Вновь очутившись в Загробном мире, я долго вздыхала перед монументальной аркой с хорошо знакомой табличкой. Смирившись с неизбежным, я под пристальным взглядом служителей отправилась во дворец Янь-вана, с трудом сдерживая слезы.
Отворив дверь, я удивилась: никто не храпел и не цокал языком. За маленьким столиком рядом с огромным столом владыки сидел секретарь, заваленный документами, и лихорадочно что-то писал. Когда я вошла, он даже головы не поднял, ограничившись лаконичным вопросом:
– Чего тебе?
– Э-э-э… Я вернулась, – сказала я.
Услышав мой голос, секретарь оторвался от дел и посмотрел на меня.
– Вижу, – буркнул он, продолжая работать.
Холодный прием застал меня врасплох. Я замялась, но потом решила, что лучше не тянуть кота за хвост, и спросила прямо:
– Где Янь-ван? Я пришла понести наказание.
– Владыка отправился в Небесное царство и пока не вернулся, – ответил секретарь.
Я оживилась:
– Так я могу перевоплотиться, не дожидаясь его?
Секретарь окинул меня презрительным взглядом, в котором явно читалось: «Ага, размечталась!»
– Сиди здесь и жди, – отрезал он.
Я приуныла, вздохнула и поинтересовалась:
– Как долго ждать?
– Один день в Небесном царстве равен земному году. Янь-ван нас покинул почти год назад. Наверное, задержится там недолго. На два-три дня.
Ждать два-три года?! Небожители живут долго, пара лет для них не срок, но я, проведя столько времени среди смертных, научилась его ценить. С другой стороны… два-три года… Этого хватит, чтобы Чу Кун разгромил царство Вэй.
«Воспользуюсь случаем и поброжу по Загробному миру», – подумала я.
Воспрянув духом, я с бодрым видом направилась к выходу, как вдруг секретарь холодно окликнул меня:
– Куда собралась?
– В двухлетний отпуск.
– Отпуск?! – Глаза секретаря полыхнули зеленым огнем, и он в ярости бросил на пол кипу бумаг. – Как ты смеешь говорить мне об отпуске?! Разве тебе не известно, что из-за нехватки рабочих рук служители Загробного мира трудятся без выходных? Ты знаешь, что за ночные и сверхурочные смены нам не полагается премий? Знаешь, что выйти больным на работу – обычное дело для нас? А ты, значит, собралась в отпуск! Прекрасно! Я уяснил: вы, небожители, спускаетесь в Загробный мир, чтобы помучить нас! Отлично! Теперь-то я знаю, что делать. Когда вернется Янь-ван, скажу ему, что придумал тебе наказание. Будешь вылизывать обувь служителям. Мы и тебя заставим вкусить горечи!
Я схватилась за лоб и замахала рукой.
– Поняла, поняла. Скажите, что нужно сделать, я помогу.
Секретарь снова начал писать и, не отрываясь от работы, распорядился:
– Для начала подними документы с пола. Видишь бумаги на столе у владыки? На тех, что лежат в левой стопке, нужно поставить печать, а на тех, что в правой, нарисовать крест. Займись пока этим.
«Сделаю полезное дело, приумножу свои добродетели», – подумала я и послушно подошла к столу Янь-вана, но, увидев горы документов, пришла в ужас.
– А почему… у владыки так много свободного времени?
– Потому что он просто бросает бумаги на стол, – бесстрастно ответил секретарь. – Они бы так здесь и лежали, если бы я во время отлучек Янь-вана не наводил порядок.
– Притворись, что ты их не видел, – решительно предложила я.
Секретарь холодно взглянул на меня. Я поняла намек, села и начала трудиться.
Вскоре, однако, я поняла, что мы с Янь-ваном оба не предназначены для такой скучной работы. Не прошло и недели, как я начала отвлекаться и смотреть по сторонам. Я поняла, почему Янь-ван сиял от счастья, когда мы с Чу Куном спускались в Загробный мир. Жизнь среди мертвых ужасно скучна, а найти здесь забаву – задача невыполнимая…
Я опустила голову на стол, и что-то твердое уперлось мне в лоб. Охваченная любопытством, я приподняла документы и обнаружила на удивление знакомое зеркало.
– Что это?
– Зеркало прошлой жизни. Работай давай, – буркнул секретарь, мельком поглядев на меня.
Оставив приказ без внимания, я спросила:
– А для чего оно?
– В нем можно увидеть прошлое и настоящее тех, о ком думаешь. Я же велел тебе не отвлекаться!
Я кивнула, однако призыв к работе снова проигнорировала, уставившись в зеркало. Я вспомнила, что Янь-ван подсовывал мне его, предлагая взглянуть на Лу Хайкуна, но я тогда не решилась… И теперь не решусь.
Пока я размышляла, гладкая поверхность зеркала вдруг подернулась рябью, и я увидела знакомое лицо – это был генерал Кун, облаченный в тяжелые доспехи, верхом на боевом коне. Он великолепно справлялся со своей ролью, словно был для нее создан. Я не могла поверить, что мужчина в зеркале – тот самый Чу Кун, которого я знала: язвительный и высокомерный. Оказывается, когда я его не видела, он выглядел совершенно иначе. В облике генерала Чу Кун напоминал Лу Хайкуна – человека, отягощенного бременем ненависти, но с душой мягкой и податливой, как речные травы…
Как бы то ни было, я его видела именно таким.
– В атаку! – Он воздел длинный меч, устремив острие в небеса.
Шум битвы, возгласы воинов и предсмертные крики отчетливо звучали в ушах. Леденящая душу ярость пробивалась сквозь зеркало, заставляя покрыться мурашками. Я отложила его в сторону, не желая смотреть дальше.
В следующие несколько дней я, к своему удивлению, почти не отвлекалась от работы – исправно ставила печати и рисовала кресты. Возможно, мой трудовой энтузиазм объяснялся оцепенением, в которое я впала.
Как-то раз, рассеянно скрепляя документы печатью, я спросила секретаря:
– Как думаешь, Чу Кун помнит о жизни в облике Лу Хайкуна?
Секретарь закатил глаза:
– А ты свою прошлую жизнь помнишь?
Я кивнула.
– Вот и ответ, – фыркнул секретарь.
– Ну а… – я старательно подбирала слова, – чувства из прошлой жизни навсегда остаются с нами?
Дурочка Сяо Сянцзы оставила мне в наследство привязанность к Чу Куну и необъяснимую веру в его могущество. Разум подсказывал, что наивная девушка явно доверилась не тому человеку.
– Если речь о Чу Куне, то у меня есть только один ответ, – безапелляционно заявил секретарь.
Я уставилась на него во все глаза.
– Ты что, слепая? – ухмыльнулся прислужник. – Разве не видно, что он всегда тебя любил?
В шутку я часто упоминала о любви в разговоре с Чу Куном, но, услышав, как посторонний говорит о ней прямо, я залилась краской.
– Так… это… п-п-правда? – заикаясь, пробормотала я. – Ах… вот оно что! Я… думала, это шутка… А это… он… д-д-действительно любит меня… Проклятье! Мне так стыдно!
Секретарь скривил губы:
– Притворяешься невинной? Тебе не идет.
Я недовольно цокнула языком:
– Позволил бы хоть притвориться! Когда внезапно слышишь такое, даже у меня остатки стыдливости проявляются. Дай мне шанс ощутить себя девушкой!
– Валяй.
Я отвернулась. Мои щеки и правда начинали гореть. Наверное, эти странные чувства достались мне от дурочки Сяо Сянцзы.
Приведя мысли в порядок, я снова достала Зеркало прошлой жизни, но даже не успела осознать, о чем думаю, как зеркальная гладь задрожала и мне снова явилось лицо генерала Куна. Он величаво сидел в резном кресле, закинув ногу на ногу, и выглядел совершенно иначе, чем на поле битвы. Этот насмешливый негодяй был мне как раз хорошо знаком.
Перед ним на полу лежала девушка со связанными за спиной руками. Я прищурилась, разглядывая пленницу. Это была Синь Юнь.
Чу Кун и Синь Юнь…
– Скажи-ка мне, что тебе нравится? – Чу Кун пригубил чай, исподлобья глядя на девушку.
Даже сейчас на лице шпионки играла едва уловимая улыбка.
– Разве тебе не известно, что мне нравится, генерал?
Смысл ее слов был очевиден – пленнице нравился генерал. Я скривилась. На его месте я справила бы нужду у злодейки на глазах, а потом бы спросила: «Ну как, нравится?» Разрушить идеализированный образ генерала – вот лучший план.
Чу Кун выслушал и кивнул.
– Честно говоря, я действительно выяснил, что тебе нравится. Заколка для волос из белого нефрита с узором в виде цветов сливы, сандаловые четки, белое платье из шелка с синим цветочным узором… Если не ошибаюсь, это мои подарки тебе?
Слегка смутившись, Синь Юнь кивнула. Чу Кун с улыбкой прищурился – и я поняла, что в его голове созрел коварный замысел.
– Ты уехала в спешке и оставила вещи в столичной усадьбе. Я приказал своим людям разыскать их и привезти. Посмотри, все ли на месте?
Синь Юнь недоверчиво смотрела на генерала. Ее растерянный взгляд был полон робкой и трогательной благодарности.
– Генерал…
Я вздохнула. «Милая, не будь так доверчива. Не воспринимай Чу Куна всерьез. Это же гений коварства!»
– Ты уверена, что это все? – уточнил он.
– Да, – ответила Синь Юнь, и ее обворожительный взгляд засиял нежностью.
– Хорошо, – сказал Чу Кун ледяным голосом. – Разбейте все вещи. Одежду порвите на лоскуты и сожгите.
Глаза пленницы потускнели. Она беспомощно наблюдала, как сильные мужчины уничтожали ее любимые вещи. Оцепенело уставившись на Чу Куна, она спросила:
– Почему? Чу Цинхуэй, ты мне мстишь? За то, что я погубила принцессу Цинлин? – Ее лицо исказилось от ненависти, а глаза запылали безумным огнем – точно так же она смотрела на меня посреди снежной пустоши. – Ты действительно хочешь меня наказать? Из-за той гадины? У нее было все: положение, богатство, ребенок! Ты ей ни в чем не отказывал! Даже в нашу единственную ночь ты называл меня ее именем! Чем я тебе не угодила?! Разве я хуже?
Чу Кун невозмутимо смотрел на нее.
– Нет у тебя достоинств. Голос визгливый, язык болтливый, а сердце – чернее ночи. Вдобавок – что хуже всего – твои неумелые руки сломали мою игрушку. Ты испортила мне настроение, поэтому я уничтожу тебя. Говори, что еще тебе небезразлично. Я разрушу все, что тебе дорого, прямо у тебя на глазах.
– Ха! Хочешь отомстить мне – дерзай!
Похоже, каждый из них говорил и думал о своем. Разъяренная Синь Юнь не унималась:
– Сначала вас разлучила борьба за трон, а теперь – кое-что пострашнее! Вам никогда не быть вместе! В этой жизни, Чу Цинхуэй, ты не познаешь счастья!
Настоящего генерала ее слова могли бы задеть за живое. Чу Кун же нахмурился и поковырял в ухе.
– Заткните ей рот. От ее голоса уши закладывает. – Он встал и обошел Синь Юнь по кругу. – Слушай внимательно, я накажу тебя потому, что ты заслужила. Обычно я не поднимаю руку на женщин…
«Лжец!» – мысленно заметила я.
– В общем, запомни, – продолжил Чу Кун, – после перерождения не попадайся мне на глаза. Иначе придется наказать тебя еще раз.
Генерал приказал увести пленницу. Оставшись один в пустом зале, Чу Кун снова уселся в кресло и пригубил чай. Вдруг ни с того ни с сего он глубоко вздохнул и пробормотал:
– Наверное, еще не целовались.
К недавним событиям странная фраза не имела никакого отношения, но я сразу уловила ее потаенный смысл, расплылась в глупой улыбке и захихикала, глядя в зеркало. Секретарь рассердился и запустил стопку бумаг прямо мне в голову.
– Работай как следует!
В приподнятом настроении я убрала зеркало, размышляя: «Оказывается, когда я его не вижу, Чу Кун может быть искренним и милым… Совсем как упрямый ребенок: говорит одно, а делает другое! А ведь если бы я не могла его видеть в зеркале, наверное, тоже скучала бы… Выходит, я… тоже его люблю?»
Я уткнулась в бумаги, но внезапно забеспокоилась: не вспыхнут ли ценные документы на столе Янь-вана, если мое лицо так и пылает?..
Дни работы в Загробном мире пролетали один за другим. Временами я заглядывала в Зеркало прошлой жизни, чтобы развлечься.
Минуло больше двух лет. Чу Кун во главе императорской армии отвоевал у царства Вэй захваченные земли, а затем нанес ответный удар и завладел пятью вражескими городами. Когда государь царства Вэй прислал письмо о капитуляции, Чу Кун разорвал документ в клочья. Он потребовал, чтобы правитель Вэй уступил больше земель, выплатил контрибуцию и дал клятву не нападать на империю Ци в ближайшие пятьдесят лет. Вэйский государь воспротивился – и потерял еще три города. В конце концов ему пришлось покорно принять условия Чу Куна. По приказу императора генерал вместе с войском вернулся в столицу. Никто больше не распускал грязные слухи и сплетни у него за спиной. В день его триумфального возвращения бушевала метель. Полководец сидел на своем статном коне, молча глядел в небеса и долго не трогался с места. Глядя на его силуэт, я ощутила одиночество и тоску. Наверное, снег и Чу Кун просто не созданы друг для друга…
Итак, генерал Кун добился небывалых успехов и, вероятно, теперь проведет остаток лет в мире, наслаждаясь заслуженной славой. В следующей жизни мы с ним, похоже, не встретимся…
Мои дни стали вялыми и бесцветными. Я старалась отлынивать от работы и тянуть время, дожидалась, когда вернется Янь-ван. Пусть накажет меня и отпустит восвояси.
В один из бесконечных трудовых будней я, как обычно, брела после прогулки во дворец Янь-вана, чтобы приступить к постылой работе. Вдруг на дальнем конце длинной дороги, ведущей к Желтым истокам, показалась знакомая фигура. Я уставилась на Чу Куна и недоверчиво потерла глаза. Он тоже заметил меня, замедлил шаг и замер как вкопанный.
Мы долго смотрела друг на друга сквозь густую пелену испарений Загробного мира. Никто не решался заговорить первым. Наконец Чу Кун двинулся с места, постепенно приблизился и остановился в трех шагах от меня. Я внимательно его разглядывала. Два с лишним года я наблюдала за ним только в зеркале и теперь, повстречав наяву, переживала целую бурю эмоций, среди которых громче всего о себе заявляло одно желание – подбежать и обнять.
Осознав, что происходит, я взяла себя в руки, но неожиданно обнаружила, что Чу Кун сжимает и разжимает кулаки, словно пытаясь сдержать безрассудный порыв. Неужели… он тоже хотел обнять меня? Я расплылась в лучезарной улыбке:
– Давно не виделись! В этот раз ты неплохо справился…
Не успела я договорить, как мне в спину с разбега врезался маленький призрак, а следом за ним – и второй. Я пошатнулась, сделав два шага вперед. Наконец третий призрак сбил меня с ног, и я упала прямо в объятия Чу Куна. Проказники тут же умчались прочь и скрылись из виду, оставив меня в полной растерянности. Я почувствовала, как руки Чу Куна обвили мою спину и мягко притянули к себе. Он что… правда меня обнимает? Мое лицо запылало, однако вырваться я не пыталась. Вопреки ожиданиям, Чу Кун не отстранился и не произнес ни слова.
Это выглядело так двусмысленно…
– Чу Кун, – с трудом проговорила я, сгорая от смущения, – что это значит?
Молчание.
– Я… – донесся откуда-то сверху насмешливый голос. – У меня просто руки свело, не могу пошевелиться. Не воображай ничего лишнего.
– А я… просто ногу подвернула, не могу сдвинуться с места. Ты тоже не воображай!
Река Забвения с веселым журчанием несла свои воды в бескрайнюю даль. Широкая грудь Чу Куна дарила тепло, напоминая о времени, когда я тихо лежала в маленькой комнате среди заснеженных гор, прижимаясь к наставнику, на которого привыкла во всем полагаться. Я безоговорочно доверяла ему и… любила его. Напряжение и неловкость постепенно исчезли, и я протянула руки, чтобы обнять Чу Куна за талию, как вдруг…
– Ой, что я вижу? – раздался знакомый голос, дрожащий от возбуждения. – Какое дивное зрелище – я едва не ослеп! Два чудака в обнимку! Что, позабыли былую вражду? Ну и дела!
Мы подскочили, словно нас поразила молния, отпрянули друг от друга и в страхе уставились на Янь-вана в пышном церемониальном наряде. Владыка Загробного мира только что вернулся из Небесного царства и теперь потирал подбородок, сверкая глазами и сердечно радуясь встрече.
– Что вы так напряглись? Я не хотел вам мешать! Продолжайте. Вы же так трогательно обнимались!
– Что?! Кто это с ней обнимался?! – взревел Чу Кун, тяжело дыша. – У меня просто руки свело!
Я тоже надула от возмущения щеки и завопила:
– Да кому нужен этот поганец?! Я подвернула ногу!
– Понятно, понятно, – с усмешкой закивал Янь-ван. – Молодежь веселится. Что ж, бывает.
Похоже, Янь-ван наслаждался, глядя на наши мучения, но я решила повременить с его разоблачением. Ведь ни я, ни Чу Кун не продержались в мире живых двадцать лет, а значит, нас ждет наказание… Едва я об этом вспомнила, как Чу Кун схватил меня за плечо и сурово спросил:
– Ты целовала его?
Я захлопала глазами, не зная, что ответить. Ему что… правда не все равно? Наблюдая за Чу Куном в зеркале, я давно поняла, что он скрывает свои чувства ко мне. Теперь, когда он себя выдал, я застеснялась. Пока я пыталась побороть смущение, Янь-ван почесал подбородок и с добродушной улыбкой ответил:
– Конечно же целовала.
Чу Кун стиснул мое плечо и побледнел, а Янь-ван продолжал веселиться:
– О да! В обе щеки!
– Подождать не могла? – процедил Чу Кун, еще крепче сжимая пальцы.
«Я… все время ждала тебя», – хотела сказать я, но, разумеется, не смогла. Вместо этого я сердито посмотрела на Янь-вана и холодно осведомилась:
– Когда это мы целовались?
С лица Янь-вана не сходила простодушная улыбка.
– Ты ведь каждый день о нем думала, тосковала, вконец измучилась, похудела даже! Погляди на себя. Разве я ошибаюсь?
Я вскинула бровь, а Чу Кун разжал пальцы и замер в растерянности, но вскоре сообразил, что его разыграли. На висках у него вздулись синие жилки.
– Янь-ван! Как ты смеешь…
В воздухе просвистел алый кнут и устремился к Янь-вану, но тот ловко увернулся и поспешно затараторил:
– Ой-ой-ой, прошу прощения! Какой же ты злюка, Чу Кун! Да я пошутил! Пошутил!
Отбежав подальше от кнута, Янь-ван снова расплылся в улыбке:
– Гляди-ка, а ты ведь и впрямь полюбил Сяо Сянцзы. Даже позеленел от ревности!
Владыка так восхищался увиденным, словно Чу Кун встал на защиту его целомудрия. Я поняла, что скоро бедняга совсем потеряет голову, и решила вмешаться:
– Ты не забыл? Нас ведь ждет наказание, которое он назначит…
Чу Кун замер, стиснул зубы и нехотя убрал кнут.
– Если честно, об этом не стоит переживать… – с явным неудовольствием протянул Янь-ван, почесывая затылок.
Не успел он договорить, как вдали на дороге показалось ослепительно-белое облако – так выглядит аура небожителя. Покинув Небесное царство, я давно не видела ничего подобного, и восхитительное зрелище меня воодушевило. У ног существа, окутанного бессмертным сиянием, крутились три призрака, которые недавно врезались в меня.
– Великий бессмертный, пожалуйте к нам.
– Великий бессмертный, всегда рады.
Призраки вели себя приветливо и любезно – совсем не так, как со мной.
Когда сияние приблизилось, я разглядела знакомый силуэт. Тайбай Цзиньсин, Дух Вечерней звезды! [63] Зачем он спустился в Загробный мир? Почему не наслаждается жизнью на Небесах?
– Какой же ты быстрый, Янь-ван! Я за тобой не поспеваю. – Тайбай Цзиньсин подошел к владыке Загробного мира, покачал головой и вздохнул. – Мои старые кости уже не те. А воздух у вас тут тяжелый – мне, старику, трудно дышать. Где же божественный владыка Чу Кун и облачная фея Сян Юнь? Я хочу поскорее вручить высочайший указ и вернуться в Небесное царство.
Янь-ван указал в нашу сторону:
– Вот же они.
Тайбай Цзиньсин, известный своей близорукостью, сделал несколько шагов в нужном направлении, наконец-то заметил нас и кивнул.
– Да-да, все верно. Это они. А вот и указ Нефритового императора!
Старик сгорбился и долго копался в своей одежде, а потом в недоумении почесал голову.
– Ой, где же он? Вот же старый растяпа. Наверное, обронил по дороге.
Я сжала губы, пытаясь сдержать улыбку. Чу Кун последовал моему примеру.
– Разве он не у вас в рукаве?
Старика сразу же осенило:
– Ах, вот же он! Что поделаешь, память уже не та. Подождите, я вам зачитаю.
– Нет-нет, отдохните! Я сам, – поспешно вмешался Чу Кун.
Он взял указ из рук Тайбай Цзиньсина, развернул свиток, приподнял бровь и прищурился.
– Лучше бы ты объяснил, что это значит, – потребовал юноша, обращаясь к Янь-вану.
Меня одолело любопытство, и я потянулась к свитку, но Чу Кун бросил на меня красноречивый взгляд, в котором ясно читалось: «Дела взрослых тебя не касаются, детка». Я обиделась, ведь ко мне отнеслись пренебрежительно и свысока.
Янь-ван почесал нос.
– Ну, в общем, дело такое: на восемнадцатом уровне Преисподней образовалась дыра, которая сообщается с горным хребтом в мире людей. Чтобы вредоносная ци не навредила смертным, нужно дыру залатать. Вам двоим поручается собрать камни и заделать трещину. Учитывая, что задача сложная, Нефритовый император пообещал награду.
При слове «награда» я сразу представила себе сверкающие слитки золота и с энтузиазмом воскликнула:
– Какую награду?
Потирая подбородок, Янь-ван загадочно улыбнулся:
– Вам предстояло страдать от несчастной любви еще в трех перевоплощениях, но, если вы справитесь с заданием, Нефритовый император готов отменить приговор. Кстати, небесный страж Ли тоже устал от того, что вы не следуете его предписаниям, и больше не хочет устраивать вам любовных испытаний.
Услышав, какая награда нас ждет, я и Чу Кун замерли, а в моем сердце возникла странная пустота. По правде говоря, я всеми силами пыталась уклониться от семи испытаний несчастной любовью. Но теперь, когда мне предложили законный способ избавиться от Чу Куна, вернуться в Небесное царство и снова вести беззаботную жизнь, я почему-то совсем не обрадовалась. Чу Кун тоже молчал.
– Учитывая порядки в мире людей, – продолжил Янь-ван, – перевоплощений вам не избежать, зато теперь вы сможете пользоваться собственными телами и магическими способностями. Если кто-то из вас ненароком умрет, то сможет сойти в Загробный мир и снова переродиться. Короче, как только вы залатаете дыру, вам восстановят бессмертие и позволят вернуться в Небесное царство.
Я поглядела на Чу Куна, который задумчиво хмурился, и спросила Янь-вана:
– Какие камни нужны и где их найти?
– В недрах горы Куньу в западных землях есть залежи чистейшего светозарного камня, который образовался из скопления духовной силы Небес и Земли. Он способен рассеять вредоносную ци Преисподней, поэтому подходит лучше всего.
Я кивнула, но Чу Кун вдруг швырнул указ на землю и заявил:
– Я отказываюсь. Не думайте, что я не знаю: в тех местах обитает древний Огненный зверь. Кто к нему подойдет – того просто поджарят. Я не настолько глуп, чтобы браться за это дело.
Тайбай Цзиньсин поспешно поднял указ и сказал:
– Божественный владыка Чу Кун, так нельзя. Император ясно указал, что именно вы с девой Сян Юнь должны это сделать.
– Неужели в Небесном царстве все вымерли? Я знаю множество небожителей посильнее меня. Почему именно мы с этой дурочкой должны рисковать?
– Потому что в последнее время, кроме вас двоих, никто преступлений не совершал. Вам дают шанс искупить вину, – холодно ответил Янь-ван. – Да и риск небольшой: в худшем случае вы умрете и сойдете в Загробный мир.
– Думаешь, умирать не больно?! – разозлился Чу Кун.
Пока он возмущался, я обдумывала слова Янь-вана: «По сути, добыча чудесного камня и любовные испытания не так уж и отличаются, просто цели разные. Нам назначили любовные испытания, чтобы мы мучились. А потом поручили добычу камня, чтобы заделать дыру – и заодно нас помучить. Как ни крути, мучений нам не избежать, зато, добывая камень, можно не пить отвар забвения, а еще использовать свое тело и магию. Это ведь так удобно! Магические способности в мире смертных – это огромное преимущество!»
Я отодвинула Чу Куна в сторону, взяла у Тайбай Цзиньсина указ и заявила:
– Я разумная небесная дева, и, если Нефритовый император доверил мне такое важное задания, я не подведу!
Чу Кун за спиной дернул меня за волосы и с угрозой прошипел:
– Опять нарываешься?
Тайбай Цзиньсин одобрительно закивал:
– Хорошая девочка! Хорошая! Ответственная и решительная!
А обиженный Янь-ван ледяным тоном добавил:
– Ну раз так, пусть Сяо Сянцзы сама добывает камень, а ты, Чу Кун, выпьешь отвар забвения и пройдешь остальные любовные испытания. Правда удачно сложилось?
Чу Кун скрипнул зубами от злости, помолчал и грубо выхватил из моих рук высочайший указ.
– Ладно, пойдем добывать камень. Главное – держись подальше и не мешай.
Я уже научилась понимать скрытый смысл его слов. На самом деле Чу Кун сказал: «Рисковать буду я, а ты будешь прятаться у меня за спиной». Я вздохнула: ну почему он всегда злился, когда проявлял заботу? Неужели так трудно быть искренним?
– Ну надо же! – усмехнулся Янь-ван. – Не ожидал, что Чу Кун такой заботливый.
– Почему это я заботливый?! – разъярился Чу Кун.
Владыка Загробного мира покачал головой:
– До чего же ты неискренний! Фу, какой неприятный.
– Да уж, – вздохнула я. – Совсем неискренний.
– Неискренний, неискренний, – закивал Тайбай Цзиньсин.
Чу Кун сжал пальцами виски, на которых вздулись синие вены.
– Если мы собрались за камнем, то пойдем быстрее. На болтовню у нас времени нет.
– Подождите, Чу Кун! У старика есть еще одно важное дело, – вдруг оживился Тайбай Цзиньсин, подбежал к юноше и тихо сказал: – Вы знаете, что в Небесном царстве уже делают ставки? Всем интересно: вы с облачной феей Сяо Сянцзы останетесь вместе или нет.
Я неодобрительно покосилась на старика – теперь он вызывал у меня неприязнь. У Чу Куна задергалось веко.
– Вам, похоже, и правда нечем заняться в Небесном царстве. Если вам скучно, шли бы на гору Куньу ловить Огненного зверя, а я бы пока камни пособирал.
– Не сердитесь, Чу Кун! В Небесном царстве редко появляются такие пары, как вы, поэтому к вам и приковано столько внимания. – Старик подошел к Чу Куну поближе и шепнул ему на ухо: – Я долго наблюдал за вами и поставил три золотых ляна на то, что вы расстанетесь. Не подведите меня, Чу Кун.
Небожитель разозлился и оттолкнул Тайбай Цзиньсина.
– Возвращайся в Небесное царство. Пойдем, Сяо Сянцзы.
Я порылась в карманах, достала десять медных монет и сунула их в руки Тайбай Цзиньсину:
– Сделай ставку от моего имени. Я ставлю на то, что мы не будем вместе. Какие там, кстати, шансы? Сколько уже ставок? И когда я получу выигрыш?
Кто-то стиснул мое запястье – это Чу Кун не выдержал и схватил меня за руку. Я подняла взгляд и увидела искаженное злобой лицо – прямо вылитый демон.
– Вижу, у тебя тоже много свободного времени, – прорычал он.
Я открыла рот, чтобы возразить, но Чу Кун, охваченный яростью, развернулся и потащил меня к мосту Найхэ. Когда мы проходили мимо Янь-вана, тот улыбнулся и прошептал:
– Я поставил десять золотых лянов на то, что вы будете вместе.
Я ошарашенно посмотрела на владыку Загробного мира, а тот помахал нам рукой, желая удачи в пути.
«Погодите!» Я затрепыхалась, но Чу Кун только усилил хватку.
«Янь-ван – еще тот хитрец, уж он-то знает, что говорит! Подождите! Я хочу изменить ставку! Десять медных монет на то, что мы будем вместе! Тайбай Цзиньсин, не уходи!» Высказать вслух свои мысли я не успела – Чу Кун приволок меня к Колодцу перерождения и мощным пинком отправил в новую жизнь.
«Подождите! А как же мои десять монет?! Целых десять монет!»