Приглашение… во дворец? В последнее время семейная жизнь принцессы и генерала складывалась не очень благополучно. Пару месяцев назад супруги едва не убили друг друга, а вчера принцесса потеряла ребенка. Император, мой шурин, наверняка мне это припомнит…

Сердце тревожно билось в груди. По пути во дворец меня неоднократно посещала мысль о побеге. Но, поглядев на Чу И, который ехал верхом рядом со мной, я поняла, что он вряд ли последует за хозяином, а без такого помощника моя жизнь простолюдина вряд ли будет спокойной и безмятежной. Стиснув зубы, я взяла себя в руки и утешилась мыслью, что император – как бы он ни был суров – не разглядит хрупкую женскую душу сквозь безупречную оболочку мужчины.

В первой жизни я несколько раз бывала во дворце вместе с отцом и запомнила правила этикета. Пройдя через множество залов, евнух привел меня в кабинет императора. За широким столом сидел мужчина в черно-красном парадном одеянии, на котором был вышит дракон. Склонившись над бумагами, он что-то сосредоточенно писал. Я подумала, что даже владыка Загробного мира не выглядит так величественно и грозно.

Я не знала, как обычно общались император и генерал, ладили они между собой или нет, поэтому молча опустила голову и встала на колени. Перед сильными мира сего лучше склониться. Евнух потупил взгляд и почтительно замер рядом с императором, затаив дыхание и стараясь не привлекать внимания. Я услышала, как император отложил кисть.

– Цинхуэй, – тихо прозвучал низкий голос, – как здоровье Фуин?

Вопрос меня озадачил, а потом я сообразила, что Цинхуэй и Фуин – это я и Чу Кун. Похоже, император вызвал меня, чтобы потребовать объяснений. Не поднимая головы и подавив горький вздох, я ответила:

– Презренный слуга виноват перед вами, ваше величество.

Император помолчал, а затем я услышала его тихий смешок.

– Вставай. Здесь нет соглядатаев императрицы. Можешь не притворяться.

«Что происходит?» Сердце стучало, как барабан. Стараясь сохранять спокойствие, я поднялась. На губах императора играла едва уловимая улыбка, но его ледяной взгляд пронизывал до костей. Он не сводил с меня глаз.

– Цинхуэй, как ты думаешь, потеря ребенка принесла нам больше вреда или пользы?

Странные отношения связывали императора с генералом.

Я быстро сообразила, что лучше притвориться наивной и прибегнуть к лести:

– Ваш презренный слуга слишком глуп, чтобы судить об этом.

Император снова тихо рассмеялся:

– Пока мы не виделись, Цинхуэй научился вести себя скромно. – Пальцы мужчины постукивали по столу. – Когда я вчера узнал эту новость, то обрадовался тому, что трон пока в безопасности, но также забеспокоился… Через некоторое время великая империя Ци может не устоять. Царство Вэй сделало хитрый ход.

Совершенно не понимая, о чем идет речь, я разглядывала плитки пола у себя под ногами. В кабинете воцарилась тишина. Вдруг император встал и медленно подошел ко мне.

– Кстати, Цинхуэй, в последнее время ты пренебрегаешь государственными делами.

Я испугалась и хотела снова упасть на колени, но император, словно предугадав мое намерение, придержал меня за плечо.

– Не нужно церемоний, Цинхуэй. Я не упрекаю тебя. Уже много лет мы с тобой как родные братья. Твоя преданность мне хорошо известна. Но… не слишком ли ты привязался к Фуин?

Я напряженно застыла, тяжко вздыхая украдкой. Еще бы я не привязалась к мнимой Фуин…

– Знаю, Фуин с детства в тебя влюблена, и со временем между вами могли вспыхнуть недопустимые чувства.

Я удивилась: генерал и принцесса сочетались законным браком. Что еще за недопустимые чувства между супругами?

– Мне сообщили, что после того, как Фуин потеряла ребенка, ты три дня и ночи не отходил от нее, а поиск лазутчиков из Вэй поручил Чу И. В результате шпионы сбежали. Цинхуэй, как ты думаешь, нет ли в этом твоей вины?

Рука по-прежнему сжимала мое плечо, и в ду- ше у меня заголосила альпака: «Проклятый император, хватит изъясняться намеками! Мне вставать на колени или не надо? Каяться или нет? Неужели так трудно сказать прямо?» Я не знала, как ответить, и решила деликатно промолчать, словно император только что выпустил ветры.

Тот опять рассмеялся:

– Не переживай, Цинхуэй. Мы же как братья, разве могу я тебя наказать? – Он медленно вернулся за стол, расправил одежды и сел. – Я вызвал тебя во дворец, чтобы кое-что сообщить.

Император взял кисть и начал писать на новом листе бумаги.

– Царство Вэй может в любой момент объявить войну нашей великой империи Ци. Тогда тебе, Цинхуэй, придется выйти на поле боя. Войну следует выиграть любой ценой, поражение недопустимо. Иначе…

Он протянул мне лист, на котором киноварью было выведено всего одно слово: «Смерть». Я поджала губы – что ж, когда нужно, император умеет доходчиво доносить свои мысли до собеседника.

Перед моим уходом император задумчиво произнес:

– Цинхуэй, война на пороге. Береги верительную бирку [61].

Мое сердце сжалось, а по спине заструился холодный пот. «Верительная бирка… Где я ее найду? Мне, боевому генералу, теперь что, бежать к Чу И с вопросом, куда я засунул бирку? Кто мне поверит?!»

Вернувшись домой, я, не глядя по сторонам, сразу помчалась в покои Чу Куна. Тот с довольным видом ел жидкую рисовую кашу, наслаждаясь каждым глотком, а меня между тем пробирал озноб из-за взмокшей от пота спины. Я выдернула миску с кашей из рук служанки:

– Я сам.

Девушка вопросительно посмотрела на госпожу.

– Ступай, – спокойно распорядился Чу Кун.

Когда дверь за служанкой закрылась, я, нахмурившись, села рядом с «принцессой».

– У нас крупные неприятности.

В этот раз Чу Кун повел себя умнее – забрал у меня миску и продолжил неспешно есть, равнодушно напомнив:

– Ты уже говорила.

– Я не шучу! – вспылила я и в подробностях пересказала все, что произошло в дворце. – Как думаешь, на что намекал император? И где взять верительную бирку? Откуда мне знать, куда генерал ее спрятал? Война – еще полбеды. Если я, генерал, не смогу предъявить бирку, император казнит меня прежде, чем я успею выступить в поход.

Чу Кун невозмутимо доел кашу, отставил миску, вытер губы и безмятежно спросил:

– Речь об этой безделице?

Он вытащил из-за пазухи резную фигурку тигра из белого нефрита с изящным полосатым узором. Я оторопела от удивления.

– Ты ее украл?

– Она у меня с тех пор, как мы перевоплотились. Я не знал, что это за вещица, но подумал, что она, наверное, стоит хороших денег, поэтому носил с собой. Хотел заложить, когда мы сбежим в горы. Оказалось, фигурка действительно ценная.

Я окончательно запуталась.

– Подожди, но почему верительная бирка генерала оказалась у тебя? Император в разговоре со мной намекал, что он и принцесса – противники.

Чу Кун усмехнулся и самодовольно сказал:

– Я уже разобрался во всей этой истории. Хочешь узнать? Тогда назови меня господином и признай свою неправоту.

– Я была неправа, господин, – без колебаний выпалила я. – Давай говори, в чем дело.

Я нетерпеливо смотрела на Чу Куна, но он только молча скрипнул зубами. Кажется, этот высокомерный тип с каждым днем становится все менее предсказуем. Выполнишь его просьбу – он недоволен, не выполнишь – опять недоволен. Что за мучение!

Выдержав долгую паузу, Чу Кун наконец-то заговорил:

– Ты ведь знаешь, что нынешний император не слишком прочно сидит на троне?

– Откуда мне знать?

– Я не просил отвечать! – На висках у «принцессы» вздулись синие вены. Чу Кун тяжело вздохнул и продолжил: – Вдовствующая императрица хоть и вырастила нынешнего императора, но приходится ему мачехой. Ее супруг скончался уже давно, с тех пор императрица правила из-за кулис, сосредоточив в своих руках всю полноту власти. Со временем юный император повзрослел, и удерживать его под контролем становилось все труднее. Тогда императрица решила свергнуть пасынка и посадить на трон нового правителя. Однако у покойного императора больше не было сыновей, а значит, и подходящего наследника. Тут как нельзя кстати родная дочь императрицы, принцесса Цинлин, понесла, и вдова захотела провозгласить будущего внука новым императором.

– Но откуда она могла знать, что у принцессы родится сын?

– Какая разница? Даже если б на свет появилось чудовище, по воле императрицы оно превратилось бы в мальчика.

Меня осенило:

– Они собирались подменить ребенка!

– Именно, – кивнул Чу Кун. – Свергнув императора и возведя на престол младенца, императрица намеревалась взять власть в свои руки. Принцесса, скорее всего, приняла яд не по собственной воле – ее отравили шпионы из царства Вэй. Подумай сама: если устранить принцессу с младенцем, император и его мачеха продолжат борьбу на равных. Политический хаос в империи Ци выгоден царству Вэй. Вероятно, они воспользуются удобным случаем и развяжут войну. Вот почему император признался тебе в том, что обрадован и в то же время обеспокоен, а потом вывел киноварью слово «смерть». Если ты проиграешь войну, власть императора падет без участия интриганки-мачехи.

– Поэтому надо сражаться ради спасения императора? – изумилась я. – Но армия не должна воевать лишь ради того, чтобы сохранить власть правителя.

Чу Кун приподнял бровь:

– Ты совершенно права, но, если ты не поможешь правителю усидеть на троне, он убьет тебя прямо сейчас.

Я тяжело вздохнула.

– Смертные мыслят чересчур однобоко.

Внезапно у меня возник новый вопрос.

– А как ты так быстро во всем разобрался?

Чу Кун усмехнулся:

– Пока ты была во дворце, императрица присылала ко мне людей. Мне удалось разговорить их и выведать всю правду. Я ведь не чета тем, кто позволяет осыпать себя двусмысленными упреками.

Тон у гордеца был такой, что мне захотелось его поколотить, однако я все же задумалась: неужели Чу Кун и вправду намного умнее меня?

Тот поудобнее устроился на кровати и безмятежно протянул:

– В общем, теперь мы все выяснили, но из столицы нам не сбежать. Подождем начала войны. Во время смуты исчезновение пары людей – дело обычное.

Этот тип… предложил дезертировать с поля боя с таким видом, словно призывал совершить благородный подвиг!

Я презрительно скривила губы, но вдруг вспомнила кое о чем.

– А как же, по-твоему, погиб генерал? Кто ударил его в грудь кинжалом? Почему опытный воин не сопротивлялся?

Чу Кун утомленно прикрыл глаза.

– Разве это важно? Когда играют по-крупному, до мелких любовных драм никому дела нет.

Через три месяца, в самый разгар зимы, царство Вэй объявило войну империи Ци. К этому времени борьба между вдовствующей императрицей и императором достигла наивысшего накала. Перед отправкой в поход император снова вызвал меня во дворец – угрожал, запугивал и попутно подбадривал.

«Раз так, – подумала я, – значит, бежать надо еще до прибытия на поле боя».

Когда я вернулась домой, Чу Кун сидел у огня и грыз куриную ножку.

– Проклятое царство Вэй! – раздраженно пробормотал он. – Зачем нападать зимой? Из-за них я замерзну в горах! Лучше задай им жару, Сяо Сянцзы, отделай в бою пару раз, а потом мы сбежим.

Я размышляла, что из вещей взять в дорогу, и презрительно фыркнула:

– Ты же не идешь воевать, а языком молоть всякий горазд. Сам иди и задай им жару.

Чу Кун впился зубами в куриную ножку и пробубнил:

– Кто сказал, что я не иду?

У меня загорелись глаза.

– Ты хочешь притвориться мной и выйти на бой? Ваше высочество, после перевоплощения в женщину вы стали более человечным.

Чу Кун посмотрел на меня с холодной усмешкой, ничего не ответил и продолжил жевать. Не услышав привычных колкостей, я насторожилась.

«Принцесса» исчезла на несколько дней и даже не вышла, чтобы проводить меня на войну. Я беспокоилась – не за Чу Куна, конечно, а за себя. Кто знает, какую пакость готовит «жена» за моей спиной.

В день выступления в поход я принесла императору клятву верности, выпив чашу вина, смешанного с кровью, спустилась по длинной лестнице с высокого помоста и села на боевого коня, закованная в тяжелые доспехи. Конь пошатнулся и мотнул головой – наверное, это из-за слитков золота, спрятанных под броней. Под взглядами столичных жителей я с важным видом выехала во главе грозного войска за пределы города.

Я слышала, что генерал Чу Цинхуэй был отважным воином, гениальным стратегом и даже при самых неблагоприятных условиях мог окончить битву по крайней мере вничью, поэтому в царстве Вэй его очень боялись. Как и следовало ожидать, еще не успев добраться до передовой, я пережила несколько покушений, и всякий раз мне улыбалась удача. От яда и клинков спасал верный Чу И, а если слуге не удавалось прикрыть господина собственным телом, меня выручали начиненные золотом доспехи. Когда ко мне подбирался убийца, я спокойно ждала, пока тот нанесет удар. Куда бы он ни был нацелен – в голову, плечо или живот, меч неизменно ломался. Со временем среди солдат распространились слухи о том, что бесстрашный генерал Чу Цинхуэй обладает несокрушимым телом, высеченным из алмаза. Никто не подозревал, что моя доблесть объяснялась вовсе не отсутствием страха и неуязвимостью «алмазного» тела, а тяжестью брони, мешавшей бежать.

Главным неудобством, которое причиняли мне покушения, был неусыпный контроль со стороны Чу И. Преданный слуга не отходил от меня ни на шаг, что исключало любую возможность побега. Фронт с каждым днем приближался, из-за тревоги я почти не спала по ночам.

Однажды вечером, когда войско разбило лагерь за городом, я сидела в шатре и мучилась от головной боли. Вдруг снаружи раздался окрик Чу И:

– Стой, наглец! Чей ты человек? Не смей приближаться к шатру генерала!

Очередное покушение? Я подождала, но больше ничего не услышала. Заинтригованная, я вышла из шатра и обнаружила, что Чу И держит за шиворот щуплого солдата. Тот холодно смотрел на слугу, а когда увидел меня, его взгляд тут же изменился. Приподняв брови, он беззвучно произнес одними губами:

– Сяо Сянцзы.

У меня чуть глаза не полезли на лоб. Вот, оказывается, куда подевался Чу Кун! Проныра переоделся солдатом и затесался в мое войско. Но почему он объявился только сейчас? Я откашлялась:

– У тебя есть важные сведения?

При свете факелов его лицо показалось мне бледным.

– Генерал, дело касается жизни и смерти, – хрипло ответил он, нарочито понизив голос.

– Входи, – кивнула я, но Чу И не хотел отпускать незнакомца.

– Генерал, так не годится…

– Все в порядке. – Я решительно отмахнулась и жестом пригласила Чу Куна в шатер.

Однако военный лагерь отличался от генеральской усадьбы. Здесь нас могли без труда подслушать. Я подвела гостя к столу, протянула писчую кисть и спросила:

– В чем дело?

Докладывая генералу о «вопросе жизни и смерти», Чу Кун написал: «Я все еще жду ребенка». Я потеряла дар речи и вытаращила глаза. Небесами клянусь: генерал не прикасался к жене после выкидыша. Неужели за три месяца «принцесса»… подыскала себе мужчину? Мне показалось, что вокруг моей головы засиял зеленоватый ореол [62]. Поразмыслив, я поняла, что концы с концами не сходятся. Стало быть, божественный владыка Чу Кун предпочитает… мужчин, поэтому, едва получив женское тело, он тут же… Уму непостижимо!

Заметив, как я переменилась в лице, Чу Кун застрочил: «Выкинь из головы эту чушь», а потом с невозмутимым видом дописал: «В прошлый раз мертвый плод вышел только наполовину». Я продолжала теряться в догадках: разве дети принцесс появляются на свет по частям? Чу Кун мрачно на меня покосился и опять взялся за кисть: «У меня снова случился выкидыш».

Одна ошеломительная новость следовала за другой. Откровения Чу Куна меня обескуражили. Я надолго застыла в оцепенении, потом молча наклонилась и подняла край его верхнего одеяния. Сзади, на синих штанах, медленно расплывалось темно-красное пятно. Сначала я просто таращилась на него, а потом меня вдруг осенило:

– Больно?

– Да.

Я кивнула и выпрямилась.

– Думаю, у тебя менструация, – шепнула я на ухо бедолаге.

Чу Кун вздрогнул и обратил на меня опустошенный взгляд. Я похлопала «солдата» по плечу:

– Это в порядке вещей. Привыкай.

Обхватив руками живот, Чу Кун медленно опустился на корточки. Видя, как он потрясен, я прониклась сочувствием, уложила страдальца на свою кровать и вышла из шатра.

– Принеси чистую одежду, – приказала я. – Еще нужны нитка с иголкой и немного ткани.

Чу И уставился на меня с изумлением. Он колебался, словно порываясь что-то сказать, но затем все же кивнул и удалился. Не понимая, в чем дело, я огляделась: солдаты вокруг прятали смущенные глаза. Я обернулась и обнаружила, что факел, горящий внутри шатра, отбрасывает на стену тень мужчины, который разлегся в моей постели. Теперь ясно, почему все выглядят так, словно проглотили жабу. Что поделать… Потирая нос, я дождалась, пока Чу И принесет все необходимое, юркнула в шатер и потушила свет, чтобы пресечь домыслы.

Выдав Чу Куну чистую одежду, я впотьмах сшила для него тканевую прокладку. Бедняга, смертельно бледный, лежал на кровати.

– Женщинам правда живется несладко, – тихо заметил он.

Я всегда отличалась крепким здоровьем и не страдала от болей в критические дни, но, услышав такое признание из уст Чу Куна, сразу поверила, что он действительно испытывает невыносимые муки. Сунув руку под одеяло, я положила ладонь ему на живот.

– Рада, что ты это понял. Посмотрим, сможешь ли ты теперь с чистой совестью обижать меня.

– Почему нет? – спокойно сказал он. – Теперь женщина – это я.

Я надавила ему на живот.

– Наглец!

Вскоре меня одолела сонливость, и я улеглась рядом.

– Когда мы сбежим? Мы почти на передовой.

– Я же сказал, что хочу потрепать войска царства Вэй. Сяо Сянцзы, я столько пережил, что не успокоюсь, пока не отомщу.

– Прямо сейчас ты истекаешь кровью не по вине царства Вэй, – вздохнула я. – Зачем сражаться с простыми смертными? Надо бежать как можно скорее.

– Ни за что.

Я недовольно поджала губы. Похоже, Чу Кун одержим местью. Если я окажусь на поле боя в своей «золотой» броне, меня изрубят на куски. Пожалуй… завтра я сбегу в одиночку. Чу Кун все равно мучается от месячных, и его козни мне не страшны.

Увы, человек предполагает, а Небеса располагают. На другой день меня снова пытались убить. В этот раз против меня бросили целую армию – две тысячи вэйских солдат устроили засаду высоко в горах. Мы оказались зажаты между отвесной скалой и обрывом. Внизу текла бурная река. Враги подождали, пока мы приблизимся, и начали сталкивать каменные глыбы прямо нам на головы.

Я ехала верхом, Чу Кун держался рядом. Он уверенно правил конем, лавируя между падающими камнями, и его ни разу не задело. Мой конь был хорош, однако неповоротлив из-за непосильной ноши. Я уворачивалась от больших валунов, но на меня сыпались градом мелкие камни. Вскоре у меня закружилась голова, движения стали неуклюжи.

Внезапно меня накрыла огромная тень. Я посмотрела наверх и увидела, что на меня с грохотом несется огромная глыба. В груди похолодело.

«Меня раздавит в лепешку, и я поцелую Янь-вана в щечку», – подумала я.

В последний миг чья-то лошадь врезалась в моего скакуна, я ощутила толчок, и меня выбросило из седла. Валун, громыхая, пролетел мимо, едва не раздробив мне ноги. Я оцепенело уставилась на человека, придавившего меня к земле.

– Как ты, слабая женщина, умудрилась меня столкнуть?

Я сама-то едва могла пошевелиться.

Чу Кун схватил меня за шиворот и разразился отборной бранью:

– Ты что, совсем тупая?! Или тебе не терпится поцеловать владыку Загробного мира?!

Я хотела раскрыть тайну крепких доспехов, но не успела. Внезапно земля под ногами дрогнула. Я испугалась, Чу Кун тоже изменился в лице.

– Дело плохо, – быстро сказал он. – Камни разрушили дорогу.

Он попытался встать, но тут же потерял равновесие. Я почувствовала, как накренилась земля, и сообразила, что мы сейчас упадем прямо в бурную реку. Проклятье!.. Лучше б меня раздавил камень, чем так мучиться!

Кто-то схватил меня за руку. Я оглянулась…

– Почему… ты… такая тяжелая?! – простонал Чу Кун, вцепившись в меня, и его лицо исказилось от боли.

«Прости, это не я, это золото…»

– Отпусти! – сказал я. – Не надо умирать вместе со мной.

В конце концов, я все-таки девушка добрая. Даже на пороге смерти не хочу никого тянуть за собой. В этой жизни Чу Кун неплохо со мной обращался, мы почти поладили. Зачем погибать вместе?

Однако Чу Кун стиснул зубы и не разжал хватку. При взгляде на очаровательную женщину в мужской одежде мое сердце дрогнуло и учащенно забилось. Я вдруг поняла, каково это – когда женушка всюду следует за своим мужем. Вот, оказывается, что ощущает мужчина в этот момент. Даже зная, что передо мной Чу Кун, я не могла совладать с собственным сердцем…

Золото – великая вещь. Оно увлекло Чу Куна вместе со мной. Ледяная вода сомкнулась над головой с громким всплеском, и тяжелые доспехи сразу же потянули на дно. Я вдруг вспомнила, что у Чу Куна месячные – должно быть, ему сейчас совсем плохо.

Кто-то вцепился мне в шею, потом тонкие руки обхватили мою голову. Меня отчаянно тащили наверх, однако броня была неподъемной. Словно в порыве ярости, Чу Кун дергал меня за голову, я же стремительно погружалась, пока мои ноги не коснулись дна. Перед глазами мелькало размытое видение – это Чу Кун торопливо пытался снять с меня доспехи. Нехватка воздуха затуманила разум, я инстинктивно открыла рот, чтобы вдохнуть, и в легкие тут же хлынула вода. Я невольно затрепыхалась, пуская пузыри и глотая воду.

Вдруг чьи-то теплые мягкие губы прильнули к моим, и в рот проникло немного воздуха. Сознание слегка прояснилось, и я почувствовала облегчение – тяжелая броня упала на дно, потревожив речной песок. Чу Кун схватил меня за шиворот и потащил на поверхность. Он двигался судорожно и суетливо – похоже, и сам задыхался.

Свет приближался, разгораясь все ярче, но внезапно что-то дернуло меня за лодыжку. Неизвестно откуда взявшиеся водоросли опутали ногу. Я в испуге забилась, стараясь освободиться. Чу Кун еще не успел вынырнуть. Заметив, что я застряла, он обернулся – и переменился в лице. Речная трава, обвивавшая ногу, не поддавалась, увлекая на дно. Меня охватило дурное предчувствие… Водоросль вела себя как разумное существо…

Поглядев вниз, я обнаружила, что водоросль превратилась в железную цепь, сковавшую ногу. Попыталась вырваться – но тщетно. Пока я в ужасе таращилась на Чу Куна, неимоверная сила тянула меня на дно. Голова ударилась о камень, и сознание померкло. Перед тем как провалиться в темноту, я почувствовала, что кто-то крепко сжал мою руку и не отпускал наперекор буйному речному потоку.

Вода капала на зеленовато-серый камень, ее мерный стук отдавался в ушах. Я открыла глаза и увидела острые, словно ножи, сталактиты, нацеленные прямо на меня. Казалось, еще мгновение – и они рухнут вниз, пронзив меня насквозь. На сердце похолодело от страха, я резко очнулась и села.

Воспоминания о недавних событиях нахлынули одновременно: падение в воду, потеря доспехов, спасительный глоток воздуха… Но я не успела смутиться из-за поцелуя. Мысль о том, что по вине Чу Куна я лишилась брони, привела меня в ярость. Проклятье! Ладно, я выжила, но что же теперь делать без денег?! Чу Кун – ясное дело – понятия не имеет, что значит быть нищим. Я не хочу до возвращения в Небесное царство снова испытывать боль оттого, что кусок мяса мне не по карману.

Однако моя досада уже ничего не изменит. Так тому и быть, мне остается только смириться.

Я потерла виски и осмотрелась. Мы оказались в глубокой пещере в окружении сталактитов. Меня охватило недоумение: я помнила, как загадочная цепь тянула меня на дно реки. Почему я очнулась в пещере? И… где Чу Кун?

Опершись на влажную каменную стену, я попыталась встать, но резкая боль острыми иглами пронзила живот. Я стиснула зубы, чтобы не закричать, но боль только усилилась, словно кто-то провернул в моем чреве клинок. Скорчившись в три погибели, я прикусила губу, но не смогла сдержать стон.

«Меня что… отравили?!»

– Сяо Сянцзы! – Кто-то похлопал меня по щекам. – Эй, держись.

Неизвестный схватил меня за плечи и осторожно встряхнул. Превозмогая боль, я с трудом разлепила глаза. В тусклом свете я различила знакомый силуэт и остолбенела. Не успела я вскрикнуть от ужаса, как живот скрутило еще сильнее. Я выгнулась, пытаясь вырваться, но моих сил не хватало.

– П-призрак… ты… Откуда ты взялся? – Я задыхалась от страха, разглядывая лицо… генерала Чу Цинхуэя.

Самозванец нахмурился и сердито прикрикнул:

– Ты что, последний ум потеряла? Это же я! Чу Кун!

Я втянула холодный воздух.

– Почему ты… похож на меня?

Прислушавшись, я ошалела: из моих уст вырвался тонкий женский голос. Я ведь уже привыкла к мужскому басу, и теперь мелодичные звуки резали слух. С явным отвращением Чу Кун скривил губы:

– Кто на тебя похож? Посмотри на себя.

Он взял мою руку и помахал ею у меня перед глазами. Тонкие, белые пальцы. Мягкая, нежная кожа… Рука принадлежала женщине?! Я недоверчиво пошевелила пальцами и удостоверилась в очевидном. У меня сбилось дыхание, живот снова пронзила боль, и я наконец сообразила:

– Мы… поменялись телами?

Чу Кун кивнул:

– Да, так и есть, хотя непонятно, как это произошло.

Я пришла в ярость:

– Вздор! Абсурд! Чушь собачья!

Выругавшись, я схватилась за живот, пытаясь унять боль, и гневно забормотала:

– Душа вселяется в тело согласно правилам перерождения и подчиняясь Небесному предписанию. Сменить тело можно только в Колодце перерождения. Даже божествам и небожителям не позволено вмешиваться в круговорот жизни! Кто посмел поменять нас телами?! Кто нарушил законы Небес?! Его надо казнить!

Чу Кун бросил на меня косой взгляд:

– Ты просто злишься из-за того, что оказалась в теле принцессы.

Вцепившись в живот, я с ненавистью простонала:

– Кто захочет страдать без причины?!

Боль в животе была невыносима, но больше всего меня тревожило то, что принцесса, похоже, не нуждалась в посторонней помощи, чтобы сойти в Загробный мир. Я не сомневалась, что в ее теле не протяну двадцать лет. Когда боль терзала Чу Куна, я жалела беднягу, но только теперь прочувствовала его муки. Ощущения словно… словно от удара в пах.

По животу неожиданно разлилось тепло – это Чу Кун сунул руки мне под одежду и приложил ладони к животу. Я замерла.

– Я знаю, что тебе сейчас больно и ты поэтому злишься, – спокойно сказал он. – Но не моя вина, что так вышло. Я понятия не имею, где мы оказались и как попали сюда. Думаю, в этом месте скрыта какая-то тайна, из-за которой мы поменялись телами. Если разгадаем загадку… – он замялся, – поменяемся обратно.

В груди зародилось странное чувство. Я покосилась на едва различимый в тусклом свете пещеры профиль Чу Куна. Тот отвернулся, пряча глаза, но, похоже, мой пристальный взгляд был слишком жгучим. Чу Кун посмотрел на меня украдкой.

– Хм! Только не воображай себе невесть что! – пробормотал он. – Раз уж Небеса распорядились именно так… мы, бессмертные, должны соблюдать…

Он замолчал, не зная, как продолжить, а я не сводила с него воспаленного взгляда. Чу Кун выдержал паузу, неожиданно рассердился и злобно уставился на меня.

– Короче, поменяемся обратно! И не смотри так!

Я смиренно потупила взор. Его ладони по-прежнему грели живот, кровь разносила искры тепла по всему телу. Я накрыла его руку своей и взволнованно произнесла:

– Запомни! Мы договорились! Ты сам пообещал!

Чу Кун напрягся и процедил сквозь зубы:

– Да, пообещал… Сболтнул лишнего!

Низ живота снова скрутило от боли, но я лишь усмехнулась и отвела руки Чу Куна.

– Кажется, боль немного утихла. Тогда давай осмотримся. Что толку стоять на одном месте?

Чу Кун молча посмотрел на меня и зашагал вперед, бросив через плечо:

– Хм, ты сама предложила. Не вздумай жаловаться.

Двигаясь следом, я вскоре заметила странность. Со всех сторон нас окружали глухие каменные стены без малейшего источника света, однако вокруг было видно все. Сталактиты на потолке напоминали клинки, готовые поразить того, кто неосторожным движением приведет в действие скрытый механизм. Чем дальше мы шли, тем явственней ощущалась угроза, исходящая сверху.

– Эй! – Не стерпев, я окликнула своего спутника. – Здесь что-то не так.

– Тихо!

Чу Кун внезапно остановился. Я тут же подбежала и прижалась к нему, напряженно оглядываясь.

– Что? Что случилось?

Эхо от моих слов еще разносилось по пещере, когда я услышала резкий свист. Прямо передо мной в пол вонзилась каменная стрела, едва не задев мое ухо. Я застыла, медленно подняла голову и схватила Чу Куна за одежду.

– Похоже, мы влипли.

Будто в подтверждение моих слов, с потолка как по команде градом посыпались стрелы. Чу Кун обхватил меня за талию, я скривилась от очередного приступа боли и, не выдержав, застонала.

– Потерпи.

Когда в генерала вселился Чу Кун, бравый воин стал двигаться совершенно иначе. С легкостью, словно я весила не больше пушинки, он побежал по отвесной стене с помощью техники цингун, позволявшей ловко уворачиваться от стрел, ни одна из которых нас не задела. Преодолев препятствие, он приземлился обратно на пол, опустил меня рядом, с удовлетворением посмотрел на свои руки и с долей бахвальства заметил:

– Тело в отличной форме. Почему ты использовала его как тряпку, Сяо Сянцзы?

Я дрожала, обхватив Чу Куна за талию, и не могла вымолвить ни слова.

Мне досталось тело принцессы, которая недавно перенесла выкидыш. Чу Кун явно не знал, как ухаживать за женским телом, и наверняка ему навредил. К тому же недавно тело вымокло в ледяной воде. Меня скручивало так, что жить не хотелось. Рядом с довольным «генералом» я казалась себе человеком, готовым сойти в могилу.

Чу Кун, похоже, прекрасно понимал, насколько мне больно, поэтому не пытался подтрунивать надо мной. В пещере повисла тишина, и мой спутник еле слышно вздохнул:

– Вот ведь…

Я почувствовала, как мое тело опять взмыло в воздух, – это Чу Кун снова взял меня на руки. Испуганно вздрогнув, я тут же обняла его за шею. Он нахмурился, недовольно взглянул на меня и проворчал:

– Вот ведь обуза.

От возмущения я широко распахнула глаза: разве я не страдаю вместо него?! Правда, потом мне пришло в голову, что, если бы мы не обменялись телами, град каменных стрел нас бы точно прикончил. Взвесив все плюсы и минусы, я скривила губы и покорно признала, что лучше не спорить.

Чу Кун шагал твердо и уверенно, даже быстрее, чем когда мы шли с ним бок о бок. Вскоре впереди замаячил свет. Мы свернули за угол, и нас окутало ослепительное сияние.

– Мы выбрались? – Я прищурилась, привыкая к свету, огляделась и удивленно заметила: – Знакомое место.

Мы оказались в каменном гроте, где стояли грубые стулья и стол, а в углу виднелось каменное ложе. Я попыталась вспомнить, где же видела эту картину.

Чу Кун холодно усмехнулся:

– Конечно знакомое. Ну и короткая же у тебя память, Сяо Сянцзы. Во второй жизни ты выскочила замуж за типа, который ютился в таком вот убогом жилище.

– Ах да! – В памяти всплыл образ мужчины в фиолетовом одеянии. – Цзы Хуэй!

Как только я произнесла это имя, лицо Чу Куна заметно помрачнело. Видимо, каменный демон нанес небожителю жестокую обиду, которую тот до сих пор не простил. Я похлопала Чу Куна по плечу в знак поддержки, заодно намекая, что пора бы поставить меня на пол.

– Раз это жилище Цзы Хуэя, давай попросим его вывести нас отсюда. Все-таки он у тебя в долгу.

– Хм! Да кому нужна его помощь, – отмахнулся Чу Кун.

Не успел он договорить, как пол задрожал. «Генерал» тут же нахмурился и громко крикнул:

– Кто тут прячется?! Выйди и покажись!

Вокруг воцарилась тишина. Вдруг в пещере поднялся холодный, зловещий ветер, задувавший нам в уши, и прозвучал девичий голос:

– Вы… знаете Цзы Хуэя?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Чу Кун опередил меня:

– Нет!

Похоже, мой спутник думал, что, если отрицать прошлое, оно исчезнет само собой. Я тайком закатила глаза: откуда у небожителя детское упрямство?

– Вы знаете Цзы Хуэя? – снова спросила незримая девушка.

Судя по всему, она пребывала в растерянности и надеялась на четкий ответ.

– Знаем, знаем, – подтвердила я.

Ледяной ветер завыл еще громче, а из-под земли вырвалась ослепительная вспышка. Я инстинктивно спряталась за Чу Куна и осторожно выглянула из-за его плеча. В пещере появилась девушка в зеленых одеждах. Покачиваясь, она затуманенным взором смотрела на меня и Чу Куна.

– Вы знаете Цзы Хуэя, – повторила она.

«Кажется, перед нами призрак умершей, – подумала я. – Умершей, которой не хватает частицы души. Скорее всего, она уже давно скитается по миру».

В обычное время я бы ничуть не испугалась. Но в никчемном теле принцессы мне оставалось только прятаться за Чу Куна, вцепившись в его одежду.

– Ну… знать-то знаем, но не очень хорошо, – пробормотала я.

Чу Кун бросил на меня косой взгляд и обратился к девушке:

– Кто ты?

– Я? – Зыбкая фигура парила в пустоте. – Я… забыла. Помню, что я жена Цзы Хуэя и должна его ждать.

Я остолбенела. Во второй моей жизни Цзы Хуэй, каменный демон, так искусно изображал влюбленного, что смог обвести вокруг пальца мою глупую и наивную юную душу. Оказывается, он уже был женат?!

Чу Кун посмотрел на меня с явным злорадством. Я разозлилась и украдкой ущипнула его за бок, но он тут же схватил меня за руку и как ни в чем не бывало спросил у незнакомки:

– Ты нас сюда приволокла?

– Да…

– Зачем?

– Вы…

Она потерла виски, напрягая память.

– Мне показалось, что вы опасны. Слишком опасны. Я хотела убить вас… но случайно привела сюда.

– Почему же не убиваешь прямо сейчас?

Девушка в замешательстве посмотрела на нас и несколько раз хлопнула себя по лбу.

– Забыла, – пробормотала она наконец. – Сейчас… мне кажется, что вы не так уж опасны.

Я поджала губы. Может, Цзы Хуэй ее бросил, потому что она слишком глупая? Девушка без всякой цели несколько раз обошла каменный стол, бормоча что-то себе под нос, и снова уставилась на меня.

– Ты знаешь Цзы Хуэя?

Я сильнее вжалась в спину Чу Куна, оставив только макушку и глаза на виду, но все же кивнула. Девушка вдруг широко улыбнулась, напоминая цветок, распустивший нежные лепестки под теплым весенним ветром.

– Сможешь привести его сюда? Я хочу его видеть.

При виде ее радостной улыбки я прониклась к бедняжке сочувствием и не решилась ответить. Лишившись тела, она к тому же упустила возможность переродиться, ведь поврежденная душа не способна спуститься в Загробный мир и обрести новую жизнь. Даже если она встретится с Цзы Хуэем… Что это изменит? Их разлучила смерть и развела судьба.

Я промолчала, а Чу Кун, наоборот, заговорил:

– А что мне будет, если я его приведу? Скажу тебе честно, эта дурочка у меня за спиной не умеет оценивать выгоды и потери, но я-то знаю, как мыслить здраво. Твой муженек передо мной в долгу, и я как раз подумывал найти свободное время, отправиться к нему и взыскать все сполна. А ты просишь меня ему помочь? Ха! С какой стати?

Тыча спутника в бок, я прошептала:

– Ты можешь не бить лежачего, а? Любишь наживаться на чужих бедах? Она же страдает, а ты пытаешься ее шантажировать!

– Почему нет? – покосился на меня Чу Кун.

Девушка в смятении замерла.

– Я… я не знаю, что именно он вам должен, но… у меня ничего нет, чтобы вернуть его долг… Разве что… я могу предложить себя.

Не успел Чу Кун открыть рот, как я выпрыгнула из-за его спины, будто ошпаренная.

– Нет! – крикнула я так громко, что сама испугалась.