Узнав о своей беременности, Чу Кун куда-то запропастился. Я же целый день пролежала в постели, а к вечеру ощутила прилив бодрости, и мне захотелось развеяться. Даже если я не смогу разобраться сразу во всем, следует хотя бы изучить место, где я живу. Превозмогая боль в груди, я сбросила одеяло, накинула одежду и вышла из опочивальни.

Открыв дверь, я встретила слугу, который преданно охранял вход в покои хозяина.

– Генерал! Ваши раны еще не зажили, вам нужно отдыхать, – в тревоге воскликнул он.

Я откашлялась и, напустив на себя строгий вид, заявила:

– Слишком долго лежать для меня чересчур утомительно. Пойду прогуляюсь.

– Позвольте же подготовить для вас паланкин…

Я потерла грудь и подумала, что смертные вечно суетятся из-за пустяков – разве можно умереть от пары шагов?

– Нет, – отмахнулась я. – Просто зажги фонарь и посвети мне.

Слуга явно относился к хозяину с превеликим почтением и возражать не посмел, хотя у него на лице и промелькнуло сомнение. Мужчина взял фонарь и пошел впереди, освещая путь.

– Куда вы хотите отправиться?

Я задумчиво огляделась.

– Туда, где потише.

Слуга молча повел меня по извилистым тропкам, пока мы не остановились у стены вокруг сада. Я кивнула:

– Подожди меня здесь, я хочу прогуляться один.

Он, конечно же, спорить не стал. Я шагнула в сад и сразу же пожалела об этом. Место было действительно тихим – ни звука кругом, в ночной темноте не было видно ни зги, только в пруду позади насыпного холма отражалась луна. Подождите… Кто стоит у пруда?

Я прищурилась, присмотрелась и обомлела – да это же Чу Кун в облике принцессы! Что… что он здесь делает? Неужели не вынес удара судьбы и решил свести счеты с жизнью? Этого нельзя допустить! Если Чу Кун умрет, я в одиночку не справлюсь!

– Принцесса! Не смей! – закричала я. – Береги свою жизнь!

Чу Кун спокойно повернулся ко мне:

– Что?

Сообразив, что слова не так эффективны, как действия, я топнула ногой, бросилась вперед, обняла принцессу за талию и крепко прижала к себе.

– Успокойся! Давай поговорим.

– Что ты делаешь?!

Чу Кун яростно затрепыхался, но разве хрупкая женщина могла воспротивиться силе бравого воина? Тонкие руки беспомощно колотили по моей широкой груди, почти не причиняя боли. Я схватила принцессу за плечи, потрясла – и ее тело сразу обмякло. Тогда я опять обняла ее талию и с горечью произнесла:

– Я знаю, тебе тяжело, но ты не должен так поступать. В конце концов… ты ведь ждешь ребенка!

Чу Кун задрожал.

– Ты…

Чтобы лучше расслышать его слова, я наклонилась, но Чу Кун вдруг ударил меня кулаком по лицу. Я оцепенела от неожиданности, а он оттолкнул меня и закричал, тыча в мою сторону пальцем:

– Хватит вживаться в роль!

Я потерла лицо. Учитывая разницу в нашей комплекции, удар не нанес мне вреда. Прекрасно понимая состояние мнимой принцессы, я не стала придавать значения ее поступку.

Понаблюдав за Чу Куном, я спросила:

– Ты ведь не собирался покончить с собой, правда?

Тот раздраженно топнул ногой:

– Думаешь, я спешу на встречу с Янь-ваном? Я что, дурак?

– Тогда что ты здесь делал? – спросила я, указав на сверкающий пруд.

Лицо принцессы вдруг омрачилось – она будто состарилась на тысячи лет.

– Размышлял о том, как неумолима судьба и жесток небесный страж Ли.

Я помолчала, разделяя его печаль.

– Но… – нерешительно заговорила я после паузы, – ребенка ты же оставишь, да?

Чу Кун вздрогнул, а мои глаза забегали из стороны в сторону.

– Вообще-то, я бы хотела взглянуть на роды… Все-таки это мой первый опыт отцовства.

Худые плечи Чу Куна мелко дрожали. Мне показалось, я слышу, как собеседник скрипит зубами от злости. Я отвернулась, почесала затылок и рассмеялась:

– Хотя, конечно, последнее слово остается за матерью.

Едва я договорила, как тяжелый камень с силой ударил меня по макушке. Голова закружилась, я пошатнулась и упала на землю. Рана в груди снова напомнила о себе, теплая кровь заструилась по телу. Ошеломленная, я невольно потрогала грудь и в лунном свете увидела, что рука вся в крови.

– Помогите! Спасите! Я не хочу обратно к Янь-вану! – в ужасе закричала я.

Чу Кун тоже перепугался. Он замер, а затем присел рядом.

– Ты в порядке?

Он прикрыл мою рану рукой, словно пытаясь исцелить меня магией, но, разумеется, не преуспел.

– Проклятые смертные! – мрачно процедил небожитель, обреченный играть роль принцессы.

Я схватила его за руку.

– Не говори мне о смерти! Еще не прошло двадцать лет!

Чу Кун нервно сглотнул и сжал губы. Не заботясь о грации и манерах, он полез в свой рукав, вытащил оттуда шелковый платок и прижал к моей ране. Ничего не поделаешь – мне пришлось смиренно терпеть и ждать, пока кровь остановится сама.

В серебристом свете луны я разглядела, что Чу Кун хмурит брови. Свежий ветерок овевал пару смертных, лишенных магии. Мы находились так близко, что дышали друг другу в лицо.

В моей голове мелькали размытые, но яркие образы: Лу Хайкун глядит на меня снизу вверх с молчаливой улыбкой, Чу Кун тихо гладит по спине глупую Сяо Сянцзы, чтобы та заснула. Я вдруг осознала, что мы, похоже, впервые не ссоримся, а помогаем друг другу, не утратив память о прошлом.

– Эй…

– Эй.

Мы заговорили одновременно, и оба замерли в недоумении.

– Ладно, ты первый.

– Нет, ты…

Мы снова замолчали, уставившись друг на друга. Наконец Чу Кун глубоко вздохнул:

– Прости.

Я задержала дыхание и перевела взгляд на луну, на миг усомнившись в том, что она настоящая. К моему удивлению, фальшивкой та не была. Но еще больше меня поразило другое – Чу Кун только что передо мной извинился! Я остолбенела, а мой собеседник посмотрел вдаль сияющим взором.

– Во второй жизни твою семью истребили не по моей воле. Я не успел предотвратить резню. Когда я примчался в усадьбу, убийцы из секты Священного Холода уже сделали свое дело. Я не открыл тебе правду, потому что…

– Погоди, – перебила я. – Ты извиняешься только за это?

Чу Кун поднял бровь:

– А за что же еще?

Внутри меня бушевал ураган. А где извинения за избиение женщины? За то, что обрек меня на страдания от несчастной любви? За причиненный мне вред? Он даже не попросил прощения за то, что потревожил мою рану! Оказывается… ему стыдно лишь за один проступок из великого множества!

Я с понимающим видом кивнула:

– Вот в чем дело! Тебе нравятся круглые дуры!

Как ни странно, Чу Кун не разозлился. Он долго смотрел на меня, а затем снова отвел взгляд.

– Хм, а тебе разве нет? Дурак Лу Хайкун был в придачу еще одноглазым.

Равнодушный насмешливый тон задел меня за живое. Я забыла о боли и крови, текущей из раны, схватила Чу Куна за ворот и заставила посмотреть мне в глаза. Я смотрела на него серьезно и твердо:

– Слушай внимательно, – строго заявила я. – Лу Хайкун не дурак. Хоть он и ослеп на один глаз, но видел лучше, чем кто-либо другой. Его сердце и помыслы были безупречно чисты. Не смей говорить о нем плохо.

Чу Кун оцепенело глядел на меня. В его черных глазах отражалось мое лицо, подсвеченное луной. Прошло много времени, прежде чем он рассеянно пробормотал:

– Ты… ты правда…

Я поняла, что скрывать свои чувства нет смысла, да и Лу Хайкун давно умер, оставшись в прошлом Чу Куна.

– Да, я любила его. Очень сильно, – кивнула я и с грустью опустила глаза.

Увы, в мире больше нет человека, который был бы привязан ко мне, как Лу Хайкун, а я никогда не смогу так же сильно кого-нибудь полюбить.

Приведя мысли в порядок, я подняла голову и снова застыла от изумления – Чу Кун покраснел до кончиков ушей и даже не возмутился тем, что его отчитали.

Я удивленно приподняла бровь:

– Эй…

– Заткнись! – раздраженно выпалил Чу Кун, швырнув мне на грудь окровавленный платок. Он встал и неверной походкой отступил на пару шагов. – Я… я не хочу тебя слушать!

Он развернулся и убежал, явно смущенный.

Я захлопала глазами, не понимая, что произошло, но вдруг заметила, что кровь потекла из груди с пугающей скоростью. Испугавшись, я заткнула рану платком и поползла к выходу из сада, крича:

– Помогите! Спасите!

Я же не успела увидеть, как рожает Чу Кун! Мне нельзя возвращаться в Загробный мир, чтобы целовать Янь-вана в щечку! Не будь так жесток, небесный страж Ли!

После той ночи в саду я смогла выжить. Время летело быстро – я даже глазом моргнуть не успела, как миновало целых два месяца. Моя рана почти зажила, к тому же я много узнала о себе и своем окружении.

Меня звали Чу Цинхуэй. Я получила чин генерала исключительно благодаря военным талантам. Верный слуга по имени Чу И был моей правой рукой. Принцессу, известную всем под именем Цинлин, близкие называли Фуин [57]. Она была младшей сестрой императора и любимой дочерью вдовствующей императрицы.

История роковой связи между принцессой и генералом началась в тот день, когда простого солдата повысили до полководца. Прославленный воин прибыл во дворец императора, чтобы получить заслуженную награду, а принцесса мельком его увидела и влюбилась с первого взгляда. Она поклялась, что выйдет замуж только за Чу Цинхуэя, и уговорила императора издать указ, вынудивший генерала жениться на принцессе Цинлин.

Однако у генерала уже была невеста, с которой он тайно обручился, – та самая барышня Синь Юнь, о которой слуга упоминал много раз. Синь Юнь была лекарем и спасла генерала от смерти. Их связывали глубокие чувства, но, подчиняясь императорскому указу, генерал был вынужден жениться на принцессе. Но его связь с барышней Синь Юнь не прервалась. В знак протеста генерал перестал возвращаться домой, поселившись в усадьбе Синь Юнь. Та забеременела, но потеряла ребенка. Молва обвиняла принцессу, но достоверно никто ничего не знал. Генерал обрушил свой гнев на супругу, не зная, что она тоже носит его дитя. Гордая и непокорная принцесса не вынесла унижения и предпочла погибнуть вместе с мужем.

Вот и все, что мне удалось узнать. В истории оставалось немало загадок, и меня не покидало ощущение, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Мы с Чу Куном хотели избавиться от статуса знатных особ и затеряться в глухих горах, однако шанс добиться желаемого был ничтожен. Если принцесса ожидает ребенка, а генерал замешан в любовной интриге, то император наверняка не позволит нам скрыться. К тому же разобраться в дворцовых интригах гораздо сложнее, чем в семейных делах. Избавиться от ролей генерала и принцессы – задача почти невыполнимая.

Сидя в беседке и наслаждаясь осенним пейзажем, я пригубила вино и вздохнула. Чу И, который прислуживал мне, тут же подлил еще, и я удовлетворенно кивнула. Если отвлечься от досадных обстоятельств, моя жизнь была сносной: еда и питье в изобилии, слуги всегда под рукой – почти как в моей первой жизни. Я посмотрела на Чу И и подумала, что, если хочу жить в достатке, не прилагая усилий, нужно взять его с собой в горы. Он мог бы носить воду, рубить дрова, стирать, готовить и охранять дом. А если как следует задурить ему голову, можно ведь даже жалования не платить. Идеальный работник да и только! Необходимо срочно заручиться его поддержкой.

Я кашлянула:

– Садись, Чу И. Выпей со мной.

Тот вздрогнул:

– Я не смею.

– Присаживайся. Мы ведь с тобой как родные братья, зачем церемониться? Если у меня есть вино, значит, у тебя тоже будет.

– Генерал…

Чу И хотел что-то сказать, но в этот миг появился стражник, который сложил руки в приветственном жесте и доложил:

– Генерал, барышня Синь Юнь просит о встрече.

Ах да, я чуть не забыла, что в любовном треугольнике участвует еще один человек. Потеряв ребенка, Синь Юнь не погибла. Вероятно, пришла к генералу, тоскуя после долгой разлуки… Я огорчилась: почему я должна разговаривать с женщиной о любви, за что мне такие муки? Но отступать было некуда, и я кивнула:

– Впусти.

Стражник замялся:

– Но… принцесса, кажется, тоже направляется в сад…

– Генерал, может быть, я провожу Синь Юнь во внутренние покои? – тут же предложил Чу И.

Я предположила, что Чу Кун вряд ли станет ревновать и драться с женщиной, и храбро махнула рукой:

– Зачем прятаться? Пусть придут обе.

В беседке дул осенний ветер. Я сделала еще несколько глотков вина, как вдруг передо мной на колени упала женщина в розовом платье. Очевидно, это была барышня Синь Юнь. Но зачем же она стоит на коленях, если мы вроде бы любим друг друга? Пока я изучала ее, девушка продолжала молчать, опустив голову. Потрогав свое лицо, я убедилась, что выгляжу не слишком сурово, и приподняла уголки рта в улыбке:

– Встань.

Синь Юнь задрожала, отвесила земной поклон и с трепетом произнесла:

– Генерал… ваша рабыня…

Ее слова меня удивили. Видимо, генерал относился к Синь Юнь как к наложнице и требовал соблюдать иерархию. Я махнула рукой:

– Встань.

Только тогда Синь Юнь подняла на меня глаза, в которых читалось сомнение:

– Генерал… вы меня не накажете?

Дело явно нечисто! Я приподняла бровь, принимая загадочный вид.

– За что мне тебя наказывать?

Синь Юнь задумалась на мгновение, а затем медленно встала.

– Генерал, – мягко произнесла она, присаживаясь рядом со мной. – Ваша рабыня тосковала по вам все эти дни… – Она покраснела. – Но тоскою любовной печали не утолить, поэтому я посмела прийти к вам. Если я причинила вам неудобства, прошу наказать меня.

Я почесала в затылке, собираясь сказать, чтобы она не прижималась ко мне, но вдруг услышала холодный смешок – это Чу Кун вошел в сад в сопровождении служанок. Я уставилась на него, и по неизвестной причине он залился краской… Однако от встречи не уклонился и медленно подошел.

Я выпила вина, наблюдая за потрясенными лицами окружающих. Синь Юнь придвинулась еще ближе ко мне, ее лицо выражало смятение. Чу И волновался больше, чем я, и незаметно подошел к Синь Юнь, словно опасаясь, что принцесса набросится на соперницу. Лица служанок за спиной госпожи пылали праведным гневом, сам же Чу Кун сохранял спокойствие. Он гордо приблизился, подняв подбородок.

Его лицо было бледным – вероятно, из-за беременности, которая ослабила тело. Я задумчиво потерла подбородок, размышляя, как должен звучать диалог между принцессой и генералом. Пока я терялась в догадках, Чу Кун взмахнул рукавом, сел рядом со мной и указал на руку Синь Юнь.

– Убери, – приказал он.

В тихом голосе звучало столько презрения, словно принцесса относилась к сопернице как к ничтожеству. Та сразу же отдернула руку, как будто ее обожгло, снова рухнула на колени и обратила ко мне глаза, полные слез. Я еще не придумала, как поступил бы генерал на моем месте, поэтому с глубокомысленным видом потягивала вино, ожидая, пока Чу Кун разберется сам.

Тот налил себе вина, но одна из служанок сразу напомнила:

– Ваше высочество, вам нельзя пить, вы беременны.

Чу Кун спокойно покрутил в руках чашу, поставил ее на стол и подтолкнул в сторону Синь Юнь.

– Я совсем позабыла об этом. Пусть барышня выпьет вместо меня.

Синь Юнь задрожала, в ее глазах мелькнул ужас. Я вспомнила, что в императорском дворце подношение вина было порой равносильно смертному приговору. В то же время мне было известно, что высокомерный и грубый Чу Кун не убивает, поддавшись мимолетному настроению. Скорее всего, он решил позабавиться… Округлив глаза, я с живым интересом наблюдала за Синь Юнь.

– Генерал… – Чу И за спиной был явно встревожен больше меня.

Я махнула рукой, чтобы слуга замолчал.

Синь Юнь бросила на меня умоляющий взгляд, но я даже бровью не повела. Сообразив, что я не стану за нее заступаться, барышня взяла чашу и залпом осушила. Бедняжка закрыла глаза, ожидая страшных последствий, но ничего не произошло. Она с удивлением открыла глаза и уставилась на Чу Куна, который смотрел на соперницу исподлобья.

– Принцесса Цинлин…

– Что? – улыбнулся Чу Кун. – Что бы я ни сделала, тебе придется с этим смириться.

Синь Юнь опустила голову, сжав кулаки.

В саду повисла тишина. Чу Кун постукивал пальцами по столу, размышляя неизвестно о чем. Я поняла, что бесконечное молчание – не выход, и приказала слуге проводить барышню. Чу Кун посидел со мной, а затем отослал служанок, чтобы те подождали за пределами сада.

Когда мы остались наедине, я подняла вверх большой палец.

– Ты выглядишь как настоящая принцесса. До чего же надменный у тебя вид… – Я поцокала языком. – Но разве не стыдно так издеваться над бедной женщиной?

Я вспомнила девушку в розовом платье, которая сопровождала Чу Куна во время нашей с ним первой встречи в Загробном мире. В памяти всплыло ее имя.

– С небожительницей Ин Ши ты был так же суров?

Чу Кун холодно посмотрел на меня:

– Ин Ши никогда не вела себя так отвратительно.

Услышав, как он защищает другую девушку, я вспомнила его обещание: погонять меня, как дворцового евнуха, а потом вернуться к Ин Ши и любоваться с ней звездами. Настроение резко испортилось, и я поставила чашу с вином на стол.

– А по-моему, Синь Юнь вполне хороша. В меру нежная и утонченная.

Чу Кун покосился на меня и приподнял бровь:

– Ты что, всерьез возомнила себя мужчиной?

Я не захотела продолжать спор и отвернулась, глядя на небо.

– Хм, осеннее небо сегодня чистое. До чего же прекрасный день.

Мой собеседник холодно усмехнулся:

– Я тут занят поиском ценных сведений, а кое-кто пьет вино и наслаждается вниманием женщин. Твоя жизнь действительно удалась.

Я возмутилась:

– Во-первых, вниманием женщин я не наслаждаюсь; а во‐вторых, я тоже стараюсь во всем разобраться.

– Правда? И что же ты выяснила?

Я приняла серьезный вид и ответственно заявила:

– Повар у генерала простой ужасный. – Взяв со стола пирожное, я попробовала кусочек и с отвращением добавила: – Не понимаю, почему генерал и принцесса терпели его до сих пор. Пытаюсь подыскать повод, чтобы его рассчитать.

У Чу Куна дернулся уголок рта. Не церемонясь, он выбросил пирожные с тарелки в пруд – на корм рыбам – и выдал мне нелестную характеристику:

– Ничтожество! Ты хоть заметила, что Синь Юнь вовсе не так проста, как кажется?

Я удивилась и поспешно доела пирожное.

– Насколько она сложна?

– Напряги свои скудные умственные способности и подумай: если гордая принцесса решила умереть вместе с генералом, почему сохранила сопернице жизнь? Когда я узнал, что Синь Юнь не погибла, то провел небольшое расследование. Мои опасения подтвердились – за ней стоит кто-то.

– Кто?

Чу Кун покачал головой:

– Пока что я выяснил не слишком много, но с этой женщиной нужно быть осторожнее. – Он задумчиво потер подбородок и прищурился: – Если даже я, имея ограниченные возможности, смог обнаружить неладное, без сомнения, генерал тоже понял, что Синь Юнь ведет себя подозрительно. Раз он прошел путь от простого солдата до полководца, то наверняка был умен и проницателен. Почему же он ей потакал? Неужели и впрямь потерял голову?

Я коснулась чаши с вином и предположила:

– Может быть… на самом деле генерал не так сильно любил Синь Юнь, как это казалось со стороны?

И, вероятно, не так уж ненавидел принцессу…

Чу Кун нахмурился, подумал и тихо выругался:

– Эти глупые смертные тратят все время на пустяки!

Меня тоже разбирало нетерпение.

– Вот бы спуститься в Загробный мир и обо всем расспросить генерала с принцессой!

Посетовав, мы оба замолчали. Осенний ветер шелестел листьями, и я тихо спросила:

– Как ты переносишь… беременность? – Не расслышав ответ, я уточнила: – Живот уже начал расти? Кажется, пока ничего не заметно…

Я ожидала, что Чу Кун разозлится, но он лишь устало посмотрел на меня:

– Что должно быть заметно? Перечисли.

Я начала загибать пальцы:

– Потеря аппетита, постоянная усталость.

– Немного.

– Грудь нагрубает. А еще тошнота.

Чу Кун покачал головой:

– Нет.

Я удивилась:

– И живот не растет?

– Откуда я знаю, увеличивается он или нет. – Чу Кун непонимающе посмотрел на меня. – Мне что, делать нечего, кроме как без причины лапать живот женщины?

– Но это же твое тело! – Я возмущенно надула губы. – Думаешь, мне легко справлять нужду с этой… штуковиной? Я – чистая и невинная девушка – смирилась со своей участью, а тебе недосуг пощупать живот и проверить, как там ребенок?

Чу Кун прищурился.

– По-твоему, женщиной быть легко? Груди тяжелые, как два ядра. Приходится их таскать, да к тому же держать осанку. Это ужасно утомляет.

– Вздор! Разве я никогда женщиной не была? Это не так уж и сложно.

Собеседник поднял бровь, помолчал, а потом загадочно улыбнулся:

– Тебе никогда не понять моей скорби.

Я сжала кулаки. Негодяй… Что за намеки?

Чу Кун резко встал и взял кувшин с вином.

– Днем я проведаю «в меру нежную и утонченную» Синь Юнь. А вам, генерал, после такой серьезной раны следует воздержаться от вина.

Он вышел из сада.

Я посмотрела на опустевший стол и задумалась. Беременность принцессы протекала странно… Может быть, стоит расспросить лекаря? Пусть назначит принцессе целебные травы. Раз мы с Чу Куном действуем сообща, он будет бороться с внешним врагом, а я обеспечу семейный покой.

После обеда я не спеша отправилась к нашему лекарю. Доктор Чжан – мужчина средних лет, изворотливый и трусоватый, – задрожал как осиновый лист, едва я вошла в комнату.

Я нахмурилась и спросила:

– Ты в последнее время проверял у принцессы пульс? [58]

Доктор Чжан затрясся еще сильнее.

– С тех пор как принцесса… отравилась, она больше не позволяет проверять ее пульс. Лекарства, которые я отправлял, она возвращала.

– Безобразие! – рассердилась я. – Если принцесса капризничает – это ее дело, но как ты посмел скрывать это?!

«Если с ребенком что-то случится, я никогда не увижу, как рожает Чу Кун!»

Доктор Чжан в ужасе упал на колени и принялся кланяться:

– Простите, генерал! Простите ничтожного!

Увидев, как он напуган, я пожалела его и жестом велела подняться. Пересказав лекарю симптомы, которые описал Чу Кун, я хотела спросить его мнение, но доктор опять грохнулся на колени и задрожал как в лихорадке.

– Я же тебе не угрожаю. Чего ты боишься? – удивилась я. – Вставай.

– Ничтожный не смеет! Не смеет!

Его трусость начала меня раздражать, и я строго прикрикнула:

– Вставай! И доложи как следует!

Доктор Чжан прижал голову к полу и, заикаясь, пробормотал:

– Ничтожный… ничтожный думает, что, вероятно, принцесса… носит мертвый плод.

Я моргнула, не сразу уяснив смысл его слов, присела на корточки и подставила ухо поближе.

– Повтори! Громче.

– Вероятно, принцесса… носит мертвый плод.

Я выпрямилась, ощущая легкое головокружение. Доктор Чжан снова заговорил, не прекращая дрожать:

– Генерал, если не извлечь мертвый плод как можно раньше, здоровье матери пострадает! Она может…

Мое сердце заколотилось. Я схватила доктора Чжана за шиворот и поспешила к покоям Чу Куна. Если ребенок погиб – его не воротишь. Пусть я не увижу, как рожает Чу Кун, – ну и ладно! Но если он вдруг умрет… Что я буду делать?

Когда мы прибежали на половину принцессы, ее служанки начали уходить от ответа на вопрос, где принцесса. Я разозлилась, но вдруг вспомнила о планах Чу Куна навестить барышню Синь Юнь. Скорее всего, он отправился к возлюбленной генерала.

Не отпуская доктора, я велела Чу И запрячь повозку, и мы помчались к Синь Юнь. Та жила в западной части города, в скромной усадьбе, которую предоставил ей генерал. Не дожидаясь, пока повозка остановится у ворот, я спрыгнула на ходу и услышала крики принцессы вперемешку с отборной бранью. Голос звучал напряженно, словно женщина страдала от боли. Чу И приподнял бровь, явно пораженный тем, что гордая принцесса Цинлин умеет так грязно ругаться.

Однако у меня не было времени думать о том, не вызовет ли наше поведение подозрений. В усадьбе творилось неладное! Сделав два шага, я пинком распахнула ворота и вошла во двор.

Увиденное меня потрясло. Посреди двора стояли трое мужчин в черных одеждах, один из них поддерживал под руку Синь Юнь – похоже, серьезно раненную. Чу Кун сидел на корточках. Его лоб покрылся холодным потом, лицо побледнело, а роскошные юбки разметались по земле. Две служанки лежали рядом, то ли без сознания, то ли уже на пути к Желтым истокам.

Мое внезапное появление всех ошеломило. Троица в черном переглянулась, прозвучала команда: «Бежим!», раздался громкий хлопок, и к небу взметнулись клубы густой пыли. Не дожидаясь, пока пыль осядет, Чу И, искусно владевший техникой цингун, бросился в погоню и в мгновение ока исчез.

У меня не было времени думать о беглецах. Я метнулась к Чу Куну и похлопала его по щекам, пытаясь привести его в чувство.

– Эй, что с тобой? Тебя ранили? Где?

Чу Кун изо всех сил вцепился мне в руку, но не смог выговорить ни единого слова. Я напрягла слух, но так ничего и не разобрала. Его глаза закатились, и он наконец отчетливо произнес:

– Рожаю…

В голове на мгновение опустело. Я, не раздумывая, подхватила принцессу на руки, задрала пышные юбки и увидела огромное пятно крови, которое с невероятной скоростью растекалось по ткани. Впервые увидев подобное, я задрожала от страха и в смятении закричала:

– Чу Кун, что-то не так! Это не похоже на роды. К тебе словно тетя по маме приехала… [59] Так быть не должно!

Доктор Чжан, прятавшийся за воротами, очевидно, не выдержал. Съежившись, он подбежал ко мне, посмотрел на Чу Куна и в тревоге воскликнул:

– Генерал! Это мертвый плод… Он выходит! Нужно срочно остановить кровь!

Мой разум от ужаса на мгновение отключился.

– Как… как ее остановить? Заткнуть рану? Чем? Скалкой?

Прежде чем лекарь успел ответить, Чу Кун, который, как я думала, был без сознания, дернул меня за руку и злобно прошипел:

– Попробуй только…

Я готова была разрыдаться: глаза покраснели, в носу защипало.

– Что мне делать? Тебе больно? Как помочь?!

Увидев мое состояние, Чу Кун на мгновение замер, а потом прошептал:

– Это всего лишь… поворот Колеса сансары.

Я понимала, о чем он толкует. Для нас двоих эта жизнь всего лишь один из множества циклов, но ведь каждый из них уникален. Если упустишь его – назад не вернешь. Смертные так хрупки, что ценят каждый миг. Мы, небожители, возможно, не понимаем их страх перед смертью, но в этот момент я осознавала, что жизнь покидает тело принцессы у меня на глазах. Я видела, как она медленно угасает, и поэтому не могла не бояться и не дрожать.

Вероятно, бессмертные кажутся равнодушными, потому что земные дела их не касаются.

Я провела у кровати Чу Куна три дня и три ночи. Впервые я видела гордого небожителя таким слабым и бледным. Мне было непривычно, хотя он был женщиной. Чу Кун смирно лежал в постели, позволяя себя осматривать, – совсем как Лу Хайкун, уязвимый, но несгибаемый, беззащитный только передо мной… Я не ожидала, что так испугаюсь, глядя, как он истекает кровью. Мне показалось, что вот-вот обрушится небо. Ничего подобного я никогда не испытывала.

Я закрыла руками лицо и протяжно вздохнула. Принцесса, которая пролежала три дня в полном безмолвии, вдруг застонала. Я оживилась, склонилась к ее голове и тихо произнесла:

– Ваше высочество? Чу Кун? Ты очнулся?

Его ресницы дрогнули, и он с трудом открыл глаза. Я пристально смотрела на него, беспокоясь, что с ним снова что-то случится. Чу Кун прищурился, напрягая последние силы, перевел взгляд на меня и опять смежил веки. Мое сердце екнуло – неужели он испустил последний вздох? Я раздвинула пальцами его веки, заглянула в закатившиеся глаза и воскликнула с болью в голосе:

– Нет! Не надо! Не умирай!

– Разве же… это я решаю: умирать… или нет?.. – Голос Чу Куна был хриплым и слабым.

Он поводил глазами, и я наконец увидел его черные зрачки. Я успокоилась, отпустила его веки и выдохнула с облегчением:

– Когда ты закатил глаза, я подумала: все! Конец!

Чу Кун покосился на меня, сразу же отвел взгляд и с неприязнью заметил:

– Очнуться и увидеть неотесанного мужлана у своей постели… было омерзительно.

Услышав привычные интонации, я поняла: Чу Кун не умрет. Камень, давивший на сердце, исчез. Оставив без внимания его колкость, я снова уселась на край кровати и засмеялась:

– Главное, что ты жив.

Чу Кун повел бровью:

– Ты… тревожилась за меня?

– Очень.

Похоже, мой собеседник не ожидал, что я отвечу так честно. Он спрятал голову в одеяле, и его уши слегка покраснели. Я мысленно смахнула со щеки горькую слезу.

– Если тебя не станет, кто примет удар вместо меня? Я умру, и мне придется целовать щечку Янь-вана, которого ты уже облобызал. Страшно подумать, правда?

В комнате повисла тишина. Чу Кун снова высунул голову из-под одеяла и, равнодушно поглядев на меня, приказал:

– Ступай.

– Куда? – удивилась я, а потом сообразила: – Ах! Точно, нужно позвать врача, чтобы проверить твой пульс!

Я схватила руку Чу Куна и крепко сжала:

– Я знаю, потеря ребенка – великое горе, но в жизни нет непреодолимых препятствий. Мы должны воспринимать наши несчастья как испытания, которые обогащают жизнь. – Я выразительно посмотрела на бледное лицо с оттенком болезненной синевы. – Будь сильным!

Чу Кун задрожал, вырвал руку и указал на дверь.

– Проваливай! – процедил он сквозь зубы.

Я выполнила его просьбу. Впуская в опочивальню принцессы служанок и доктора Чжана, я их проникновенно напутствовала:

– Принцесса недавно потеряла ребенка и подавлена горем. Позаботьтесь о ней как следует.

Три дня и ночи без передышки и сна у постели Чу Куна вымотали меня до предела. Генерал отличался отменным здоровьем, но все-таки не был железным. Вернувшись к себе, я рухнула на кровать и закрыла глаза, надеясь заснуть. Однако чем тише становилось вокруг, тем явственнее шевелилось к груди непонятное чувство.

Я потрогала свое на удивление разгоряченное лицо, закатила глаза и вздохнула. Ситуация становилась опасной…

«Ты… тревожилась за меня?» «Очень». Вспомнив недавний разговор, я невольно прикрыла рот рукой. Честный ответ вырвался сам собой. Что же со мной происходит?

Проснувшись, я увидела, что уже рассвело, поднялась с кровати, толчком распахнула дверь и едва не подпрыгнула от неожиданности.

– Ты опять на коленях?

Услышав вопрос, верный Чу И смиренно отвесил земной поклон:

– Прошу генерала меня наказать. Те люди сбежали.

Я почесала нос, размышляя, каким человеком был генерал, если его приближенные вечно ползают на коленях.

– Ладно, сбежали так сбежали, – отмахнулась я.

Я направилась в покои принцессы, но Чу И так и не выпрямился. Вместо этого он снова ударился лбом о пол.

– Генерал, но барышня Синь Юнь… Вы же так долго расставляли ей сети, а теперь отпускаете?

Я остановилась и внимательно посмотрела на Чу И. Генерал действительно подозревал Синь Юнь! Похоже, Чу И хорошо знал планы хозяина. Я быстро сообразила, что к чему, и ответила:

– Сделанного не воротишь. Будем действовать по обстоятельствам.

Чу И прижался лбом к полу, его голос был полон раскаяния:

– Все из-за моей никчемности! Синь Юнь сбежала вместе с теми лазутчиками из царства Вэй.

Я кивнула. Значит, Синь Юнь была шпионкой из Вэй. Видимо, генерал раскусил ее и оставил рядом в качестве источника информации. Он был умен – ничего не скажешь.

– Ничего страшного, – спокойно ответила я. – Если вторгнется враг – его отразит полководец. Если нахлынет паводок – его остановит дамба [60]. Вставай.

Чу И наконец поднялся, с беспокойством поглядывая на меня:

– Генерал, обстановка на границе обостряется с каждым днем. Наверное, скоро опять разразится война, а ваше здоровье после ранения…

В голосе слуги звучало неприкрытое беспокойство, но мое внимание привлекли только четыре слова: «Скоро опять разразится война». Я вдруг поняла, что все, о чем толковал Чу Кун – мир Цзянху и дворцовые интриги, – это полная ерунда. Главная опасность подстерегает меня на поле боя! Когда в битве сойдутся тысячи конных и пеших воинов, уцелеть будет сложно.

Я потерла виски, напустив на себя равнодушный вид.

– Хм, я знаю, что делать.

Не глядя на слугу, я поспешила к Чу Куну. Нам предстояло многое обсудить.

Когда я вошла в опочивальню, принцесса принимала лекарство. Служанка медленно поила хозяйку с изящной ложечки. Чу Кун морщился при каждом глотке, и я догадалась, что пить лекарство подобным образом, словно смакуя чай, для него – настоящая пытка. Я забрала у девушки чашу с микстурой.

– Можешь идти. Я сам справлюсь.

Служанки переглянулись, не желая уходить, но Чу Кун приказал им выйти, и они вереницей покинули опочивальню, притворив за собой дверь. Не церемонясь, я села на край кровати и протянула больному чашу с лекарством, чтобы он выпил сам. Чу Кун недовольно на меня посмотрел:

– Хоть бы помогла.

Я себе места не находила от беспокойства, поэтому препираться не стала, приподняла его подбородок, заставила открыть рот и вылила туда микстуру так же решительно, как Чу Кун напоил меня отваром забвения на мосту Найхэ.

Поставив чашу, я серьезно произнесла:

– На горизонте крупные неприятности.

В тот же миг мне в лицо со свистом врезался женский кулак.

– Ну так сдохни!

Удар причинил мне не больше вреда, чем щекотка, зато сам Чу Кун едва не задохнулся от кашля, как будто ему пришлось мехи раздувать. Я взяла его за руку, похлопала по спине и предложила:

– Чу Кун, я думаю, пора сбежать.

Тот перестал кашлять и задыхаться.

– Что ты еще натворила? – спросил он, окинув меня презрительным взглядом.

– Ты знал, что Синь Юнь была шпионкой из царства Вэй?

– Угу.

– Генерал тоже знал. Он использовал барышню для сбора сведений!

– Это не новость.

– Ци и Вэй, вероятно, скоро начнут воевать. И кто же, по-твоему, окажется на поле боя? Я!

– Несомненно.

Я скрипнула зубами от злости.

– Почему ты все знаешь, но ничего не рассказываешь! Коварный тип! Хотел, чтобы я пала на поле боя, а ты потом вышел замуж за другого?!

– Я узнал обо всем в усадьбе Синь Юнь, но не успел тебе рассказать, – сказал Чу Кун. – Если бы у меня не разболелся живот, я бы схватил тех четверых.

– Даже без магии? – удивилась я.

Чу Кун усмехнулся:

– Некоторые навыки передаются вместе с душой. Ладно, тебе все равно не понять. Это тело меня подводит. Если бы мы поменялись местами, я бы задал жару этим смертным.

– Увы, мы не можем поменяться местами, – вздохнула я. – Поэтому давай сбежим. Если хочешь остаться и поквитаться со смертными, я уйду одна.

Не успела я договорить, как в дверь постучали и послышался голос служанки:

– Генерал, император призывает вас во дворец.

Чу Кун посмотрел на меня и спокойно заметил:

– Похоже, тебе не сбежать.

Я схватилась за грудь, мысленно глотая горькие слезы отчаяния.