Я так хорошо изучила дорогу в Загробный мир, что не нуждалась в проводнике. Бодро шагая вперед, я заметила Чу Куна. Тот стоял рядом с аркой и разговаривал со служителем. Видимо, тоже недавно пришел.

Подойдя ближе, я услыхала его слова:

– Пожалуйста, доложите, что мне нужно срочно увидеть Янь-вана.

Служитель, ростом значительно ниже Чу Куна, кивнул и собирался уйти, чтобы передать сообщение, но вдруг заметил меня. Его иссиня-черное лицо стало еще темнее. Он попятился и закричал:

– Явились! Явились! Эти двое опять встретились!

В Загробном мире и так было тихо, но после вопля служителя все вокруг замерло. Мне показалось, что даже река Забвения замедлила бег. Спустя мгновение служители и души умерших, ожидающие перерождения, бросились врассыпную, оставив меня наедине с Чу Куном. Между нами повисло неловкое молчание.

Я усмехнулась, вытерла со лба холодный пот и подумала: «Неужели один только вид нашей парочки так влияет на окружающих?»

Пока я размышляла, Чу Кун повернулся ко мне и с угрозой прищурился:

– Я же велел тебе убежать! Твоя глупость не знает границ!

Не желая вдаваться в подробности и пересказывать путаный ход собственных мыслей, я ответила, направляясь ко дворцу Янь-вана:

– Жить в шкуре животного неуютно. Не хочу быть тигрицей-оборотнем. Давай сообщим Янь-вану, что произошло, выпьем отвар тетушки Мэн и переродимся. Пусть небесный страж Ли делает что хочет. Мне надоело бороться с тобой. Слишком уж утомительно.

Я шла, но не слышала ни насмешек Чу Куна, ни шагов за спиной. Оглянувшись, я обнаружила, что он застыл как вкопанный, уставившись на меня.

– Разве ты не собирался к Янь-вану? – удивилась я. – Идем.

Чу Кун моргнул, словно очнувшись, и высокомерно вскинул голову:

– Хм, я сам знаю, что делать, и в твоих напоминаниях не нуждаюсь.

Ну что за тип! Я стиснула кулаки, но подавила гнев. «Пусть иногда поважничает. Ничего в этом страшного нет», – подумала я.

Толкнув массивные двери, я вошла во дворец Янь-вана. К удивлению, сегодня владыка Загробного мира не спал за столом, а что-то писал с таким серьезным видом, словно дело было очень важным. Секретарь смотрел на его записи, с трудом сдерживая раздражение, отчего у него на лбу вздулись синие вены.

– Янь-ван! – Я сложила руки в приветственном жесте и почтительно поклонилась. – Рада новой встрече.

Хозяин дворца поднял голову, и его взгляд оживился.

– О! Сяо Сянцзы! Отлично, ты снова здесь! А Чу Кун не с тобой?

Судя по выражению лица, Янь-ван испытывал странное воодушевление. Увидев Чу Куна, он удовлетворенно кивнул, отложил кисть и сказал:

– Вы как раз вовремя. Из Небесного царства только что прислали письмо.

Янь-ван откинулся на широкую спинку резного кресла, скрестил на груди руки и улыбнулся, лукаво щурясь. Его улыбка меня испугала, и я попятилась. Чу Кун же, напротив, шагнул вперед и частично загородил меня.

– Что в письме?

– Оно адресовано вам обоим. – Янь-ван взял письмо. – Хм, а вы не хотите сначала подраться?

Я скривилась. До чего же скучна жизнь владыки Загробного мира, раз ему нравится наблюдать за нашими потасовками!

Мы не приняли вызов, и Янь-ван разочарованно надул губы.

– Ладно, письмо – от небесного стража Ли. Он передает, что вы ведете себя возмутительно. Что в Загробном мире, что в мире смертных. Не исполняете его предписаний! В первой жизни умер не тот, во второй – вообще все пошло наперекосяк, а третью он даже дописать не успел, как вы уже снова спустились ко мне. Владыка пал духом и от огорчения поседел.

Я почувствовала себя слегка виноватой перед добродушным бородачом.

– Так вот! Небесный страж Ли велит вам в следующей жизни провести двадцать лет среди смертных. Иначе, когда сюда спуститесь, наказывать вас буду я, – поведал Янь-ван и захихикал. – Я тут кое-что прикинул: двадцать лет вам не продержаться.

Эй!.. Что за настрой у этого типа? Он точно владыка Загробного мира?

Янь-ван между тем продолжал потешаться:

– Знаете, править Загробным миром – та еще работенка. Шанс наказать хоть кого-то выпадает мне слишком редко… Хе-хе! Гляньте. Я уже расписал, как буду наказывать вас.

Я пробежала глазами несколько строк и вздрогнула:

– Ах ты, сукин сын!

– Нет, он хуже собаки! – взорвался Чу Кун.

«Десять раз рассмешить Янь-вана; десять раз размять Янь-вану спину; десять раз поцеловать Янь-вана в щечку…» Что за бред?! Так вот, оказывается, что владыка так усердно писал. Неудивительно, что секретарь корчился, словно от боли.

Янь-ван в предвкушении уставился на расписной потолок.

– Возвращайтесь как можно скорее, – попросил он.

Я потерла лоб. Чу Кун повторил мой жест, помолчал, собрался с мыслями и сказал:

– Владыка Янь-ван, мы явились по важному делу. – Он подался вперед, и его голос посуровел. – В мире смертных я видел пещеру, связанную с Загробным миром. Люди там поклонялись богам и приносили в жертву себе подобных. Живьем.

Шутливое выражение исчезло с лица Янь-вана.

– Где это место? – спросил он сурово.

– На склонах горы Лухуашань. Если в ближайшие дни души жертв не спустятся в Загробный мир… значит, их поглотило то божество, которому поклонялись смертные. Это черная магия. Следует срочно уведомить Небесное царство и принять меры.

Янь-ван кивнул, помолчал и обратился к секретарю:

– Немедленно вызови десятерых служителей, чтобы сопроводить меня в Преисподнюю для инспекции.

Сообразив, что дело серьезное, секретарь не отважился медлить. Почтительно поклонившись, он удалился. Янь-ван тоже не усидел на месте и последовал за секретарем, на ходу бросив:

– Не волнуйтесь о происходящем. Идите перевоплощаться.

Мы с Чу Кун встретились взглядами.

– Чего встала, как дура? – поинтересовался небожитель. – Ты так спешила переродиться. Так иди же.

– Злиться зачем? Я же не отказываюсь.

Я развернулась и вышла из дворца. Служителей и так не хватало, а когда Янь-ван вызвал десятерых, их как будто совсем не осталось. Присматривать за порядком и раздавать душам отвар забвения пришлось одному бедолаге, который выглядел слегка туповатым… В голове закрутились недобрые мысли, меня охватило мстительное настроение. Вспомнив, как надо мной издевались, когда я утратила память, я вдруг поняла, что беды небесного стража Ли меня не волнуют. Я привела одежду в порядок и уже собиралась подойти к служителю за чашей отвара, как вдруг услышала голос Чу Куна:

– Эй, Сяо Сянцзы, есть разговор.

Я обернулась, Чу Кун указал на служителя.

– Обманем его, и оба не выпьем отвар. А после перерождения поступим, как ты предлагала: четко обозначим границы и не будем встречаться.

По необъяснимой причине я ощутила в груди пустоту. Похлопав ресницами, я помолчала и согласилась:

– Хорошо. Давай так и поступим.

Чу Кун поглядел на меня, обошел, едва не задев плечом, приблизился к служителю и попросил чашу с отваром. Не зная, что он задумал, я сделала то же самое. Чу Кун держал чашу, но пить не спешил. Свободной рукой он вытащил круглую бусину и с таинственным видом сообщил служителю:

– Это чудесный артефакт. Единственный в своем роде. Он обладает огромной магической силой. Я не могу забрать его в Царство смертных. Когда вернется Янь-ван, передай ему бусину.

Я посмотрела на уникальный магический артефакт и скривилась. Чу Кун подобрал по дороге обычный камешек?

Мой спутник протянул служителю бусину, но вдруг выронил, и она быстро покатилась по земле. Глуповатый служитель решил, что божественный владыка доверил ему важную миссию, и побежал следом. Чу Кун повернулся и вылил отвар в реку Забвения. Мне был неприятен его поступок – зачем издеваться над честным служителем? Но я тоже выплеснула отвар в реку, которая понесла его дальше.

Служитель вернулся без бусины и, почесывая от смущения голову, стал извиняться перед Чу Куном. Тот отмахнулся, напустив на себя загадочный вид:

– Ладно-ладно. Такова воля Небес.

Камешек затерялся среди груды камней. Чтобы его отыскать, и впрямь нужна воля Небес…

Преодолев мост Найхэ и приблизившись к Шести путям перерождения, я посмотрела на мир, разделенный в колодце на инь и ян, и в голове промелькнула новая мысль:

– Чу Кун, мы не можем предугадать, что с нами произойдет. Провести границы и никогда не встречаться – это утопия. Нам следует рассуждать здраво и реалистично.

Чу Кун искоса на меня посмотрел.

– Перевоплотись в женщину, – серьезно произнесла я.

Собеседник с угрозой прищурился.

– Сяо Сянцзы, давай поступим иначе, – предложил он. – Перевоплощайся в мужчину. Все равно в твоей груди бьется сердце неотесанного дикаря. В новой жизни твои тело и дух сольются в гармонии, и мы избежим неуместных чувств. Разве же это не лучше?

– Я не стану мужчиной. В мужском теле мне будет неудобно.

– Смешно! – фыркнул Чу Кун. – Думаешь, мне, благородному мужу, будет легко привыкнуть к женскому телу?

Его тон всегда меня злил и провоцировал. Я глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться.

– Хорошо, давай каждый отправится своим путем.

Я шагнула к Колодцу перерождения и собиралась прыгнуть, как вдруг кто-то схватил меня за плечо. Это Чу Кун тянул меня на половину ян, желая, чтобы я стала мужчиной в следующей жизни.

Разве могла я стерпеть подобную несправедливость? Я обхватила Чу Куна за шею и изо всех сил потянула его в сторону инь. Мы боролись в вихре развевающихся одежд, перетаскивая друг друга туда-сюда, и свалились в колодец, сцепившись клубком. Я помню, как наступила тьма, а в сердце прокрался холод, окутавший тело…

* * *

Острая боль пронзила мне грудь, чего раньше при перерождении никогда не случалось. Неужели… в этой жизни я буду страдать от болезни сердца?

Перед мысленным взором возник образ слабой, сраженной недугом девушки, которая всюду следует за знатным юношей и под конец умирает в муках. Я открыла глаза и увидела изысканную резную кровать из сандалового дерева. Похоже, мне повезло переродиться в богатой и знатной семье. Покосившись на феникса, вышитого золотом на балдахине, я даже заподозрила, что угодила в императорскую семью.

Приступы боли усиливались. Я не удержалась, прикоснулась к груди и в ужасе глотнула холодный воздух. Это еще что?! Из груди торчал острый кинжал! Но поразило меня другое открытие: что произошло с моей грудью? Почему она плоская? А ладони почему такие большие? Да к тому же покрыты мозолями! Куда делись мои нежные изящные пальчики? Ладно бы я увидела крошечные кулачки младенца! Откуда взялись эти грубые руки мужлана?

Я попыталась привстать, но из-за боли и кровопотери сознание помутилось. Неужели моя новая жизнь оборвется сразу после перерождения? «Вы должны провести двадцать лет среди смертных. Иначе, когда сюда спуститесь, наказывать вас буду я», – вновь прозвучала в ушах угроза Янь-вана. Я вспомнила о наказании и почувствовала, как в грудь вонзается что-то поострее кинжала. От боли меня затрясло.

Нет… Я не знала, что происходит, но понимала, что не могу просто так умереть, едва появившись в мире людей! Если сразу вернусь в Загробный мир… вся моя жизнь будет разрушена – это точно!

Я схватилась за рукоять кинжала, изо всех сил потянула, но вдруг услышала чей-то испуганный возглас. Повернув голову, я увидела женщину в роскошной одежде с круглым, смертельно бледным лицом. Как только она приподнялась, у нее изо рта хлынула темная кровь. Похоже, ее отравили.

Что… что происходит?! Знатная женщина и мужлан делят постель: одна отравлена, у другого в груди кинжал. Проклятье! Во что же я вляпалась?!

– Проклятье! Что происходит?! – потрясенно воскликнула женщина, заметив меня.

В следующий миг она схватилась за грудь, и ее стошнило. Дурное предчувствие охватило меня с новой силой. Задыхаясь и дрожа, я осторожно уточнила:

– Чу… Чу Кун?

Вопреки ожиданиям, голос прозвучал глубоко и мощно. Я мысленно смахнула с щеки горькую слезу.

Женщина в ужасе уставилась на меня.

– Сяо Сянцзы?! – нежным голоском отозвался Чу Кун, с трудом переводя дыхание. – Твоих рук дело?! Все никак не уймешься?

– Я никак не уймусь?.. Ха!.. Это все ты!.. Мы же условились… четко… четко определить границы. Не… не приближайся ко мне! – еле выговорила я, с трудом глотая воздух.

Мне казалось, я уже вижу, как Янь-ван манит меня к себе.

– Кому… какое дело до тебя? Я… я как-нибудь выкарабкаюсь, а ты возвращайся в Загробный мир… Поцелуй там Янь-вана в щечку.

Я затрепетала. Нежелание спускаться в мир мертвых послужило мне мощным стимулом, чтобы выжить любой ценой. Я стиснула зубы и что было мочи дернула рукоять. Клинок вышел примерно на цунь, но острие крепко засело в груди. Кровь потекла сильнее.

– Что… что за выродок это воткнул?! – в ярости закричала я. – У меня… что, в груди золото спрятано?!

Чу Кун, судорожно вздрагивая, скатился с кровати. Кровь сочилась у него изо рта. Превозмогая себя, он дополз до стола, схватил чайник и начал жадно пить. Увы, вода в чайнике быстро закончилась. Чу Кун тоже рассвирепел и резким движением смахнул со стола весь чайный сервиз. Фарфор с мелодичным звоном разлетелся на мелкие осколки.

– Голодранцы! У них в доме даже воды нет!

Иными словами, мы оба оказались в отчаянном положении, но тут распахнулась дверь, и в опочивальню вбежали те самые «голодранцы». Ко мне размашистым шагом подошел мужчина в удобной, облегающей одежде.

– Генерал! Что случилось?

Вокруг Чу Куна засуетилась пара служанок.

– Ах! Принцесса! Принцесса, с вами все хорошо? – наперебой щебетали они.

У меня не было сил ни отвечать, ни даже задуматься над ответом. Я могла только хлопать глазами, в душе призывая стадо альпак: «Все ли хорошо со мной и принцессой?! Вы что, ослепли?!»

Когда я очнулась, нож из груди уже извлекли, а рану перевязали. Мужчина стоял на коленях у моей кровати, опустив голову, и молчал. Я пару раз кашлянула, попыталась сесть, и он поспешил мне на помощь, а потом вновь преклонил колени.

– Что ты делаешь? – удивилась я.

– Ничтожный слуга плохо защищал господина. Прошу генерала меня покарать, – ответил он, не поднимая головы.

Я почесала в затылке. Мне хотелось признаться, что я тут вообще ни при чем, но, увидев слезы в глазах бравого слуги, прониклась сочувствием. Не могла же я ляпнуть, что его господин давно отошел в мир иной, а я – утонченная небожительница, заброшенная в мир людей. Я кашлянула еще раз и уточнила:

– А где Чу… Э-э-э… Как там принцесса?

Слугу резко поднял голову:

– Не тревожьтесь о ней, генерал. Принцесса Цинлин подняла руку на барышню Синь Юнь, а затем покушалась на вас. Хватит терпеть ее злодеяния! Молю вас: сообщите обо всем императору. Даже если императрица заступится за принцессу, посягательство на жизнь супруга ей с рук не сойдет.

Я потрогала кончик носа. «Вот оно что! Оказывается, я стала частью любовного треугольника: принцесса влюблена в генерала, тот женился на ней, однако любит другую. Узнав об измене, принцесса в порыве гнева убила соперницу, а потом и супруга… Но подождите, а кто же тогда отравил принцессу? Неужели после убийства мужа она в отчаянии наложила на себя руки?» – размышляла я, сохраняя мрачное выражение лица.

– Генерал, принцесса Цинлин преступила черту! – не унимался слуга.

В ответ я беспомощно усмехнулась. Разве пламенные обличения слуги, который со слезами на глазах добивается справедливости, мне помогут? Что мне делать с этими обвинениями, если в принцессу вселился небожитель Чу Кун? Я толком не понимаю причин происходящего, не могу предвидеть последствий и не знакома ни с положением дел, ни даже с людьми вокруг. В этой жизни я не бессмертная, не владею магией, но мне крайне необходимо протянуть еще двадцать лет, выкручиваясь всеми возможными способами. Допустим, я необдуманно устрою принцессе Цинлин крупные неприятности, что тогда? Если Чу Кун в результате погибнет – невелика беда. А если нет? Кто знает, как он решит отомстить? Нет уж, рисковать нельзя. Я и Чу Кун – два кузнечика, связанные одной ниткой. Пока ситуация не прояснится, лучше не вступать с ним в борьбу.

Я махнула рукой:

– Можешь идти. Мне нужно подумать.

Слугу мой приказ не обрадовал, но возразить он не посмел.

– Слушаюсь, – почтительно ответил мужчина, скрипнув зубами.

Пока я упивалась ощущением превосходства и власти, за дверью послышались громкие голоса:

– Принцесса, нельзя! Вам еще рано вставать с постели!

– Принцесса, зачем так спешить к генералу? Подумайте о своем здоровье!

– Принцесса! Принцесса!

Слуга переменился в лице.

– Хм, принцесса Цинлин слишком много себе позволяет! Генерал, я сейчас же ее прогоню!

– Подожди! – торопливо воскликнула я. – Это… э-э-э… Пусть войдет, ничего страшного.

– Генерал!

– Пусть войдет.

– Слушаюсь…

Долго ждать не пришлось. Принцесса в развевающихся одеждах пинком распахнула дверь и ворвалась в опочивальню. По-прежнему болезненно бледная, она выглядела гораздо лучше, чем в тот день, когда ее вырвало кровью.

– Генерал? – хмуро усмехнулся Чу Кун и указал пальцем на дверь. – Все, кроме типа в постели, – вон отсюда!

Слуга сжал кулаки.

– Принцесса Цинлин, вы…

– У меня голова разболелась от шума. Уйдите! – распорядилась я.

Стиснув зубы, слуга неохотно вышел. Когда дверь закрылась, в опочивальне остались только я и Чу Кун.

– Объясни, что здесь происходит! – потребовал Чу Кун.

Подойдя к постели, он яростно уставился на меня. Я беспомощно развела руками:

– Знала бы сама – объяснила бы.

Казалось, Чу Кун готов был от злости меня придушить.

– Я ведь просил тебя перевоплотиться в мужчину. Могла бы просто послушаться. Если бы не твои выкрутасы, мы бы не вляпались в эту историю!

– А я просила тебя переродиться женщиной. Зачем ты упрямился? – парировала я. – Если бы не твои подлые козни, мы бы не угодили в такой переплет!

– Смех да и только! Вспомни, кому пришла в голову эта нелепая мысль. Решила всех собак на меня повесить, а потом еще грязью облить?

– Вот еще! На тебя даже грязь жалко тратить!

– Эй, женщина, выражайся помягче! – рассердился Чу Кун.

Я тоже вспылила:

– Будь на твоем месте Лу Хайкун, я бы по-другому с тобой говорила. Хватит меня упрекать! Твои речи тоже не слишком изысканны!

– Ха! Посмела сравнить себя со мной?! Вела бы себя так же смирно, как дурочка Сяо Сянцзы, разве я стал бы грубить?

Я не нашлась что ответить. Чу Кун тоже замер, явно ошеломленный. В комнате повисла тишина. Собеседник сжал зубы, фыркнул и сел у моей постели. Продолжать разговор я не желала, но нелепый вид благородной красавицы, которая по-мужски расставила ноги, меня рассмешил. Опустив голову, я посмотрела на свою плоскую, широкую грудь и тяжело вздохнула. Чу Кун ответил тем же. В комнате зазвучали глубокие и тоскливые вздохи. Под конец я все же не выдержала и недоуменно произнесла:

– Мы ведь должны были переродиться в младенцев! То, что с нами случилось, ни в какие ворота… Нам же не дали времени, чтобы привыкнуть… Что за издевательство?!

Чу Кун повернул голову. Мы посмотрели друг другу в глаза, почти одновременно хлопнули руками по кровати и тихо выругались:

– Треклятый владыка Ли!

Я раздраженно почесала в затылке:

– Что же нам делать? Я – генерал, ты – принцесса. Мы женаты и живем под одной крышей. Как провести границу, чтобы никогда не встречаться?

Лицо Чу Куна немного смягчилось.

– Верно подметила, – произнес он, приподнимая бровь и поглаживая подбородок. – Двадцать лет…

Я состроила кислую мину:

– Вот именно! Нужно продержаться целых двадцать лет, а мы едва не погибли сразу после перерождения… Что будет дальше?

Чу Кун задумался, а затем посмотрел на меня:

– Давай договоримся.

Я поневоле нахмурилась. Каждый наш уговор приводил к непредсказуемому повороту судьбы с таким множеством неожиданных последствий, что я только диву давалась.

– Что ты еще задумал?

Чу Кун скрестил на груди руки и напустил на себя привычно высокомерный вид.

– Давай действовать сообща, – предложил он. – Мы пока не знаем, что здесь происходит. Разберемся сперва, а потом подумаем, как поступить.

Его слова звучали разумно, но выражение лица раздражало до глубины души. Будто бы мне великую милость оказывают! Я сдержала негодование и спросила:

– Как же мы будет действовать?

– Глупый вопрос. – Чу Кун бросил на меня полный презрения взгляд. – Нам предстоит прожить двадцать лет. Чтобы не погибнуть, следует соблюдать два правила: не приближаться ко дворцу императора и не соваться в мир Цзянху. С последним и так все понятно. От разбойничьих банд, которые самоотверженно убивают друг друга безо всякой причины, нужно держаться подальше. Жизнь в мире Цзянху слишком непредсказуема и опасна. А жизнь при дворе… Я худо-бедно с ней справлюсь, ну а ты… – Он криво усмехнулся, и его тон стал еще более язвительным. – Боюсь, ты при дворе и двух месяцев не протянешь.

Я сжала кулаки, хрустнув костяшками пальцев.

– Как бы то ни было, заниматься политикой слишком утомительно, особенно при дворе императора, – продолжил Чу Кун. – Я не хочу окунаться в этот грязный водоворот. Когда выясним, кто мы такие, уедем в глухую деревню, будем скрываться. Не думаю, что с небес на меня свалится нож.

– Ладно, – кивнула я. – Если хочешь узнать, кто мы такие, давай расспросим кого-нибудь. Разве это не проще?

Чу Кун холодно фыркнул:

– Узнать, что здесь творится?! Пока мы находимся внутри бренного тела, никто не должен ничего заподозрить. Если нас примут за демонов – сразу сожгут на костре, ты даже всплакнуть не успеешь.

– Правда? – изумилась я и громко крикнула: – Эй! Кто-нибудь!

Верный слуга немедленно вошел в комнату, настороженно поглядел на Чу Куна и преклонил колено:

– Генерал!

– Расскажи ей, кто я такой! – сурово распорядилась я, кивком указав на принцессу.

Мужчина сложил руки в почтительном жесте и честно ответил:

– Генерал – один из великих военачальников и защитников страны, которых назначил покойный император. Сейчас командует легкой кавалерией. В пятнадцать лет впервые принял участие в битве, в восемнадцать – возглавил атаку на многотысячный лагерь кочевников хунну [56]и обезглавил их предводителя. В двадцать три года нанес кочевникам сокрушительное поражение, после которого те не оправятся еще пятьдесят лет.

Я снова кивнула.

– Хорошо. Теперь расскажи, кто она.

Слуга посмотрел на Чу Куна и опустил голову:

– Младшая сестра императора.

Я удивленно вскинула бровь, подивившись превратностям судьбы, которая так удачно свела вместе прекрасную пару: доблестного воина и утонченную красавицу-аристократку. Однако семейного счастья они не познали… Тут я вспомнила драку в храме Лунного Старца, спутавшую красные нити и разрушившую множество брачных союзов… Моя спина покрылось холодным потом. Откашлявшись, я вернулась к допросу:

– А как, по твоему мнению, я отношусь к принцессе?

Слуга бросил на меня удивленный взгляд, но, увидев, что его господин настроен серьезно, вновь опустил голову:

– Вы относитесь к принцессе… с уважением.

Похоже, генерал не слишком заботился о супруге.

– А принцесса – ко мне? – уточнила я.

Слуга замолчал. В этот миг в опочивальню вбежала девушка – та самая служанка, которая без конца спрашивала, как себя чувствует принцесса, пока ту рвало кровью. Девушка упала на колени, трижды отвесив земной поклон, и со слезами на глазах запричитала:

– Я… ничтожная рабыня, знаю, что мне не положено говорить, однако последний вопрос генерала поставил принцессу в неловкое положение! Небо – свидетель: принцесса любит генерала всем сердцем! Разве генерал не знает этого? Раньше принцесса запрещала мне говорить, но, если сегодня я промолчу, моя госпожа понесет незаслуженную обиду!

Я навострила уши, ожидая продолжения. Чу Кун молча наблюдал за происходящим. Видя, что никто ее не останавливает, служанка замешкалась, а затем снова заговорила:

– Барышня Синь Юнь упала и потеряла ребенка не по вине принцессы! Это была инсценировка, которую устроила барышня, чтобы обмануть генерала! Почему генерал возлагает вину на мою госпожу? Генерал знает, что Синь Юнь носила его дитя, однако не знает, что принцесса тоже ждет от него ребенка!

Для меня и Чу Куна речи служанки прозвучали как гром среди ясного неба. Я растерялась, ощущая, что мир на мгновение лишился красок. С трудом повернувшись к Чу Куну, я обнаружила, что тот распахнул глаза и уставился на девушку. Изумление в его взгляде сменилось опустошенностью.

– Ты… ты… – начал он через силу.

Девушка не унималась, проливая горькие слезы:

– Госпожа! Не скрывайте от генерала правду! Я знаю, как вам тяжело, но почему вы молчите? Почему вы все держите в себе? Раз уж вы о себе не заботитесь, подумайте хотя бы о ребенке! Чем же он провинился? Мы ведь даже не знаем, повредила ли малышу отрава. Ваше высочество, вам не стоит мучить себя!

Чу Кун побледнел. Упоминание о ребенке задевало нас за живое, болезненно щекоча нервы. Я невольно посмотрела на живот принцессы… Там внутри «мой» ребенок? Он растет в животе Чу Куна? Мне показалось, что наша новая жизнь смешна и нелепа до крайности.

– Я… я жду ребенка? – Рассеянный взгляд Чу Куна блуждал по сторонам. Бедняга тер глаза, пытаясь успокоиться. – Нет, это не может быть правдой. Здесь какое-то недоразумение.

Он встал и направился к двери, что-то бормоча себе под нос. Служанка хотела подняться с колен и последовать за госпожой, но Чу Кун на нее прикрикнул:

– На колени! Не двигайся!

Похоже, в голове у него царил полный хаос.

– Мне нужно подумать… Нужно подумать, – повторял он, пытаясь привести мысли в порядок.

Меня результаты расспросов поразили не меньше, чем Чу Куна. Однако речь шла о нем, поэтому в моем сознании печальная история принцессы приобрела комичный оттенок.

– Какой срок беременности? – спросила я у служанки.

– Примерно три месяца…

– Вздор! – вмешался мой верный слуга. – Три месяца назад генерал почти не бывал дома! Как у принцессы Цинлин мог появиться ребенок?!

– Клянусь Небесами, что говорю истинную правду! – немедленно возразила девушка. – Три месяца назад генерал выпил вина и провел ночь в покоях принцессы… Когда госпожа узнала, что ждет ребенка, то намеревалась отправить гонца к генералу с радостной вестью. Однако тогда генерал проводил все свободное время с барышней Синь Юнь. Моя госпожа – гордая женщина…

Я кивнула. Настоящая принцесса, вероятно, так и не сказала бы генералу о ребенке, и тот никогда не узнал бы, что его жена забеременела. Однако на месте «матери» нечаянно оказался Чу Кун…

Меня охватило безудержное любопытство: какое же у Чу Куна будет лицо, когда придет срок рожать?