Марине было 35 лет, когда она забеременела во второй раз.

Старшего сына она родила в 23 года. Хороший и вроде бы здоровый парень. Так считали все до того злополучного урока физкультуры. Мальчик умер практически мгновенно: то ли упал с каната, то ли при игре в футбол. Вскрытие показало разрыв аневризмы головного мозга. Был ребенок – нет ребенка. 9 лет.

Спустя какое-то время отношения с мужем у Марины разладились. Они сели, поговорили, высказались и решили попробовать все снова. В том числе, попытаться еще раз стать родителями.

Проблем с зачатием у пары не было, Марина забеременела всего через пару месяцев после принятого решения.

Первый скрининг прошел нормально. В 16 недель Марина снова пришла на УЗИ – на всякий случай проверить шейку матки. Она многое делала на всякий случай, ибо была врачом. Многое, но не все.

В 17 недель у нее случилась ТЭЛА – тромбоэмболия легочной артерии. Быстро привезли в многопрофильную клиническую больницу, быстро поставили диагноз, быстро созвали консилиум.

В состав консилиума, естественно, пригласили и акушеров-гинекологов: беременная все же.

Сосудистые хирурги планируют свое лечение (удаление тромбов из ветвей легочной артерии), но при этом встал вопрос о прерывании беременности. Акушеры, мягко говоря, были не в восторге от этой идеи. Потому что единственным способом прерывания в данной ситуации было малое кесарево сечение. А оно, как известно, повышает риск развития тромбоэмболических осложнений в 6 раз. Спор завязался нехилый:

– Убирайте плод.

– Хотите, чтобы мы на стол живую, а со стола труп сняли? Нас-то хоть пожалейте.

Потом все как-то разом вспомнили, что право голоса есть еще и у самой Марины, она была под кислородом, но в сознании. А Марина категорически отказалась прерывать беременность: «Умирать – так вместе. У меня на кону сейчас все стоит. Я выбираю идти ва-банк». И пошла.

Сосудистые хирурги выполнили тромбоэмболэктомию, объем извлеченных сгустков составил около 150 мл (это очень большое количество, одному Богу известно, как она не умерла).

А плод… Плод остался жить. Учитывая уровень сатурации ниже низшего – вообще фантастика.

Эта беременность была доношена до 37 недель. Марина планировала рожать самостоятельно, но в день дородовой госпитализации в роддом сердцебиение плода было 180–200 ударов (при верхней границе 160). Думали, думали и пошли быстренько в операционную.

При извлечении плода увидели, что он был перемотан просто как вареная колбаса на производстве: пуповина шла через одну подмышку, в форме портупеи переходила на спину, вверх до шеи, дважды вокруг нее и через другую подмышку. Видимо, бился, как рыбка, в тот самый момент кислородного голодания, вот и запутался весь. Если бы такой ребенок пошел через естественные родовые пути, то максимум на выходе было бы 1–2 балла по Апгар.

P.S. Мама в послеродовом периоде без осложнений, ребенок здоров. Ставка сыграла.