На другой день я отправилась на свадьбу тигрицы и сюцая, а Чу Кун в одиночку спустился с горы. Я не ожидала, что его странствие затянется на полгода.

Зима вступила в свои права, близился Новый год, и я начала задумываться: не пора ли пойти на поиски Чу Куна? Но меня терзали сомнения: а что, если он достиг важного этапа на пути к бессмертию? Мое внезапное появление ему помешает. Несколько дней я металась в раздумьях, но не решилась ничего предпринять. Потом меня вдруг осенило: «Небесный страж Ли таки своего добился! В своей седьмой жизни я страдаю, как бедная женушка, которая рыскает по свету за собственным мужем».

В канун Нового года я откопала зарытый во дворе кувшин с настойкой на роге полуконя. Я хранила ее долгие годы, не решаясь попробовать, но в тот вечер подумала, что хорошее вино скрасит мое одиночество. Распечатав кувшин, я услышала тихие шаги за воротами. Воздух наполнился ароматом вина. Приоткрыв ворота, я увидела, что Чу Кун шагает домой по заснеженной тропе. Все-таки не оставил меня одну в новогоднюю ночь.

– Ты знаешь, когда возвращаться, – улыбнулась я и поманила юношу. – Я как раз открыла хорошее вино. Иди-ка попробуй.

Чу Кун застыл у входа во двор.

– Заходи же! – воскликнула я.

Он почесал затылок.

– Ты так спокойно меня встречаешь… Будто я ушел только вчера. Я готовился к нашей встрече, а теперь даже не знаю, что и сказать.

– Разве ты уходил? – удивилась я.

Чу Кун снова на мгновение замер, но затем, поколебавшись, вошел в дом и сел. Я наполнила чаши вином, одну протянула юноше и внимательно посмотрела на него. Чу Кун оставался смертным, и я ощутила легкое разочарование.

«Хотя он ведь еще даже совершеннолетия [71] не достиг. Впереди целых два года», – успокоила я себя и улыбнулась.

– Далеко продвинулся на пути к бессмертию? Сколько раз оплошал? Давай рассказывай, развесели меня.

Он покачал головой, словно подыскивая слова для ответа.

– Я ни разу не оплошал, зато повстречал кое-кого и узнал, что моей душе недостает седьмой частицы по.

– Это правда, – признала я, пригубив вино.

Чу Кун опустил голову и замолчал. Стемнело. В городке у подножия горы зажигались яркие фонари – праздник набирал обороты. Отголоски шумного веселья подчеркивали тишину безлюдных гор Лухуашань. Чу Кун залпом осушил чашу и, скрипнув зубами, спросил:

– Не хочешь мне все рассказать?

Я размышляла: Чу Кун уже не дитя, к нему возвращается память. Не лучше ли открыть ему правду, не заставляя гадать и додумывать лишнее? Прочистив горло, я выпила немного вина и приступила к рассказу.

Когда я закончила историю о шести прошлых жизнях, небо уже почернело. Горожане внизу начали запускать фейерверки, раскрашивая небосклон яркими красками. Допив последние капли из своей чаши, я посмотрела на юношу. Тот сидел, уронив голову. Густые пряди волос скрывали его лицо, не позволяя понять, что он чувствует.

После долгого молчания он горько усмехнулся:

– Значит, мне не солгали.

– Что? – переспросила я.

– Тебе нужен не я, а божественный владыка Чу Кун.

Я нахмурилась:

– Но ты и есть Чу Кун.

Мои слова не достигали его ушей. Он вел себя как зачарованный или одержимый.

– Я всегда знал, что у тебя богатое прошлое, но верил, что ты живешь настоящим. Однако… ты сама заставила меня усомниться. Почему ты так упрямо цепляешься за прошлое?

– Не за прошлое, а за тебя…

– Нет, не за меня! – перебил юноша. – Тебя важны только воспоминания. Ты хочешь, чтобы я стал тем самым божественным владыкой. Что бы я ни делал – искал бессмертия или гонялся за частицей души, – все это лишь для того, чтобы вернуть твоего возлюбленного. Меня самого ты никогда не любила.

Он смотрел на меня, и глаза у него покраснели. Я потерла висок, на котором пульсировала набухшая от раздражения вена, и терпеливо произнесла:

– Сперва успокойся и выслушай. После смерти Лу Хайкуна мои мысли тоже застряли в порочном круге. Но какой в этом смысл? Для небожителя тело совсем ничего не значит. Главное – это душа. Ты – это ты. Просто ты забыл свою прошлую жизнь. Когда ты ее вспомнишь, все встанет на свои места. Ты – Чу Кун, а Чу Кун – это ты…

Юноша не желал меня слушать.

– Я не Чу Кун! – процедил он сквозь зубы, швырнул на пол чашу, поднялся и вышел, не оборачиваясь.

Звон битой посуды стоял у меня в ушах. Я посмотрела на брызги вина. Тревоги, обиды и страхи, которые я подавляла долгие годы, вспыхнули яростным пламенем, ударив мне в голову. Произнеся заклинание, я метнулась вперед быстрее молнии и преградила юноше путь.

– Ах ты, паршивец…

Я потянулась, чтобы проучить негодника – спустить с упрямца штаны и как следует отхлестать. Но прежде чем я успела к нему прикоснуться, Чу Кун внезапно исчез. Я обернулась – он уже спускался с горы по тропе, не оглядываясь. Похоже, паршивец решил перейти все границы! Я вскипела от злости, прочла новое заклинание, и на кончиках моих пальцев вспыхнула духовная сила, которая превратилась в золотистую веревку. Я бросила аркан, но юноша неожиданно выпустил поток вредоносной ци, и магическая веревка разлетелась на мелкие клочья. Я оторопела на миг, а затем снова переместилась, не давая Чу Куну пройти.

– Чтобы покинуть горы, тебе придется перешагнуть через мой труп, – хмуро предупредила я.

Чу Кун действительно остановился, но на меня не смотрел – видимо, еще злился. Но меня его детские обиды не волновали. Я пристально взглянула на него и спросила:

– Кто тебе все это рассказал? Кто обучил темной магии?

Юноша не отвечал. Я достала из-за пазухи бамбуковый веер и крепко сжала его в руке.

– Говори.

Он понял, что я разозлилась, поколебался и нехотя буркнул:

– Цзинь Лянь.

Услышав ненавистное имя, я пошатнулась, словно лишившись опоры, у меня потемнело в глазах. Сцена гибели Чу Куна и златовласого небожителя снова вспыхнула в памяти. Я потерла виски, стараясь успокоиться. Разве душа Цзинь Ляня не рассеялась безвозвратно? Или же, благодаря сердцу каменного демона, она лишь распалась на частицы и разлетелась по миру, как душа Чу Куна? Никто не собрал воедино осколки души Цзинь Ляня. Неужели частица его души отыскала юношу и пытается переманить его на темную сторону?

Я холодно посмотрела на Чу Куна:

– Когда ты его встретил?

– Три года назад.

Три года?! Так давно?! Никудышная из меня наставница. Как я могла ничего не заметить?

– Ты вообще меня слушал? Как ты посмел связаться с Цзинь Лянем? Он же погубил тебя! Твоя душа распалась на части из-за него. Если б не он…

– Если б не он, я бы не встретил тебя. – Во взгляде юноши сквозила невыносимая боль. – Я не знаю, каков из себя божественный владыка Чу Кун. Твои рассказы – пустые слова для меня. В моей жизни была только ты, Сяо Сян. Все, что я делал, было ради тебя. Но ты… ты стараешься ради божественного владыки Чу Куна. Можешь сколько угодно твердить, что мы с ним – один человек, но я не знаю его, а он – меня. Хочешь, чтобы я смирился с тем, что твоя любовь ко мне на самом деле предназначена другому?

Он попятился.

– Бессмертным небожителем был божественный владыка Чу Кун. Это его душа распалась на части. Это он пожертвовал собой, чтобы остановить Цзинь Ляня. Это его ты любила. Я – не он. Я – человек, названный его именем. Меня лишили даже своего имени. Я не хочу быть Чу Куном. Хочу быть собой.

Слова юноши меня ошеломили. Я ведь действительно никогда не задумывалась, как себя чувствует мой воспитанник. В его жизни не существовало высокомерного небожителя с алым кнутом. Он просто жил и верил, что я забочусь о нем, потому что люблю. А потом вдруг узнал, что забота была адресована другому. Пусть даже этот другой – его прежнее воплощение.

Наверное, ему сейчас очень больно и одиноко.

Вздохнув, я протянула руку.

– Давай вернемся домой и спокойно поговорим. Цзинь Лянь хочет заманить тебя на темный путь. Он – порождение зла. Ты не должен идти к нему.

Чу Кун покачал головой:

– Ты опоздала. Его частица по уже дополнила мою душу. Я не желаю искать бессмертия. Я просто хочу быть собой.

Я опешила. В груди закипела ярость. Это что же получается? Чу Кун пожертвовал собой, чтобы раз и навсегда избавиться от Цзинь Ляня, а злодей вернулся, используя его тело?! Какая насмешка судьбы!

Чу Кун взмыл в небо.

– Быть собой?! – заорала я, взмахнула веером, и облако под ногами у юноши тут же рассеялось.

Я метнулась вперед и схватила негодника за руку.

– Даже если придется переломать тебе кости, ты не покинешь Лухуашань!

Он повернулся ко мне. Его глаза засияли загадочным, непривычным мне блеском.

– Сяо Сян… – прозвучал голос у меня за спиной, и я в ужасе замерла.

Тот, кого я держала за руку, обратился в клубок белого дыма и растворился в воздухе. Сзади ко мне приблизилась чья-то тень. Я резко обернулась – настоящий Чу Кун стоял позади.

– Прости, – сказал он одними губами.

Ну надо же, мелкий паршивец научился творить иллюзии! Я не успела ответить – острая боль пронзила затылок. Мир перед глазами поплыл. Прежде чем я потеряла сознание, в голове промелькнула последняя мысль: «Проклятье, ребенок… пошел по кривой дорожке…»

Я очнулась с ноющей болью в затылке. За ночь, проведенную на снегу, мое тело окоченело. Паршивец меня оглушил и бросил лежать на снегу до утра! Внутри все кипело от обиды и злости. Я столько сил вложила в его воспитание и не раз рисковала собственной жизнью, чтобы собрать его душу по крупицам. Это я-то?! Облачная фея Сян Юнь! Которая никогда не выкладывалась ради другого. Казалось, еще немного – и все получится, но тут объявился Цзинь Лянь и нагло присвоил плоды моих тяжких трудов! Новые обиды смешались со старыми, и мне захотелось вытащить из негодника частицу ненавистной души и скормить ее демону-полуконю. Пусть скотина удобрит почву навозом!

Однако за всей этой яростью скрывались обида и горечь. Цзинь Лянь ведь всегда был мерзавцем, но Чу Кун… Юноша не устоял. Я как наставница потерпела крах.

Я похлопала себя по щекам, чтобы собраться с мыслями. Нет, я не сдамся. Запомню обиды и, когда Чу Кун осознает, кто он такой, выставлю счет! Я поднялась на ноги и тут же почувствовала напор демонической ци за спиной. Рефлекторно сотворив защитное заклинание, я обернулась – и услышала ржание. Что-то мягкое врезалось в мой живот. Поглядев на старого знакомого, я приподняла бровь и осведомилась:

– Значит, решил заколоть меня своим мясистым рогом?

Видимо, полуконь – на редкость злопамятное создание. Столько лет прошло, а он не забыл о нашей старой вражде и жаждет мести… Раньше, наверное, не решался напасть, а увидев, что я ранена, воспользовался шансом. Вздумал унизить?

«Почему за все эти годы животное так и не поумнело? Стыд да и только!» – переживала я за полуконя.

Я сжала прохладный мясистый рог. Демон сразу напрягся, словно вспомнил о чем-то ужасном.

– Если пришел отомстить, почему медлишь? Да и соображаешь ты медленно.

Я посмотрела на спину, покрытую снегом, и догадалась:

– Ты всю ночь прятался и наблюдал, а когда я собралась уходить, выскочил сломя голову, не думая о последствиях?

Полуконь вздрогнул, словно его разоблачили.

Я расхохоталась, все еще сжимая его рог.

– Как ты выжил с таким-то умом? Как ловишь осколки рассеянных душ?!

Внезапно меня осенило. Полуконь – охотник за частицами душ. Он должен знать, как изгнать Цзинь Ляня из тела Чу Куна! Передо мной заблистал путь к спасению. Я ласково погладила зверя по рогу, присела на корточки и заглянула в обиженные глаза.

– Ах ты, Полуконяшка, милый зверек, скажи-ка, ты знаешь, как выгнать частицу души из чужого тела? – спросила я, вложив в собственный голос всю свою нежность.

Демон вытаращил глаза и отпрянул на пару шагов, всем своим видом показывая, что вот-вот убежит.

– Не бойся, я добрая фея. Давай поговорим. Есть ли способ извлечь частицу души?

Полуконь помедлил, но потом все же кивнул. Я просияла – на глазах даже слезы радости выступили. Я с любовью погладила пушистую морду.

– Милый Полуконяшка, видишь, как тесен мир? Раз уж мы встретились, значит, это судьба. Давай позабудем обиды, помиримся, станем союзниками и вместе построим светлое будущее!

Зверь подозрительно на меня покосился и сделал еще два шага назад. Похоже, в мою доброту он не верил. Скрипнув зубами, я растянула губы в благодушной улыбке и подалась вперед.

– Честно говоря, у меня есть одно дельце. И без тебя я не справлюсь…

Полуконь развернулся и двинулся прочь, но я мгновенно переместилась и преградила ему дорогу.

– Ладно, диктуй условия. Что хочешь в обмен на помощь?

Демон глядел на меня исподлобья. Я глубоко вдохнула и низко опустила голову в поклоне.

– Прости за то, что я вырвала твой рог.

Полуконь фыркнул.

– Прости, что приготовила из него настойку, – продолжила я.

Зверь уставился с таким видом, словно не верил своим ушам: «Что? Из моего рога? Настойку?!»

Я кивнула и честно призналась:

– В канун Нового года случайно выпила все до капли. Даже тебе не оставила…

Полуконь запрокинул голову и жалобно заржал, в его глазах заблестели слезы. Он развернулся, собираясь взмыть в небо. Я отбросила гордость, рванула за ним и обхватила мощную шею руками.

– Я же извинилась! Что тебе еще надо?! Ладно, ладно, я была неправа! Я виновата!

Демон яростно замотал головой, пытаясь высвободиться. Я прикусила губу.

– Хорошо! – в отчаянии воскликнула я. – Я позволю тебе наступить на мое лицо! Выплесни свой гнев! Потопчись как следует!

Полуконь скосил на меня глаза. Я отпустила его, небрежно собрала растрепанные волосы, легла на снег и запрокинула голову.

– Давай, топчи. Выпусти злость, а потом вместе поищем кое-кого.

В морозном воздухе из моего рта вырывался белый пар. Полуконь поднял копыто над моей головой. Я смежила веки и мысленно вздохнула: «Чу Кун… Ради тебя я потеряла последний стыд».

Я пролежала довольно долго, но копыто не опустилось. Теплая влага капнула мне на лицо. Открыв глаза, я увидела, что полуконь свесил голову и беззвучно рыдает. Крупные слезы катились по морде и падали мне на лоб. Вид у демона был такой жалкий, что у меня защемило сердце. Я подняла руку и погладила несчастную морду.

– Не плачь. Знаешь что? Когда я вернусь в Небесное царство, то спущусь за тобой. Будешь моим скакуном. Обещаю, никто не посмеет смеяться из-за того, что ты однорогий.

Полуконь продолжал молча плакать. Я утешала его как могла, пока он не воспрял духом. Не зная, стоит ли отправляться в путь прямо сейчас, я замешкалась, но зверь осторожно прикусил край моего рукава и потянул вперед, намекая, что нам пора. Какое доброе создание… Ничего не скрывая от нового друга, я прямо сказала:

– Моему Чу Куну недоставало частицы души. Тут появился один мерзавец-бессмертный, точнее – осколок его души, и залез в тело юноши. Осколок пропитан скверной. Он пытается сбить Чу Куна с пути. Когда мы его найдем, ты вытянешь эту гадость из его тела. Я очищу осколок, а ты – слопаешь и переработаешь в удобрение.

Полуконь послушно кивнул. Я погладила фиолетовую жемчужину у себя на груди и с ее помощью установила, куда удалился Чу Кун.

Я мчалась без передышки, опасаясь непоправимого. С тревогой и страхом я выискивала следы и почти отчаялась, но жемчужина вдруг засветилась. Обрадовавшись, я начала спускаться, но, увидев, где очутилась, зависла в воздухе. То самое место, где А-Ло прятала сердце каменного демона. Именно здесь исчез мой Чу Кун. Я тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Нужно взять себя в руки. От пещеры и скал осталась лишь груда обломков. На вершине каменной россыпи виднелась одинокая фигура. Я присмотрелась: кто же еще? Конечно, Чу Кун!

Во мне закипела злость. Позабыв про полуконя, я ринулась вниз. Не позволив юноше сообразить, что к чему, я размахнулась и врезала кулаком ему по лицу. Никогда до этого момента не поднимала руки на малыша, но жалеть его больше не собиралась.

Чу Куна отбросило далеко назад. Он ударился о валун и рухнул на одно колено. Вокруг поднялись облака пыли, и юноша закашлялся. Не давая ему отдышаться, я мгновенно переместилась и произнесла заклинание. Из моих пальцев стремительно вырвалась и скрутила упрямца золотистая веревка, извивавшаяся, словно змея. Черная дымка окутала юношу, стараясь разорвать путы, но я усвоила урок и заранее подготовилась. Выхватив из-за пазухи бамбуковый веер, я приказала:

– Очистись!

Духовная сила разлилась вокруг, ослабив вредоносную ци. С тех пор как душа Чу Куна распалась на части у меня на глазах, я непрерывно оттачивала мастерство. До настоящего небожителя мне было еще далеко, но, чтобы справиться с юношей, который занимался духовными практиками меньше пары десятилетий, моих умений хватало. Даже при том, что в его теле засела частица Цзинь Ляня.

Вредоносная ци рассеялась, и золотистые путы крепче стянули Чу Куна. Я поглядела на юношу сверху вниз и строго произнесла:

– Твои обиды и планы на будущее мы можем спокойно обсудить. Я готова пойти на уступки. Единственное, чего я никогда не прощу, – если ты примешь темную сторону. Небожители и бессмертные равнодушны к живым существам, но должны отличать зло от добра.

Чу Кун поднял голову. Его лицо было по-прежнему светлым, но на губах застыла горькая улыбка бессилия.

– Ты никогда не спрашивала, чего я хочу, Сяо Сян. Почему я обязательно должен стать небожителем или бессмертным? Я стремился к бессмертию, чтобы защищать тебя, но тебе не нужна моя защита.

У меня в горле встал ком. Я вдруг поняла, что с юношей бесполезно спорить – что бы я ни сказала, он не услышит. Обернувшись к полуконю, чтобы его окликнуть, я почувствовала новый натиск вредоносной ци. Черная дымка обволакивала Чу Куна, разъедая золотистые путы. Что же Цзинь Лянь сотворил с ним?!

Я бросилась вперед, пытаясь схватить Чу Куна за руку, но он уклонился и отпрянул назад. Разозлившись, я переместилась, и мы обменялись парой быстрых ударов. К поясу юноши был приторочен меч. Он несколько раз потянулся к рукояти, но не обнажил против меня клинка. Видимо, не хотел сражаться всерьез. Мое сердце дрогнуло, но я собрала волю в кулак и сделала подсечку. Когда юноша потерял равновесие, я дернула его за одежду и повалила на землю.

– Полуконяшка! – крикнула я, прижимая Чу Куна к земле.

В небе послышалось ржание. Рассекая со свистом воздух, демон мчался прямо на нас. Юноша дернулся, но я стиснула пальцами его горло.

– Убей меня или сдавайся, – уверенно произнесла я, как настоящая героиня.

Скрипнув зубами, Чу Кун подобрал мелкий камешек и метнул прямо в ногу полуконю, который готовился приземлиться. Демон взвизгнул от боли, завалился на бок – и упал на меня.

Я растерялась, и Чу Кун сразу этим воспользовался – выскользнул и отскочил в сторону. Я попыталась встать и броситься в погоню, но тяжелая туша полуконя придавила меня к земле.

– Никчемная тварь! Только портить умеешь! – выругалась я.

Чу Кун собирался взлететь на облаке, а я ведь с таким трудом отыскала упрямца! Паршивец от меня не уйдет! Сколько хлопот доставляет мне мерзкий мальчишка!

Я отпихнула полуконя и, не успев толком встать на ноги, вскинула веер.

– Ко мне, облака!

Благовещее облако под ногами Чу Куна устремилось ко мне. Я сложила пальцами мудру:

– Стрелы!

Мягкие тучи мгновенно приняли форму стрел. Без капли жалости я направила руку на Чу Куна, и облачные стрелы сорвались с места. Чу Кун оказался не промах – его силуэт замерцал и переместился, избежав первого залпа. Юноша обернулся и посмотрел на меня с нескрываемой горечью и усталостью.

– Сяо Сян, пожалуйста, хватит гоняться за мной. – В его голосе звучало отчаяние. – Я не тот, кого ты ищешь. Просто считай, что в этой жизни ты не нашла меня.

В ответ я разразилась яростной бранью:

– Не нашла, говоришь?! Да я больше десяти лет растила, кормила и воспитывала тебя! Прикажешь слепой прикинуться?! С какой стати?! Мне плевать, кем ты себя возомнил! Будь ты хоть поросенком, я бы никому тебя не отдала! А ну быстро вернулся!

У Чу Куна дрогнули губы – он хотел что-то сказать, но передумал. Я подняла веер, вновь призывая к себе тучи. По моему приказу они обратились в острые стрелы и вслед за очередным взмахом веера градом обрушились на Чу Куна. В этот раз юноша не успел увернуться – и наконечники вонзились в его тело. От прикосновения к коже они растворялись в воздухе, но раны все равно оставляли – как поверхностные, так и глубокие.

Я не собиралась жалеть паршивца – хотела его обездвижить, поэтому ударила в полную силу, не зная пощады. Однако при виде его окровавленного лица мое сердце постыдно дрогнуло. Град облачных стрел поутих. Тело Чу Куна обмякло, и он опустился на одно колено. У меня защемило в груди. Я подалась вперед, чтобы помочь, но сделала только пару шагов, как юношу вдруг окутала пелена вредоносной ци. Я замерла. Чу Кун медленно поднял голову: его левый глаз был по-прежнему чистым и ясным, но в правом полыхал кроваво-красный огонь убийственной ярости. Ледяной холод пробежал по моему позвоночнику. Мне показалось, что я вновь увидела перед собой божественного владыку Цзинь Ляня, чей взгляд повергал все живое в трепет.

Я сглотнула, мысленно клянясь, что не позволю злодею погубить Чу Куна во второй раз – пусть даже с риском для собственной жизни. Собравшись с духом, я шагнула вперед. Юноша моргнул, будто внезапно очнувшись, и закашлялся. Из уголков его рта заструилась алая кровь. В глазах Чу Куна промелькнули страх и растерянность – те самые, детские, словно малыш разбил чашку и не знал, что делать.

– Не подходи! Не приближайся ко мне! – Он попятился, видимо опасаясь даже моих прикосновений. – Я не хочу становиться великим Чу Куном! Не хочу возвращаться к тебе!

Окончательно рассвирепев, я метнулась к строптивцу, схватила его за плечо, и мои пальцы стали липкими от крови. Я вздрогнула, Чу Кун резко дернул плечом, вырвался из тисков и ударил меня ладонью в живот. Студеный поток вредоносной ци проник в мое тело, отбросив назад на два шага. Я недоверчиво уставилась на паршивца:

– Ты… правда поднял на меня руку?

Да, мы с Чу Куном часто дрались. Да, мне доводилось наносить удар первой. Но ведь юноша передо мной не был прежним Чу Куном… Он и сам выглядел потрясенным.

– Сяо Сян, это не я… – пролепетал он, в ужасе рассматривая собственную руку.

Но я уже так разозлилась, что не желала ничего слушать. Даже про веер забыла – ринулась вперед, схватила его за плечо, пнула под колено и громко крикнула:

– Полуконяшка!

Демон, топтавшийся в стороне, сразу же побежал ко мне. Чу Кун затрепыхался, пытаясь освободиться, но я держала юношу мертвой хваткой. Леденящий поток вредоносной ци заскользил по его плечу и обвился вокруг моего запястья.

– Отпусти! – закричал Чу Кун, извиваясь.

Я не шелохнулась. Демон осторожно приблизился, наклонил голову и коснулся своим мягким рогом лба Чу Куна. Наружу стали просачиваться черные струйки вредоносной ци. Полуконь отступил на два шага, словно в испуге.

Сейчас или никогда! Нужно извлечь осколок души Цзинь Ляня! Я стиснула зубы и призвала всю свою духовную силу, подавляя потоки тьмы. Они ожесточенно сопротивлялись моему натиску, впиваясь в тело и вгрызаясь в кости. Я молча терпела. Ярость в груди смешалась с горечью и облегчением. К счастью, мне повстречался лишь жалкий обломок души Цзинь Ляня. Пожалуй, я выстою. Однако сколько же боли пришлось испытать Чу Куну, чтобы уничтожить злодея ценой собственной жизни? А теперь неразумный мальчишка вздумал последовать за убийцей и вступить на путь зла?! Как же я на него злилась!

Я со всей силы пнула паршивца по заднице. Тот даже не обратил внимания на удар – впрочем, неудивительно. Если Цзинь Лянь слился с душой юноши, разве можно изгнать незваного гостя без боли? Вредоносная ци плотнее окутывала рог полуконя. На лбу Чу Куна замерцало слабое золотистое сияние – частица души Цзинь Ляня! Я пришла в восторг и сосредоточилась на попытках рассеять темную дымку. Чу Кун не вытерпел и глухо застонал.

Полуконь задрал голову к небу и звонко заржал. На его мягком роге подрагивал в клубах черной дымки золотистый осколок души. У нас получилось! Вне себя от радости, я сложила пальцами мудру, чтобы провести ритуал очищения, как вдруг вредоносная ци бешено завращалась. Полуконь замотал головой и пронзительно завизжал. Неужели Цзинь Лянь хочет вселиться в демона?!

Я в ужасе бросилась к зверю, схватила его за мясистый отросток на лбу и пригрозила:

– Если не хочешь лишиться последнего рога, не двигайся!

Полуконь послушно застыл на месте, хоть и дрожал от страха. Я сорвала с шеи фиолетовую жемчужину, не зная, поможет ли она. Все равно под рукой больше ничего не было. Не раздумывая, я сжала сияющий шарик, направила в стиснувшие мягкий рог пальцы силу изначального духа и прокричала:

– Очистись!

На мгновение мир погрузился в тишину. Фиолетовая жемчужина вспыхнула ослепительным светом, словно первый утренний луч, пронзающий предрассветную мглу и смывающий скверну. Постепенно сияние угасло, но я не отпускала рог полуконя. Вредоносная ци рассеялась, частица души Цзинь Ляня тоже бесследно исчезла. Я разжала пальцы и увидела, что жемчужина превратилась в тусклый, бесцветный камень. Цзинь Лянь всю свою жизнь жаждал обрести сердце каменного демона и получить силу, способную изменять природу вещей. Похоже, его последнее желание исполнилось. Что же касается Цзы Хуэя… В этом мире его больше не существовало.

Обессиленная, я рухнула на землю. Резкая боль пронзила запястье, значит, вредоносная ци успела проникнуть в бренное тело. Мне больше нельзя в нем оставаться, иначе мой изначальный дух помутнеет и затянет меня на темную сторону.

Я повернула голову и увидела Чу Куна. Весь в крови, он медленно подошел ко мне, опустился на колени и протянул руку, но не посмел прикоснуться. В его черных глазах отражалось мое побледневшее лицо.

– Знаешь, – тихо сказала я, – если подумать, ты по-своему прав.

Юноша замер.

– Ты и прежний Чу Кун… Возможно, вы правда разные. У тебя нет его воспоминаний и характер совсем другой. Но… я все равно люблю тебя.

Подняв руку, я погладила юношу по голове – совсем как прежде. Его губы дрогнули, с лица сошли краски – казалось, он вот-вот заплачет.

– Не ожидала, что эта жизнь закончится именно так. Не думала, что Небеса лишат меня последней надежды.

Прикоснувшись к груди Чу Куна, я прошептала:

– Я не буду искать недостающую частицу твоей души. Да и не могу. Ты не хочешь вспоминать прошлое… В этой жизни я вела себя самоуверенно, навязывала тебе свою волю, и это было ошибкой. Ты свободен. Будь собой – я тебе не помеха.

– Нет… Сяо Сян, все не так! Пожалуйста, выслушай… Все совсем не так!

Мир расплывался, и я почти не могла разглядеть знакомое лицо. На холодном ветру в уголках моих глаз скопилась влага.

– Пусть будет так, как ты хочешь… – вздохнула я.

Передо мной извивалась дорога, ведущая к Желтым истокам. Мне предстояло пройти по ней в седьмой – и последний – раз. Я обернулась: Чу Кун обнимал бездыханное тело, тихо всхлипывая:

– Не оставляй меня… Не оставляй…

Я решительно шагнула на дорогу в Загробный мир. Не буду больше искать Чу Куна – ни прежнего, ни нового.

Миновав изумленных служителей, я вошла во дворец Янь-вана. Владыка уже вернулся и сидел за столом, сосредоточенно ведя записи. Услышав шум, он поднял голову, замер и бросил растерянный взгляд мне за спину.

– Чу Кун… Где божественный владыка?

– В мире людей, – равнодушно ответила я. – Он хочет быть смертным.

– Ты все-таки собрала частицы его души? – вскинул бровь секретарь.

Я кивнула, ощущая в груди ноющую усталость.

– Семь любовных испытаний уже позади. Цзинь Лянь уничтожен. Я… Мы… – Запнувшись, я опустила глаза. – Я перевыполнила задачу. Нельзя ли вернуть мне бессмертное тело и отпустить на Небеса?

Янь-ван переглянулся с секретарем. Они долго молчали, прежде чем владыка Загробного мира ответил:

– В целом да. Но… ты действительно хочешь оставить Чу Куна в мире людей? Если он умрет и выпьет отвар забвения, то, возможно, будет перерождаться как смертный снова и снова.

Именно этого я и боялась – что в бесконечном течении времени никто не разделит моих воспоминаний и тоску по прошлому. Я одна буду помнить, пока и сама не позабуду. Никто не исполнит ни обещаний, ни клятв. Все, что мы пережили вместе с Чу Куном, – радость, печаль, боль и гнев – превратится в призрачную дымку и растворится бесследно.

– Пусть будет смертным, – произнесла я. – Он сам захотел.

Янь-ван задумался, а потом осторожно спросил:

– Сяо Сянцзы, а ты, случаем, не дуешься? Может, Чу Кун потерял память и чем-то тебя обидел?

Я покосилась на него исподлобья. Ощущение, что меня раскусили, было не из приятных.

– Не твое дело! Отправляй меня обратно в Небесное царство! Мне домой пора!

Владыка почесал нос, набрался смелости и попытался меня урезонить:

– Милые бранятся – только тешатся. Однако нельзя же рубить сгоряча. Если Чу Кун останется смертным навеки, страдать будешь ты. К тому же… – пробормотал он себе под нос, – я десять золотых лянов на вас поставил.

Услышав про десять золотых лянов, я сразу вспомнила свои десять медных монет, и моя злость вспыхнула с новой силой.

– Хочешь вернуть балбеса на Небеса – сам его уговаривай! Мне все равно! Хочет мыкаться в мире людей – пусть! Мне дела нет!

Я развернулась и направилась к выходу. Никто меня не окликнул. Я скривилась и буркнула через плечо:

– Эй… Дай мне Зеркало прошлой жизни. Хочу поиграть пару дней.

Владыка прищурился:

– Снова что-то задумала? Новую пакость?

– Это девичья тайна.

Вернувшись в Небесное царство, я обнаружила, что все вокруг мне одновременно знакомо и чуждо. Давние друзья-небожители приветствовали меня, будто ничего не случилось. Словно я не спускалась целых семь раз в мир людей. Небесное царство не заметило потери Чу Куна. Отрешенные небожители безразличны даже к себе подобным и лишены полноты чувств, свойственной смертным. Наверное, раньше я тоже была такой, но теперь… Опустив голову, я ощутила, что от меня несет пылью и мирской суетой.

Вернувшись в храм Лунного Старца, я увидела спутанные в клубок красные нити. Юэ Лао по-прежнему связывал их наугад, не заботясь о том, кто кому предназначен. Я вошла во внутренний двор: ленивый старик, как всегда, отлынивал от работы – напился тайком и дремал в уголке. Похоже, своими дурными привычками я обязана этому безалаберному старику. Подойдя ближе, я безжалостно выдернула из седой бороды два волоска.

– Ай-яй-яй! – вскричал Юэ Лао от боли, хватаясь за подбородок. Проснувшись, он огляделся и сразу узнал меня. – Ах, Сяо Сянцзы! Ты вернулась!

Я посмотрела на него исподлобья. Старец понял намек и торопливо исправился:

– Хорошо, хорошо. Буду звать тебя Сяо Сян. Только вернулась, а уже издеваешься над моими старыми костями!

Он повертел головой и заговорщически прошептал:

– Кстати, ты же не сблизилась с Чу Куном в мире смертных, да? На Небесах даже ставки делали! Я поставил пять золотых лянов, что вы не будете вместе.

Я подбросила вырванные седые волоски в воздух и усмехнулась:

– Только между нами: если не хочешь проиграть, советую побыстрее поменять ставку.

Юэ Лао округлил глаза, а я заявила с улыбкой:

– Ставлю все свое жалованье, что мы с Чу Куном в конце концов будем вместе.

Старик ошеломленно уставился на меня, а потом вытащил старые счеты и пощелкал костяшками.

– Знаешь, пять золотых лянов тебе за целую жизнь не заработать… К тому же твои предсказания никогда не сбывались.

Я скривила губы:

– Дело твое!

Прижимая к груди Зеркало прошлой жизни, я направилась в свою комнату. Заперев дверь, я поставила зеркало на стол и долго смотрела в него. Меня обуревали противоречивые чувства. Лунный старец был прав: жалованье у меня слишком мизерное, чтобы перебить его ставку, да и уверенности ни в чем нет. Я доверилась своей интуиции. Или, точнее, вспомнила, каков из себя настоящий Чу Кун. Он ни за что не переметнется на темную сторону. Даже если утратил память о прошлой жизни. Даже если пытается что-то себе доказать. Даже если ревнует и злится. Он все равно не пойдет на поводу у Цзинь Ляня и не начнет сеять зло. Чу Кун всегда был добрым. Надменный владыка с алым кнутом, смертный Лу Хайкун и пухлый малыш – все они обладали чистой и светлой душой, скрытой в глубине сердца.

То, что мой воспитанник едва не впал в одержимость, казалось мне странным. Частица Цзинь Ляня попала к нему три года назад. Если Чу Кун добровольно сбился с пути, почему не ушел раньше? Зачем ждал до сих пор? Я рискнула предположить, что Цзинь Лянь вселился в юношу случайно, а потом медленно подтачивал его разум. Но Чу Кун молчал, опасаясь расстроить наставницу. Он переживал за меня. И порой перегибал палку.

Я снова посмотрела в зеркало. Гладкая поверхность всколыхнулась, и передо мной возникла картина: Чу Кун обнимал окоченевшее тело. Юноша не шевелился, словно его тоже покинула жизнь.

– Я не божественный владыка Чу Кун, – раздался его хриплый шепот. – Меня не заботят судьбы живых существ и великие принципы. Я всего лишь хотел защитить тебя! Мне не нужны ни свобода, ни право быть собой. Мне хотелось, чтобы ты полюбила меня хоть на мгновение. Я мечтал увидеть свое отражение в твоих глазах и поверить, что ты меня любишь. Мне было достаточно этого. Я не хотел тебя злить… Боялся, что однажды не смогу удержаться и причиню тебе боль. Поэтому я попытался уйти… – Он захлебнулся слезами и уткнулся мне в шею, совсем как в детстве, когда я утешала пухлого малыша. – Я не хотел, чтобы тот, кто поселился внутри меня, навредил тебе. Думал, что если разочарую тебя, то моя смерть не ранит тебя в самое сердце…

В груди защемило от боли.

– Прости… Я такой же глупый, как в детстве. Не придумал ничего лучшего. – Он расплакался. – Встань и ударь меня… Отчитай… Делай что хочешь… Только… не бросай меня… Ты ведь знаешь… чего я боюсь больше всего…

Мои смутные догадки подтвердились. Я с усилием подавила бушевавшую в сердце бурю и попыталась рассуждать здраво.

Три года назад частица души Цзинь Ляня вселилась в юношу, поведала о прошлом и попыталась склонить на сторону зла. Но Чу Кун не поверил коварным словам. Тем не менее вредоносная ци отравляла его. Все эти годы Чу Кун приходил ко мне по пятнадцатым числам месяца, когда влияние чистой ци в мире смертных достигало своего пика. Наверное, юноша тщательно готовился, чтобы не позволить злу проявиться. А потом он исчез на несколько месяцев – скорее всего, его скромных сил уже не хватало, чтобы держать чужеродную сущность в узде. Чу Кун вернулся в канун Нового года. Выслушав мой рассказ, он придумал предлог для обиды, наговорил гадостей, разозлил меня и даже ударил… Юноша не раз с печалью смотрел на меня и повторял, чтобы я его не искала. Теперь, когда я успокоилась и все обдумала, то поняла – на самом деле Чу Кун прощался со мной. Он посоветовал мне притвориться, будто я его не нашла, и отправился туда, где погиб божественный владыка Чу Кун, унеся с собой жизнь Цзинь Ляня. Юноша хотел все вернуть в исходную точку. Я думала, этот упрямый мальчишка вырос и поумнел, но он остался таким же глупым – захотел снова погибнуть вместе с Цзинь Лянем. А еще он не знал, как утешить меня после своей смерти, и разработал жалкий, нелепый план – очернить себя, чтобы я от него отвернулась и не страдала. Редкий болван, одним словом! Неужели он правда считал меня круглой дурой? Надеялся, я не замечу его странного поведения? Верил, что может меня защитить, лишив последней надежды? Я стиснула зубы. Мне захотелось схватить паршивца за шиворот и заорать: «Что же ты сотворил со своей судьбой? До чего докатился? Зачем все испортил?!»

Ладно, что сделано, того не воротишь. По крайней мере в своем воспитаннике я не ошиблась. Так вот… что касается ставки…

Чу Кун, ты же хотел меня защитить? Больше всего боялся, что я тебя брошу? Отлично. Тогда я назло так и сделаю! Умру у тебя на глазах. Заставлю осознать, что все твои потуги были ошибкой. Если не хочешь меня потерять – бегом возвращайся на путь, ведущий к бессмертию. Найди недостающую частицу души, заново обрети нетленное тело, стань божественным владыкой Чу Куном. Явись ко мне в Небесное царство с гордо поднятой головой, как настоящий мужчина. Я ставлю на то, что у тебя хватит силы и смелости.

В Зеркале прошлой жизни сидел и беззвучно плакал несчастный юноша. Возможно, он правда поверил, что я ушла навсегда, и ему требовалось время, чтобы осознать утрату. Но я верила в Чу Куна. Верила в его упрямство и несгибаемый дух. Только такой Чу Кун был достоин моей любви. Четвероногий демон осторожно потыкал беднягу своим мягким рогом, словно пытаясь утешить. Я убрала зеркало и подумала, что, когда Чу Кун вернется, мы заберем Полуконяшку в Небесное царство и поскачем верхом исполнять обещания, которые дал мне когда-то гордый владыка.

Целых пять дней я не притрагивалась к волшебному зеркалу. Все было как прежде – я дремала на ступенях перед храмом Лунного Старца и приглядывала за воротами.

В Небесном царстве закручивалась, набирая обороты, интрига: состоится наш с Чу Куном любовный союз или нет. Увидев, что божественный владыка превратился в простого смертного, а я еле ползаю по двору Юэ Лао, небожители бросились менять ставки, уверившись, что между нами ничего не будет. Но Лунный старец молча выудил из сундука еще пять золотых лянов. И поставил на то, что мы будем вместе. Итого – десять. Все решили, что он хочет меня утешить и подбодрить. Но я-то знала: старый скупердяй не тратит деньги на ерунду. Он поверил в меня. Скорее всего, он ежедневно тайком пробирался в мою комнату и смотрел в Зеркало прошлой жизни. И поверил в Чу Куна.

На Небесах прошло пять дней, а в мире смертных – пять лет. Чу Куну исполнилось двадцать три.

В тот день я решила не смотреть в зеркало. Я знала, каков мой характер – чем больше смотрю туда, тем сильнее волнуюсь. Чем больше думаю, тем основательнее порчу себе жизнь. Лучше принять все как есть. Если Чу Кун умрет в этой жизни, я найду его в следующей. Если он позабудет меня – ничего. С моим обаянием, которому нет равных ни на Небесах, ни на земле, он снова в меня влюбится. В мире смертных самое трудное – это упорство и верность себе.

Я зевнула и поудобнее устроилась на ступенях, чтобы задремать, как вдруг у Южных небесных врат [72] громко защебетали птицы, приветствуя нового бессмертного, только что взошедшего на Небеса. За последние пятьсот лет никто, кроме меня – недоучки, которую Юэ Лао незаслуженно превратил в фею, не пополнял ряды небожителей. Для всего царства это было важным и воистину радостным событием.

В груди зародилось смутное предчувствие грядущего счастья, но я не смела поверить. А затем из храма с громовым хохотом вылетел Лунный старец:

– Ха-ха-ха! Я угадал! Деньги мои! Десять золотых лянов! Дождитесь, мои милые ляны, дедушка уже мчится за вами!

Я посмотрела вслед старику и только тогда окончательно осознала: пора ликовать! Вопреки ожиданиям, радость сковала мне ноги, не позволяя шагнуть вперед. «Что сказать, когда я увижу его? Как себя вести?» Я думала, что давно готова к нашей встрече. Была уверена, что не растеряюсь. Теперь же я опытным путем выяснила, что смутиться и оробеть в решающий миг своей жизни вполне простительно.

Я колебалась, переминаясь с ноги на ногу, но тут вдруг увидела на горизонте черную фигуру, неуклюже попиравшую обгорелое благовещее облако. Фигура покачивалась, с трудом балансируя в воздухе, однако неуклонно приближалась к храму Лунного Старца. Не успела я протянуть руку, чтобы помочь бедолаге удержаться на обугленном облаке, как тот кувыркнулся и шлепнулся на облачный ковер перед храмом. Послышался громкий плюх. Или, скорее, пук?

Хлопая глазами, я наблюдала, как юноша пытается вытащить голову из пушистого ковра. Ну и видок… Волосы опалены молнией, лицо перемазано грязью, а одежда такая замызганная, что и цвета не разобрать.

Даже не видя лица, я знала, кто передо мной.

Он встал, отряхнулся и возмущенно буркнул:

– Совсем ослепла, что ли?! Руки не подашь?!

У меня защипало в глазах.

– Чу Кун…

Он действительно оказался таким, как я себе представляла, – упрямым и сильным. Сам нашел недостающую частицу души, достиг бессмертия, обрел нетленное тело, выдержал удары молний [73] и явился ко мне – несломленный и совершенный.

Услышав свое имя, он на мгновение застыл, сбитый с толку, а затем нахмурился, потирая висок.

– Нет… Подожди… Не торопись. Мне нужно привыкнуть к новой роли и понять, каким тоном с тобой разговаривать. Все слишком запутанно.

Семь жизней, семь любовных испытаний, столько разных Чу Кунов… Он, наверное, запутался еще больше, чем я. Но разве это имеет значение? Все его воплощения – это он. Тот самый образ, который я храню в памяти. Самое ценное, что у меня есть.

Впрочем, прежде чем праздновать…

Я протянула руку и жестко потребовала:

– Десять медных монет. Верни мои деньги. Из-за тебя я их потеряла.

Чу Кун в недоумении захлопал глазами, а потом недоверчиво уставился на меня:

– Я чуть не сдох, чтобы достичь бессмертия и подняться к тебе! Небесная молния едва не спалила мне пояс на штанах. А тебе нужны десять монет?! Где я тебе их возьму?!

– Нет? – уточнила я, приподнимая бровь. – Тогда расплатишься собственным телом. Раз уж так вышло, стань моим мужем.

Юноша смущенно отвернулся, почесал нос и пробормотал:

– Я и так уже давно твой…

У меня потеплело в груди. Я бросилась вперед и, не обращая внимания на потрепанный вид и грязное лицо жениха, прильнула к его губам.

– Печать поставлена. Отныне ты – мой слуга. Все, что заработаешь, теперь принадлежит мне!

Чу Кун ошеломленно поглядел на меня и тяжело вздохнул:

– Нет… Так это не делается…

Юноша склонился ко мне, и его губы мягко коснулись моих. Их нежное тепло проникало в самую душу. Чу Кун терпеливо учил меня целоваться. Что ж, наверное, со временем он научит меня еще многому… Самым серьезным вещам, разумеется.