– Да пусти ты! – дёрнулся Андрей. – Сам же сказал, чтоб ни одна живая душа не знала, а то сдадут! А пацан этот в машине со мной был и всё слышал. Я думал, подвезу его, на пивко заработаю. А вышло вон как!

– Что он слышал? Что? – прорычал пижон. – Разговор наш? Совсем ты, Андрюха, мозги пропил! Я имел в виду этих… Сам знаешь, кого. А не мальчишек местных! Ты что хотел-то? Грохнуть его, что ли? Чтоб нас не заложил?

Егор сидел в машине с распахнутыми дверцами и не мог пошевелиться. Ему было мерзко и страшно.

Пижон встряхнул Андрея ещё раз.

– Вышибить бы тебе всю дурь из башки! Вот послала судьба братца! Дурак – не дурак, и умный не такой-то!

Он отпустил Андрея и, брезгливо морщась, вытер руки бумажным носовым платком. А потом подошёл к машине и широко улыбнулся Егору:

– Парень, ты уж извини этого придурка! Сильно испугался-то?

Егор отрицательно помотал головой.

– Мужик! – похвалил пижон. – Ты иди. А я с ним разберусь.

Егор молча вылез из машины.

– На тебе за моральный ущерб. – Пижон сунул ему аккуратно сложенную тысячную купюру.

– Не-е, – просипел Егор.

– Бери, кому говорю! Девчонке своей конфеток купишь! Или мамке, если подружки нет. И это… Ты уж не рассказывай никому про Андрюху-то. Лады? А то сам понимаешь…

Егор засунул деньги в карман куртки и решительно кивнул.

– Говорили, небось, мамка с папкой, чтоб с чужими дядями не катался? – усмехнулся пижон. – Вот и заруби на носу. На будущее.

Егор снова кивнул и засеменил по дороге к лесу.

* * *

– Ты что девку пугаешь? – возмутилась баба Маша. – Знаю я эти ваши телефоны! Ненадёжная вещь, хоть и полезная.

– Правда! – согласилась Лёлька. – В лесу вполне может не ловить! Сколько раз замечала. На пригорке связь есть, а в низину спустишься, и нету. Может, Егор сейчас ответит!

Лёлька потыкала в кнопочки и прижала аппарат к уху. Через минуту даже Димыч услышал противный механический голос: «Аппарат абонента выключен или…» Лёлька вздохнула:

– Ничего, через полчасика перезвоню.

– Знамо дело! – кивнула баба Маша. – Ох, засиделася я с вами! Мне ж домой пора. Щи-то не варены. Ох, грехи мои тяжкие!

– Баб Маш, – вспомнил Димыч, – вы же хотели нам про это место рассказать. Ну, что нехорошее оно.

Баба Маша всплеснула руками:

– Вот ведь голова дырявая! Хотела, ребятки, хотела! Уходили бы вы отсюда! Дурно здесь. Ох, дурно!

– Интересно, – почесал в затылке Димыч, – меня вы, значит, упрекали, что я Лёльку пугаю. А сами сейчас чем занимаетесь?

Баба Маша укоризненно покачала головой:

– Ты-то её зазря пугал. Может, ничего с вашим Егором и не случилось. А я расскажу то, что своими глазами видела. И знаю точно – к ночи уходить вам надо беспременно!

– Хотите сказать, здесь привидения водятся? – уточнил Димыч.

– И-их ты! – протянула баба Маша. – Каки таки привидения? Крещёный небось, а про такое болтаешь! И не стыдно?

– Крещёный, – тихо согласился Димыч.

– Вот! – погрозила пальцем баба Маша. – Грех крещёному в привидения-то верить!

– Да я не верю, – смутился Димыч. – Я думал, вы про них рассказать хотите.

– Я что ж, по-твоему, из ума выжила? – возмутилась старуха. – Сказками вас пугать надумала? Нет, милок, тут другое. Пострашней любой нечисти!

Лёлька поёжилась и опасливо посмотрела по сторонам.

– Ой! – пискнула она. – А где Нюся?

Коза исчезла.

– Ох, лишенько! – подхватилась баба Маша. – Удрала, зараза! Всё. Побегла я! Прощевайте!

– Может, вам помочь Нюсю искать? – предложил Димыч.

Баба Маша вздохнула:

– Спасибо, милок, но я уж сама! Всё равно Нюська только на мой голос откликается. Да и не могла она далеко убечь! Небось наверху пасётся.

Приподняв подол, баба Маша полезла по склону. Одолев подъём, она тяжело перевела дыхание, обернулась и помахала рукой:

– Туточки зараза. Ну, я ей задам! Будьте здравы, ребятки! Нюсь-Нюсь-Нюсь!

Баба Маша улыбнулась на прощанье и скрылась за истерзанными кустами.

Ребята не видели, как уже за склоном она перекрестила их и, прочитав коротенькую молитву, поковыляла к козе.