«Особый отдел»… Из литературы и кинофильмов о Великой Отечественной войне массовый читатель и зритель вынес серьезное и даже мрачноватое представление о подобных войсковых структурах. Сотрудники «особых отделов» – те самые люди, которые не только ловят вражеских агентов на прифронтовых территориях, но и допрашивают своих, вернувшихся из плена или вышедших из окружения. «Особистов», по понятным причинам, опасаются и недолюбливают.

…Мы ехали по городу с хорошим знакомым из числа бойцов «Востока» – интеллигентным молодым человеком вполне хипстерского вида; в подразделении он занимался разными компьютерными делами. Военный, назовем его – «Техник», аккуратно вел свою недорогую, ухоженную иномарку по изрядно разбитым дорогам Донецка. Рассказывал, как весной 2014 года пришел к сотрудникам небольшой IT-фирмы, владельцем которой был, и сказал: «Извините, ребята, ухожу в ополчение… Иначе не могу. А вы работайте, пока есть возможность».

Я уже знала, что впоследствии Техник был тяжело ранен в ходе боевых действий – машина, в которой они ехали, наскочила на мину в окрестностях Ясиноватой, загорелась… Трое его товарищей погибли, его самого тоже поначалу сочли «двухсотым», но он умудрился выбраться из автомобиля, с раздробленной ногой, и, кажется, даже вытащил другого раненого… Подобные случаи нередки на войне, мало кто относится к ним как к трагедии и даже как к героизму.

– А какие обязанности ты выполнял на тот момент? Наверное, служил в артиллерии? – предположила я.

Технари-интеллектуалы, как правило, идут в этот род войск.

– Я был сотрудником Особого отдела, – просто и буднично ответил Техник.

Я изумленно посмотрела на собеседника. И, разумеется, мне стало остро интересно, как функционировали Особые отделы в боевых ополченских подразделениях.

Как вы уже поняли, Техник не принадлежит к породе людей, которые любят поговорить о себе. Но к тому моменту мы были знакомы не первый год, и был наработан определенный кредит доверия, – поэтому он лишь скромно усмехнулся на мою просьбу поведать о специфике работы в то время, и затем рассказал историю.

– Дело было в начале лета 2014 года. Линии фронта между ополчением и украинскими силами как таковой еще не было, гражданское сообщение осуществлялось достаточно свободно, с остановками на блокпостах. Нам стало известно, что в поселок Богатырь к западу от Донецка, аж за Курахово, прибыли крупные силы украинских войск. То есть – что-то готовится. Узнать, что именно, какие точно силы, – входило в задачи нашего Особого отдела. Лето, жара… А там водохранилище, речки, ставки́… Люди отдыхают. Отсюда родился план: мы с товарищем одеваемся «по гражданке», загружаем в багажник мангал, шампуры, мясо, самогон… В магазинчике на месте взяли еще несколько упаковок холодного баночного пива. Из разговоров местных выяснили примерно, где стоят укровояки. Подъехали на берег ставка́ неподалеку от их расположения, открыли багажник, включили громко музыку и начали жарить шашлыки и пить холодное пиво. С намеренным смаком, артистично: нахваливая и чуть ли не причмокивая. Как в рекламе. Вскоре на наш вид и саундтрек начали подтягиваться украинские военнослужащие. Подошли, завели разговор: мол, им не дают отлучаться из части, что-то готовится, – поэтому не могли бы мы продать им несколько банок пива? «Да что вы, хлопцы! Угощайтесь просто так!» – сказали мы – и открыли выездной бар… День клонился к вечеру, военные всё прибывали. С пива перешли на самогон. Подпив, укровояки рассказывали массу интересного – и про численность переброшенных войск, и про нарезанные им задачи… Самым сложным в этой ситуации было сохранять относительную трезвость, прикидываясь «пьяными» – проливать самогон вместо того, чтобы его выпить, ненароком отставлять недопитое пиво, и при этом оставаться «душой компании»… В ту ночь мы споили, наверное, целую роту украинцев – и узнали массу важных для нас вещей, – заключил Техник.

– Бывает разведка боем… а это, получается – разведка по́ем, – хмыкаю я.

– Да! Точно, – смеется Техник. – Такие вот операции, в том числе, проводил наш Особый отдел.