Эхо моего крика долго разгуливало по гроту, пока наконец постепенно не стихло. Прислушиваясь к его отголоскам, я чувствовала, как лицо начинает пылать. С трудом повернув непослушную шею, я посмотрела на Чу Куна, стоявшего позади. Моя выходка и его застигла врасплох.

– Ах… прошу прощения! Я не знала, что у вас отношения, – с легкостью произнесла девушка, словно невзначай.

Легкий румянец пополз от шеи Чу Куна к его ушам. Я сглотнула, потрясла головой, чтобы прийти в себя, и зло посмотрела на девушку.

– Не говори ерунды! Между нами ничего нет!

Хотя, по правде говоря, между телами, в которых мы оказались, связь все-таки существует…

– Тогда почему ты ревнуешь? – с наивным видом спросила девушка.

«Хороший вопрос», – подумала я, краснея и потирая лоб.

– Кто ревнует? Я… просто хотела напомнить, что, если ты замужем за Цзы Хуэем, значит, должна хранить ему верность. Не может у женщины быть двух мужей.

Осознав свою оплошность, девушка постучала себя по голове.

– Точно! Я забыла, что вышла замуж за Цзы Хуэя.

Действительно, глупа как пробка. Поэтому ее и бросили!

– Все потому, что прошло чересчур много времени. – Бедняжка посмотрела на своды пещеры. – Я так долго ждала, что память подводит.

Ее взгляд был пустым, она погрузилась в раздумья. Мне было тяжело сказать ей правду: она действительно ждала слишком долго – так долго, что ее искалеченная душа начала угасать. Когда-нибудь она совершенно исчезнет из этого мира.

– Почему ты ждешь Цзы Хуэя здесь? Почему не пошла на поиски? – поинтересовалась я.

Если душа так ослабла, значит, ждала здесь не менее сотни лет.

– Не могу вспомнить почему, но знаю, что мне нельзя покидать это место. – Девушка покачала головой, с надеждой взирая на нас. – Поможете вернуть Цзы Хуэя? Я постараюсь отдать его долг. Сделаю все, что в моих силах.

Я обернулась к Чу Куну, но тот упрямо покачал головой:

– Нет. Твой каменный демон – отъявленный негодяй.

– Ты ошибаешься, – поспешно возразила девушка. – Цзы Хуэй хороший, очень хороший.

– Раз он такой хороший, почему же оставил тебя в одиночестве? Твоя душа так искалечена, что провела здесь, наверное, не одну сотню лет. Почему Цзы Хуэй не вспоминает о тебе? Почему не приходит? Муж должен заботиться о тебе, а он вместо этого ищет другую.

Чу Кун замолчал, и я уловила в его словах скрытый подтекст. Мы обменялись короткими взглядами, и он продолжил:

– Твой муж – бесчувственный демон. Назови мне его достоинства.

Девушка надолго притихла и закрыла руками лицо. Ее полупрозрачная тень опустилась на каменную скамью.

– Простите меня, я недостойна… – дрожащим голосом пролепетала она.

Чу Кун хотел что-то сказать, но я не могла больше этого выносить. Зажав ему рот, я встряла в беседу:

– Не плачь. Мы все равно не решим прямо сейчас, кто хороший, а кто нет. Я не такая мелочная, как этот расчетливый господин, и обязательно тебе помогу.

Чу Кун оттолкнул мою руку и мрачно осведомился:

– Тебя поколотить?

Я не обратила на него внимания, решив, что сейчас ему не до драки. Услышав мои слова, девушка сначала не двигалась, а потом воскликнула от радости и поплыла ко мне, рассыпаясь в благодарностях. Всего в трех шагах от меня она вдруг остановилась и смущенно заметила:

– От тебя… плохо пахнет.

Растерявшись, я поднесла к лицу руку и принюхалась. Чу Кун в обличье принцессы несколько дней следовал за войсками и пропах мужским потом и кровью. Однако речные воды смыли всю грязь, и я не ощущала постороннего запаха. Я удивленно посмотрела на девушку.

– Ничего не чувствую, – недоуменно заметила я.

– А я чувствую… – Девушка съежилась и подалась назад. – Будь осторожна…

Словно о чем-то вспомнив, она хотела заговорить, но вдруг издала глухой стон и схватилась за голову. С искаженным от боли лицом она опустилась на корточки. Встревожившись, я хотела подойти к ней, но Чу Кун меня удержал.

– Думаешь, ты бессмертная? Человека из плоти и крови очень легко убить, – предупредил он.

Я молча встала за его спиной. Девушка какое-то время стонала, потом наконец-то пришла в себя и ослабевшим голосом произнесла:

– Простите… Я что-то хотела сказать и забыла.

Кто бы посмел ворошить ее память о прошлом?

– Неважно. Не помнишь – ну и не надо, – поспешно утешила я бедняжку.

Девушка бросила на меня виноватый взгляд:

– Спасибо, что согласились помочь, и простите, что напугала вас. Я проведу вас наружу. – Она медленно поплыла вправо и наполовину исчезла в каменной стене. Обернувшись, она помахала рукой. – Идите за мной.

Я усмехнулась:

– Барышня, мы обычные люди и не умеем проходить сквозь стены.

– Это не стена, – улыбнулась девушка. – Следуйте за мной.

Мой спутник пошел первым, а я в недоумении застыла на месте. Чу Кун оглянулся и вскинул брови:

– Хочешь остаться здесь? Тоскуешь по прошлой жизни?

«С чего он опять на меня злится?» – озадачилась я.

Призрак уже скрылся из вида, и Чу Кун, теряя терпение, схватил меня за руку и потянул за собой. Стена неожиданно оказалась податливой, словно воздух. Мы без труда прошли сквозь нее и очутились в длинном туннеле, где нас поджидала девушка.

– Идите в ту сторону, и выберетесь наружу, – подсказала она. Полупрозрачная тень затрепетала и растворилась в воздухе. Ее голос отразился от стен мелодичным эхом: – Если встретите Цзы Хуэя, передайте, что А-Ло его ждет. Я… Нет, больше я ничего не помню. Спасибо!

Когда смолкли последние отголоски, я обернулась и попробовала прикоснуться к стене, через которую только что прошла. Рука свободно проходила насквозь, не встречая препятствия.

– Неужели это иллюзия? – поразилась я.

Искалеченная душа оказалась способна творить миражи?! Это открытие меня потрясло. При жизни таинственная девушка либо достигла просветления, либо была могущественной демоницей, сеявшей зло. Чу Кун бросил в мою сторону косой взгляд и холодно усмехнулся:

– Поняла теперь, почему нельзя доверять незнакомцам? Мир не так прост, как ты думаешь.

– Ну и что? – фыркнула я. – Она ведь нас не убила.

– Но собиралась, – парировал Чу Кун и, вскинув голову, направился к выходу из туннеля.

Я поспешно засеменила следом, но «генерал» шел слишком быстро, а у меня, как назло, скрутило живот. Не выдержав, я схватила спутника за руку и придержала.

Наедине с Чу Куном я осмелела и перестала стесняться. Все равно уже перед ним столько раз опозорилась – чего мне терять? Вспомнив наивные слова призрачной девушки, я ухмыльнулась и задала откровенный вопрос:

– А ты ревнуешь меня, Чу Кун?

«Генерал» резко остановился, помолчал, а затем обернулся ко мне. У него на лице застыла свирепая маска асура.

– Когда это я тебя ревновал?!

– Было дело. Я сама видела.

Чу Кун зашагал дальше.

– Вообразила о себе невесть что. У меня нет времени на подобные глупости, – буркнул он.

– Ты ревнуешь прямо сейчас, – заметила я, догоняя упрямца.

– Вовсе нет, – отрезал Чу Кун с раздражением.

– Я столько раз говорила прямо, что нравлюсь тебе, – со вздохом напомнила я, покачав головой. – Почему ты не можешь честно признать очевидное?

Чу Кун снова замер, и я, не успев вовремя остановиться, на него налетела. Развернувшись, «генерал» схватил меня за руку и притянул к себе. У меня голова пошла кругом и заболела спина – это Чу Кун придавил меня к стене туннеля. В нос ударил резкий запах мужчины… Ощущения были странные: совсем недавно этот запах принадлежал мне, но теперь исходил от другого, заставляя сердце бешено колотиться.

Чтобы вырвать победу в словесной перепалке, Чу Кун отважился на отчаянный шаг. Одной рукой он стиснул мои запястья и поднял их над головой, прижимая к скале, а второй ущипнул меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Мужское дыхание горячей волной обдавало лицо. Поза была откровенной и вызывающей.

– Ну а ты, Сяо Сянцзы, – прозвучал соблазнительный хрипловатый голос, – можешь честно признать очевидное?

Я смотрела на Чу Куна в упор. Его лицо было так близко, что мне пришлось свести глаза к переносице. Моргнув, я перевела взгляд повыше.

– Я всегда была честной.

– Правда? Тогда расскажи, что ты сейчас чувствуешь, – прошептал он, щекоча мое ухо жарким дыханием.

Я попыталась освободить руку, чтобы почесать ухо, но Чу Кун стиснул мои запястья еще крепче.

– Будь послушной и отвечай прямо.

Поразмыслив, я решилась на предельную откровенность:

– Кажется, кровь потекла сильнее. Похоже, пора поменять тканевую прокладку.

У Чу Куна от удивления вытянулось лицо, и он ослабил хватку. Воспользовавшись случаем, я вырвала руки, схватилась за живот и невозмутимо зашагала дальше.

– Пойдем.

Лица Чу Куна я уже не видела, зато услышала, как он хлопнул себя по лбу и глубоко вздохнул – так обреченно, словно потерпел полное поражение.

– Да уж, ты слишком честная.

Как я ни пыталась сохранять хладнокровие, мои щеки пылали от смущения и стыда. Дыхание Чу Куна и жар его тела до сих пор заставляли меня трепетать. В голове царил полный хаос. Я мысленно воздела к небу глаза и завопила: «Где ты научился таким приемам? Надо же, какой опытный искуситель!»

Как и обещала девушка-призрак, вскоре впереди засиял солнечный свет. Хотя мы провели в пещере не так много времени, нам показалось, что мы не видели солнца целую вечность. Я с радостью выбежала наружу, услышала шум воды и прищурилась, привыкая к свету. Перед нами раскинулась галечная отмель, за которой бодро несла свои воды быстрая горная речка. Я подняла голову и посмотрела на противоположный берег: там возвышались отвесные скалы, с которых мы с Чу Куном упали.

Я с удивлением поглядела на вход в туннель.

– Цзы Хуэй жил в другом месте… Почему же пещера внутри напоминает его жилище?

– Ты еще спрашиваешь, – хмыкнул Чу Кун, успевший взять себя в руки и напустить на себя свой привычный высокомерный вид. Бросив на меня пренебрежительный взгляд, он добавил: – Душа этой девушки тосковала по прежней счастливой жизни и с помощью магии сотворила себе иллюзию. Фальшивой была не только стена, но и все остальное.

Я кивнула, слегка озадаченная.

– Значит, она вспоминала о прошлом, глядя на знакомые вещи.

Чу Кун задумчиво почесал подбородок.

– Она говорила, что ее звали А-Ло?

– Да, вроде бы так ее звали. А что не так с этим именем?

– Ничего, – ответил Чу Кун, поглядывая в туннель. – Просто вспомнил кое-какие события из истории Небесного царства.

– Какие же?

«Генерал» искоса на меня посмотрел:

– Это случилось еще до того, как одну выскочку возвели в ранг небожительницы. Короче, ты об этом не знаешь.

В его голосе явно сквозило презрение к «выскочке, возведенной в ранг небожительницы», и я недовольно прищурилась.

– Кстати, ты не заметила, – продолжил Чу Кун, – что жена Цзы Хуэя на кого-то похожа? А может, наоборот, кто-то напоминает ее?

Я посмотрела на грубияна с нескрываемым пренебрежением:

– Ты о ком? О себе, что ли?

– Ха-ха! Очень смешно, – холодно улыбнулся Чу Кун. – На моей памяти только дурочка Сяо Сянцзы из твоей прошлой жизни могла сравниться с той девушкой в тупости. Ты не обратила внимания, как вы с ней похожи?

Я на мгновение застыла, не зная, что возразить, и честно сравнила глуповатую физиономию той самой дурочки Сяо Сянцзы с призраком А-Ло из пещеры. Сходство и правда имелось… Я задумалась: А-Ло называла Цзы Хуэя своим мужем, значит, при жизни они любили друг друга, иначе не стали бы супругами. Судя по жалкому состоянию призрака, их встреча произошла задолго до того, как я перевоплотилась в дурочку. Может быть… Цзы Хуэй хотел жениться на мне отчасти потому, что я напоминала его первую жену?

Пока я размышляла, Чу Кун жизнерадостно рассмеялся:

– Когда я понял, что тебя полюбили не за твое обаяние, у меня сразу же полегчало на сердце!

– Какой у тебя омерзительный смех!

– Не омерзительный, а беззаботный.

Только мы начали препираться, издалека вдруг раздался отчаянный вопль:

– Генерал!

Мы обернулись на голос и увидели, как Чу И с отрядом солдат мчится по отмели в нашу сторону. Не успев добежать, он тревожно вскричал:

– Генерал, вы в порядке?

Я по привычке открыла рот, порываясь ответить, но Чу Кун опередил меня.

– Да, в порядке. Где армия? – Его голос звучал уверенно и спокойно.

– Не беспокойтесь. Армия миновала опасный участок и разбила лагерь. Мы считаем потери.

– Хорошо, – кивнул Чу Кун. – Пойдем в лагерь. Когда восстановим порядок, сразу идем на Цзиньян.

– Есть!

Я услышала, как «генерал» у меня за спиной зловеще усмехнулся:

– Я заставлю жителей царства Вэй пожалеть, что они появились на свет.

«Хм… Чу Кун, не слишком ли ты вжился в роль?»

Когда мы добрались до лагеря, уже вечерело. До Цзиньяна, который заняла армия царства Вэй, оставалось всего двадцать ли. Чу Кун с воодушевлением начал планировать штурм, а я лежала в шатре генерала, держась за живот, и отдыхала. Пусть за пределами лагеря бушует хаос войны – я останусь невозмутимой и умиротворенной. Вот оно – высшее благо, к которому я стремилась.

В моем нынешнем состоянии я не могла спать с остальными солдатами, поэтому не покидала генеральского шатра: ночью делила ложе с Чу Куном, а днем, когда полководец был занят делами, безмятежно дремала. Вскоре по лагерю поползли пикантные слухи о том, что генерал очень привязан к любовнику и не расстается с ним даже на войне. Я мысленно попросила прощения у покойного Чу Цинхуэя, честь которого мы запятнали, сами того не желая.

Пока я бездельничала, Чу Кун с утра до ночи сидел при свечах и разрабатывал стратегию. Он больше не вспоминал о плане побега, и я незаметно тоже о нем позабыла…

Все потому, что в облике облаченного в доспехи, сосредоточенного генерала я снова видела Лу Хайкуна. Тот юноша нес бремя кровавой мести, никогда не улыбался, сторонился людей, был серьезен и сдержан не по годам. Вспоминая его прямую осанку, я всякий раз предавалась печали. В своей первой жизни я не умела сочувствовать и не могла подобрать нужных слов, чтобы утешить Лу Хайкуна… Похоже, я так ничему и не научилась.

Днем, пока Чу Кун был занят делами в лагере, я тихонько садилась у входа в шатер, приподнимала занавес и наблюдала за ним. Ночью, когда генерал, хмуря брови, бодрствовал при свечах, я лежала в постели, оцепенело уставившись на него.

Как же странно и удивительно складывается судьба. Лу Хайкун и Чу Кун – один и тот же человек, но все-таки они разные. Я думала, что тот добрый юноша исчез навсегда, но иногда он появлялся передо мной, и я была не в силах понять, кто есть кто. Точно так же мне никак не удавалось разобраться в своих чувствах к Чу Куну – это отголосок любви дурочки Сяо Сянцзы к наставнику или же новая влюбленность, зародившаяся незаметно?

Я не могла отрицать лишь одно – привычку во всем полагаться на Чу Куна. Дурочке Сяо Сянцзы он был нужен как воздух. Эта зависимость напоминала гнойный нарыв. Она проникла в кровь, въелась в кости и так прочно засела внутри, что уже не избавишься. Возможность спрятаться у наставника за спиной, ухватиться за край его одежды вселяла ни с чем не сравнимое ощущение безопасности. Это все еще я или дурочка Сяо Сянцзы? Или попытка провести между нами границу лишена всякого смысла? Ведь я – это я, и дурочка Сяо Сянцзы – тоже я.

Пламя свечи разгоралось, стреляя искорками. Чу Кун опустил писчую кисть, поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

– Хотел спросить еще позавчера, – начал он. – Я что, твое мясо украл или не дал выспаться? Почему ты таращишься на меня днем и ночью?

Мои мысли блуждали где-то вдали. Не успев сообразить, что к чему, я задала внезапный вопрос:

– Как, по-твоему, люди влюбляются?

Ошеломленный Чу Кун долго молчал, а потом выпалил с неожиданной злостью:

– Я-то откуда знаю!

Похоже, вопрос его раздосадовал. Я удивилась:

– Ты же любишь меня, разве нет? Так объясни почему? Как ты полюбил меня?

Писчая кисть в руке «генерала» хрустнула и переломилась. Стиснув зубы, Чу Кун процедил:

– Не наглей.

– Ты тоже не знаешь, да? – вздохнула я. – Почему люди вообще влюбляются?

Неожиданно в памяти всплыла сцена в темной пещере. Обольстительный, хриплый голос как будто вновь щекотал мои уши, которые сразу же покраснели. Я замолчала, и в шатре воцарилась звенящая тишина.

Услышав покашливание, я подняла глаза: Чу Кун уже взял новую кисть и водил ею по тушечнице.

– Ты разве не понимаешь? – спросил он. – Когда… ты влюбилась в Лу Хайкуна, что тебя привлекло? Почему ты его полюбила?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я долго думала и неуверенно предположила:

– Наверное, потому что… он был уязвим.

«Со мной Лу Хайкун был податлив, как глина, и позволял делать с собой что угодно, ничуть не противясь».

– Наверное, еще потому, что он хорошо относился только ко мне, – добавила я.

Вспомнив, как Лу Хайкун всегда улыбался мне, несмотря на усталость, я невольно заулыбалась, но в тот же миг к сердцу хлынула горечь. Я опустила голову и замолчала.

Взять себя в руки и успокоиться мне удалось не сразу. Я поглядела на Чу Куна – тот замер в растерянности, в его глазах отражались сложные, непонятные мне чувства. Я вздохнула:

– Не волнуйся. Я знаю, что это не ты.

Чу Кун заморгал, уткнулся в бумаги и снова начал писать. Его кисть медленно вывела несколько слов, а потом он вдруг заговорил:

– Не считай всех вокруг дураками себе под стать. Я всегда знал, кто я и кто из моих воплощений – я.

Его речи были слишком сложны и загадочны, они выходили за пределы моего понимания. Поразмышляв, я решила, что говорить с мужчиной о чувствах – дело неблагодарное, да к тому же бессмысленное, и поэтому благоразумно сменила тему:

– Ты прямо вылитый генерал. Я не знала, что ты так хорошо разбираешься в военном деле.

Чу Кун бросил на меня косой взгляд и с привычной заносчивостью съязвил:

– А что ты вообще знаешь? Прежде чем поступить в услужение к звездному владыке Мао Жи, я как раз занимался военным делом, – с усмешкой добавил он.

Я немного подумала и кивнула:

– Впрочем, логично. Никто из гражданского ведомства не смог бы с тобой ужиться.

Чу Кун скривил губы.

– Умолкни и спи, – посоветовал он.

Я послушно закрыла глаза, вытянулась на кровати, укутавшись в одеяло, и спокойно уснула.

Несколько дней разведчики изучали местность, а командование готовило план штурма, а потом наконец-то Чу Кун облачился в доспехи и отправился брать город приступом. Меня и горстку солдат оставили в лагере, чтобы охранять провиант. Точнее, меня просто оставили в лагере, а провиант охраняли солдаты.

Для меня этот день ничем не отличался от предыдущих, разве что в лагере стало намного тише. Теперь, когда я приподнимала полог шатра, перед глазами уже не мелькал вечно занятый делами Чу Кун. К полудню со стороны Цзиньяна к небу взметнулись клубы дыма. Похоже, Чу Кун развернул полномасштабное наступление. Мне было очень скучно – впору заварить чай, лечь нога на ногу и считать облака.

Вдруг в той части лагеря, где хранились припасы, раздался подозрительный шум. Я встревожилась, начала размышлять и пришла к выводу, что Чу Кун ни за что не согласится бежать, пока не выиграет войну. А стало быть, надо ему помочь. Это в моих интересах…

Я сунула за пояс кинжал, взяла в руки меч и тихонько направилась к обозу. Как и следовало ожидать, там уже шла схватка – десятки людей в черной одежде атаковали солдат, охранявших припасы. Несколько нападавших воспользовались суматохой и устроили пожар – они явно хотели уничтожить наш провиант, чтобы ослабить армию. Если я видела клубы дыма, поднимавшиеся над Цзиньяном, значит, дым в лагере тоже заметен издалека. Сообразив, что в тылу пожар, наши воины придут в замешательство, и Чу Куну будет сложнее одержать победу…

Однако я – слабая женщина, неспособная связать курицу. Меня любой порыв ветра повалит и унесет. Понимая, что для лобовой атаки моих сил маловато, я спряталась за палаткой и начала внимательно наблюдать. Люди в черных одеждах выглядели одинаково, однако у них, несомненно, был предводитель. Убив главаря, можно легко расправиться с остальными.

Вскоре я заметила, что нападавшие тщательно защищают хрупкого человечка и беспрекословно ему подчиняются.

«Вот ты и попался!» – мысленно усмехнулась я.

Поглядев на свой меч, я тяжело вздохнула. Пожалуй, «принцесса» даже самого слабого не одолеет. Оглядевшись в поисках более подходящего оружия, я обнаружила невдалеке арбалет, и в моем сердце затеплилась надежда. Я незаметно подкралась к оружию, но в этот момент за моей спиной выросла черная тень. У меня внутри все оборвалось, я развернулась и, не колеблясь, выстрелила. Стрела поразила нападавшего в пах. Его глаза в прорезях маски расширились, и он заорал так пронзительно, что и словами не передать.

Пострадавший рухнул на землю, зажимая рану руками. Выстрел был вынужденной самообороной, но я тем не менее засомневалась: не поступила ли я слишком жестоко. Как бы то ни было, на мои извинения раненый не ответил. На мгновение вокруг повисла зловещая тишина, которую прорезал женский голос:

– Взять живьем! Это принцесса Цинлин!

Приказ исходил от маленького человечка. Нападавшими руководила женщина?! Почему мне знаком ее голос? В тот же миг меня осенило.

– Синь Юнь?!

Прежде чем я успела сообразить, что происходит, резкая боль пронзила затылок, а перед глазами все поплыло.

«Дело дрянь, – мелькнула последняя мысль. – Похоже, сейчас я отправлюсь с Загробный мир и поцелую Янь-вана в щечку».

Наверное, Чу Кун будет меня искать. А если не найдет, он расстроится, как Лу Хайкун, или нет? Мне вдруг захотелось увидеть, как он расстроится. Хотя, вероятно, такой горделивый и заносчивый тип сделает вид, что все под контролем. К тому же оплакивать меня действительно нет нужды. Мы ведь не умираем взаправду.

Когда я очнулась, меня охватил невыносимый холод, который пронизывал до костей и причинял боль. Чтобы согреться, я обхватила руками плечи и принялась растирать их. Оглядевшись, я поняла, что оказалась в незнакомом лесу среди засохших деревьев. Под ногами лежал утоптанный снег. Люди в черных одеждах сидели вокруг и отдыхали, прикрыв глаза. Никто не разводил костер, не разговаривал и не двигался. Я осторожно пошевелила ногой, и звон цепей сразу привлек внимание окружающих. Даже на отдыхе они не показывали лиц, их ледяные глаза внимательно следили за мной сквозь прорези в масках.

Я вздохнула и тихо сказала:

– Нельзя ли разжечь огонь? Очень холодно.

– Ты что, думаешь, мы в столице империи Ци, принцесса? – донесся откуда-то сверху насмешливый женский голос. – Если любишь тепло, не следовало так безрассудно идти на войну вслед за мужем.

Я обернулась и подняла голову. На ветке засохшего дерева у меня за спиной сидела Синь Юнь. Она выглядела совершенно иначе, чем в столице, когда пыталась привлечь внимание генерала.

– Я отправилась на войну не по своей воле, – ответила я.

Если бы Чу Кун не заигрался, я бы не угодила в плен.

– Чу Цинхуэй взял тебя на войну? – Голос Синь Юнь переменился. Она соскочила с дерева, подошла ко мне и схватила за подбородок. – Почему это он потерял осторожность? Чем ты его пленила?

Немного подумав, я честно ответила:

– Телом.

Как ни крути, мы с Чу Куном сроднились, обменявшись телами. Отныне у нас нет друг от друга секретов.

Синь Юнь на мгновение застыла и побледнела, но затем усмехнулась. Приблизив губы к моему уху, она прошептала:

– У тебя острый язык, но запомни: за вред, который ты мне причинила, я воздам в десятикратном размере тебе и твоему мужу. – Ее рука скользнула по моему горлу, это была угроза. – Даже если вы любите друг друга, вам не быть вместе.

– Ты любишь Чу Цинхуэя, – тихо сказала я, выдержав паузу.

Синь Юнь долго молчала, а потом улыбнулась, однако глаза ее горели злобой.

– Принцесса изволит шутить? Разве ты раньше не знала?

– Но ты же шпионка из царства Вэй.

Я подумала, что жизнь генерала была тяжела. Обе влюбленные в него женщины враждовали с ним и участвовали в политических интригах. Если бы он пребывал в неведении – тогда еще ладно. Но каково ему было узнать, что ни жене, ни любовнице доверия нет? Хотя, надо признать, генерал-то и сам был непрост: сначала Синь Юнь от него забеременела, а потом и принцесса…

– Ну и что? – Она взяла прядь моих блеклых волос и потерла меж пальцев. – Я своего не добилась, так и ты не получишь. Мне теперь скрывать нечего: средство, чтобы вытравить плод, я дала тебе не по воле Чу Цинхуэя. Я просто хотела посеять ненависть между вами. Видеть, как ты вонзила нож в его грудь, а затем выпила яд… Ты даже не представляешь, как мне было приятно! Жаль, что вы оба не умерли.

«Не стоит жалеть… Принцесса и генерал действительно пали жертвами твоих интриг».

Я разгадала последнюю загадку. Оказывается, генерала убила принцесса. Видимо, Синь Юнь, прикрываясь именем генерала, заставила принцессу Цинлин вытравить плод, и та, затаив обиду, заколола мужа. Я вспомнила, как очнулась с кинжалом в груди, и подумала, что принцесса, наверное, вложила в удар все силы. Доблестного генерала, героя войны, убила слабая женщина. Наверное, он даже не сопротивлялся. Потом, осознав, что лишилась всего, принцесса в отчаянии выпила яд.

Я вздохнула в душе и поцокала языком. Если бы я и Чу Кун выпили отвар забвения и не поменялись телами при перерождении, история принцессы и генерала, обреченных на роковую связь с самого детства, превратилась бы в настоящую любовную драму, полную страсти и боли. Вот незадача… Мы с Чу Куном опять разыграли вместо трагедии фарс. Небесный страж Ли, прости нас!

Вдруг меня дернули за волосы – это Синь Юнь напомнила о себе.

– Но я не в обиде, – усмехнулась она. – Причинить вам страдания хуже смерти – тоже неплохой вариант.

Глядя на девушку, которая честно исполняла свою роль в чужой драме, я снова невольно вздохнула. Я верила, что в каждом из нас есть светлая сторона. Синь Юнь ступила на кривую дорожку и превратилась в злодейку, потому что ее подтолкнула судьба, так ведь?

Чтобы помочь ей, я предложила:

– Разожги огонь. А то я замерзну прежде, чем ты наиграешься.

Синь Юнь долго меня разглядывала.

– Ты совсем не такая, как прежде.

Конечно! Истинная принцесса – краса и гордость великой империи Ци – никогда и ни перед кем не склоняла голову. Я же могу и склониться. Лишь бы отложить встречу с Янь-ваном хоть ненадолго.

– Собирайтесь! Мы выступаем, – скомандовала Синь Юнь.

Люди в черных одеждах поднялись и выстроились в ряд. Их предводительница с презрением на меня посмотрела:

– Если принцесса замерзла, пусть идет вместе с нами. Может, согреется.

Я вдруг ощутила сильное желание отправить Синь Юнь к Желтым истокам. Кривая дорожка явно вела девушку не туда, пора бы ей пересмотреть свои взгляды и сменить курс.

Следовать за отрядом шпионов из Вэй было сущей мукой. В лютый мороз они не разжигали костры и не останавливались на ночлег, делая только короткие передышки. Хрупкое тело принцессы не годилось для таких испытаний. В дороге я простудилась, а потом начала кашлять кровью. Перед глазами висела мутная пелена – я почти ничего не могла разглядеть. Ноги будто свинцом налились, и я ими еле передвигала. Мне казалось, еще немного – и шпионам придется волочить меня по земле, дергая за веревку, потому что сама я и шага не сделаю.

В конце концов Синь Юнь решила оставить меня в снежной глуши. Я бы предпочла, чтобы меня просто убили, тогда я хотя бы не мерзла. Все равно мне уже не прожить двадцать лет. Открывая глаза, я видела ослепительный свет, а закрывая – дорогу к Желтым истокам. Пересекая границу между мирами живых и мертвых, я заметила: кто-то бежит за мной следом…

Догнав меня, он влепил мне пару пощечин и принялся трясти, словно тряпку.

– Вставай! Только попробуй закрыть глаза!

Значит, нынче герои так спасают красавиц? Опаздывают, а потом дают волю рукам?

– Я отнесу тебя к лекарю, – сказал Чу Кун, поднимая меня на руки. Сделав пару шагов, он снова выругался: – Я же говорил, что нельзя спать на снегу! Нельзя закрывать глаза!

В этот миг моя голова опустела, и я потеряла сознание. В объятиях Чу Куна я испустила последний вздох. Дорога, ведущая к Желтым истокам, раскинулась передо мной, но служители Загробного мира пока не спешили навстречу, и я тоже не торопилась отправиться в путь. Освободившись от бренного тела, не ощущая ни боли, ни холода, я стояла напротив Чу Куна и спокойно разглядывала его. Решительное лицо «генерала» обросло щетиной, усталость от многодневной погони явно давала о себе знать. Его тело словно окаменело. Он с трудом поднял руку и прикоснулся к моему горлу. Я подумала, что проверять пульс уже поздно.

Чу Кун прекрасно знал, что я не умру навсегда, но его взгляд напомнил мне Лу Хайкуна – юношу, чья скорбь сохранилась в моем сердце. Случайный жест Чу Куна пробудил эту боль.

– Тупица… – процедил он сквозь зубы, и я не смогла понять, кого он ругает – меня или себя. В его голосе слышалась мука, которую нельзя было не заметить. Снежная пустошь и горы, вероятно, вызвали у него неприятные воспоминания.

Я тихо вздохнула и засобиралась в дорогу.

– Если ты еще здесь, слушай внимательно, – вдруг произнес Чу Кун.

Я покорно остановилась.

– Я отомщу за тебя.

«А как же иначе?» – мысленно кивнула я. Если Чу Кун не разгромит царство Вэй, я обижусь.

Он прикоснулся к моим помертвевшим губам и добавил:

– И вот еще: когда спустишься в Загробный мир, не смей целовать Янь-вана.

Я подавила усмешку: это не мне решать. Если Янь-ван меня вынудит, что я смогу сделать?

Чу Кун в последний раз сжал мертвое тело в объятиях.

– Не смей, я сказал! Дождись меня. Тогда и поговорим.

Смех да и только! Он спустится в Загробный мир только через двадцать лет. Я что, должна ждать его там два десятилетия? Пожалуй, я сбегу раньше…

Прежде чем ступить на дорогу к Желтым истокам, я обернулась и взглянула на прямую спину мужчины, который медленно удалялся. Одинокий, печальный и несгибаемый. Упрямый и гордый.

«Так уж и быть, – вдруг подумала я, – подожду. Двадцать лет или тридцать… Какая разница?»