Сначала Егору казалось, что в сарае темно хоть глаз выколи. Через несколько минут он понял: это не так. Во-первых, слабый свет пробивался сквозь щели в стенах, а во-вторых, под самой крышей обнаружилось крохотное окно. Оно было пыльным, покрытым паутиной, но всё-таки…

«Может, разбить стекло, – подумал Егор, – и попытаться вылезти?»

Он задрал голову и осмотрел окно внимательно. Нет, так высоко без лестницы не забраться. Да и сам проём слишком узкий. Значит, надо искать другой выход.

Расковырять ножом доску в стене? Но лезвие такое тонкое и маленькое, что придётся ковырять до вечера. Сделать подкоп? Нужна лопата, и опять же уйдёт уйма времени. Покричать, чтобы прибежали соседи? Так кто знает, что они подумают? Решат, например, что Егор – воришка и раз его заперли, то поделом. А может, и нет тут никаких соседей.

Что же делать-то?

Найти бы какой-нибудь подходящий инструмент! Топор, например. Или хотя бы ту же лопату. В сараях ведь часто хранят лопаты. А ещё грабли, вилы, тяпки. И всё это железное, тяжёлое и вполне пригодилось бы, чтобы выломать доску из стены.

Нет, этот сарай оказался неправильным. Не было в нём инструментов. Куча прелого сена была, и ветошь какая-то, и пустая рассохшаяся бочка. Или не пустая?

Егор поднял крышку и заглянул внутрь. Из бочки пахнуло плесенью и бумагой. А чем ещё пахнуть-то? Вон старых газет сколько! Хотя… Если б они были старыми, то пожелтели бы. А эти совсем новенькие! Интересно, откуда в бочке столько скомканных свежих газет?

Егор захотел вытащить верхнюю, чтобы посмотреть, какое на ней число. Под шуршащими листками пальцы почувствовали что-то твёрдое. Егор сдёрнул газету. Из вороха мятой бумаги торчала рукоять то ли ножа, то ли сабли, то ли какого-то другого оружия. Она была почти чёрной, но даже в полутьме сарая Егор разглядел чеканный узор из мелких кружков и крестиков.

– Вот это да! – выдохнул он в восторге и уже протянул руку, чтобы вытащить находку целиком, как снаружи донёсся металлический скрежет открывающегося замка.

Егор швырнул газету на место, молниеносно прикрыл бочку крышкой и затаился в самом дальнем углу.

Он ждал чего угодно, только не этого. Вместо Андрея или его пижонистого братца в дверях появилась худенькая девчачья фигурка. На минуту она остановилась у порога, наверное, чтобы глаза привыкли к полутьме, а потом решительно подошла к куче ветоши и начала в ней копаться.

Егор сидел в своём углу и мучительно соображал, что лучше сделать. Выскочить из сарая сейчас, до смерти напугав девчонку, или понадеяться на то, что она уйдёт и не станет запирать дверь на замок.

Девчонка развернула какой-то лоскут, встряхнула и перекинула через плечо. Егор беззвучно поднялся на ноги.

Он не хотел пугать девчонку. Честное слово, не хотел. Но та заметила метнувшуюся тень, ойкнула и оглушительно завизжала.

– Не бойся, – попросил Егор, выходя из укрытия. – Пожалуйста.

Девчонка глянула на него изумлённо, но визжать перестала и даже как будто немного смутилась.

– Ты кто? – спросила она.

– Егор, – честно признался он.

– Ясненько, – хмыкнула девчонка. – И что ты, Егор, делаешь в нашем сарае?

– Сижу, – ответил он и улыбнулся.

Девчонка фыркнула и покрутила пальцем у виска.

– Ты ненормальный?

Егор насупился. Вот сразу и ненормальный. Как же быстро у девчонок меняется настроение. Только что визжала от ужаса, а теперь не боится ни капельки, да ещё и обзывается.

– Меня заперли, – объяснил Егор.

– Кто? – удивилась девчонка.

– Андрей.

Девчонка сморщила нос и надула губы:

– Бабушкин дачник, что ли?

– Наверное, – согласился Егор.

– А почему? – не отступала девчонка.

Егор вздохнул:

– Это долгая история.

– До пятницы я совершенно свободна.

– Хорошо. Я тебе всё расскажу. Только давай из сарая выйдем.

– Давай! – кивнула девчонка. – Меня, кстати, Даша зовут.

На улице Егор увидел, что у Даши короткие тёмные волосы, а глаза, наоборот, светлые, но не голубые или серые, а странного желтоватого цвета. Как янтарь или мёд.

– Ты прямо здесь будешь рассказывать, – хитро прищурилась она, – или, может, ко мне в гости пойдём? Чаю попьём.

Только сейчас Егор почувствовал, как сильно ему хочется пить.

– А можно? – смущённо поинтересовался он.

– Что – можно? – уточнила Даша и снова фыркнула.

– Чай, – объяснил Егор, смутившись окончательно. – И руки помыть.

– Пошли уж, – вздохнула Даша. – Вот ведь свалился на мою голову!

Егор возмущённо запыхтел, но не сказал ни слова и потопал за Дашей по тропинке между домами.

В отличие от девчонок, которых он знал раньше, Даша умела слушать, не перебивая и не хихикая. Иногда от удивления глаза у неё становились почти круглыми, а брови взлетали к самой чёлке, но она всё равно молчала. Только кивала изредка. И при этом не забывала подливать Егору чай в нарядную цветастую чашку и подкладывать на тарелку ватрушки. Ватрушки, кстати сказать, были восхитительными. Или это Егор так проголодался? Сколько же он их слопал? Три? Или пять?

– Круто! – заявила Даша, когда Егор закончил.

– Круто, – согласился он.

Даша вынула из кармана платья изящный мобильник и протянула Егору.

– Позвони сестре, – серьёзно сказала она. – И маме тоже. А потом мы что-нибудь придумаем.

* * *

– Димыч, я, кажется, опять зацепилась! – крикнула Лёлька.

Димыч только рукой махнул. Ведь просил же не забрасывать крючок в траву!

Он подошёл к реке. Поплавок Лёлькиной удочки виднелся сквозь слой воды в самой гуще кувшинок.

– Ты что, маленькая? – рассердился Димыч. – Ты не понимаешь, что туда кидать нельзя было?

– Дим, – захныкала Лёлька, – но там же клюёт! Только заброшу, и сразу же клюёт!

– Клюёт да не ловится, – проворчал Димыч, забирая удочку.

Он уже хотел, как в первый раз, резко дёрнуть леску в сторону, но вдруг понял – сейчас надо действовать иначе. Совершенно иначе, потому что на крючке не стебли кувшинок и не подводная коряга, а большая сильная рыбина. Может быть, тот самый лещ, о котором мечтала Лёлька.

– Не получается?

– Тихо! – велел Димыч. – Только не мешай. А то сорвётся.

Лёлька хотела ещё о чём-то спросить, но в кармане зазвонил мобильник. На экране высветился незнакомый номер, и у неё почему-то задрожали руки.