Если бы не та бабулька! Плакат мирно плавал бы в луже, постепенно превращаясь в бесформенные лохмотья, злой Димыч вернулся бы домой, и рыцарская миссия, первая и, скорее всего, последняя, закончилась бы быстро и бесславно.

Но всё случилось так, как случилось.

Посмотрев в лужу, Димыч заметил, что намокшая бумага расслоилась и из одного листка превратилась в два. Он присел на корточки и осторожно потянул их к себе. Бабулька только диву давалась.

– Вот, правильно! – кивнула она наконец. – А теперь в урну отнеси!

Но Димыч её не слушал. Он выудил оба листка, встряхнул их и, прижимая к груди, помчался к подъезжающему автобусу.

– Купил флешку? – поинтересовалась мама, открыв дверь.

Димыч посмотрел на неё непонимающими глазами:

– Какую флешку?

– Новую, – уточнила мама. – Ты же сказал, что поехал за новой флешкой.

Димыч мгновенно покраснел. Он и забыл, как объяснил родителям свой уход.

– Мам, – пробормотал он, – я это… Короче, магазин был закрыт.

Мама понимающе кивнула:

– Санитарный день?

– Да, наверное, – буркнул Димыч и юркнул в свою комнату.

Он разложил подсохшие листки на столе. На одном из них проступали бледные буквы. Димыч наклонился поближе. Так. Буквы латинские. Если читать по-русски, получается абракадабра, но это же… Немецкий!

Этого языка Димыч, конечно, не знал. Но когда он был маленьким, его мама собиралась устраиваться на работу в совместное российско-германское предприятие. Она ходила по дому в наушниках, выговаривала непонятные слова и повторяла вслух правила. С тех пор Димыч твёрдо запомнил, что существительные в немецком пишутся с большой буквы, а перед ними ставятся коротенькие слова-артикли die, der, das.

Правда, перевести текст он всё равно не мог. А просить об этом маму ему не хотелось совершенно. Во-первых, ей пришлось бы объяснять, откуда появился этот листок. А во-вторых, мало ли, что там было написано?

И тут Димыча осенило. Есть же гугл-переводчик! Димыч включил ноутбук и методично, проверяя каждую букву, набрал текст. Переводчик не подвёл. Фразы, конечно, получились корявые, но общий смысл Димыч понял сразу.

Ему надлежало ровно в шесть вечера явиться в Аннинскую[4] больницу, подняться в терапевтическое отделение, включить на мобильнике блютус и выйти на чёрную лестницу.

Димыч задумался. Пустят ли его в больницу? Может быть, чтобы посещать пациентов, нужны специальные пропуска или ещё что-нибудь? Хотя что толку гадать? На всякий случай, Димыч отыскал в Интернете телефон регистратуры и позвонил.

– Здравствуйте, – сказал он, услышав приветливый женский голос. – Мой друг лежит у вас в отделении терапии. Можно мне сегодня его навестить?

– Конечно, – ответили Димычу. – Приёмные часы с пяти до семи. Не забудьте взять бахилы.

– А пропуск? – уточнил Димыч.

– Пропуска нужны только для посещений в неурочное время.

Димыч перевёл дух. Выходит, пока всё просто. Придётся только ещё раз объяснять родителям, куда он так спешит. И лучше бы соврать понатуральнее. А то мама, кажется, уже насторожилась.

В больницу Димыча пропустили без проблем. Только бахилы проверили. Он посмотрел на схеме, где находится терапевтическое отделение, и бодро потопал к лифту. В лифте вместе с Димычем поднимался весёлый парень в несвежем голубом халате. У парня косили глаза, и на весь лифт пахло перегаром.

– Простите, – спросил Димыч, – вы не подскажете, как попасть на чёрную лестницу?

Парень поднял брови и скосил глаза ещё сильнее:

– А зачем тебе? Там вообще-то курилка. Больным, конечно, курить нельзя. Но, сам понимаешь, силой не отучишь. А если место не организовать, будут где попало пристраиваться.

– Да я папу пришёл навестить, – промямлил Димыч. – Позвонил ему по мобильнику, а он сказал, что ждёт на чёрной лестнице и отключился чего-то.

– Папа отключился? – хмыкнул парень.

– Мобильник, – объяснил Димыч.

– А, – покивал парень. – Ну-ну! На любом этаже пройдёшь до конца коридора, и будет тебе чёрная лестница.

Лифт остановился. Димыч вышел и, изо всех сил стараясь не торопиться, потопал по длинному, выкрашенному в голубой цвет коридору.

Чёрная лестница оказалась вовсе не чёрной, а светло-серой. На площадке, куда попал Димыч, никого не было. В воздухе плавали облачка табачного дыма. Димыч закашлялся, облизнул губы и достал мобильник.

Ровно в шесть часов экран загорелся. Димыч разрешил соединение с новым устройством, и минут пять телефон старательно принимал какую-то информацию. Когда экран погас, Димыч убрал трубку, потоптался ещё немножко на лестнице и снова вышел в коридор.

Дома Димыч скачал полученный файл на ноутбук. Файл назвался «Кв_40». Димыч открыл его и присвистнул. На экране появился фрагмент карты города. В центре, на прямоугольнике, явно обозначавшем какое-то здание, светился косой красный крестик. И всё было бы хорошо и понятно, если бы не одно «но». На линиях-улицах не было названий.

Димыч почесал в затылке и зашёл на сайт с планом Санкт-Петербурга. Квадрат за квадратом он изучал его до тех пор, пока не нашёл точную копию своей безымянной карты. От радости Димыч хрюкнул, распечатал участок с названиями улиц и в нужном месте нарисовал размашистый крест.

На следующий день он едва дождался конца занятий.

Место, помеченное крестиком, Димыч нашёл без труда. Это был старый пятиэтажный дом. Куда идти, Димыч догадался ещё вчера. Зря, что ли, файл назывался «Кв_40»?

Димыч зашёл в нужный подъезд и нажал на кнопку звонка сороковой квартиры. Ему не открыли. Димыч позвонил ещё раз. А потом ещё.

Он уже собрался плюнуть и уйти, как в квартире что-то зашуршало, и дверь распахнулась.

А потом всё произошло так быстро, что Димыч не успел ни разглядеть, ни понять.

* * *

– Димыч, миленький! – орала Лёлька. – Помоги!

Димыч вскочил как ошпаренный и помчался к берегу. Лёлька топталась у самой воды и изо всех сил тянула удочку. Крючок за что-то зацепился, и удочка не поддавалась. Щёки у Лёльки стали малиновыми, на лбу блестели капельки пота.

– Дай сюда, – велел Димыч.

Лёлька передала ему удочку и перевела дыхание.

– Понимаешь, я забросила, и кто-то клюнул, – затараторила она. – Я дёрнула и… И всё.

Димыч осторожно потянул удочку на себя. Крючок зацепился крепко. Димыч резко дёрнул леску сначала вправо, потом влево и снова на себя. Раз, другой, третий. У него получилось!

– Отцепил, – улыбнулся Димыч.

Лёлька восторженно пискнула.

– Больше туда не забрасывай! – пропыхтел Димыч.

– Ага, – согласилась Лёлька. – А здорово ты её отцепил. Так даже Егор не умеет.

– Меня папа научил, – объяснил Димыч. – Мы с ним прошлым летом к тётке в деревню ездили. Там, знаешь, какая река? Узенькая, извилистая, вся в водорослях. Зато рыбы – только закидывай.

– Понятно, – протянула Лёлька. – А ты ловить не будешь?

Димыч покачал головой:

– Чего-то лень. Я лучше позагораю.

– Ладно, – кивнула Лёлька.

Димыч вернулся на свою газету и продолжил вспоминать.

* * *

Дверь распахнулась с такой силой, будто по ней ударили ногой. Свет в прихожей не включили, и Димыч сумел рассмотреть только смутные очертания открывшего. Он даже не понял, мужчина это или женщина. К тому же из квартиры его обдало такой волной отвратительных запахов, что на глазах выступили слёзы, а в носу нестерпимо защипало.

– Забирай, – просипел хозяин и сунул Димычу свёрток.

Димыч хотел спросить, что ему делать дальше, но обитатель квартиры кашлянул и захлопнул дверь так же стремительно, как и открыл.

Димыч повертел в руках то, что ему отдали. Свёрток был твёрдым и тяжёлым, словно в плотную бумагу упаковали деревянную коробку. Димыч не стал ничего разворачивать, оглушительно чихнул, высморкался и побежал вниз по лестнице.

«Наверное, внутри очередная инструкция», – решил он.

Дома Димыч развернул упаковочную бумагу. Никакой записки внутри не было. Зато там была коричневая шкатулка с завитками на крышке, запертая на замок.