммунистов существование Украины отдельно от России было принципиальным положением национальной политики. Ленин писал об этом еще с дореволюционных времен».

УССР образца 1919 года была не первой попыткой украинской социалистической республики. Первой была Украинская Народная Социалистическая Республика, основанная 12 декабря 1917 года в городе Харькове. Та, первая УССР 7 января 1919 года вошла в состав РСФСР.

Естественно, что как в 1917, так и в 1919 году в территориальный состав УССР не входил ни Крым, ни многие другие территории. В Крыму тогда были белые, и большевикам сложно было перевести полуостров в украинское гособразование. Кстати, и столицей этих укрообразований был Харьков (до 1934 г.), а не Киев.

Большевиками было организовано Временное рабоче-крестьянское правительство Украины (1918–1919), треть из состава которого впоследствии, при Сталине, была расстреляна. Первым секретарем ЦК КП Украины был тогда поволжский немец Э. И. Квиринг (1888–1937), также впоследствии подведенный под высшую меру наказания.

На III Всеукраинском съезде Советов в Харькове 10 марта 1919 года провозгласили Украинскую Социалистическую Советскую Республику. Тогда же была принята и Конституция УССР.

Главная идеологическая статья Конституции УССР, 4-я, гласила: «Решительно разрывая с прошлым, стремясь уничтожить вместе с делением общества на классы также и национальный гнет и национальную рознь, Украинская Социалистическая Советская Республика заявляет о своей твердой решимости войти в состав Единой Международной Социалистической Советской Республики, как только создадутся условия для ее возникновения; вместе с тем Украинская Социалистическая Советская Республика заявляет о своей полной солидарности с ныне существующими уже Советскими Республиками и о своем решении вступить с ними в теснейшее политическое объединение для совместной борьбы за торжество мировой коммунистической революции и в теснейшее сотрудничество в области коммунистического строительства, мыслимого только в международном масштабе».

Как и сейчас, Украина организовывалась как государственное образование, резко ограничивающее права большой части своих граждан. Но если современные ограничения касаются русских людей по языковому и культурному принципам, то в УССР образца 1919 года ограничения были выстроены поначалу согласно марксизму, по классовому разделению, а уже позже – и по языковому.

По статье 21 Конституции 1919 года, не могли избирать и быть избранными следующие категории граждан:

«а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли;

б) лица, живущие на нетрудовой доход, как то: %% с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т. п.;

в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники;

г) монахи и духовные служители церквей и религиозных культов;

д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома…»

В июне 1919 года из-за изменившейся военной ситуации УССР заключила договор с РСФСР об установлении военного и экономически-хозяйственного союза. А уже в конце 1920 года на территории УССР были введены обязательное изучение украинского языка и развитие украиноязычной прессы.

Еще до создания СССР декларировалось о необходимости «неизбежной» украинизации УССР. Сталин, занимавшийся национальной политикой в партии, на X съезде РКП(б) в 1921 году заявил:

«Недавно еще говорилось, что украинская республика и украинская национальность – выдумка немцев. Между тем ясно, что украинская национальность существует, и развитие ее культуры составляет обязанность коммунистов. Нельзя идти против истории.

Ясно, что если в городах Украины до сих пор еще преобладают русские элементы, то с течением времени эти города будут неизбежно украинизированы».

В следующем году 30 декабря УССР подписала Договор об организации СССР.

После XII съезда РКП(б) коренизация стала официальным курсом партии в национальном вопросе. Советская политика украинизации обрела официальное содержание.

На Украине же политика коренизации стала называться украинизацией. Ее формированием и продвижением особо занимался организатор красного террора на Украине Н. А. Скрыпник (1872–1933), который был в 1927–1933 годах наркомом просвещения УССР. В 1933 году он покончил с собой.

В 1925 году вышло совместное постановление ВУЦИК и СНК УССР «О мерах срочного проведения полной украинизации советского аппарата». Переход делопроизводства на украинский язык планировался уже с 1926 года. Те, кто не хотел изучать украинский язык, подпадали под административные репрессии.

Николай Скрыпник настаивал, что «украинизация проводилась и будет проводиться самыми решительными мерами… Тот, кто это не понимает или не хочет понимать, не может не рассматриваться правительством как контрреволюционер и сознательный либо несознательный враг советской власти».

Но местных кадров не хватало, и, по свидетельству М. Грушевского, коммунистами было завезено в центральные и восточные районы 50 000 галичан. Очень похоже на что-то из истории современной Украины…

Украинизация привела к тому, что во время так называемого голодомора, в 1933 году, в КП(б)У состояло уже 60 % украинцев и только 23 % русских. Средняя школа была украинизирована на 80 % (1929), пресса УССР – на 87,5 % (1932), а книгопечатание – почти на 77 %.

Даже в Донбассе, по решению IV пленума Донецкого обкома КП(б)У, начали «строго соблюдать украинизацию советских органов, решительно борясь со всякими попытками врагов ослабить украинизацию».

К концу 1932 года в Донбассе полностью были украинизированы 78,6 % школ, частично (смешанные украино-русскоязычные) – еще 9,2 %. Были украинизированы также и все педагогические техникумы.

В 1930 году на всей территории УССР осталось всего три ежедневных русскоязычных газеты.

Мало того, украинизация проводилась до 1934 года и на территории РСФСР. В Центрально-Черноземной области (Воронеж, Орел, Курск, Белгород, Липецк, Тамбов), в которой властвовал литовец И. М. Варейкис (первый секретарь обкома в 1928–1934 гг.), украинский язык преподавался в школе, были курсы преподавателей украинского языка, существовали два украинских педагогических вуза, делопроизводство в судах и прокуратуре также проводилось и на украинском языке.

В дальнейшем украинизация то ослабевала, то вновь принималась как руководство к действию партийным советским аппаратом».

Так на обломках уничтоженной Малороссии была воздвигнута хрустевшая костями миллионов замученных русских Украина. Которая должна была могильной плитой придавить все малороссийское. Но сегодня спустя столетие, как и ранее не единожды в истории нашего народа, естественное исконно русское начало стало произрастать сквозь толщу насыпанной лжи про мифическое и абсолютно искусственно выведенное украинство. Малороссия вновь становится символом освобождения русских людей от западопоклонничества.