Я прошла половину пути в Загробный мир, но еще не увидела арку с заветной табличкой. Горе давило на грудь тяжким грузом, мешая передвигать ноги. Я попросила служителя остановиться, присела на обочину, где краснели паучьи лилии, и дала волю слезам, размазывая их по лицу.

Позор! Невыносимый позор!

Стоило закрыть глаза, как в голове возникал образ дурочки с глупой улыбкой, которая восторженно восклицала: «Наставник, наставник!» Я закрыла руками лицо. Мои длинные волосы казались такими же легкими, как осенние листья. Их могло разметать и унести даже малейшее дуновение ветра.

В прошлой жизни я не отличалась умом от собаки Эрлана, сотрясающей ревом Небо! [51]

«Больше всех я люблю наставника». «Мы сейчас же вернемся в обитель Снежного ветра. Я снова буду обмахивать тебя веером, перелистывать книги, разминать ноги и плечи!» «Наставник». «Наставник…»

Слова дурочки, не переставая, звучали в ушах, словно буддийские писания, напоминая о том, как я прожила восемнадцать лет, не обладая ни каплей достоинства. Я схватилась за волосы, скрежеща зубами от ненависти. Без сомнения, второе перевоплощение оставило в моей жизни, длившейся сотни лет, несмываемое пятно.

Верно, Чу Кун, ты своего добился! Погонял меня, словно дворцового евнуха.

Служителю Загробного мира, похоже, наскучило жалкое зрелище, и он похлопал меня по плечу.

– Эй… ты в порядке?

– Да. Что было, то прошло. Теперь я спокойна, – мрачно усмехнулась я сквозь горючие слезы.

Служитель опасливо отшатнулся, дернув уголком рта.

– Тогда пойдем побыстрее. Только, пожалуйста, без новых сюрпризов. Шутка ли – в работе два недочета подряд! На нас из Небесного царства уже поступила жалоба. Якобы мы плохо справляемся.

Я поднялась на ноги и побрела вслед за служителем, слушая его причитания:

– Ох, Сян Юнь, чем же мы насолили тебе и Чу Куну? При каждой встрече устраиваете переполох! Нам, служителям, и без вас работы хватает, а вы еще больше хлопот добавляете!

Я кивнула и только успела пробормотать «извините», как увидела знакомую реку, мост Найхэ и подлого негодяя. Он стоял прямо, держа в руках чашу с отваром забвения, и беседовал со служителем, готовясь к перевоплощению.

Я знала, что должна сохранять спокойствие и мыслить рационально. Подождать, пока Чу Кун выпьет отвар, и отправить мерзавца пинком в Колодец перерождения. Тогда моя третья жизнь пройдет более гладко.

Однако мне вдруг вспомнилось, как «наставник» заставлял разминать ему ноги и плечи, обмахивать его веером и перелистывать книги. Самым возмутительным было то, что даже перед смертью я хотела вернуться и верно служить ему! Вернуться?! Откуда во мне взялась презренная покорность рабыни? Все из-за него! Мои страдания и позор! Я обязана ими этому напыщенному небожителю…

– Чу Кун…

Я сжала кулаки, меня затрясло.

– Извините… – уставившись на давнего недруга, обратилась я к растерявшемуся служителю. – Мне придется опять доставить вам лишние хлопоты.

Не дожидаясь, пока служитель опомнится, я метнулась вперед и в мгновение ока оказалась перед Чу Куном. Тот в изумлении распахнул глаза и гневно вскричал:

– Гадкий каменный демон меня обманул!

Скрипнув зубами, я с такой силой ударила негодяя в лицо, что чуть не сломала руку.

– Обманули его… Да я тебя сейчас прикончу!

Чу Кун отлетел назад, описав в воздухе полукруг. Взгляды служителей проследили за его траекторией. Небожитель с грохотом приземлился перед Шестью путями перерождения, медленно встал, вытер с губ кровь и холодно посмотрел на меня:

– Посмела ударить наставника? Сяо Сянцзы, ты совсем обнаглела!

Вскинув голову, я смерила негодяя презрительным взглядом:

– Как ты со мной разговариваешь? Думаешь, перед тобой по-прежнему дура?

Чу Кун замер, и на мгновение вокруг повисла тишина. Затем служители бросились действовать, спешно направляя души умерших, ожидающих перерождения, в убежище – дворец Янь-вана. Один из служителей выхватил аркан, чтобы поймать меня, другой стоял рядом и умолял:

– Успокойтесь! Успокойтесь! Небожители, успокойтесь!

Меня охватило пламя безудержной ярости.

Сконцентрировав духовную силу, я взмыла в воздух, перепрыгнула через мост Найхэ и приземлилась рядом с Чу Куном.

– Наставник? До чего же нелепо и пошло! Только ты был способен до такого додуматься. Десять лет наслаждался собственной ролью! Прекрасно. Пока мы оба в здравом уме, давай сведем счеты.

– У тебя со мной счеты? – Чу Кун поднялся, не ответив на мой удар, отряхнул одежду и прищурился. – Я великодушно воздал добром за обиду, приютил тебя, когда в прошлой жизни ты повредилась умом, а в конце даже спас тебе жизнь. А теперь ты хочешь свести со мной счеты в Загробном мире?

Я расхохоталась, словно безумная:

– Смеешь упоминать прошлую жизнь?! Отлично! Ты проявил великодушие и спас меня. Умоляю: спаси меня еще раз, спаси Загробный мир. Вырежи свое сердце, умри еще раз, хорошо! Или рука не поднимается? Не беда, я помогу. Один взмах клинка – и все будет кончено!

Я снова изо всей силы ударила Чу Куна кулаком. Ошарашенный, он отшатнулся и схватил меня за руку, порядком рассердившись.

– Злая девка! Неужели нельзя поговорить спокойно?!

– Спокойно поговорить?! – разозлилась я. – Меня переполняют воспоминания о десяти годах унижений, которые ты мне устроил, и двух чашах с проклятым отваром, испортивших мою жизнь! Между нами – море крови и лютой вражды! Это хуже, чем если бы ты и впрямь мою семью вырезал! Хочешь, чтобы я говорила спокойно? Так ляг и умри! Я присяду и спокойно поговорю с твоим трупом.

– Ха! – горько усмехнулся Чу Кун. – Говоришь так, будто бы ты одна пострадала за эти годы! Ты правда переродилась дурочкой? Я подозревал, что ты притворялась, желая помучить меня! Я великодушно забыл былые обиды и пожертвовал собой, чтобы спасти твою жизнь. А ты еще смеешь меня обвинять?

Я замерла. В памяти внезапно всплыло бледное лицо Чу Куна, а в груди поднялось странное чувство, которое я подавила очередной вспышкой ярости.

– Спас меня? Спасибо тебе, благодетель! Да кому нужно твое спасение?! Не прикидывайся великодушным! Хватит рассказывать сказки, будто бы ты хотел, чтобы я жила долго и счастливо. Ты спешил в Загробный мир, чтобы скорее переродиться, разминуться со мной и уклониться от испытаний любовью! Я вижу тебя насквозь. Все твои грязные мысли мне хорошо известны.

Чу Кун стиснул зубы, его взгляд стал суровым и жестким. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут же закрыл его, позеленев от злости.

– Так просто ты от меня не избавишься. Я нарочно спустилась сюда, чтобы переродиться одновременно с тобой. Буду биться с тобой до конца! – не унималась я. – Ну же! Ударь меня! Ударь!

– Сегодня ты у меня точно получишь!

Похоже, Чу Кун окончательно вышел из себя. Он схватил меня за ворот, а я, покраснев от гнева, вцепилась ему в волосы.

– Отпусти! Иначе вырву всю твою гриву!

– Ты мне угрожаешь?!

– Именно!

Мы таращились друг на друга, тяжело дыша. Никто не решался ударить первым. В этот миг рядом раздался робкий голос служителя:

– Эй, уважаемые, может, сначала выпьете отвар, а разберетесь потом? Шли бы вы перерождаться. Это единственный путь к истинному освобождению…

Я обернулась: на мосту Найхэ стоял служитель с чашей отвара тетушки Мэн. У него за спиной толпились другие служители, а со стороны дворца Янь-вана торопливо приближались знакомые фигуры. Похоже, к нам спешили владыка Загробного мира и его секретарь. Оценив обстановку, я уставилась на чашу с темным отваром забвения. Его послевкусие до сих пор не исчезло.

Я повернулась к Чу Куну, он тоже смотрел на меня. Этот подлец силой влил в меня целых две чаши гадкого зелья и обрек на позорное существование. В моем сердце опять вспыхнул гнев.

– Выпью, конечно же выпью! А негодяя заставлю выпить три чаши!

Я потянула Чу Куна к мосту. Тот оцепенел и уперся ногами в землю.

– До чего же ты злая!

Сдвинуть его с места не получилось. Услышав, что он ругает меня, я чуть от ярости не взорвалась. Сам напоил меня зельем, себя же при этом злым не считает! Рассвирепев, я впилась зубами в его руку. Чу Кун сдавленно застонал от боли.

– Собака Эрлана, случаем, не твоя родственница? – Он ущипнул меня за щеку. – Отпусти!

Зубов я не разжала и вдобавок изо всей силы ударила обидчика кулаком в живот. Замахнулась еще раз, но тот в последний момент увернулся. Впрочем, я прекрасно знала, что Чу Куна не одолею. Уже через мгновение перед глазами все завертелось, а спину пронзила резкая боль – это он прижал меня к колодцу, ведущему к перерождению в мире животных. Стиснув пальцами мое горло, Чу Кун с побледневшим от злости лицом процедил:

– Извинись! Или перевоплотишься в животное!

Хорошо! Еще поглядим, кто из нас станет животным.

Скрипнув зубами, я резко согнула колено и со всей силой пнула Чу Куна в живот. Когда он инстинктивно сгорбился, я напряглась, обхватила его и с громким криком приподняла. Чу Кун оторопел от моей выходки. Не давая негодяю опомниться, я перевернула его и швырнула в колодец, куда он полетел вниз головой.

В душе я ликовала – наконец-то мне удалось избавиться от Чу Куна. Но расплыться в улыбке я не успела, вздрогнув от резкой боли. Оказывается, Чу Кун схватил меня за выбившуюся во время драки прядь. Меня потянуло вниз, ноги лишились опоры, голова разрывалась от боли. В ушах затрезвонил сигнал тревоги – я отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь, но пальцы ловили лишь пустоту.

Чу Кун злорадно расхохотался, увлекая меня в бездонный колодец:

– Ты же хотела биться со мной до конца. Ну так давай!

Охваченная ужасом, я выпучила глаза: тьма Загробного мира стремительно удалялась. Последним, что я услышала, был равнодушный голос Янь-вана:

– Ай-я-яй, вот незадача. Два небожителя перевоплотятся в животных. Как же они пройдут испытание? Что ж, придется составить докладную записку.

Животные… Да все вы тут просто стадо животных!

* * *

Когда я снова открыла глаза, мир преобразился. Поле зрения стало необычайно широким, а обоняние – невероятно острым. Я различала ароматы земли, свежей травы и еще какой-то резкий, малоприятный запах.

Я моргнула, чувствуя, что тело плохо меня слушается. Попробовала встать на ноги, но вместо этого встала на четыре пушистые лапки. Подняла свою новую «руку» и с удивлением на нее поглядела. Выпустила мягкие, еще не окрепшие когти. Если не ошибаюсь, тигриные…

Повернув голову, я увидела длинное, покрытое мехом тело, мохнатый зад и полосатый красивый хвост. Я оторопела, а затем на меня снизошло озарение. Ах да, я перевоплотилась в животное!

Я закрыла мордочку лапами. Какой позор! Какой невыносимый позор! Подумать только: облачная фея Сян Юнь, возвышенное создание, угодила в шкуру жалкого зверя. Я безмолвно рыдала, оплакивая свою злосчастную судьбу. Однако слезы не могли изменить того, что свершилось. Как известно, нет ничего хуже духовной смерти. Я рассеянно уставилась в небо, охваченная вихрем смешанных чувств.

Но тут в голове промелькнуло новое соображение: если Чу Кун упал в тот же колодец, значит, и он превратился в четвероногого скота. Эта мысль меня неожиданно порадовала. Отлично! Давай, небесный страж Ли, придумай, как разыграть трагическую, душераздирающую историю любви двух животных, которые даже разговаривать не умеют. Я жду.

Пока я сокрушалась и ахала, кто-то вцепился зубами мне в загривок. Я перепугалась, но тут унюхала запах взрослой тигрицы. «Матушка» заявилась… Возможно, благодаря инстинктам я не ощущала от нее никакой угрозы, хотя она могла с легкостью перекусить мне шею. Я беспомощно болталась в воздухе, пока тигрица тащила меня «домой».

В логове не было даже травяной подстилки. Там возились двое тигрят, игриво покусывая друг другу уши. Завидев мать, они тут же кинулись к ней, жадно требуя молока. Тигрица положила меня и томно разлеглась на земле, всем своим видом показывая: «Ешьте!» «Брат» и «сестра» тут же радостно бросились к ней, неуклюже перебирая лапками.

Я посмотрела на пушистый живот «матери» и чуть не разрыдалась в полной растерянности. Рядом маячила клыкастая пасть. Я мелко тряслась, но вдруг ощутила, как по спине пробежала волна на удивление приятного тепла. Вздрогнув, я обернулась и увидела, что тигрица вытянула длинный шершавый язык и лизнула мне голову. Я оцепенела. «Мать» спокойно вылизала мою шерстку и, довольная результатом, подтолкнула меня носом: «Готово. Иди поиграй».

Меня только что обесчестила тигрица! Я понимала, что она просто заботилась о детеныше. Но… но… но… К горлу снова подкатили рыдания: почему… почему в Загробном мире я не выпила чашу отвара тетушки Мэн?!

В смешанных чувствах я неверной походкой приблизилась к животу тигрицы, посмотрела на «брата» с «сестрой», сосущих молоко, и услышала, как урчит мой пустой желудок. Я зажмурилась, склонила голову и подползла к тигрятам. Что ж, будем считать, что судьба послала мне испытание.

Спустя несколько дней в теле тигрицы меня осенило. Пусть я животное, но ничто не мешает мне совершенствоваться, следуя путем демона. Я ведь могу превратиться в духа, обрести человеческое тело и вернуться к достойной жизни!

Однако я сразу столкнулась с проблемой: в облачную фею меня превратил Юэ Лао. Проще говоря, я втерлась в ряды небожителей незаконно. Я умела копить духовную силу, но не знала, как приступить к совершенствованию.

Я тяжело вздохнула и понурила голову. Солнце проникало сквозь листву, припекало макушку и рассыпалось по телу светлыми пятнами. Я лениво зевнула и в полудреме словно вдруг увидала Чу Куна, который покачивался в кресле-качалке с книгой в руках.

– Сяо Сянцзы, ты хоть поняла, что значит «я оберегаю единство всех вещей и в себе храню вселенскую гармонию»? [52]

Конечно же, поняла. А круглая дура из прошлой жизни – нет.

Точно! Я до сих пор помнила, как Чу Кун раз за разом пытался вбить в мою голову разного рода премудрости, но я была слишком тупа, чтобы к ним приобщиться. Наставник же снова и снова терпеливо вводил меня в курс дела. Его голос опять зазвучал у меня в голове.

Я радостно подпрыгнула, и пара тигрят повторили мое движение, приняв его за приглашение поиграть. Но мне было не до них. Я отошла в сторону и уселась в высокой траве, чтобы спокойно вспомнить основы духовных практик. Сосредоточившись, я очистила разум и вступила на путь совершенствования.

Прошло три месяца. Когда мать-тигрица стала обучать нас охоте, я заметила, что мои реакция и восприятие намного острее, чем у брата с сестрой. Если я продолжу тренировки, то уже через год смогу заговорить по-человечески.

Эта мысль обрадовала меня. Я даже прониклась уважением к Чу Куну и его методам. Недаром он, будучи простым смертным, сумел всего-то за двадцать лет преодолеть половину пути, ведущего к бессмертию. Надменный тип, конечно, но способностей у него не отнять.

Теплым днем, отдыхая после медитации, я лениво перекатывалась по земле, вспоминая прошлое. Если подумать, Чу Кун обращался со мной не слишком жестоко. При нашей последней встрече в Загробном мире новые обиды наложились на старые, поэтому я была слишком зла, чтобы рассуждать здраво. Но сейчас, размышляя спокойно, я поняла: Чу Кун обожал командовать, любил помыкать, обладал скверным характером, был чрезмерно суров, совершал подлости, но к своей глупой ученице относился неплохо. В конце концов, в знак старой дружбы он даже вырвал из груди сердце, чтобы спасти меня.

Однако правда ли, что это был дружеский жест? Чу Кун ведь ни капли не колебался. Я бы не смогла так решительно вонзить себе в грудь клинок. Это же моя плоть! Когда я спасла Лу Хайкуна, то поступила иначе, позволив другому нанести удар.

Солнце било прямо в глаза и слепило. Я вдруг вспомнила поцелуй на крыше, когда Чу Кун, пропитанный запахом вина, прижался ко мне губами. Мои лапы словно одеревенели, а голова на миг опустела. Он же не пил отвар забвения! Теперь-то я это знала. А он знал об этом всегда. Тем не менее в прошлой жизни… Он опьянел и поддался желанию или же…

От мысли, мелькнувшей в моей голове, меня охватил жар. Хорошо, что тигры не умеют краснеть, иначе я бы стала пунцовой. Не может быть… Не может быть! Неужели надменный и самодовольный Чу Кун… испытывал ко мне чувства?

Я замотала головой, стараясь вытряхнуть безумную мысль. Мы же заклятые враги! Противники, связанные судьбой! Хотя… в двух прошлых жизнях когда один из нас сохранял память, то не убивал другого, словно по молчаливой договоренности. Однако при встрече в Загробном мире мы неизменно бросались в бой! С другой стороны… в прошлый раз яростно нападала я, а он лишь язвительно огрызался… Почему я ищу ему оправдания?

Я заскребла когтями по стволу дерева, представляя, что это лицо Чу Куна. Разодрав кору в клочья, я поникла и разлеглась под деревом. Вдруг в голове вспыхнула странная мысль… Если бы меня полюбил Чу Кун, похожий на Лу Хайкуна, то любовь была бы взаимной. Меня бросило в жар, но в этом чувстве не было ничего неприятного.

Время летело быстро. Спустя год мать-тигрица вновь понесла и прогнала подросших детенышей искать собственные территории. Я научилась говорить и превратилась в полноценное духовное существо, которому не нужно было бегать по лесу в поисках пропитания, как брату с сестрой. Роль царицы зверей мне понравилась. Никто из животных не смел бросить мне вызов и не испытывал мое терпение. Но судьба, как известно, не играет по правилам.

В один прекрасный вечер, когда я утоляла жажду, распластавшись на берегу озера, уловила запах добычи и удивилась: такие животные обычно перемещаются в стаде, однако запах был слабым и явно принадлежал одинокой особи. Я подняла голову и посмотрела на противоположный берег. Свет закатного солнца играл бликами на кристально чистой воде. На другой стороне пил воду крупный темный зверь, чей силуэт показался знакомым. В душу закралось смутное подозрение.

– Чу Кун? – негромко спросила я.

Зверь на мгновение замер, а затем медленно поднял голову. Когда наши взгляды встретились, я сразу же поняла, кто передо мной.

– Пф-ф! – фыркнула я и бесцеремонно расхохоталась.

Зверь, стоявший напротив, напрягся. Я же яростно заколотила по земле лапами, не в силах подняться.

– Дикий кабан! Ха-ха-ха! Ты перевоплотился в свинью! Ха-ха-ха!

Раздосадованный Чу Кун развернулся, чтобы уйти. Я тут же перестала смеяться, вошла в озеро и поплыла на другой берег.

– Эй, подожди! Есть разговор!

Выбравшись на сушу, я отряхнулась, еще раз взглянула на кабана – и снова прыснула от смеха. Похоже, Чу Кун окончательно разозлился. Он хмыкнул и высокомерно вскинул голову:

– Гордишься тем, что стала тигрицей? Это скорее насмешка судьбы!

Его голос звучал грубее и ниже, чем в прошлом. Только мне было не до споров – я смеялась до упаду, пока не выбилась из сил. Чу Кун не выдержал и пнул копытом камешек прямо мне в лоб. За первым камешком последовали второй, третий… Удары были довольно болезненные, и я возмутилась:

– Ты же любишь меня! Зачем же тогда обижаешь?!

Чу Кун вздрогнул, попятился и, заикаясь, рассерженно выкрикнул:

– Кто… кто… кто сказал, что я тебя люблю?!

– Ты в прошлой жизни не выпил отвар забвения и поцеловал меня!

– Потому что был пьян!

– Ты ревновал меня к демону камня!

– Нет, просто каменный демон вызывал у меня отвращение!

– Ты вырезал из груди сердце, чтобы спасти меня!

– Я проявил благородство!

– Что бы ты ни говорил, но Лу Хайкун точно любил меня!

– Потому что отвар забвения спутал мне разум!

На каждый мой довод у него быстро находился ответ, словно он многократно репетировал наш диалог у себя в голове. Но почему-то его слова меня огорчили. Я была рада, что на звериных мордах не отображаются чувства.

– Вот оно что, – кивнула я. – Значит, ты просто желаешь мне зла.

Чу Кун резко вскинул голову:

– С чего ты это взяла?.. – Он осекся и проглотил окончание фразы. Потом тяжело вздохнул, стиснул клыки и процедил: – Да! Именно так! Я хочу, чтобы ты поскорее отправилась перерождаться и не мозолила мне глаза!

– Хм! Думаешь, мне приятно смотреть на тебя? – Я потерла лоб и предложила: – Кабан Кун, давай договоримся. Проведем границу: ты не ступаешь на мою территорию, я не ступаю на твою. Неважно, что там задумал небесный страж Ли. Мы с тобой не пересекаемся. Это тебя устроит?

Чу Кун посмотрел на меня, но не успел ответить – земля неожиданно содрогнулась, птицы вспорхнули с деревьев, вечерний лес наполнился шумом и криками.

Я в недоумении замерла.

– Что это? Подземный буйвол на бок перевернулся? [53]

– Нет, – сурово отрезал Чу Кун, развернулся и помчался на запад.

Я почесала голову, не понимая, в чем дело, и, охваченная любопытством, побежала за кабаном.

– Эй, кому они кланяются? – тихо спросила я, скрываясь в высокой траве.

Солнце медленно угасало, близилась ночь. Два человека с тремя факелами стояли на коленях и били лбом о землю перед темным зевом пещеры. Чу Кун не ответил, пристально наблюдая за людьми, а затем коротко бросил:

– Рычи.

Его повелительный тон меня разозлил.

– Сам рычи! – холодно усмехнулась я. – Почему я должна тебя слушаться?

Чу Кун молча вскинул копыто и со всей силы наступил мне на лапу. Я взревела от боли, и тигриный рык разнесся по всему лесу. Я заскрипела клыками от ярости… До чего гадкий тип!

– А-а-а! – в ужасе завопил мужчина. – Ти… тигр!

Два факела выскользнули из его рук. Он попятился, передвигаясь с явным трудом, словно от страха его разбил паралич. Второй мужчина, на вид чуть постарше, направил в мою сторону факел и, медленно отступая, потянул спутника за собой.

– Спокойно… спокойно! Он боится огня и не нападет!

Я нарочно сделала шаг вперед, горделиво подняв голову. Мужчины задрожали и покрылись холодным потом. От моего пристального взгляда тот, что был пугливее, сразу же закатил глаза и рухнул на землю без чувств. Я застыла, задумавшись: вдруг я до смерти напугала беднягу? Неужели я только что совершила убийство? Внезапно мужчина постарше бросился наутек и через мгновение скрылся. Наверное, решил, что, раз у меня есть добыча, я не стану гоняться за ним.

Я вздохнула и покачала головой. Верно говорят: только перед лицом смерти можно понять, что человек из себя представляет. Сзади послышался шорох кустов и травы – кабан Кун покинул укрытие. Я осторожно похлопала лапой по голове человека, упавшего в обморок:

– Эй, это ведь ты велел мне напугать их. Вот, полюбуйся, что из этого вышло. Тащи его сам в деревню.

– Нашла время беспокоиться о глупых смертных, – равнодушно съязвил Чу Кун. – По-прежнему дальше носа не видишь.

Не обращая внимания на меня, он направился к темной пещере, стараясь не цокать копытами. Мне совершенно не нравились манеры Чу Куна, но, увидев, с какой осторожностью передвигается вечно надменный и самоуверенный небожитель, я сдержала неприязнь и тихо пошла следом.

В пещере стояла кромешная тьма. Если бы сюда зашел человек, он бы наверняка заблудился. Но мне повезло – ночное зрение тигра намного острее, чем у людей, так что я прекрасно видела, что меня окружает: камни, какая-то лужа… Подождите, почему от нее пахнет кровью?

Проследив, откуда капает жидкость, я заметила в стене трещину, куда мог бы просунуть голову даже бык. Я присмотрелась, и тут вдруг из трещины показалась человеческая голова. Меня сковал ужас. Внезапно кожа на лице человека сморщилась и высохла, словно кто-то высосал плоть изнутри, оставив лишь голый череп. Из трещины к моим лапам с гулким стуком посыпались белые кости.

Хотя я была бессмертной, но моя прежняя жизнь в Небесном царстве была беззаботной и легкой. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы кто-нибудь умирал такой страшной смертью. Поэтому я испуганно втянула носом воздух и, не раздумывая, схватилась за Чу Куна… К сожалению, я позабыла, что рядом дикий кабан, который как раз повернулся ко мне своим мощным задом. В итоге я по неосторожности опустила когтистую лапу прямо ему на седалище.

– Демон! – завопила я.

– Хочешь, чтоб я тебе когти вырвал и сделал из них настойку?! – взревел Чу Кун.

– Но там правда демон! – Я указала лапой на трещину и кучу белых костей. – Гляди, что оттуда упало. Кто-то беднягу до костей обглодал.

Кабан Кун перестал ругаться и внимательно посмотрел на останки.

– Теперь понимаешь, кому поклонялись те двое снаружи? – холодно осведомился он.

Я замотала головой:

– Нет.

Чу Кун глянул на меня так, будто потерял последнюю надежду.

– Два человека держали три факела, значит, сюда пришли трое. Первый вошел в пещеру. – Кабан ткнул копытом в груду костей. – Он стал жертвой. Его спутники совершали ритуал. Они поднесли живого товарища божеству. Но какому? – Чу Кун ненадолго задумался, а потом медленно добавил: – Кто бы это ни был, он точно не житель Небесного царства. Здесь очень много темной энергии инь… Будто мы угодили в…

Он не договорил, но я поняла, о чем речь. О Загробном мире.

Я совершенствовалась медленнее, чем Чу Кун, и поначалу не обратила внимания на странную ауру зловещей пещеры. Но как только кабан Кун упомянул о ней, я сразу ощутила, что воздух пропитан холодом – точь-в-точь как в мире мертвых.

Чу Кун внимательно осмотрелся по сторонам:

– Земля тоже насыщена темной энергией. Скорее всего, это место сообщается с Загробным миром. – Его голос звучал на редкость серьезно. – Судя по виду той парочки, приносить в жертву живых людей – обычное дело в этих краях.

– Но ведь принесение в жертву живых наносит вред карме и толкает на темный путь зла! – удивилась я. – Это строго запрещено! Я ни разу не слышала, чтобы боги Загробного мира занимались подобным!

– Хм, думаешь, если бог превратился в демона и творит зло, он станет трубить об этом на каждом углу? – неприязненно уточнил Чу Кун. – Что ты делала на Небесах столько лет? В голове даже базовых знаний нет!

Я выпустила острые когти и мрачно предупредила:

– Еще раз заговоришь со мной так, и я вырву с твоей задницы кусок мяса.

Чу Кун помахал свиным хвостиком:

– Божества, которые трудятся в Загробном мире, – к примеру, Янь-ван и его секретарь – обязаны проявлять беспристрастие к душам умерших, поэтому жертв не принимают. Дицзан-ван [54] не убивает живых существ, а рядовые служители не имеют права получать подношения. Никто из них не замешан. В Загробный мир также спускаются небожители. Это происходит в двух случаях. Если им назначено испытание, они, как и мы с тобой, попадают в Загробный мир ненадолго. У них нет ни времени, ни возможности принимать жертвы. Однако туда также отправляют бессмертных, совершивших тяжкие преступления. Они отбывают наказание на восемнадцати уровнях Преисподней [55].

Меня бросило в дрожь.

– Но, если преступник наказан, зачем творит зло? Это же усугубит его положение! Кто из богов так безрассуден, что отважился на такое?..

Чу Кун ответил не сразу:

– Нужно срочно уведомить Янь-вана.

– Согласна! – кивнула я. – Но ведь мы не до конца разобрались, что здесь происходит.

Подпрыгнув, я вскарабкалась по стене и сунула голову в трещину.

– Я только одним глазком…

– Не смей! – крикнул Чу Кун, но я уже завертела головой: слева и справа – ничего, вверху – пусто, внизу…

Вдруг темноту прорезал золотистый луч. У меня перехватило дыхание, в морду ударил убийственный холод. Меня отшвырнуло назад, и я повалилась на каменный пол, задрав лапы кверху.

– Больно! – завыла я.

Рядом зацокали свиные копытца. Чу Кун подбежал ко мне, наклонился и потыкал длинным кабаньим рылом мне в голову:

– Где поранилась?

Леденящий холод по-прежнему обволакивал нос. Я не могла понять, что именно чувствую, и лишь растерянно пробормотала:

– Не знаю… Спину ушибла.

Убедившись, что со мной ничего серьезного не случилось, Чу Кун ненадолго застыл, а затем пришел в ярость:

– Только посмей еще раз сунуть свой нос куда попало! Посмотреть она захотела! Думаешь, раз проходишь испытание, тебе не страшна смерть? Если твоя душа развеется, кто тебя воскресит?!

– Чего ты злишься? Если я сгину, тебе не придется страдать от любви в оставшихся жизнях. Разве нет? – удивленно уставилась я на него. Чу Кун на мгновение замер, и тут на меня снизошло озарение. Я поднялась, превозмогая боль, и похлопала лапой по голове кабана:

– Ясно-ясно. Ты все же влюбился в меня.

– Влюбился в тебя, как же!

– Не нужно скрывать свои чувства.

– Было бы что скрывать!

Я беспомощно покачала головой и вздохнула:

– Понимаю: моему обаянию невозможно противостоять. Когда дело касается чувств, я слишком медленно соображаю. Любить меня – тяжкий труд… Ну, раз уж так вышло, терпи.

Из пасти Чу Куна вырвался сдавленный хрип возмущения и досады. Он дернул головой, сбрасывая мою лапу, и направился к выходу из пещеры, кипя от злости.

Я немного подумала и добавила:

– Ты что, стесняешься? Эй! Хочешь, чтобы я тебя догнала? Тогда скажи прямо, я же предупредила, что медленно соображаю!

Я трусцой побежала следом, но у Чу Куна, похоже, терпение лопнуло. Он обернулся и с ненавистью процедил:

– Я иду покончить с собой! Держись от меня подальше. Не смей умирать вместе со мной!

После двух прошлых жизней мы с Чу Куном так свыклись с понятием смерти, что говорили о ней с пугающей легкостью.

Когда же мы подошли к выходу из пещеры, то увидели скопление факелов, озаряющих небосвод. Я обреченно кивнула:

– Кажется, я научилась предсказывать будущее. С меня сдерут шкуру, а тебя сварят и съедят.

Перед пещерой стояли десятки крепких мужчин, вооруженных дубинками, вилами и ножами. Видимо, тот, кто сбежал, вернулся в деревню и привел односельчан, чтобы убить тигра.

– Там еще и кабан!

– Наверное, его добыча.

– Что-то не очень похоже…

Мужчины возбужденно переговаривались. Глядя на их оружие, я занервничала. Лезвия и острия выглядели старыми и тупыми – скорее всего, меня ожидает долгая и мучительная смерть. А у меня и так уже болела спина, и я негромко предложила Чу Куну:

– Может, выберем более достойную смерть?

Чу Кун окинул меня равнодушным взглядом и ответил с привычным презрением:

– Я отвлеку их, а ты беги. Не говори, что настолько тупа, что не способна убежать от жалкой горстки людей.

Он резко вскинул голову и устремился туда, где толпа была самой густой. Деревенские жители тут же переполошились и завопили. Их оружие било по толстой свиной шкуре Чу Куна. Но ведь даже крепкая шкура чувствует боль… Он знал, что я боюсь боли и смерти. Неужели намеренно дал мне возможность сбежать?..

Я смотрела, как неуклюжая туша металась среди людей. Картина казалась смешной, но мне было не до смеха. В памяти вспыхнула давняя сцена: пламя пожара, разрушенный дом и осиротевший Лу Хайкун, застрявший в собачьем лазе. В сердце словно задели самую тонкую из струн, и я не могла разобраться, что именно чувствую: сожаление или горечь. Высокомерный Чу Кун чем-то напоминал Лу Хайкуна из прежней жизни. Глубоко в его сердце тоже таились мягкость и нежность. Стоило им проявиться, как я ощущала себя безоружной.

Я знала, что он ищет смерти. Подозревала, что он просто хочет разорвать цикл испытаний, избежав любовных страданий в будущей жизни. Но меня охватила жгучая ярость. Я взревела так громко, что деревенские жители остолбенели. Прыгнув вперед, я придавила того, кто сильнее всех бил Чу Куна, и зарычала бедняге в лицо. Верзила от страха обмяк и даже не смог задрожать.

Я, непобедимая тигрица, гордилась собой. Но врагов было слишком много. Спустя время силы оставили и меня. Я повалилась на землю и перевела взгляд на Чу Куна. Он уже закатил глаза, явно ступая на дорогу, ведущую к Желтым истокам. Я глубоко вздохнула: до чего же я импульсивна! На что променяла привольную жизнь беззаботной тигрицы? Меня теперь освежуют, извлекут кости… Самая страшная смерть за все мои жизни.