Карма – профессиональный жаргонизм техников судьбы, родившийся как внутренняя шутка и означающий удачное стечение обстоятельств, когда человек оказывается в нужной ситуации по расчетам Бюро, несмотря на то, что техник не успел подготовить часть задач в установленный срок. Выражения «прошло по Карме» или «Карма настигла» буквально означают «я плохо выполнил свою работу, но мой клиент справился сам». Позже карма получила официальное определение и превратилась в самостоятельную дисциплину. Особенно важна эта дисциплина для специалистов, работающих с тремя и более клиентами одновременно – для них ежегодная сдача экзамена по кармологии является обязательным квалификационным требованием.

Из пособия «Приметы и суеверия для младших курсов техников судьбы»

Это случилось за полгода до слушания. Павел Рефрижераторович Костромин сидел за рабочим столом, заваленным кучей объяснительных от подчиненных, и без конца надувал и сдувал щеки, громко выпуская воздух.

– Вот же валенки бестолковые, – сказал он в пустоту, прочитав очередную объяснительную и, отложив лист в сторону, принялся за следующий. – «В ходе позднего ужина, переходящего в ранний завтрак, клиент просыпал соль. Я, Шкурин Антон Васильевич, техник судьбы четвертого разряда, в соответствии со статьей одиннадцать, пункт четыре, принял ручное управление судьбой и спровоцировал ссору между клиентом и его новой знакомой. В ходе разрастающегося конфликта я потерял управление, что привело к неожиданным и трагичным последствиям, итогом которых стало внезапное примирение сторон путем физического контакта и зачатие нового перспективного клиента ОАО „Техники Судьбы“».

Костромин выругался, затем взял телефон и вызвал к себе техника. Через пять минут перед его столом, переминаясь с ноги на ногу, что-то бубнил себе под нос Шкурин.

– Я ни хрена не понимаю, что ты тут понаписал! – кричал Костромин, тыкая пальцем в объяснительную. – Что за внезапное примирение сторон? Какое еще, к черту, зачатие перспективного клиента?! – плевался он словами.

– Ну… они это… Ну, в общем…

– Не мямли, Антоша!

Шкурин тяжело вздохнул и, собравшись с духом, опустив нос, выдал:

– Переспали они, Павел Рефрижераторович! Ребенок у них будет.

– Ребенок? Ре-бе-нок?! Это ты его называешь будущим перспективным клиентом нашей конторы? Шкурин, ты совсем из ума выжил? Это, по-твоему, объяснительная?!

– Так ведь клиент же…

– Антоша-а, у тебя по разнарядке ужин и сон. Какое еще ручное управление? Ты должен был сообщить мне и ничего не предпринимать. А если вилка упадет в три часа ночи, ты что, побежишь на улицу искать женщину, которая должна срочно прийти?

– Так правила же…

– Правила у вас в институте! Или где ты там штаны протирал! Мы тут реальными делами занимаемся! Приметы, Антон, не твоя специализация – тут уметь надо.

– Подумаешь… Никто же не умер…

– Уж не знаю, что лучше. В следующий раз звони мне, уразумел?

– Угу…

– Не слышу!

– Уразумел.

– Всё, иди.

Костромин отложил объяснительную в сторону и, схватив следующую, собирался уже бегло ее просмотреть, а затем отправиться домой, но его плану не суждено было осуществиться. Кое-как попав дрожащим пальцем по кнопке стационарного телефона, он совершенно пересохшими губами произнес в трубку:

– К-к-катенька, а где у нас Тапкина?

– Так выходной у нее, – раздался ленивый голос секретаря.

– Катя, а т-т-ты на месте?

– Ну да, вы же мне по внутреннему звоните. У вас все нормально, Павел Рефрижераторович?

– Катя, я их убью, – только и сказал мастер, а через некоторое время появился перед секретарем, обливающийся потом. – Катя, прочти, пожалуйста, это. Мне кажется, я забыл родной язык.

Он протянул бумаги, и утомленная бездельем секретарь нехотя начала читать с листа.

– «Я, Тапкина Алиса Семеновна, техник судьбы пятого разряда, прошу выделить мне в помощь человека, который будет фиксировать свист моего клиента в дневное время…» А что, собственно, вас тревожит-то? – спросила секретарь, прервав чтение, но Костромин взглядом попросил продолжать. – Хорошо, читаю. «Десять лет я в одиночку фиксировала свист моего клиента в помещении и в соответствии со статьей двадцать четыре, пункт один „Закона подлости“, цитирую: „Не свисти, денег не будет“, лишала его большинства финансовых выгод. По моим подсчетам, на данный момент клиент недополучил пятнадцать миллионов три тысячи двадцать один рубль сорок три копейки…» – последние слова секретарь произнесла уже практически шепотом. Взглянув на стеклянные глаза мастера, она проглотила комок, не зная, что сказать. Выпив воды, она закончила читать: – «По правилам компании, подобную работу не может выполнять один техник более десяти лет. Он вправе требовать повышения ставки или помощника».

– Значит, я не забыл, как читать, – вытер лицо рукавом Костромин.

– Так что получается? У нас долг перед клиентом пятнадцать лямов? – поборов волнение, спросила Катя.

– С учетом инфляции больше, – подтвердил мастер. – Затем протянул приложение к заявлению, где были указаны все премии, все выгодные сделки, завещания, выигрыши в магазинах бытовой техники, скидки, подарки, которые не получил клиент Тапкиной. Техник расписала все до копейки.

– Павел Рефрижераторович, так ведь эту примету отменили еще двести лет назад…

– А Тапкина у нас когда устроилась? – вопросительно поднял брови мастер, и секретарь тут же обратилась к компьютеру.

– Двести лет назад, – совершенно отрешенным голосом произнесла Катя. – Получается, что в год ее трудоустройства.

– За-ши-бись. Я подам ходатайство, чтобы нашим сотрудникам больше не продлевали жизнь дольше положенного, а то у них мозги начинают отсыхать после полутора веков. Всё, я пошел.

– Куда?!

– Срок свой тюремный отрабатывать! – послышался из коридора удаляющийся голос мастера. – Ух, я их всех… Поедут всем табором на курсы повышения квалификаци-и-и…

* * *

Геннадий Волков с женой уже два года копили на первоначальный взнос по ипотеке. Последние десять лет семью из трех человек вытягивала супруга, и можно было назвать чудом современной семейной жизни, что она не ушла от неудачливого Волкова. Ему всегда не везло. Вот уже десять лет он почти получал премию, почти отхватывал лучший заказ; из-под носа у него всегда кто-то уводил лучшие предложения, оставляя ему почти выгодные условия. Двоюродный брат Волкова, о котором не было слышно двадцать пять лет, унаследовал вместо него денежные накопления любимого дядюшки, внезапно появившись сразу после похорон. Даже в троллейбусах с Гениного проездного всегда списывали суммы больше, чем у других пассажиров.

– Ты просто плохо стараешься, Гена, но я все равно тебя люблю, – успокаивала жена, когда Волков начинал жаловаться на судьбу.

– Да говорю тебе, кто-то вмешивается в мою жизнь. Ну не может мне так патологически не везти с деньгами!

– Думай что хочешь, лучше от этого не станет.

Подслушав разговор несчастных супругов, Костромин проклял тот день, когда получил повышение. Проведя дополнительные сутки в рабочем режиме, он оценил ситуацию, выяснил, кто из техников работает с окружением Волкова, сделал записи и созвал совещание, на котором поделился своим планом. Отстранив Тапкину и отправив ее в отпуск, Павел Рефрижераторович впервые за двадцать лет надел форму и лично занялся этим семейством.

На следующий день в жизни Гены Волкова начались весьма странные и очень приятные перемены. Первым делом, проснувшись, Гена получил СМС от своего сотового оператора. Случилось что-то поистине невероятное: впервые в истории с абонента не списали дополнительную плату за использование навязанного пакета услуг, а наоборот, начислили средства.

Костромину пришлось подключить связи, он смог пополнить мобильный счет Гены на пятьсот тысяч. Оператор их потом все равно списал в счет подписки на какой-то сервис, но техники тут уже были ни при чем. А Волков некоторое время был самым богатым абонентом на земле, а еще самым удивленным.

Следующими по списку шли водные процедуры. В ванной комнате Гену ударило током от смесителя. Костромин работал грубо, как учили старые мастера. Он повредил проводку, и в нужный момент оголенные жилы соприкоснулись с трубами.

Пролежав на полу некоторое время, Волков разглядел под ванной золотые сережки с бриллиантами, оброненные, очевидно, бывшими квартиросъемщиками. Позвонив владельцу квартиры, Волков узнал, что предыдущие жильцы давно переехали за границу, получив какое-то баснословное наследство, контакты их утеряны, и связаться с ними не представляется возможным. Сережки остались у Гены.

Когда мужчина вышел на улицу и отправился в сторону остановки, за ним увязались сразу пять породистых собак разных размеров и возрастов, а еще два кота и один волнистый попугай. Эта банда гнала бедного Гену в общей сложности три километра. За это время из объявлений на фонарных столбах Волков узнал в своих преследователях убежавших питомцев, за которых обещали то или иное вознаграждение.

В течение двух часов Гена смог доставить всех потеряшек их хозяевам. Суммарно вознаграждение составило порядка четырехсот пятидесяти тысяч, а в общей сложности Волкову уже вернулся незаслуженно отобранный миллион. Оставалось еще четырнадцать.

– Прикинь, Юль, я за сегодняшнее утро миллион заработал. Ну, вернее, не заработал, он ко мне сам как-то прилип!

– Шутишь? Тебя что, муха удачи покусала?

– Нет, только чау-чау и ризеншнауцер!

Этим же вечером Гена повел супругу в ресторан. Они по привычке заказывали самое недорогое, но сам факт визита в это заведение был уже невероятно приятен. В тот вечер из всех посетителей отравились роллами только Волков с женой, за что им выделили хорошую денежную компенсацию, чтобы замять инцидент.

Всю следующую неделю с Волковым приключались новые странности. Как и полагается всем техникам судьбы, которых большинство людей по незнанию и наивности своей путают с домовыми и другими силами мистического характера, суровый и уставший мастер Костромин являлся к Волкову ночью. Являлся и ломал ему то холодильник, то телефон, то еще какую аппаратуру или мебель.

Ежедневно Гена просыпался на полчаса позже из-за несработавшего будильника, шел на кухню и вытирал растаявшие за ночь ледники морозилки и стабильно опаздывал на работу. Директор сделал несколько последних предупреждений. В конце концов Гену уволили, когда он в очередной раз не явился вовремя. В тот день он подвернул ногу, догоняя грабителя, стащившего его проездной. Волков поймал вора, обезвредил и забрал билет. Правда, как выяснилось, не свой. На карте оказался огромный запас денег. Так у Гены появился практически безлимитный проезд, но пропало рабочее место.

Несчастный мужчина реально стал переживать из-за возможного развода. Но тут ему один за другим начали звонить и писать бывшие клиенты, с которыми он вел дела в компании: теперь они настойчиво предлагали работать напрямую. Замаячили перспективы. Волков мог бы открыть собственное дело – знания у него были, а вот средств – не было. Благо спас сгоревший холодильник.

Гена отправился в магазин, чтобы купить новую модель, но подрался с нервным консультантом, за что Волкову выплатили очередную компенсацию. А еще он стал тысячным покупателем геля для чистки сантехники и получил денежный приз. На эти самые средства он и стартанул со своим бизнесом.

Деньги текли к Волкову реками боли. Он, конечно, был счастлив решать свои финансовые проблемы, но опасался за собственную жизнь. У него появились фобии. Каждая новая удача сопровождалась чем-то неприятным.

– А почему бы ему просто не выиграть в лотерею? – спросил как-то один из техников на очередном собрании.

– Человеку десять лет не везло, а тут сразу куш без последствий? – отвечал Костромин своим подчиненным. – Вы что-то совсем расслабились – моя вина. Со следующей недели начинаем готовиться к экзаменам.

В воздухе раздался огорченный вой.

* * *

Бизнес у Волкова попер сразу. Правда, немного не так, как у других. Прибыль всегда сопровождалась какими-то форс-мажорами, иногда доходящими до настоящих коллапсов, но зато была стабильной. К концу месяца вся изъятая судьбой сумма была компенсирована.

Утирая пот, Костромин поблагодарил всех сотрудников и попросил впредь консультироваться с ним по любым вопросам, требующим отступления от разнарядки судьбы.

А потом из отпуска вернулась Тапкина. В суете всех перемен ей забыли сообщить о нововведениях и требованиях, кроме тех, что касались свиста, и вернули старых клиентов. В первый же день работы женщина заметила новую привычку Волкова и сделала запись: «Постоянно здоровается и передает вещи через порог».

Тапкина включила ручное управление чужой судьбой.