Русская живопись занимает в мировом культурном достоянии особое место, отличаясь своей образностью и сердечностью. Возможность русского художника не просто проникнуть в душу изображаемого объекта, но и выразить ее особенности, используя имеющийся изобразительный язык, поистине удивительна. Изобразительное искусство в русском исполнении это всегда чувственно. В такой путь развития русской живописи немалую лепту внесли и заложили основы еще в XVIII веке малороссы. Самым известным из них стал Илья Рипа, известный миру как Репин – внук слободского казака из Чугуева, который вошел в пантеон мировых художников XIX–XX веков.

Но прежде давайте вспомним о тех, кто жил и творил задолго до Ильи Ефимовича и фактически сформировал русскую классическую художественную школу, благодаря которой и появился наш гений.

В 1737 году в городке Глухове Черниговской губернии в купеческой семье на свет появился Антон Павлович Лосенко. Рано осиротев, мальчик попал в придворную хоровую капеллу Петербурга. Но его певческие таланты там не раскрылись. Зато художественный талант расцвел с огромной силой за время учебы изобразительному искусству в мастерской крепостного художника графа Петра Шереметева, мастера портретной живописи Ивана Аргунова, у которого Антон учился пять лет и пять месяцев, постигая азы живописи. После этого Лосенко в 1758 году смог с легкостью поступить в Императорскую Академию художеств, где его наставником стал придворный портретист Пьетро Ротари, под чьим умелым руководством Антон Павлович не просто блестяще закончил Академию, но и был отправлен в 1760 году на обучение в Париж за казенный счет для совершенствования своих знаний и мастерства. Во французской столице его наставниками стали выдающиеся живописцы Жан Ресту и Жозеф-Мари Вьен. Под их чутким руководством в 1762 году Антон Лосенко написал свою первую большую историческую картину на евангельский сюжет «Чудесный улов рыбы». В этом произведении русский художник сумел сочетать человеческую трактовку образа Христа с требованиями классицизма. Картина исполнена в виде галантной сцены, что вполне соответствует уровню французской академической живописи XVIII века. Изображенная библейская сцена, на которой написан берег Галилейского моря, где перед Христом Петр припал на одно колено, а Андрей с сыновьями Зеведеевыми Иаковом и Иоанном тащат сети, настолько поразила императрицу российскую Екатерину II, что она распорядилась приобрести данную картину для Императорского Эрмитажа.

В 1765 году там же, в Париже, Лосенко написал одно из своих известнейших произведений – «Принесение Исаака в жертву» (она же «Жертвоприношение Авраама»), за которую русский художник получил Большую золотую медаль Французской Королевской Академии живописи и скульптуры.

После этого на 29 году жизни Антон Павлович переехал в Рим, где изучал античность, копируя произведения великого Рафаэля. Там в 1769 году им была написана известная картина по античному сюжету «Зевс и Фетида», созданная на стыке барокко и классицизма. Также большое внимание мастер уделял изучению живописных этюдов обнаженного тела, в результате чего появились известные картины «Каин» и «Авель», в которых художник смог не только точно передать анатомические особенности человеческого тела, но и наполнить их богатством живописных оттенков живой натуры.

Фактически после десятилетия европейского обучения Антон Лосенко вернулся домой в Петербург, где в 1770 году создает свой бессмертный шедевр изобразительного искусства на тему русской истории – «Владимир и Рогнеда». За эту работу художник получил звание академика, был назначен адъюнкт-профессором, а потом профессором и директором Академии художеств. Он создал и лично вел учебный и теоретический курс «Изъяснение краткой пропорции человека…», который стал пособием для всех последующих художников России и до сегодня. Помимо исторических полотен Антон Павлович написал портреты своих современников: поэта Сумарокова, графа Шувалова, актеров Шумского и Волкова – все они были наполнены живым интересом автора к изображаемым людям, их духовному миру.

В этот же период по заказу императрицы Екатерины II он написал масштабнейшую работу на сюжет из древнегреческих мифов под названием «Прощание Гектора с Андромахой».

К сожалению, болезнь и тяготы рабочих обязательств очень рано закончили жизненный путь великого русского художника. Скульптор Э. М. Фальконе писал Екатерине II: «Преследуемый, утомленный, опечаленный, измученный тьмою академических пустяков, Лосенко не в состоянии коснуться кисти; его погубят несомненно. Он первый искусный художник нации, к этому остаются нечувствительны, им жертвуют…» Императрица обещала перевести Лосенко в Эрмитаж, но не успела. В 1773 году Антон Павлович скончался в результате тяжелой болезни – водяной. За свои короткие 35 лет жизни малоросс Лосенко был признан одним из лучших художников мира и заслужил среди своих поклонников звание «Ломоносова русской живописи».

Автор знаменитой скульптуры «Медный всадник» Этьен Фальконе называл его «талантливейшим среди соотечественников живописцем». И хотя Лосенко прожил короткую жизнь, но его талант пророс в его многочисленных учениках, среди которых история отметила художников Петра Соколова, Григория Угрюмова, Ивана Акимова, Ивана Пучинова, гравера Гавриила Скородумова, скульптора Михаила Козловского.

Еще один выходец из Малороссии, уроженец Киева Дмитрий Григорьевич Левицкий вошел в историю русской живописи как ярчайший ее представитель. Он был выдающимся художником мирового уровня эпохи классицизма. В настоящее время многие из его работ находятся в известных мировых музеях. В конце 2010 года на торгах MacDougall’s в Лондоне был выставлен портрет Екатерины II руки Левицкого и продан за 951 тысячу фунтов стерлингов.

Родился великий русский портретист в 1735 году. Азам живописи Дмитрия учил его отец, Григорий Левицкий, который происходил из рода запорожских казаков, работал гравером и художником в Киево-Печерской типографии, а после, когда сыну было три года, стал священником.

Уехав из Киева в Петербург, в возрасте 23 лет молодой человек поступил в Императорскую Академию художеств. Во время учебы Дмитрий расписывал православные храмы, одним из которых стала церковь Рождества Христова в Песках. В 1762 году по распоряжению правительства России вместе с остальными художниками Академии направили из Петербурга в Москву для создания панно на триумфальных воротах, возведенных в будущей столице государства Российского в честь коронации императрицы Екатерины II. Там он познакомился с еще одним талантливейшим художником России – Василием Васильевским, вместе с которым по государственному заказу они писали иконы для Храма великомученицы Екатерины на Всполье. Однако с этим эпизодом творчества Левицкого был связан скандал, зафиксированный даже в приказе Министерства императорского двора, где отмечено: «Изготовленных иконостасов и написанных образов подрядчики безденежно не отдают». Наученные историями о непорядочности некоторых российских чиновников, художники не сразу отдали храму написанное, поскольку им долго не платили. И лишь после полной оплаты их иконы поместили в церкви, которую освятили в присутствии императрицы Екатерины II.

Но прежде всего талантливый малоросс славился своим умением писать портреты. В 1770 году за виртуозное изображение ректора Императорской Академии художеств Левицкий получил звание академика. Ему доверили руководство портретным классом академии, а также избрали и в Совет академии. С того времени именно портретная живопись стала визитной карточкой талантливого малоросса. Важные заказы потекли к Дмитрию Григорьевичу рекой.

Портреты императрицы российской, известных деятелей культуры и науки, состоятельных людей России выходили из-под кисти Левицкого вплоть до его кончины в возрасте 87 лет. Парадные портреты Екатерины II, портрет архитектора А. Ф. Кокоринова, портрет Екатерины Хрущовой и Екатерины Хованской и другие.

Мастер по заказу императрицы создал знаменитую серию смолянок, что ознаменовало создание Левицким фактически нового жанра в портретной живописи – ролевого портрета. Так, художнику было поручено изобразить в театральных костюмах воспитанниц первого в России образовательного учреждения для женщин – Смольного института благородных девиц. В результате было создано семь ролевых портретов, которые еще называют смолянками Левицкого.

Портреты Дмитрия Григорьевича отличались от живописи классической школы, где было принято изображать персонажей в торжественных нарядах и в не менее торжественной обстановке. Мастер отказывается от этих канонов, если есть необходимость за счет одежды и обстановки подчеркнуть особенности образа изображаемой модели. В этом смысле показательным является портрет богатого владельца горнопромышленных предприятий России Прокофия Демидова, которого вместо мундира с медалями Левицкий изображает в домашнем халате на фоне величественных колонн с горшками для домашних растений и садовой утварью. Такое неожиданное сочетание Левицкий выбрал с целью подчеркнуть эксцентричность самого Демидова, в котором точно так же причуды смешивались с великолепной образованностью и щедростью.

За свою долгую и человеческую и творческую жизнь Дмитрий Григорьевич воспитал целую плеяду русских художников, среди которых был и известный портретист, также малоросс, один из лучших мировых портретистов В. Л. Боровиковский, который внес в русское портретное искусство новые черты: возросший интерес к миру человеческих чувств и настроений, утверждение морального долга человека перед обществом и семьей. Работа Боровиковского – портрет Ардалиона Петровича Новосильцева – была выставлена на Sotheby’s в 2015 году и продана за 869 тысяч фунтов (1,3 миллиона долларов). На торгах Christie’s портрет графини Л. И. Кушелевой – дочери графа Безбородко, также выдающегося малоросса, был продан за почти 3 миллиона фунтов (5 миллионов долларов).

Владимир Лукич Боровик – миргородский казак, родился в 1757 году. Следуя семейным традициям, юноша служил в местном казачьем полку. Из-за расформирования полка ушел в отставку в чине войскового товарища и, уже находясь в отставке, был произведен в чин поручика. Живописи маленький Володя изначально учился у своего отца – представителя казацкой старшины, получившего дворянство, который традиционно для их семьи занимался иконописью. Талант молодого Боровика заметил известный общественный деятель того времени, поэт и драматург, тоже выходец из Малороссии и местный предводитель дворянства В. В. Капнист. Он пригласил Боровика поучаствовать в росписи дома, который должна была посетить во время своего крымского путешествия императрица Екатерина II. Русской царице очень приглянулись работы малоросса, и она пригласила художника в Санкт-Петербург.

Перебравшись в 1788 году в северную столицу Империи, Владимир Лукич сменил фамилию на Боровиковский. В силу возраста он уже не мог поступить в Академию художеств, потому брал частные уроки у признанных мастеров русской живописи. Под руководством известного И. Б. Лампи-старшего (оставил ему свою мастерскую, когда уезжал из России), а также пользуясь советами земляка, также знаменитого художника Д. Г. Левицкого, Боровиковский быстро освоился в лучших петербургских домах. В 1790-х годах он уже числился в кругу первых русских портретистов. Ему позировали известные особы, такие как Екатерина II, М. Лопухина, Г. Державин, а за портрет цесаревича Константина Павловича его отметили почетным званием академика живописи. Князь Куракин, великая княгиня Александра Павловна, Гагарины заказывали ему свои портреты. Он писал Екатерину I, императора Павла и царя Александра.

Обладая бесспорным талантом портретиста, Боровиковский нашел себе покровителей в лице земляка канцлера князя А. А. Безбородко и дипломата П. В. Бакунина. Также сблизился с писателем и архитектором Н. А. Львовым, при чьем содействии в начале 1790-х годов Владимир Лукич получил заказ на 37 икон для иконостаса, построенного по проекту архитектора нового собора (1785–1789) Борисоглебского монастыря в Торжке. Он же выполнил образа для Иосифовского собора в Могилеве (1793–1794). Также начиная с 1804 года Боровиковский работал над образами для местного Казанского собора и Покровской церкви села Романовка.

Великий русский художник продолжил традицию своих учителей и щедро делился знаниями со своими учениками. В его петербургской частной школе дорогу в изобразительное искусство получили известные художники И. В. Бугаевский-Благородный и А. Г. Венецианов А. Г.

Особенностью таланта Боровиковского было соединение принципов классической живописи с модным тогда сентиментализмом. Это было своего рода отображение вовне внутренних духовных качеств изображаемого человека. Благородные и сильные мужчины под кистью художника становились настоящими русскими титанами, достойными внимания искусства живописи. В этом смысле показателен портрет Г. Р. Державина 1795 года. А женские образы кисти Боровиковского наполнялись какой-то едва уловимой духовной красотой и чувственностью. У каждой изображенной им дамы была своя изюминка, с неповторимой грациозностью и элегантностью, добродетелью и мечтательностью. Мария Лопухина загадочна, императрица Екатерина II величественна, а княжна Мария Павловна одухотворена.

К сожалению, Владимир Боровиковский прожил не долгий век. В возрасте 67 лет он скончался, оставив после себя художественные слепки эпохи расцвета Российской империи.

И еще один знаменитейший уроженец малороссийской земли – Илья Ефимович Репин. Эта противоречивая и без сомнения талантливейшая фигура русской живописи требует особого анализа и акцентов. Картины Репина признаны мировым достоянием и представлены во многих музеях мира. Как и многие молодые художники того времени, начинал он с иконописи, учился на топографа. Родился Илья в 1844 году в городе Чугуеве Харьковской губернии в семье потомственного казака. Дед художника Василий Ефимович Репа (Рипа) был неслуживым казаком, который занимался торговлей и держал постоялый двор. Любовь к рисованию привела молодого Репина в Петербургскую Академию художеств, куда он смог поступить лишь со второго раза. Однако был настолько прилежен и талантлив, что в результате начал преподавать в своей альма-матер. Но прежде ему довелось заниматься в школе Ивана Крамского, где он приобрел навыки классической живописи. Учебу Ильи Ефимовича спонсировал известный русский коллекционер, русский государственный и общественный деятель, благотворитель, библиофил, почт-директор Федор Прянишников. Благодаря такой авторитетной поддержке Репин быстро стал известен. Его работы с разножанровыми картинами и портретами хорошо покупались, что дало молодому художнику возможность обеспечивать свою жизнь в столице.

За выпускную работу в Академии картину по заданной теме «Воскрешение дочери Иаира» Репин получил золотую медаль альма-матер и возможность шестилетней пенсионерской поездки в Европу. Очевидно, что именно там талантливый русский художник подцепил заразу русофобии и желание подыгрывать ненавидящим Россию силам. Примером тому стала картина «Убийство Иваном Грозным своего сына», являющаяся обычным прозападным фейком, подхваченным русскими интеллигентами.

Картина И. Е. Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» впервые была представлена на передвижной выставке 1885 года. Впечатление было невероятное, одна дама упала в обморок прямо перед картиной. Грандиозное полотно (2 на 2,5 м) стало сенсацией, народная молва стала именовать картину «Иван Грозный убивает своего сына».

Репин живописно воплотил на полотне вымысел Н. М. Карамзина, который, обладая богатым воображением и мастерством художественного слова, первым изложил версию об убийстве царевича Грозным, причем сделал это в форме яркого, пронзительного рассказа с удивительными подробностями и прямой речью. Правда, это был собственный взгляд историка на смерть сына царя, который не имеет под собой никакой документальной основы, однако и сегодня леденящий душу рассказ Карамзина можно встретить в исторической литературе. Точно так же тиражируются репродукции картины Репина, которая как бы подкрепляет достоверность карамзинской версии и воспринимается многими как ее документальное подтверждение.

Между тем подлинных сведений о старшем сыне Грозного сохранилось очень немного. Известно, что отец очень заботился о его воспитании, постоянно брал его в паломничества по святым местам, с детства приучал его к «государеву делу». Иван вырос образованным и духовно зрелым человеком. В русских летописях, где сообщается о смерти царского сына, нет ни одного упоминания об убийстве, ни даже намеков на него. Сохранилось письмо Грозного земским боярам от 9 ноября 1581 года, в котором тот сообщал, что не сможет приехать, как договаривались, так как его сын тяжело заболел (за десять дней до кончины), и это вызывает его беспокойство. Откуда же эти душераздирающие монологи и диалоги, «красочные» детали, которые тиражируются уже несколько веков? Исключительно из записок иностранцев. Причем, как правило, эти иностранцы не понимали русского языка и черпали свои сведения от людей, которые в закулисную жизнь Русского двора не были посвящены.

Так, первым версию об убийстве царевича огласил иезуит и личный представитель папы римского Антонио Поссевино.

Известно, что он много общался с польским королем Стефаном Баторием, встречался и с русскими эмигрантами в Литве и Польше. Среди распространителей версии об убийстве сына отцом – лифляндские дворяне-перебежчики И. Таубе, Э. Крузе, английский авантюрист и разведчик Д. Горсей, английский «ловец удачи» Д. Флетчер, французский наемник Ж. Маржерет, голландский купец Исаак Масса и другие. Все они выдвигают разные причины убийства Ивана, но объединяет их рассказы одно: все это лишь злонамеренные измышления.

Сохранились свидетельства, что смерть старшего сына стала для царя тяжелейшим потрясением, он молился денно и нощно, рыдал и едва не лишился рассудка. На помин души усопшего он сделал большие вклады в различные монастыри, а в Троице-Сергиевой обители просил устроить ежедневное поминовение по его сыну «вовеки и навеки, докуды обитель сия святая стоит».

Отметим, что медико-биологическая экспертиза останков царевича, проведенная в 1963 году, не обнаружила следов крови, зато установила превышение содержания ртути в 32 раза выше допустимого, а мышьяка – в 3,2 раза. Вероятнее всего, царевича отравили, что и стало причиной такого горя отца.

Но уже традиционно бесноватые или одержимые дьявольщиной глумятся над самым святым – над смертью любимого сына царя. Причем иезуитски обвиняют самого убитого горем отца в преступлении.

Репин говорил, что впервые мысль написать картину об убийстве царевича Ивана Грозным пришла к нему под впечатлением симфонии Н. А. Римского-Корсакова «Антар», точнее ее части под названием «Сладость и месть». «Мне захотелось, – писал художник, – и в живописи изобразить что-нибудь подобное по силе его музыки». Отношение Репина к Ивану Грозному было совершенно определенным: иначе как «мерзавцем» он его не называл. Образ Грозного на картине вполне отражает чувства художника: пятидесятилетнего царя Репин изображает не просто глубоким стариком, а отвратительным кощеем, вызывающим исключительно омерзение, хотя позировал ему Г. Г. Мясоедов, обладавший вовсе не отталкивающей внешностью.

Именно в это лицо в январе 1913 году трижды ударил ножом А. Балашов – иконописец-старообрядец, по некоторым сведениям, психически нездоровый посетитель Третьяковской галереи, закричавший: «Довольно крови!»

Позднее Репин открыто заявил: «Картина направлена была против монархизма».

Как известно, уже к 1870-м годам в головах некоторой части «образованного общества» России прочно укрепилась, по выражению Ф. М. Достоевского, «идеология государственного отщепенства». Представители крайней фракции этих общественных кругов развернули террор против представителей государственной власти. Во имя «прогресса» и «свободы» 1 марта 1881 года был убит царь-реформатор, многое сделавший для переустройства русской жизни. Император Александр III заявил, что, если б покушение было совершено на него самого, он мог бы помиловать преступников, но убийц отца, ни в чем неповинных караульных, не имеет права простить. На допросах и в суде обвиняемые вели себя вызывающе, смеялись в лицо следователям, ерничали, не выказывали ни раскаяния, ни даже сожаления. Однако идеология государственного отщепенства дала свои плоды: находились люди, выступавшие за помилование убийц. И не убийство, а справедливое наказание они называли «жестокой расправой». Среди них был и Репин. Он специально приехал в Петербург, чтобы присутствовать на казни «первомартовцев», и даже сделал рисунок с натуры.

Картина об убийстве царевича Ивана Грозным и стала местью художника, «разоблачившего» помазанника Божьего как тирана и убийцу. «Силой гения Репина историческая ложь стала приниматься за истину» (Л. М. Анисов).

Надо сказать, что уже к своим 33 годам художник был настолько знаменит, что великий князь Владимир Александрович заказал у него картину «Бурлаки», идея которой родилась у мастера после путешествия по Волге. Эта работа Репина фактически путешествовала параллельно с ним по Европе. В 1873 году, когда автор поехал путешествовать по Западу, полотно экспонировалось на Всемирной выставке в Вене.

В данной работе, созданной явно с целью понравиться клеветникам России, великий художник создает хрестоматийный пример «критического» искусства. Совершенно анахронистичные «Бурлаки на Волге» для России середины XIX века были дикостью и вчерашним днем. В 1870-х годах баржи были фактически вытеснены пароходами, что вызывало откровенное возмущение самих бурлаков, которые за свою работу получали весьма высокую оплату. Таким же критиканством обладало и отвратительное по сути своей полотно Репина «Крестный ход в Курской губернии». В ту же «критиканскую» и по сути русофобскую копилку можно поместить работу «Украинка», в которой именитый художник малороссиянку окрестил польским именем «украинка».

Малороссийская тема для потомка казаков была очень близкой и во многом переломной. Именно на ней произошло перерождение художника из подыгрывающего русофобам в русофила. О себе в серии автобиографических очерков «Далекое близкое» Репин писал: «Я родился военным поселянином украинского военного поселения…» Ниже по статусу были только крепостные.

Это как же работали социальные лифты в Российской империи, если парень из бедной семьи, живущей в провинции, получает лучшее в мире образование, обучаясь не только в Академии художеств в Петербурге, но и за деньги государства за рубежом.

Чтобы понять, почему Репин пишет о себе как об украинском уроженце, надо посмотреть внимательно на то, кто и когда опубликовал его воспоминания.

Репин закончил работу над книгой в 1916 году – тогда ему было уже за семьдесят. С изданием мемуаров художнику помогал близкий друг Корней Чуковский. Однако из-за событий 1917 года напечатать мемуары сразу не удалось. Двадцать лет Чуковский пытался договориться с издательствами, но безуспешно. Книгу опубликовали только в 1937 году, уже после смерти художника. И вполне возможно, что не малую роль в ее судьбе сыграл именно намек на украинство художника. Ведь в то время активно велась политика насильственной украинизации русских в пределах созданной большевиками на русской земле УССР. Эту фразу советские редакторы могли просто дописать в пользу украинства.

Даже если учесть, что фраза действительно принадлежит Репину, надо сказать, что в предложении «Я родился военным поселянином украинского военного поселения…» Илья Ефимович все же не называет себя украинцем. Хотя и признает, что в начале XIX века существовало само понятие украинства в Чугуеве Харьковской области. Такая топонимическая идентичность, инородная для Левобережья, стала следствием возврата Правобережья после вековой экспансии Польши, где и зародилось само понятие украинства для ментальной перекодировки русских на южной окраине Империи в нерусских – то есть украинцев. Вполне возможно, что болезнь украинства за два столетия после возврата русской земли Богданом Хмельницким распространилась по всей южной окраине.

Подтверждением тому факту, что сам Репин ну никак себя украинцем не считал, являются его слова все из той же биографической книги «Далекое близкое». Известно, что Репин очень нехотя выбирался за пределы Петербурга. В мемуарах он описывал себя как «робкого и до трусости непредприимчивого юношу», который «не любил путешествий и всяких экскурсий». Даже когда приятель Константин Савицкий предложил отправиться в путешествие по Неве, чтобы писать этюды, Репин долго отнекивался: «Куда там еще? Собак дразнить, как говорят наши хохлики».

Хохлики. Не украинцы, а именно «хохлики». Есть в этом определенная симпатия и улыбка. Но всю степень восхищения «хохликами» художник отобразил в своей картине «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».

Вдохновило Репина к написанию реальное письмо казаков, написанное в XVII веке. Услышал его Репин на светском рауте у своего приятеля Дмитрия Яворницкого, куда привело его знакомство с известным историком Николаем Костомаровым, некогда создателем русофобского Кирилло-Мефодиевского братства, который смог осознать всю пагубность раскольничьей для русского народа украинской идеи. Тринадцатилетний процесс создания полотна, на котором запорожские казаки пишут письмо турецкому султану, фактически сделал Репина калекой. От нагрузки во время написания картины у него начались проблемы с правой рукой. Пришлось художнику научиться писать левой.

Произведение получилось поистине прекрасным. Продал автор свою работу российскому императору Александру III, который приобрел ее для своей коллекции. Царя восхитила живописность русских казаков Запорожья.

Какой-то странный получается украинец. Никогда лично себя украинцем не называл. Всю жизнь работал во славу русской художественной школы. Жил не в Москве, так в Петербурге. Дружил и общался с цветом русской интеллигенции (в хорошем смысле). Большевиков, уничтожавших Россию и русских, презирал.

Как утверждает Егор Холмогоров: «Творческая история Репина – это история художника колоссального дарования, призванного создавать величайшие произведения во славу Церкви и Империи, но вынужденного по больным условиям предреволюционной жизни прилаживаться к вкусам и ультиматумам «прогрессивной публики», корежа свое творчество, отрекаясь от своей наблюдательности и яркой образности ради ее антисамодержавных «суеверий». И только в те моменты, когда Репин «продавался», то есть брался за государственный заказ, за портреты государей и официальные картины, когда его подлинный гений и мастерство становились на свое место, мы видим по-настоящему гениального художника, утонченного мастера на службе великой идеи».

В 1884 году Репин получает свой первый «государственный заказ». Он написал известную картину «Прием волостных старшин Александром III во дворе Петровского дворца в Москве». «Молодой царь, которому нет и сорока, первый за два столетия русский монарх, вернувшийся к прадедовской бороде во внешнем облике, чтобы выразить основную идею своего царствования: «Россия для русских и по-русски», окружен своим народом, основную массу которого составляет русское крестьянство. Эти «мужицкие» типы совсем другие, нежели на исполненных антиправительственных намеков работах Репина, – в них нет карикатурности, напротив – дышат мудрость, благородство, внимание к государю, но без всякого подобострастия.

Репину удивительно удалась сферическая композиция – царь в центре, народ не заслоняет его, но и не отделен, а окружает, как бы стеной защищая от революционных угроз и любых других вражеских поползновений. И для тебя, зритель, в этом круге оставлено место. Вставая перед картиной, ты как бы вступаешь в это единство, в котором самодержавие и народность не противоречат, но поддерживают друг друга в единстве национального начала, чем и держится великая Империя, гербы земель которой украшают массивную золотую раму, обрамляющую полотно…» – пишет Егор Холмогоров.

Другим «царским заказом» стала картина «Юбилейное заседание Государственного совета», посвященная столетию госсовета (1901–1903). В 1899 году Репин переезжает в поселок Куокалла, который после революционных событий в России в 1918 году отошел к Финляндии. Там он фактически доживал свою жизнь в родных «Пенатах» – так в честь римских богов домашнего очага Репин называл свою усадьбу.

В ноябре 1926 года Илья Ефимович получил письмо от члена ЦК ВКП(б) К. Е. Ворошилова, в котором говорилось: «Решайтесь переехать на родину». Но жить в стране большевиков великий русский имперский художник из Малороссии отказался. В 1930 году Репина не стало.

Отличительными качествами живописи великих малороссов исследователи истории русской живописи называют особую душевность, психологизм, «язык сердца». Эти черты свойственны и всей русской живописи в целом, выделяя ее на фоне европейской, но нет сомнения в том, что именно великие живописцы-малороссы сыграли в этом особую роль.