Вновь оказавшись у Колодца перерождения, я почувствовала, как непривычна окружающая тишина. Обернувшись, я удостоверилась в том, что мост Найхэ и дорога, ведущая к Желтым истокам, ничуть не переменились, однако Загробный мир как будто бы опустел.

Частицы души, заключенные внутри фиолетовой жемчужины, медленно выплыли наружу и устремились в колодец. Глядя, как они исчезают, я вдруг ощутила тревогу. Я не знала, в кого перевоплотится Чу Кун. Смогу ли я отыскать его среди бескрайнего моря людей? Каким будет его новый облик? Однако… выбора у меня нет, остается принять брошенный вызов. Я спрятала жемчужину и прыгнула в колодец.

Три года среди людей пролетели незаметно. После потери Чу Куна мирская суета меня больше не раздражала, я научилась замечать и ценить ее пеструю красоту. Никто не вступал со мной в перепалки, и мои дни проходили на удивление спокойно. Только теперь я осознала, сколько хлопот и неприятностей доставлял мне этот заносчивый упрямец. Но когда наступала глубокая ночь, я в одиночестве смотрела на бескрайнее звездное небо, неизменно вспоминала Чу Куна, который постоянно доводил меня до белого каления, и, к собственному смущению, ощущала тоску.

Чу Кун был далек от идеала – язвительный, с дурным характером, он не сделал ничего такого, от чего мое сердце забилось бы быстрее. Даже обещанный веер он так и не купил. Тем не менее юноша умудрился пробить брешь в моем закованном в броню сердце, устроиться там с видом хозяина и заявить с наглой ухмылкой:

– Теперь здесь живу я. Просто смирись.

Мне хотелось его придушить, но пришлось покориться. Чу Кун превратился в занозу, глубоко засевшую в сердце, – такую не проглотить и не выплюнуть. Я не знала, можно ли назвать мои чувства любовью, но понимала одно: если юноша снова появится передо мной, на душе станет солнечно и тепло, как в ясный, безоблачный день.

Ради этого я за три года отыскала одну частицу хунь и четыре частицы по, принадлежавшие душе Чу Куна. Оставалось найти еще три частицы. Я почти довела до конца безнадежное дело, которое, если верить секретарю Загробного мира, могло занять тысячу лет. Возможно, я выполняла волю судьбы, а может, заветные частицы сами искали меня.

В конце третьего лунного месяца, когда вдоль дорог распустились яркие весенние цветы, я неспешно ехала на ослике в столицу царства Янь, любуясь пейзажами. По слухам, во дворце государя в последнее время нередко видели призраков. В этом не было ничего странного – во дворцах обычно полно всякой нечисти, но я не могла упустить ни единой зацепки.

Прибыв в город, я оставила ослика на постоялом дворе, заплатила за комнату и направилась во дворец. Использовав заклинание невидимости, я без труда проникла внутрь. Предположив, что призраки чаще заводятся в дальних покоях, предназначенных для опальных наложниц, я долго бродила в поисках, пока не заметила стайку служанок, несущих еду. Я последовала за ними, чтобы запомнить дорогу и вернуться в дальние покои ночью, но фиолетовая жемчужина у меня груди вдруг засияла, и я застыла от неожиданности.

В жемчужине я хранила частицы души Чу Куна, которые чувствовали близость других частиц. Именно благодаря этому мои поиски пока продвигались успешно. Каждый раз, когда я находила новую частицу, жемчужина начинала светиться. Значит, в этом дворце и правда спрятано то, что мне нужно.

Я задумчиво шла за служанками. Стоило только войти в дальний двор, как жемчужина вспыхнула ярко, как никогда прежде. Неужели здесь собрано сразу несколько частиц?

Под засохшим деревом у стен пустого и холодного зала сидел пухлый мальчик в красной стеганой курточке. Его большие глаза уставились на меня, а точнее – на фиолетовую жемчужину, сиявшую у меня на груди. Я присмотрелась: в детских чертах проглядывало что-то знакомое, напоминая Чу Куна и его первое перевоплощение – Лу Хайкуна. Я невольно замерла.

Мальчик тем временем отвернулся и начал бездумно таращиться в небо. Вид у ребенка был глуповатый – ведь человек с ущербной душой не может быть полноценным. Фиолетовая жемчужина парила в воздухе, словно желая немедленно слиться с телом ребенка, но я, покосившись на толпу служанок, молча прижала ее к груди.

Служанки занесли в покои еду и удалились. В окне показалась худощавая женщина. Она устало опустилась за стол и глухо произнесла:

– Иди есть.

Очевидно, она обращалась к пухлому малышу, но тот не откликнулся, продолжая пялиться в небо. Женщина вдруг взмахнула рукой и сбросила со стола половину посуды. Звон разбившегося фарфора больно резанул по ушам. Ребенок наконец повернул голову и посмотрел в окно.

– Матушка… – медленно произнес он.

– Не называй меня так! – истерично вскричала женщина, вцепившись в свои сухие волосы. – Я тебе не мать! Это все из-за тебя! Из-за тебя я оказалась в опале! Я не твоя мать!

Ее пронзительный вопль раздражал слух, но малыш безучастно повторил:

– Матушка.

– Ты мне не сын! Не сын!

Видимо, государь царства Янь был суеверен и видел в рождении слабоумного ребенка дурное предзнаменование. Поэтому наложница, подарившая мужу умственно отсталого сына, ныне жила в дальних покоях. Ее жизнь рухнула – неудивительно, что бедная женщина возненавидела сына. По иронии судьбы мальчик остался единственной ниточкой, которая связывала несчастную с миром живых…

Женщина выбежала во двор и с силой ударила ребенка по лицу. Острые ногти оставили на его пухлой щеке три глубокие кровавые царапины. Мальчик был глуповат, однако боль все же чувствовал. Из его глаз покатились крупные слезы, заливая маленькое круглое личико.

– Матушка…

– Лучше бы ты не родился! – Женщина принялась яростно колотить малыша. – Лучше бы не появлялся на свет! Убирайся! Исчезни!

Я тут же рассеяла чары невидимости, загородила Чу Куна и схватила женщину за запястье, глядя ей прямо в глаза.

– Вымещать зло на детях нельзя, – спокойно сказала я. – Прости, что он вышел из твоего чрева. Если мальчик тебе не нужен, я заберу его.

Я отпустила ее руку, и женщина, сразу обмякнув, рухнула на землю.

– Призрак… призрак…

– Я не призрак…

Не успела я договорить, как она судорожно втянула воздух, закатила глаза и потеряла сознание от страха. Не обращая на нее внимания, я присела перед пухлым Чу Куном и пригладила его растрепанные волосы. Взгляд малыша снова упал на фиолетовую жемчужину. Я не колеблясь поднесла сияющий шарик к груди ребенка. Частица хунь и четыре частицы по вылетели наружу и растворились в маленьком тельце. В прежде пустом взгляде мальчика вспыхнула искра сознания. Я снова надела жемчужину на шею, достала платок и осторожно стерла с лица малыша слезы и кровь.

– Отныне тебя зовут Чу Кун. Ты – будущий небожитель, – заявила я. – А меня можешь звать Сяо Сян, я – твоя наставница.

Мальчик молчал, я тоже не знала, что еще сказать, и протянула ему руку. Он замер, а затем нерешительно вложил пухлую ладошку мне в руку. Я сжала его пальчики и улыбнулась.

– Посмотрим, сможешь ли ты в этой жизни снова ускользнуть от меня, хе-хе.

Жизнь в людном месте не годилась для малыша в таком состоянии. Вдобавок он был принцем. Кто знает, не навредят ли ему однажды дворцовые интриги? Недолго думая, я решила отправиться вместе с ним в горы, чтобы вести спокойную жизнь в уединении.

На склоне горы Лухуашань я построила для нас дом. Получив недостающие частицы души, ребенок заметно поумнел. Я обучила его грамоте и, вспомнив науку прежнего Чу Куна, составила письменное руководство для занятий духовными практиками.

Однако мальчик продвигался по пути совершенствования очень медленно, и я начала беспокоиться. Что, если он не успеет достичь бессмертия в этой жизни? Я-то буду жить вечно, а его мне придется искать. Чем дольше мы были вместе, тем больше я боялась снова его потерять.

В заботах и тревогах незаметно летели годы. Мальчику исполнилось десять. За эти семь лет я нашла еще одну частицу по. Чтобы душа Чу Куна обрела целостность, не хватало одной частицы хунь и одной – по.

К моему сожалению, ребенок все больше противился обучению и увиливал от занятий, предпочитая играть с местными демонами. Однажды Чу Кун совершил серьезный проступок: заставил древнего древесного демона писать заклинания вместо себя, а сам сбежал в город с оборотнем-тигрицей и пропал на два дня.

Я сбилась с ног, пытаясь найти сорванца. На третий день, сияя от радости, он вприпрыжку вернулся домой. Мои глаза покраснели от недостатка сна, а лицо побледнело от бесконечной тревоги.

– Где ты был?

Улыбка застыла у него на губах.

– Сяо Сян… – виновато пробормотал мальчик.

Я молча заколола волосы, поднялась, отломала у стула ножку и спокойно произнесла:

– Подойди-ка. Нужно поговорить.

Чу Кун в страхе сделал шаг назад. Я медленно подошла к нему и присела на корточки.

– Рассказывай. Куда ходил? С кем гулял?

Он замялся, но под моим пристальным взглядом наконец сдался и робко признался:

– В городок у подножия горы… Вместе с Да Хуа.

Да Хуа была демоницей с истинным телом тигрицы. Они с Чу Куном сразу нашли общий язык и стали друзьями не разлей вода.

– Почему ты ушел без спроса?

– Мелкие горные демоны… сказали, что плохо все время сидеть в глуши, надо иногда выходить в люди, чтобы повидать мир…

Я понимающе кивнула и вышла за дверь, прихватив с собой отломанную ножку стула. Созвав горных демонов, я спустила с них штаны и задала подлецам хорошую трепку. Стоны, визги и плач не смолкали, сотрясая высокое небо над горой Лухуашань. Тигрицу Да Хуа я связала веревкой и притащила домой.

Увидев демоницу, Чу Кун бросился к ней и обнял.

– Да Хуа! Тебя тоже побили? Больно? Прости меня…

Я села на стул, пригубила чай, успокоилась и спросила:

– Зачем ты увела Чу Куна с горы?

Ребенок был еще мал. Мягкая, нежная плоть с крупицей духовной силы – лакомая добыча для демонов, вступивших на путь зла. Поэтому я так встревожилась. Я закрывала глаза на дружбу Чу Куна с местными оборотнями, зная, что среди них нет злодеев. Но а вдруг кто-то из местных все же свернул на кривую дорожку?

Да Хуа испугалась и заголосила:

– Бессмертная, пощадите! Я больше не буду! Мне казалось, что мальчику скучно сидеть взаперти и учиться, вот я и предложила ему немного развлечься! У меня не было злого умысла! Пощадите!

Я поставила чашку, собираясь заговорить, но Чу Кун вдруг раскинул руки, загородив демоницу, и взмолился:

– Сяо Сян, не бей Да Хуа! Это я виноват! Мне не следовало убегать! Я больше не буду! Только не бей ее…

Я вдруг вспомнила Лу Хайкуна, который точно так же заслонял меня от отца-министра, спасая от наказания. А теперь… он даже не помнит об этом.

Очнувшись, я потерла виски и сказала:

– Чу Куну не нужно спускаться с горы, чтобы увидеть мир. Когда он достигнет бессмертия, у него будет достаточно времени, чтобы путешествовать и веселиться…

Не успела я договорить, как Чу Кун, опустив голову, пробормотал:

– Почему я обязан становиться бессмертным?

– Что ты сказал? – оторопела я.

Чу Кун скрипнул зубами и спросил прямо:

– Почему я обязан становиться бессмертным? Почему я должен слушать наставницу?

«Потому что… если ты не достигнешь бессмертия, то не сможешь провести со мной последующие годы. Не станешь божественным владыкой. Не вернешься в Небесное царство, чтобы жениться на мне. Ты ведь столько всего обещал… Неужели так сложно слушать наставницу и старательно заниматься?..»

Внезапно меня осенило: мальчик передо мной – вовсе не прежний Чу Кун. Для него обещания божественного владыки Чу Куна, данные мне, – это слова кого-то постороннего, не имеющие к нему отношения. У него не сохранилось воспоминаний. Он совершенно другой человек. С какой стати я навязываю ему свои желания? Эти мысли меня потрясли.

Не поднимая головы, Чу Кун тихо, но твердо сказал:

– Я не хочу становиться бессмертным. Хочу быть таким же, как Да Хуа и остальные. Наказывать их из-за меня несправедливо.

Мне было нечего ответить на упрек мальчика.

– Раз ты не хочешь становиться бессмертным, значит, я ошиблась, – произнесла я после долгой паузы.

Развязав Да Хуа, я молча удалилась к себе.

– Если в следующий раз решите не возвращаться, просто предупредите, – добавила я, закрывая за собой дверь. – Не заставляйте меня волноваться.

– Чу Кун, похоже, твоя наставница совсем расстроилась, – послышалось из-за двери. – Пойди извинись перед ней.

– А за что извиняться? – растерялся Чу Кун.

На самом деле извиняться должна была я.

Вдруг у меня на груди засветилась фиолетовая жемчужина. Она так часто соприкасалась с душой Чу Куна, что будто бы обрела собственное сознание. Неужели частица души божественного владыки находится где-то рядом? Я отбросила лишние мысли, выскочила в окно и помчалась вперед, наблюдая за светом жемчужины.

Вскоре я оставила позади горы Лухуашань, не переставая удивляться: почему частица души двигается так быстро?

К вечеру я ощутила откуда-то сверху слабое дуновение демонической ци, подняла голову и увидела, что по облакам скачет неведомое существо – то ли олень, то ли конь. Фиолетовая жемчужина указывала на странного демона. Я вспомнила рассказы Лунного старца о поразительных существах, похожих одновременно на оленей и лошадей, которые пожирают разбросанные по миру осколки искалеченных душ. Неужели диковинный зверь проглотил частицу души Чу Куна?!

У меня сжалось сердце, я взмыла над облаками и догнала демона. Вблизи зверь выглядел глуповатым: покачивая головой из стороны в сторону, он явно наслаждался путешествием. Хотя чего ожидать от охотника за осколками душ? Скорее всего, угрозы он не представляет.

Демон как раз что-то жевал, готовясь проглотить лакомый кусочек. Фиолетовая жемчужина полыхнула ослепительным светом.

– А ну быстро выплюнь, скотина! – закричала я, сжав кулаки, и изо всей силы пнула животное в морду.

Полуконь истошно заржал от неожиданности. Из его пасти вырвалось и разлетелось по ветру множество искалеченных душ. Я тут же кинулась следом за ними. Демон решил не сдаваться и бросился в погоню, но мне было не до него. Я неслась туда, куда указывала фиолетовая жемчужина.

Частица души летела медленно. Вскоре я догнала ее, прошептала заклинание, и заветная частица послушно спряталась внутри жемчужины. Позади раздавалось хриплое ржание, но я не хотела тратить время на глупого зверя, а поэтому взмахнула рукой и щелкнула пальцами.

– Ко мне, облака!

Закатные облака сбились в клубы, окрашенные в оранжевый цвет солнца и пурпур вечернего неба, и окутали демона, сбив его с толку. Я тут же развернулась и рванула прочь, оставив полуконя далеко позади. Прижимая к груди жемчужину, я к ночи успела вернуться в горы Лухуашань.

Я шла по темной горной тропе. Чем я ближе подходила к деревянному домику, который построила своими руками, тем тяжелее становилось на душе. Слова маленького Чу Куна по-прежнему звучали у меня в ушах. Он не хотел бессмертия. Не хотел превращаться в божественного владыку. Он мечтал о спокойной жизни среди людей. Тогда зачем я стараюсь? Не жалея сил, я искала частицы его души, которая оказалась ему не нужна. Упорно обучала его техникам достижения бессмертия, к которому он не стремился. Меня охватило жгучее чувство стыда, словно я навязываюсь тому, кто даже смотреть в мою сторону не желает.

Подняв голову, я поглядела на лунное небо, свернула с тропы и направилась в чащу. Мелкие демоны днем получили хорошую трепку и присмирели. Меня окружала непривычная тишина, лишь кое-где робко стрекотали насекомые. Ноги привели меня к маленькому озеру в глубине леса. Я посмотрела на другой берег и предалась воспоминаниям. Сколько лет прошло… Тогда я была тигрицей, а на том берегу появился дикий кабан. Мы долго смотрели друг другу в глаза…

Даже теперь – в миг отчаяния – я фыркнула и разразилась смехом. Одна-одинешенька, я хохотала, держась за живот и топая ногами. Потом ночной холод привел меня в чувство, и улыбка застыла у меня на губах. Тот Чу Кун, с которым я ссорилась, спорила и дралась, возможно, уже никогда не вернется. Я потупила взор, не в силах скрыть горечь и разочарование.

Шагая вдоль берега, я вскоре услышала звонкое журчание ручья – такое радостное, что согревало душу. Присев среди трав, я посмотрела в бескрайнее звездное небо. Впервые мне показалось, что мое будущее туманно. Если оставить попытки вернуть к жизни Чу Куна… чем мне заняться? Как я жила до нашей с ним встречи? Я попыталась вспомнить, но не смогла.

Фиолетовая жемчужина у меня на груди чуть заметно засветилась, и я сжала ее в ладони. Сегодня я отыскала третью частицу хунь. Недоставало всего одной – седьмой частицы по. Как только верну ее, душа Чу Куна обретет целостность. И тогда, если упрямец не передумает… я отправлюсь обратно к Лунному старцу и буду ему прислуживать.

Погрузившись в грустные мысли, я вдруг услышала приглушенный всхлип. Этот звук был хорошо мне знаком. На другом берегу ручья стоял пухлый мальчик. Его зареванное лицо блестело при свете луны, словно хрусталь. Увидев, как горько он плачет, я застыла.

– Чу Кун, ты… – окликнула я малыша.

Я хотела спросить, почему он не ждет меня дома. Зачем его в лес понесло?

Не успела я договорить, как мальчуган разжал зубы и отчаянно завопил:

– У-у-а! Сяо Сян! У-у-а!

Он так громко рыдал, что я инстинктивно попятилась. Малыш с поврежденной душой никогда прежде не проявлял сильных чувств, поэтому его пронзительный крик меня напугал.

Заметив мое движение, мальчик еще больше встревожился и не раздумывая бросился в холодный ручей. Спотыкаясь, Чу Кун подбежал и упал, окатив меня брызгами и залив водой обувь. Я наклонилась, чтобы поднять его, и он вцепился мне в талию, уткнувшись лицом в живот.

– Не уходи! Чу Кун был неправ! Я больше не доставлю тебе хлопот и не убегу! Я виноват!

Я долго молчала в растерянности, а потом уточнила:

– Когда я ушла, горные демоны решили тебе отомстить?

Он потерся лицом о мой живот, размазывая по одежде слезы и сопли.

– Ты ведь бессмертная небожительница… У-у-у… Да Хуа сказала, что ты отправишься в Небесное царство, где тебя ждут счастье и благоденствие… и больше ко мне не вернешься… бросишь меня… – глухо бубнил малыш с заложенным от рыданий носом, и я с трудом разбирала слова.

– Я просто гонялась за демоном, – пояснила я наконец.

Чу Кун еще крепче сжал меня в объятиях:

– Сяо Сян, не убегай с демоном!

Я не знала, смеяться мне или плакать. Внутри меня разливалось приятное тепло. Не знаю, что это было за чувство… Быть может, удовлетворение? Я улыбнулась. Малыш испугался, что я его брошу. Пусть он не хотел становиться бессмертным, не желал слушаться, в его глазах я все равно была особенной и незаменимой. Той, с кем нельзя разлучаться. Я мысленно расхохоталась – раскатисто и безумно.

Фиолетовая жемчужина замерцала, и частица души скрылась в голове мальчика. Я пригладила его волосы и спросила:

– Боишься, что я оставлю тебя?

Частица души вошла в его тело совсем незаметно. Хлопая полным слез глазами, Чу Кун честно кивнул:

– Боюсь.

Уголки моих губ приподнялись в невольной улыбке. С трудом сдерживая радость, я опустила взгляд и печально вздохнула:

– Когда ты убежал на два дня в город, я тоже подумала, что ты меня бросил.

Чу Кун замотал головой, взволнованный до глубины души.

– Нет! Я… я… Сяо Сян… я был неправ! Я больше так не буду!

Он обнял меня за шею и потерся лбом о мою щеку.

– Не сердись, Сяо Сян! Я правда понял, что был неправ!

Я покосилась на него исподлобья, ущипнула за пухлую щечку и чуть отстранилась. Меня захлестнул буйный, ни с чем не сравнимый восторг. Оказывается, когда ты умнее и сильнее другого, это приятно до головокружения. Я наконец поняла, почему в прошлой жизни Чу Кун любил тискать глупенькую Сяо Сянцзы за щеки. Так он получал удовольствие от обладания и превосходства.

Однако даже в момент тайного ликования я не забывала о воспитании, исправно играя роль справедливой наставницы.

– Давай заключим соглашение. – Я протянула Чу Куну мизинец. – Пока я нужна тебе, я всегда буду рядом. Всегда.

Мальчик на мгновение застыл, а потом из его глаз снова закапали слезы. Он быстро смахнул их и крепко сжал мой мизинец в своем кулачке.

– Ты всегда будешь нужна мне, Сяо Сян… Всегда-всегда.

Раньше я разговаривала с Чу Куном строго и редко при нем улыбалась, скрывая свое истинное лицо за маской наставницы. Теперь же я поняла: воспитание требует также тепла. Ведь, как известно, лишь сочетая суровость и ласку, можно вырастить по-настоящему преданного пса.

Я ущипнула ребенка за щеку и усмехнулась:

– Хороший мальчик.

Чу Кун рассеянно посмотрел на меня, а потом осторожно провел пальцами по моему лицу.

– Когда ты так улыбаешься… то напоминаешь себя настоящую.

Я оторопела, но мальчик и сам удивился:

– Э-э-э… Почему я вдруг это сказал?

Ему недоставало всего лишь одной частицы по. Если вернуть ее, душа возродится.

Я тихо спросила:

– Ты не передумал? – тихо спросила я. – Все еще не хочешь искать бессмертия?

Он взглянул на меня украдкой.

– Прости, Сяо Сян… – прошептал он застенчиво, – но я не хочу становиться бессмертным.

Я с понимающим видом кивнула, но в душе ощутила разочарование: малыш не желал быть Чу Куном, чей образ я сохранила в сердце.

Миновало несколько дней. Я не докучала Чу Куну наукой, а он, в свою очередь, не пытался при каждом удобном случае убежать в лес, чтобы играть с демонами. Он все время был рядом – куда я, туда и он. Похоже, когда я ушла на полдня, мальчик не на шутку перепугался.

В один солнечный день, когда я кормила кур, во двор вдруг ворвался поток демонической ци, разметал по земле зерна и распугал глупых птиц. Подняв голову, я увидела того самого полуоленя-полуконя, которого недавно пнула в морду. Оказывается, странный зверь отличался завидным упорством – выследил обидчицу и решил отомстить.

Полуконь встал на дыбы и протяжно заржал, полыхая яростью. Я оглянулась: у меня за спиной замер Чу Кун. Наверное, впервые увидел такого огромного демона и оцепенел от страха. Рядом с домом я не могла сразиться со зверем. Заманить бы его подальше…

Пока полуконь громко ржал, запрокидывая голову, я схватила пригоршню куриного помета и швырнула ему прямо в пасть.

– Чего разорался? Хочешь подраться, беги за мной!

Я торопливо окружила Чу Куна защитным барьером.

– Сиди здесь и не высовывайся, – строго велела я, не обращая внимания на то, как он бил по преграде руками.

Взмыв на облаке, я устремилась подальше от гор Лухуашань. Раньше в роли защитника всегда выступал Чу Кун. Теперь же я – с гордостью и удовольствием – заняла его место.

Проглотив помет, полуконь окончательно рассвирепел, тоже взлетел и бросился в погоню, бешено перебирая копытами. Когда горы остались далеко позади, я остановилась и развернулась к нему лицом.

– Эй! В прошлый раз тебе мало досталось, так ты за добавкой явился? Что, жить надоело?

Полуконь даже не стал слушать. Пригнув голову и выставив вперед рога, он заржал и ринулся на меня. Демон двигался слишком быстро, и я едва успела отпрыгнуть. Когда зверь пролетел мимо, я ухватила его за рог и оседлала.

Противник пришел в бешенство! Он вставал на дыбы и брыкался, пытаясь сбросить меня. Я покрепче сдавила коленями его бока и намертво вцепилась в рога, с удивлением обнаружив, что они мягкие и мясистые. Неужели зверь всерьез думал ими бодаться? Я расхохоталась:

– Дурашка! Мне даже бить тебя жалко…

«Жалко, да, видно, придется».

Сосредоточив в ладони духовную силу, я словно приклеилась к мягкому рогу полуконя, чтобы случайно не отпустить его, и вытащила из-за пазухи веер – обычный, а не магический, зато изготовленный из лучшего черного бамбука. Размахнувшись, я изо всей силы шлепнула веером полуконя по заду.

– Скотина неразумная! Докучать мне решил? В прошлый раз я тебя пожалела, но ты не усвоил урок! Запомнишь теперь? Будешь еще приходить?

Я хлестала его снова и снова. Полуконь завизжал от боли и завертелся, пытаясь сбросить меня, но я только крепче стиснула пальцы, сжимавшие рог. Вдруг послышался хруст, и рог переломился. Из свежей раны брызнула кровь, заливая лицо… Я застыла, уставившись на свою добычу. Неужели я… правда вырвала зверю рог? Полуконь замер и вытаращил на меня ошалелые глаза. Очнувшись, я отшвырнула веер и принялась суетливо заталкивать рог обратно.

– Прости, прости! Я не хотела! Это случайно вышло… Сам виноват, дергался слишком сильно!

Кровь фонтаном хлестала из раны, пачкая руки. Наконец полуконь не выдержал унижения, встал на дыбы и сбросил меня. Когда я упала, он развернулся и впился зубами мне в плечо. Тупые зубы не смогли прокусить кожу, поэтому демон замотал головой, очевидно, решив оторвать мне руку. В испуге я замолотила рогом по его окровавленной голове. Полуконь выдержал два удара, но затем разжал пасть, взвыл от боли и ускакал прочь, заливая окрестности кровью.

Я встала на облако и перевела дыхание, потом посмотрела на рог. «Не замочить ли его в вине? Пожалуй, вкус у настойки будет особенный». Спрятав за пазуху трофей, я закатала рукав и осмотрела рану. Решив, что она неопасна, я поспешила домой.

Чем ближе я подходила к дому, тем быстрей нарастала тревога. Чу Кун не любил учиться, но за эти годы я все же заставила мальчика накопить немного духовной силы. Сегодня нам встретился мстительный, но глупый демон. Но что, если в следующий раз явится кто-нибудь поумнее? Тот, кто догадается сперва проглотить Чу Куна, а не бросать вызов мне. Мне удалось защитить мальчика один раз, но я не смогу делать это всегда. Если у него не окажется сил хотя бы для самозащиты, он рано или поздно попадет в беду.

Кроме того… Если он не достигнет бессмертия, я не смогу вечно быть рядом с ним. Чу Кун – простой смертный. Сойдя в Загробный мир, он выпьет отвар тетушки Мэн, и его воспоминания обо мне будут стерты. Одна эта мысль наполняла меня ужасом.

Когда я вернулась в дом, Чу Кун находился внутри защитного купола и, завидев меня, сразу же вскочил на ноги. Я взмахнула рукой и развеяла чары, но, вопреки ожиданиям, мальчик не бросился ко мне с объятиями. Он ошеломленно замер на месте, уставившись на меня широко распахнутыми глазами.

Я на мгновение растерялась, опустила взгляд и поняла, в чем дело. Моя белая одежда была пропитана кровью полуконя. Наверняка лицо и волосы тоже были измазаны кровью. Я тяжело вздохнула, собираясь сказать мальчику, чтобы не волновался, но внезапно меня посетила блестящая мысль. Хм… Конечно, обманывать ребенка нехорошо, но будем считать, что я стараюсь ради его же блага.

Зажимая на плече рану, я тяжело задышала и, покачнувшись, рухнула посреди двора. Зажмурившись, я испустила болезненный стон. Через пару мгновений детские ножки зашлепали по земле. Ко мне подбежал перепуганный Чу Кун.

– Сяо… Сяо Сян?

Я с трудом приоткрыла глаза, шумно выдохнула и пробормотала:

– Ах… как больно…

Настоящий Чу Кун дал бы мне пару пощечин и велел подниматься. Но малыш увидел мою окровавленную одежду и пришел в ужас. Его лицо побелело как полотно. Дрожащей рукой он потянулся ко мне, но дотронуться не посмел.

– Где больно? – прошептал он. – Где у тебя болит?

У меня защемило на сердце. Мне вдруг стало стыдно за этот спектакль, но следовало доиграть свою роль до конца. Я закашлялась, чтобы голос звучал хрипло.

– Не ожидала, что демон окажется таким сильным… Я его недооценила.

Я закатала рукав и показала след от укуса. Полуконь еще не научился принимать человеческий облик, поэтому его ци была мутной и грязной. Темная дымка обвивала мое плечо – весьма неприятное зрелище. Простенькое заклинание быстро исправило бы ситуацию.

Чу Кун побледнел еще больше. Схватив его за руку, я прошептала:

– Чу Кун… Я не справилась… Училась бы лучше, не поплатилась бы жизнью…

Малыш замотал головой:

– Нет! Сяо Сян сильная! Этого не может быть!

Он еле сдерживал слезы, но смотрел на меня, не моргая. Наверное, боялся, что, если закроет глаза хотя бы на миг, я сразу умру.

– Даже если меня не станет, ты должен жить дальше… Прощай, Чу Кун…

Я медленно закрыла глаза. «Хм… Кажется, я слегка перегнула палку».

– Сяо… Сяо Сян? – пролепетал мальчик.

Я с шумом втянула воздух, открыла глаза, схватила мальчика за руку и слабым голосом произнесла:

– Впрочем… есть способ спасти меня, но… Ладно, забудь.

Я ожидала, что Чу Кун поклянется вернуть меня к жизни, но пауза затянулась, а мальчик молчал. В недоумении повернув голову, я заметила в его глазах странный блеск. Ребенок смотрел так выразительно, что меня охватило смутное беспокойство. Неужели малыш разгадал мой обман?

Однако спустя мгновение он обнял меня за шею, похлопал по спине и сказал нарочито серьезным голосом:

– Не бойся, Сяо Сян. Я всегда буду рядом. Не нужно бояться.

Так говорит взрослый, когда утешает ребенка. В действительности Чу Кун сам трепетал от страха.

Я тяжело вздохнула, решив, что хватит разыгрывать слабость, и заявила прямо:

– Меня не так просто убить. Нужно лишь каждый месяц очищать мою рану от демонической ци. Тогда я наверняка не умру.

Чу Кун разжал руки.

– Очищать каждый месяц… Я могу это сделать прямо сейчас?

– Да. – Я погладила мальчика по голове. – К сожалению, ты пока слишком слаб, поэтому очистить рану за один раз у тебя не получится.

– Я буду усердно учиться! – выпалил он, словно давая священный обет. – Я обязательно стану бессмертным! – Из его покрасневших глаз потекли крупные слезы. – Я не буду лениться! Выучусь и начну защищать Сяо Сян! Никто тебе больше не навредит! У-у-а!

«Что за странный ребенок! Узнал, что я не умру, и все равно разрыдался».

Не знаю, о чем подумал Чу Кун, увидев, как я закрываю глаза, но с того дня он действительно начал усердно учиться и никогда не отлынивал. Тогда я постигла важную истину: дети и взрослые мужчины одинаковы. И те и другие нуждаются в воспитании.

Годы в мире людей пролетели быстро, и в мгновение ока Чу Куну исполнилось восемнадцать. Его душе недоставало одной лишь частицы по. Благодаря многолетним занятиям его разум восстановился. Он все быстрее осваивал азы мастерства и даже увлекся наукой бессмертных, требуя новых знаний. Вскоре выяснилось, что мне больше нечему его учить.

Чу Кун начал странствовать по миру, но, куда бы юноша ни отправился, в пятнадцатый день месяца он обязательно возвращался в горы Лухуашань, чтобы выполнить обещание, данное в детстве, – очистить мою рану от демонической ци. Хотя мы оба прекрасно знали, что никакой темной энергии там уже нет и в помине. Видеть, как Чу Кун взрослеет, было для меня радостью. Единственное, что меня беспокоило, – бессмертия юноша пока не достиг.

В разгар лета тигрица Да Хуа положила глаз на сюцая из ближайшего городка и, недолго думая, утащила его в свою пещеру, чтобы выйти за «счастливчика» замуж. Свадьбу назначили на Праздник середины осени. Как небожительница, я, конечно, не одобряла похищения жениха, однако, проведав тигрицу, я убедилась, что сюцай отнекивается от женитьбы лишь ради приличий, и решила не рушить греховный союз. А вот Чу Кун, как истинный адепт светлого пути, не смирился с подобным бесчинством. Похоже, за последние годы разные высоколобые книжники слишком усердно читали ему мораль. Юноша упорно твердил, что должен спасти сюцая и вернуть его в город. Из-за этого он несколько раз поругался с подругой детства – демоницей Да Хуа.

Накануне Праздника середины осени Чу Кун снова отправился «спасать» сюцая, но я поймала упрямца за шиворот.

– Сюцаю нравится Да Хуа. Зачем ты лезешь в чужое дело? – Бросив на воспитанника подозрительный взгляд, я уточнила: – Или ты сам влюбился в сюцая?

Чу Кун скривил губы:

– Сяо Сян, что за чушь ты несешь? Люди и демоны не могут быть вместе, у них разные пути.

– Почему? – удивилась я. – Красная нить Лунного старца может связать любую пару.

Юноша на мгновение застыл, а потом устало вздохнул:

– Все небожители такие же странные, как ты? Голова полна чепухи…

Я взяла Чу Куна за руку и повела домой.

– Самый странный из нас – это ты. И голова полна чепухи у тебя. Чужие брачные узы – не твоего ума дело. Поэтому угомонись.

Чу Кун помолчал, а затем тихо спросил:

– А твои брачные узы тоже меня не касаются?

Я остановилась и обернулась к юноше. В темноте его глаза отражали россыпи звезд, сверкая так ярко – взгляд не отвести. Мое сердце пропустило удар, и щеки вдруг заполыхали.

– Что?..

Чу Кун, словно очнувшись, поспешно замотал головой.

– Ничего, ничего! Пойдем-ка домой побыстрее. Пора очищать твою рану.

Той ночью я не смогла спокойно заснуть. Ворочаясь в постели, я вспоминала загадочные слова юноши. Ближе к полуночи я, полусонная, слезла с кровати, но сразу поежилась – в комнату задувал ночной ветер. Обернувшись, я увидела, что Чу Кун стоит у распахнутого окна, опираясь на подоконник, и задумчиво глядит на меня.

– Снова в постель напрудил? – спросила я первое, что пришло в голову.

Юноша не ответил. Я хлопнула себя по лбу, вспомнив, что передо мной уже не безмозглый глупыш. После долгого молчания Чу Кун вдруг тихо сказал:

– Мне приснилось, как ты в снежном поле… закрыла глаза.

Опустив голову, он посмотрел на свои ладони.

– Это было совсем не похоже на сон. Я испугался и пришел удостовериться, что с тобой все в порядке.

Уяснив тайный смысл его слов, я моментально пробудилась от дремы.

– Ты…

– Сколько бы я ни учился, ты все равно мне нужна – прямо как в детстве. До чего же я жалок…

Его горести не волновали меня. У меня внутри все перевернулось.

– Что именно тебе снилось? – перебила я юношу. – Когда именно ты видел сон? Еще что-нибудь тебе снилось?

Во взгляде Чу Куна мелькнуло странное выражение. Я не понимала, о чем думает мой воспитанник. Он отвернулся, покачал головой и тихо сказал:

– Нет. Только это.

«Он начал вспоминать!» – ликовала я. Если Чу Кун получит седьмую частицу по и достигнет бессмертия, то – вполне вероятно – он вспомнит все!

Я глубоко вздохнула и строго сказала:

– Чу Кун, если ты будешь занят важными делами, то можешь не возвращаться в пятнадцатый день. Сейчас самое главное для тебя – это перейти на новый уровень. Успех на пути к бессмертию зависит от фундамента, который ты заложил в последние годы. Если у тебя появится шанс, не отказывайся от него ради меня. Ты ведь знаешь: со мной все будет в порядке.

Чу Кун заметно напрягся. Он молчал очень долго, а потом тихо пробормотал:

– Хорошо…