В последнее время Чу Кун был не в духе, тревожился и не находил себе места.

В ту ночь он долго сидел во дворе. Сяо Сянцзы успела уснуть и проснуться, но юноша так и не вернулся в дом. Она накинула на плечи одежду, открыла дверь и вышла. Чу Кун сидел за каменным столом, задумчиво постукивая пальцем по холодной поверхности. Облачная фея пристроилась рядом.

– Полночь на дворе, а ты вместо сна думу думаешь.

Чу Кун инстинктивно протянул руку и помог жене устроиться поудобнее. Поглядев на ее выпирающий живот, он невольно нахмурился, но ничего не сказал. Сяо Сянцзы прищурилась, внимательно разглядывая мужа.

– Слушай, Чу Кун, у тебя такое странное выражение лица. Ты, случаем, не изменяешь мне, пока я ребенка жду?

У юноши задергалось веко, и он схватился за лоб. Прежде чем Чу Кун успел ответить, Сяо Сянцзы уже ахнула:

– Так я и знала! Ты меня предал! Ах ты, подлец!

– Ну да! Конечно! – раздраженно выпалил Чу Кун. – Я просто налево сходил. И что теперь?

Сяо Сянцзы сразу же успокоилась, скривила губы и невозмутимо сказала:

– Тогда я тоже кого-нибудь себе подыщу.

– Только попробуй!

Чу Кун так хлопнул ладонью по столу, что камень едва не треснул, но, когда юноша повернулся к жене и увидел ее лукавую улыбку, весь его гнев улетучился. Он раздраженно махнул рукой:

– Иди спать! Живот уже вон какой – пора о себе подумать!

В его голосе прозвучала беспомощность. Разумеется, Сяо Сянцзы даже не шелохнулась. Она долго и пристально смотрела на мужа.

– Что у тебя на душе? Расскажи. Дай хоть посмеяться.

Чу Кун взглянул на жену, потом – на ее живот и, понимая, что упрямица все равно своего добьется, уставился в небо.

– Если я не ошибаюсь, скоро мне предстоит испытание для вознесения в ранг высших бессмертных.

– Так скоро? – поразилась девушка.

– Да. Восемьдесят один удар молнии. Пожестче, чем когда я обрел бессмертие. Отсидеться в усадьбе я не смогу.

Сяо Сянцзы долго молчала, а потом невозмутимо заметила:

– Ты боишься, что тебя поджарит молния и мы с ребенком тебя не признаем в обугленной головешке? Не переживай, у меня же есть совесть. Даже если тебя изуродуют, мы с малышом не будем тебя презирать.

Чу Кун ткнул ее пальцем в лоб.

– Ты можешь говорить серьезно?

Облачная фея откашлялась и торжественно произнесла:

– Обещаю, что не отвернусь от тебя.

Юноша потерял терпение.

– Проваливай спать…

Сяо Сянцзы скривила губы – столько старалась, дразнила его, а муженек даже не улыбнулся. Значит, и правда сильно переживал. Как достойная жена и будущая мать, облачная фея всегда была готова в нужный момент сменить тон, поэтому отбросила шуточки и заговорила всерьез:

– Восемьдесят один удар молнии – испытание суровое, но не настолько, чтобы себя изводить. Разве бородач Ли не клялся за выпивкой, что поможет тебе? Вкусы у него странные, но военачальник из него неплохой. Не беспокойся.

– Кто тебе сказал, что я переживаю о себе? – Чу Кун презрительно покосился на жену и осторожно ткнул пальцем в ее живот. – Я беспокоюсь о малыше и его матери! – Его голос наполнился раздражением. – Роды через несколько дней, а ты хоть раз о них вспомнила? Носишься как угорелая, словно у тебя с малышом тысячи жизней в запасе!

Божественный владыка запнулся, испугавшись собственных мыслей.

– Если вдруг что-то пойдет не так…

Конечно же, Сяо Сянцзы сразу принялись спорить:

– Со мной и с ребенком – полный порядок. У нас все прекрасно! – Она похлопала себя по животу. – К тому же я ведь облачная фея. Наш малыш, конечно же, унаследует мою воздушную природу. Роды пройдут гладко. Пф-ф – и ребенок вылетит, как облачко пара.

Девушка так увлеклась, что воздушный поток от ее громкого и выразительного «пф-ф» ударил Чу Куну прямо в лицо. Божественный владыка устало потер виски.

– В тебе есть хоть капля ответственности за ребенка?

– А разве нет?! – возмутилась Сяо Сянцзы. – Не забывай, что когда-то ты был беременной принцессой, а я за тобой ухаживала! Уж я-то точно знаю, что делать!

Чу Кун помнил ее «заботу» и поэтому волновался вдвойне… Он снова тяжело вздохнул, молча взял жену за руку и притянул к себе.

– Иди спать. Остальное обсудим потом.

Отправляясь на испытание, Чу Кун приставил к жене шесть небесных фей. Одна виртуозно владела врачебным искусством, другая лучше всех умела утешить, третья славилась невозмутимостью в критических ситуациях… Феи только посмеивались: мол, чего суетиться – в Небесном царстве при родах никто не умирал. Несмотря на свою вспыльчивость, Чу Кун стойко вытерпел все неуместные шутки. «Божественный владыка очень любит свою жену», – шептались феи. Юноша снова и снова умолял их присмотреть за Сяо Сянцзы, чтобы та не выкинула очередного фокуса. Дай ему волю – он бы веревкой к кровати жену привязал, лишь бы та ничего не учудила.

Феи только отмахивались:

– Ступай на свое испытание. Вернешься живым – будешь папашей.

Спустя пять дней после отъезда Чу Куна у Сяо Сянцзы внезапно начались схватки – на несколько дней раньше срока. К счастью, в доме все было готово, поэтому поначалу никто не волновался. Феи думали, что преждевременные роды ничуть не страшны – бессмертные дети крепкие, все должно пройти гладко. Кто мог подумать, что на подходе двойняшки!

Первый ребенок на свет появился, но кровотечение не останавливалось. Роженица выбилась из сил, но второй малыш не торопился. Феи переполошились, не зная, что делать. Вдруг кто-то сказал:

– У божественного владыки Тянь Цяня есть тысячелетние семена лотоса! Они останавливают кровь и восполняют силы. Даже одно семечко спасет Сяо Сянцзы и малышей!

Небесные феи замерли в оцепенении, в комнате повисла напряженная тишина, которую нарушали болезненные стоны Сяо Сянцзы. Шесть фей молча переглянулись. Они отлично знали нрав божественного владыки Тянь Цяня – не только бесчувственный и холодный, но еще и крайне нелюдимый. Явиться к нему без приглашения – уже дерзость, а если владыка будет в плохом настроении, то наверняка покалечит.

Сяо Сянцзы хоть и была измучена, но сознания не лишилась. Увидев замешательство фей, она стукнула кулаком по кровати и крикнула:

– Да чтоб вас! Несите меня туда! Если он не поможет, я умру у него на пороге! Испачкаю ему пол кишками и кровью!

– Ни в коем случае!

Роженицу тут же уложили обратно. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. В проеме показалось странное существо – то ли олень, то ли лошадь. После удара о дверь его маленький рог качался из стороны в сторону. Демон пронзительно заржал, но, сообразив, что никто его не понимает, заволновался, забил копытом и закружился на месте. Затем он внезапно затрясся и с громким хлопком превратился в девочку пяти-шести лет в коричневом запыленном платье. Выглядела она неопрятно, но ее голос был чистым и звонким.

– Я пойду! – решительно заявила она. – И принесу то, что нужно! Где живет ваш владыка?!

Сяо Сянцзы с трудом повернула голову и широко распахнула глаза. Тяжело дыша, она через силу пробормотала:

– Полуконяшка… оказался девчонкой?!

Ведь демон в обличье полуконя обычно вел себя как грязный мужлан! Но теперь было не время думать о подобных вещах. Одна из фей поспешно указала Полуконяшке дорогу:

– Божественный владыка Тянь Цянь живет на юго-востоке от Небесного чертога, в доме с зеленой черепичной крышей. Характер у него скверный, поэтому ты уж проси как следует!

Не тратя времени даром, девочка развернулась, ступила на облако и умчалась прочь.

Оказавшись у дома с зеленой крышей, Полуконяшка отчаянно забарабанила в дверь, но никто не откликнулся. Божественный владыка Тянь Цянь был известен любовью к уединению, а его сумасбродство уже давно стало местной легендой. Рядом с его жилищем нельзя было издавать ни звука. Если после такого громкого стука никто не открыл, значит, хозяина попросту не было дома. Девочка заметалась туда-сюда, ее крошечный рог длиной с большой палец задергался, словно щупальце. Она уже не знала, что делать, как вдруг услышала над головой хриплый, невозмутимый голос:

– Зачем пришла?

Полуконяшка подняла голову. Перед ней приземлился мужчина в белых одеждах с длинными распущенными волосами. Бросив на девочку мимолетный взгляд и не дожидаясь ответа, он толкнул дверь и вошел.

– Я не люблю, когда меня беспокоят. Что бы тебя ни привело ко мне – уходи.

Ее госпожа была на грани жизни и смерти, поэтому демоница не отступила и прошмыгнула во двор без приглашения.

– Я пришла за семенем тысячелетнего лотоса, чтобы спасти жизнь…

Полуконяшка впервые приняла человеческий облик, поэтому ее слова звучали сбивчиво и непонятно. Тянь Цянь бросил на нее равнодушный взгляд:

– Нет. Уходи.

Любой другой при виде бессердечного небожителя онемел бы от страха, но Полуконяшке никогда не было дела до чужих чувств, а сейчас она находилась в таком отчаянии, что не замечала нависшей угрозы. Не думая о последствиях, она схватила бессмертного за рукав и, пока тот не понял, что происходит, жалобно сжала его пальцы крошечными ладошками.

– Лотосовое семечко! Нужно достать обязательно.

Она говорила серьезно, словно произносила клятву, но слова путались. Ее просьба напоминала не требовательную мольбу, а каприз избалованного ребенка, который клянчит у взрослого лакомство. Взгляд Тянь Цяня скользнул по блестящим от слез глазам девочки и остановился на странном маленьком роге у нее на лбу. Малышка заволновалась, и рог задрожал. Божественный владыка поднял свободную руку. Полуконяшка знала, что у Тянь Цяня тяжелый характер, и решила, что сейчас ее будут бить. Сердце упрямицы сжалось от страха, но рукав небожителя она не отпустила.

– Нужно всего одно семечко! – решительно повторила Полуконяшка. – Только одно! Чтобы спасти жизнь!

Неожиданно Тянь Цянь сжал ее рог двумя пальцами, словно проверяя на ощупь.

– Мягкий, – с удивлением пробормотал он.

Лицо девочки побледнело – очевидно, ей вспомнилось нечто неприятное. С трудом подавив тревогу, она отважилась на отчаянный шаг:

– Если хочешь… можешь поиграть с моим рогом! Только дай семечко!

Тянь Цянь скривил губы в безразличной усмешке, глядя на смешную малявку. Неужели она всерьез думает, что грозному небожителю нужен ее рог? Зачем? Чтобы крутить в руках, словно игрушку?

Бессмертный разжал пальцы. Он не знал, что для Полуконяшки этот рог был жизненно необходим. С его помощью она ловила частицы душ, которыми питалась. Один рог демоница уже потеряла. Если лишится и второго – потеряет возможность питаться и умрет.

– Отпусти. Я дважды не повторяю.

Полуконяшка смотрела на него умоляюще:

– Бессмертный, спаси…

– Мне не нужны воздаяния, – холодно перебил Тянь Цянь.

Духовная сила вспыхнула в его ладонях, и пальчики Полуконяшки разжались сами собой. Не глядя на незваную гостью, хозяин развернулся и пошел в дом. Но девочка не собиралась сдаваться. Стиснув зубы, она рванула вперед и обхватила бессмертного за ногу.

– Божественный владыка! Спаси жизнь!

Ее слезы и сопли размазались по белоснежному одеянию. Все знали, что Тянь Цянь одержим чистотой. Он даже не помнил, когда кто-нибудь в последний раз посмел испачкать его одежду.

– Отпусти, – сдержанно потребовал небожитель.

– Если не дашь семечко, не отпущу!

– Ладно.

Тянь Цянь вновь применил духовную силу, но в этот раз Полуконяшка была готова. Даже когда боль прокатилась по всему телу, она не разжала пальцев. Божественный владыка смотрел на ребенка, повисшего у него на ноге, и впервые за долгие годы испытал непривычное чувство – отчаяние. Он тяжело вздохнул, слушая, как детский плач превращается в громкий вой. Его одежда промокла насквозь. Закрыв глаза, Тянь Цянь долго приводил мысли в порядок, а затем холодно произнес:

– Лотос на заднем дворе.

Полуконяшка подняла голову и с недоверием уставилась на божественного владыку. Тот молча посмотрел ей в глаза и сказал:

– Я пойду за лотосом. Отпусти.

Только тогда демоница послушно разжала руки. Вскоре Тянь Цянь вернулся с изящной шкатулкой и уже собирался передать ее девочке, но вдруг холодно спросил:

– Кому ты служишь?

– Ты хочешь навредить моему господину? – догадалась Полуконяшка.

Тянь Цянь не стал скрывать правду и спокойно кивнул.

– Верно. Мне нужно с ним разобраться.

– Я служу небесному стражу Ли, – не моргнув глазом ответила демоница.

Бессмертный без колебаний разоблачил ее ложь:

– Будь небесный страж даже при смерти, он бы не отправил тебя за лотосом. Говори правду.

Полуконяшка поникла и с трудом выдавила:

– Я… от Лунного старца.

Однако Тянь Цянь не торопился вручить шкатулку демонице. После долгого молчания девочка наконец-то сдалась и пробормотала:

– Я из дома божественного владыки Чу Куна.

Только тогда бессмертный кивнул и отдал ей шкатулку. Когда демоница ушла, он еще долго стоял на месте. Его пальцы слегка пошевелились, вспоминая, каков рог на ощупь.

– Мягкий…

Он вдруг подумал, что зря отказался от предложения Полуконяшки отдать ему рог.

Когда демоница вернулась с лотосом, Сяо Сянцзы уже потеряла сознание от кровопотери. Небесные феи быстро дали ей семечко, и вскоре роженица открыла глаза. Полуконяшка с облегчением выдохнула, вернулась в стойло, рухнула на сухую траву, вновь приняла звериный облик и уснула. Выглядеть как человек показалось ей утомительным.

К тому времени, когда Полуконяшка проснулась, дети Сяо Сянцзы уже появились на свет. Двойня – дракон и феникс [81] – старший брат и младшая сестра. Они оказались такими же проказниками, как их мать. Спали спокойно, но стоило им проснуться, как тут же начиналась возня.

Чу Кун, завершив испытание, вернулся и увидел дома живую и здоровую Сяо Сянцзы и шустрых карапузов. Никто не сказал ему, что пережила его супруга во время родов. Даже небесные феи умолчали об этом, лишь сказав, что все прошло хорошо. Полуконяшка тоже быстро забыла о происшествии. Еще быстрее демоница позабыла, что один небожитель теперь точил зуб на ее хозяев. Поэтому, когда божественный владыка Тянь Цянь появился в их доме, никто к этому не был готов.

Полуконяшка в тот момент находилась в человечьем обличье и следила за детьми. Они, как и предсказывала Сяо Сянцзы, унаследовали облачную природу матери. Пока спали – вели себя тихо и мирно. Но стоило им проснуться и заиграться, как они превращались в тучки и уносились из дома. Сяо Сянцзы ни капли не переживала и позволяла детям летать куда вздумается. Чу Кун сперва тоже не беспокоился. Только вот однажды его дочурка заявилась без руки… К счастью, вскоре та возвратилась сама. Однако с тех пор отец больше не мог ни на мгновение расслабиться. Он поручил Полуконяшке присматривать за детьми, чтобы знать, где искать головы, руки и ноги, если проказники их обронят.

Чу Кун принял божественного владыку Тянь Цяня и только тогда узнал, что Сяо Сянцзы едва не умерла во время родов. Юноша долго молчал, а потом спокойно сказал:

– Моя служанка вела себя грубо и дерзко, посмев оскорбить вас. Прошу, не держите зла.

Тянь Цянь невозмутимо пригубил чай.

– Нет, я не прощаю.

Чу Кун напрягся. Прежде чем он успел что-то сказать, Тянь Цянь небрежно добавил:

– Хочу забрать ее.

– Что забрать? – растерялся юноша.

– Вашу служанку. – Тянь Цянь бесстрастно поставил чашку на стол. – Думаю, она будет весьма полезна. Я возьму ее в долг на сто лет.

– Что?! – Чу Кун собственным ушам не поверил.

Божественный владыка Тянь Цянь не повторял дважды. Он снова пригубил чай. В этот миг в комнату влетели два белых облачка, покружили и направились в спальню.

– Эй, помедленней! Ногу забыли снаружи! – послышался голосок со двора.

В комнату ворвалась Полуконяшка в человеческом облике. При виде бессмертного в белых одеждах с распущенными волосами она застыла на месте и тут же вспомнила его обещание поквитаться с хозяевами. Девочка побледнела.

– Вы… пришли мстить?

Чу Кун открыл рот, но не успел ответить.

– Верно, – признался Тянь Цянь.

Демоница нахмурилась и серьезно сказала:

– Это не вина моего господина. Разбирайтесь со мной. Я виновата.

Гость медленно допил чай.

– Хорошо.

Он поставил чашку, встал и добавил:

– Следуй за мной. Будешь служить мне.

Полуконяшка ахнула. Чу Кун тоже растерялся. Они оба уставились на гостя, а тот подошел к девочке и равнодушно сжал ее рог.

– Пойдем.

В тот вечер Чу Кун уложил детей, устало рухнул на кровать и, притянув к себе Сяо Сянцзы, тихо пробормотал:

– В следующий раз я буду рядом. Чтобы тебе не было страшно.

– Ты на себя не похож, когда говоришь такое… – сонно пробормотала жена.

Юноша не ответил. После паузы облачная фея спросила:

– С Полуконяшкой все будет в порядке?

– Нрав у божественного владыки Тянь Цяня вспыльчивый, но не злой. Для совершенствования демонице служба в его доме даже полезна… А в остальном я не уверен. – Его голос звучал все тише. – В любом случае время покажет.

Наступила глубокая ночь, и вся семья спокойно уснула.