– Ты уверена, что это хорошая идея? – спросила Бекка, когда мы уселись на моей кровати, прижавшись друг к другу, за ноутбуком.

Я наконец-то собиралась выйти в интернет и посмотреть, что обо мне пишут. Я знала, что это плохая идея, но меня снедало любопытство, и я должна была все узнать.

– Нет, это ужасная идея, но, поскольку мы уже задернули шторы и заперли дверь, у нас нет выбора.

– Ну… думаю, это так не работает, Кинсли, – рассмеялась Бекка.

– У нас нет выбора, Бекка! – драматично повторила я.

– Как скажешь, чудачка.

За последние несколько недель моя жизнь полностью перевернулась с ног на голову. Раньше я воспринимала свою прежнюю жизнь как должное. Походы в продуктовый магазин, на тренировки, в ресторан – я больше не могла делать ничего из этого без того, чтобы папарацци не отслеживали каждый мой шаг. При том, что я даже не делала ничего интересного! Если бы я выходила из клуба в два часа ночи, а на моем носу красовался белый порошок, то, конечно, я могла стать звездой Instagram[20], но тащить пакеты из Whole Foods к машине мне не казалось чем-то интересным.

Вот почему я должна была посмотреть, о чем они пишут, – почему я все еще заслуживала внимания прессы?

Бекка открыла один из популярных сайтов сплетен о знаменитостях, и мы подождали, пока он загрузится. Первые несколько статей были о реальных знаменитостях, которые занимались вещами, которые на самом деле были от части интересными: изменяли, устраивали вечеринки и легкомысленно тратили свои деньги.

Затем всплыло мое имя, а под ним фотография, на которой мы с Лиамом, держась за руки, выходим из Starbucks. Я была готова к худшему, поэтому, когда увидела комментарий под фотографией: «Самая любимая футбольная пара Америки», у меня перехватило дыхание. Они явно ошиблись; на этой фотографии даже не были показаны реальные детали. Под стильными солнечными очками на мне не было макияжа, и они решили, что мои волосы выглядят модно, хотя в тот день я их даже не мыла, а на футболке спереди было кофейное пятно, которое явно было отфотошоплено. Я улыбалась Лиаму, потому что он высмеивал меня за то, что я оказалась неуклюжей и пролила свой кофе. Я имею в виду, конечно, мы были счастливы и мы были парой, но что касается того, что мы были похожи на «любимчиков Америки»… они точно все неправильно поняли.

Бекка пролистала страницу до раздела комментариев, и вот тут-то и разгорелись настоящие споры. Там были тысячи и тысячи комментариев о том, достаточно ли я хороша, сексуальна, симпатична, стильно одета, чтобы встречаться с Лиамом Уайлдером. Бекка не давала мне внимательно вчитываться в каждое, но комментарии, которые я успела прочитать, разрывали меня на части. Некоторые утверждения были слишком нелепыми, чтобы их игнорировать.

«Он должен встречаться с блондинкой». «Он должен быть с республиканкой». «Ему следует встречаться с еврейкой».

– Ух ты. Люди очень разборчивы по поводу того, с кем Лиам ходит на свидания. Прям чрезмерно самоуверенны в том, что знают лучше. И почему их волнует, пользуюсь ли я определенным брендом шампуня или нет? – прокомментировала я, когда Бекка перешла на другой сайт.

– Наверное, чтобы убедиться в том, что ты не пользуешься шампунем, который тестирует свою продукцию на животных. Они пишут, что не хотят, чтобы Лиам встречался с девушкой, которая жестоко обращается с животными.

О боже. Я не убивала обезьян.

На следующем сайте, который она открыла, была наша с Лиамом фотография на пляже возле его дома. Я вспомнила, что в тот день видела папарацци и Лиам хотел вернуться в дом, но я не собиралась позволять им испортить нам день. Теперь я жалею, что не послушалась. Увидев, как мое тело в бикини разлетелось по интернету, я почувствовала себя странно. Фотографии даже близко не были порнографическими, но мне показалось, что я должна решить, позволять ли им использовать мои фотографии в бикини или нет.

Не помогло и то, что Лиам втирал лосьон мне в спину и притяжение между нами было заметно даже через экран компьютера. Если бы рядом с фотографией была прикреплена аудиозапись, я бы наверняка на ней стонала.

– Ты хочешь продолжить? – спросила Бекка, устало глядя на меня.

– Давай еще немного, – сказала я, зная, что чувство тошноты в животе никуда не денется, даже если я сейчас перестану смотреть.

Я должна была остановиться.

Почему, черт возьми, я не остановилась?

Следующие несколько сайтов явно рассматривали ситуацию под другим углом. Все они говорили о противоречиях, к которым привлекла своим высказыванием Тара: Лиам встречался со мной, когда был моим тренером, о нашей разнице в возрасте, о его разгульном прошлом и о том, как я сама его соблазнила. Все это было полной чушью. В конце концов, СМИ и так приукрасили его прошлое, но мне все равно было больно осознавать, что некоторые люди судят обо мне, основываясь на этой информации. И не только некоторые люди, тысячи людей, которые меня совсем не знали.

Я была удивлена, обнаружив немало новых комментариев от Тары. Похоже, угрозы адвокатов моего отца не заставили ее замолчать, и меня бесило, что она все еще продолжает извергать свою ложь.

– Я собираюсь поговорить с ней, – заявила я, вскакивая с кровати.

Бекка села, ее брови в шоке полезли на лоб.

– С кем? С Тарой?

– Да, – сказала я, потянувшись за телефоном.

У меня все еще был ее номер с тех пор, как она играла в нашей футбольной команде.

– Сначала позвони Лиаму, думаю он хотел бы быть в курсе, – сказала Бекка, вставая с кровати и выходя из комнаты, чтобы оставить меня одну.

Я жестом показала, что это займет секунду. Она ответила грубым жестом, приглашающим подрочить. Никогда не меняйся, Бекка.

Я подумала, что Лиам, возможно, все еще на тренировке, но, когда он ответил, у меня внутри все оборвалось. Черт, я собиралась оставить расплывчатое сообщение, чтобы снять с себя подозрения… теперь я действительно должна была быть с ним честной.

– Привет, детка, я как раз закончил тренировку. Как дела?

Его голос был спокойным, и это почти стерло весь мой гнев по отношению к Таре. Но не совсем.

– Привет. Я думаю позвонить Таре и спросить, не хочет ли она встретиться со мной за чашечкой кофе, чтобы поговорить…

В трубке повисло молчание, и я услышала, как он возится с ключами и садится в машину.

– Зачем тебе это нужно?

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, чтобы составить связные предложения.

– Потому что она все еще ведет кампанию ненависти против меня, и, возможно, если мы встретимся и поговорим, то кое-что между нами можно будет уладить. Очевидно, что она никак не отреагировала на моих родителей, но, может быть, я хотя бы смогу понять, почему она это делает.

– Чтобы привлечь к себе внимание, Кинсли. Она хочет быть в центре внимания, и ты это знаешь. Она не может добиться этого сама, поэтому постоянно упоминает твое имя.

Я вздохнула.

– Ну, я все еще считаю, что это может помочь.

Он завел машину, прежде чем ответить.

– Я не собираюсь тебя останавливать, но я бы хотел, чтобы ты назначила встречу днем в каком-нибудь людном месте.

– Она не убийца, Лиам.

– Может, и нет, но она определенно сумасшедшая, и я бы предпочел не беспокоиться о твоей безопасности, – вздохнул он. – Я все еще думаю, что это плохая идея…

Я расхаживала по своей комнате, обдумывая план.

– Хорошо. Я обещаю сделать так, как ты просишь, и буду держать тебя в курсе. Хорошо?

– Хорошо. Позвони мне позже. Я бы хотел, чтобы ты была у меня дома, когда я вернусь.

Я улыбнулась, глядя в экран телефона.

– Знаю, но я обещала Бекке, что проведу с ней немного времени вместе сегодня. Завтра я вся твоя, – пообещала я.

– Хорошо, люблю тебя. Удачи, – сказал он, прежде чем завершить звонок.

Мое сердце трепетало, как и прежде, каждый раз, когда он произносил эти слова. Я считала каждый раз. Это был уже десятый, и это все еще казалось нереальным.

Следующий телефонный звонок будет не таким простым. Я пролистала список контактов, пока не добралась до буквы «Т». Имя Тары стояло первым, и я нажала на звонок, прежде чем дать себе время передумать. Каждый последующий гудок, казалось, длился целую вечность, и я гадала: возьмет ли она трубку или нет?

Затем телефон издал щелчок, сообщая о том, что меня соединили с абонентом.

– Кинсли Брайант. – Она произнесла мое имя так, словно это было что-то отвратительное, прилипшее к подошве ее ботинка.

– Тара. Привет. У тебя найдется минутка, чтобы поговорить?

Она вздохнула раздраженным тоном.

– Не совсем, но я уже слушаю, так что неважно.

Сохраняй спокойствие. Сохраняй спокойствие.

– Ладно, вообще-то, я звоню, чтобы узнать, не согласишься ли ты встретиться со мной завтра за чашечкой кофе?

– С какой стати мне это делать? Из-за тебя меня выгнали из футбольной команды, потому что ты не смогла сдержать свои распутные гормоны.

Ладно. Значит, с момента нашего последнего разговора ей не делали пересадку личности. Очень жаль.

– Тара, думаю, мы обе знаем, что ты хочешь встретиться со мной так же сильно, как и я. Подумай о фотографиях, которые сделают папарацци, чтобы запечатлеть нас вместе. Я даже соглашусь посидеть на террасе кафе, чтобы у них вышли лучшие фото.

Я вела себя как стерва, но в этот момент она мне не уступала.

– Думаешь, что ты такая важная персона, Кинсли? Ладно, я встречусь с тобой завтра, но только потому, что хочу в последний раз увидеть это тупое выражение на твоем лице.

– Отлично. Я позволю тебе выбрать место. Давай встретимся около трех.

Затем я отключила звонок, прежде чем она успела возразить.

Тупое выражение на моем лице?

Я на мгновение замерла, осознав, что только что сделала, и тут же пожалела об этом.

– Бекка! – прокричала я и секунду спустя услышала ее шаги по коридору.

Когда она открыла мою дверь, я повернулась к ней лицом и торжественно произнесла:

– Завтра в три часа дня я встречаюсь с дьяволом.

Бекка прищурилась, кивнула и вошла в мою комнату.

– Ну что ж, тогда, думаю, нам лучше досмотреть оставшиеся серии «Игры престолов» сегодня вечером, на случай, если завтра тебя убьют.

На следующий день в центре Лос-Анджелеса было оживленно, так что мне пришлось припарковаться за несколько улиц от назначенного места. Кофейня, которую выбрала Тара, была почти пуста, что позволило мне легко заметить ее светлые волосы, как только я подошла к столику на террасе.

Я пошутила, когда говорила, что мы можем занять места на улице, чтобы папарацци могли нас сфотографировать, но, видимо, Тара не могла упустить такую прекрасную возможность. Я была еще больше рада тому, что Бекка помогла мне завить мои блестящие каштановые волосы. В качестве наряда мы выбрали хлопковое платье, которое я дополнила легким летним шарфом и моими любимыми дизайнерскими туфлями на плоской подошве. В кои-то веки папарацци могли сфотографировать меня не только после тренировки, когда я выглядела наиболее паршиво.

– Привет, Тара.

Я улыбнулась, когда подошла к столику. Она проверяла свой телефон – без сомнения, гуглила себя, – поэтому не заметила, как я подошла. В ту секунду, когда она услышала мой голос, ее уши навострились, и она перевела свой злобный взгляд на меня. Тара была главной причиной, по которой не стоит судить о книге по обложке. Она выглядела красивой и довольно милой. За ее прекрасными чертами скрывался безумный характер, и я все никак не могла понять, как она превратилась в такую стерву.

– Привет, Кинсли. Пожалуйста, присаживайся.

На мгновение я подумала, что она действительно собирается быть вежливой.

– Ты загораживаешь солнце, а я хотела бы немного загореть, пока мы разговариваем.

Ага, ничего не поменялось.

– Хорошо, – сказала я, опускаясь на стул напротив нее и кладя сумочку на колени.

Я вытащила свой мобильный телефон и убедилась, что диктофон был включен и обращен в ее сторону, прежде чем небрежно бросить его себе на колени.

– Как дела, Тара? – спросила я.

– Прекрати нести всю эту чушь. Чего ты хочешь?

Она действительно не собиралась облегчать мне задачу. Я сложила руки на коленях.

– Я хочу извиниться за то, как себя повела. Мне не следовало начинать встречаться с Лиамом, пока он был нашим тренером, и если бы я лучше следила за своим поведением, то тебя, возможно, не выгнали бы из команды.

Очевидно, мои извинения были последним, чего она ожидала услышать, потому что на ее лице появилось удивленное выражение.

– Ой, прекрати. Любая из нас могла начать встречаться с Лиамом. Просто ты была первой, кто раздвинула перед ним ноги. Так что не думай, что ты такая особенная, потому что отсосала у него в кабинете, а теперь считаешь, что ты на самом деле его девушка.

Я почувствовала, как мои брови взлетели наверх. Что ж, похоже, все пройдет не так гладко, как я рассчитывала.

Тогда ладно. Перейдем к плану «Б».

– Ну, если ты не злишься на меня из-за этого, то я немного не понимаю: почему ты все еще поливаешь меня грязью в прессе? Я видела несколько твоих высказываний, которые направлены непосредственно против меня.

Она закатила глаза и откинулась на спинку стула, как будто ей наскучил этот разговор.

– Я делаю то, что должна, чтобы оставаться в центре внимания общественности. Я поставила точку во всем этом футбольном дерьме, и теперь у меня есть больше времени, чтобы посвятить его своей карьере.

– Твоей карьере? – спросила я, стараясь, чтобы мой тон оставался непринужденным.

– Я работаю начинающей моделью и актрисой, – ответила она, как будто я была идиоткой, раз не знала об этом.

– Ох, это потрясающе. Думаю, у тебя все получится.

И я действительно это имела в виду. Она была драматичной, сумасшедшей и красивой. Кто может подойти лучше на роль злодейки в кино, чем человек, который на самом деле играет эту роль в реальной жизни?

– Спасибо, но мне плевать на твое мнение.

Я кивнула и на мгновение перевела взгляд на улицу. Вспышки камер привлекли мое внимание и напомнили о предстоящей задаче.

– Итак, если ты сейчас сосредоточена на своей карьере, возможно, мы сможем прийти к взаимопониманию… – начала я.

– И как именно? – Она недоверчиво приподняла бровь.

– Ты должна перестать прославлять свое имя, затягивая меня на дно. Эта история затухнет, и в конце концов люди все забудут. Не говоря уже о том, что всем станет понятно, что на самом деле я очень скучный человек, и им будет все равно, что я ем на обед или как пью свой кофе. Это не будет длиться вечно, так что нет причин откладывать неизбежное.

Порочная улыбка расцвела на ее губах.

– Кинсли. Прелесть свободы слова в этой стране состоит в том, что я могу говорить все что захочу и когда захочу. Если решу и дальше лгать о тебе прессе, то так и сделаю, потому что на самом деле мне наплевать на тебя или на Лиама. Я хочу, чтобы история стала сенсацией. Поэтому весь этот разговор просто колоссальная трата твоего времени. На самом деле, теперь я думаю, что мне будет еще веселее говорить о тебе с прессой, потому что я знаю, что это тебя беспокоит. Честно говоря, Кинсли, ты слишком упрощаешь мне жизнь.

Признаюсь, лишь малая часть меня надеялась, что Тара прозреет и изменит свое мнение. Остальные девяносто девять процентов гордились тем фактом, что я с самого начала была права, разрабатывая свой план.

Я протянула руку и положила телефон на стол, чтобы Тара могла видеть запись диктофона на экране. Затем я нажала на паузу и посмотрела на нее с уверенной улыбкой.

– Знаешь, ты считаешь себя такой замечательной, Тара, но то, что ты делаешь на самом деле, противоречит закону.

– Ой, пожалуйста, я бы с удовольствием посмотрела на то, как ты попытаешься подать на меня в суд.

Я рассмеялась и увидела, как выражение ее безупречного лица начало давать трещину.

– Нет. Я не собираюсь подавать на тебя в суд. Мне наплевать на твои деньги. Меня интересует только общественное мнение. Видишь ли, вчера я встретилась с адвокатом и подала иск на судебный запрет. Я изложила все факты, касающиеся твоей дедовщины и издевательств в команде, а затем попросила других девушек и тренера Дэвис подтвердить мои слова.

Это была полная чушь, но она на это купилась. На ее маске была огромная трещина прямо посередине.

– Но все же я подумала, что этого окажется недостаточно, Тара, потому что, давай посмотрим правде в глаза, ты самая ненормальная стерва, которую я когда-либо встречала. Поэтому я назначила эту встречу, чтобы ты лично призналась в том, как лжешь прессе про меня, и все это ради того, чтобы стать известной.

Она усмехнулась.

– Мне плевать, Кинсли. Ты думаешь, что превзошла меня, но ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело.

– Никто не любит тех, кто издевается над людьми, Тара, и теперь у меня есть доказательства. Так что, если ты еще что-нибудь скажешь обо мне в прессе, я опубликую запись, и мы посмотрим, что Америка подумает о тебе.

– Что это подделка, – запротестовала она, все еще сохраняя уверенный вид.

– Может, и так, но твой голос довольно узнаваем. И знаешь, что самое забавное в СМИ? Они все хотят заполучить самую интересную историю. Так что же может быть лучше, чем правдивая история, которая к тому же довольна интересна? И почему бы тебе не подумать, что будет продаваться лучше всего? Статья, заголовок которой гласит: «Кинсли Брайант снова отправляется на футбольную тренировку» или «Сумасшедшая экс-футболистка команды Университета Лос-Анджелеса, преследующая любимицу Америки»?

Я не была любимицей Америки даже близко, но ей необязательно было это знать.

Между нами повисла многозначительная пауза, и я поняла, что наконец-то смогла достучаться до нее. Несмотря на то что Тара была немного сумасшедшей, она все же была достаточно сообразительной и понимала, что ей грозит.

– В таком случае я могла бы просто ответить тебе чем-то большим. Например, рассказать больше подробностей о ваших отношениях с Лиамом, – сказала она, цепляясь за свою последнюю надежду.

– Да, ты могла бы. Или мы можем остановить весь этот спектакль прямо сейчас. Ты можешь уйти, сохранив хоть немного своего достоинства, а я могу забыть, что у меня вообще есть эта запись, – сказала я, поднимая свой телефон со стола и убирая его обратно в сумочку.

– Ты такая же стерва, как и я, – выплюнула она, пытаясь встать.

Металлические ножки ее стула заскрежетали по бетону.

– Может быть. А может, я просто могу выпустить когти, когда кто-то загоняет меня в угол, – ровным тоном предположила я.

Я понятия не имела, какой путь она выберет, но у меня было предчувствие, что мои слова наконец-то на нее подействовали.

Она встала, бросив в мою сторону последний злобный взгляд, прежде чем уйти. Объективы фотоаппаратов защелкали с новой силой, пока я немного посидела, перебирая в памяти события последних нескольких минут, прежде чем достать телефон и позвонить Бекке.

– Кинсли! Как все прошло? Ты жива или звонишь мне с того света? – спросила Бекка, как только ответила на звонок.

Я откинула голову назад и рассмеялась, почувствовав себя легче после этого разговора с выяснением отношений.

– Мне действительно кажется, что теперь она отступит. Я, конечно, не узнаю наверняка, пока не пройдет достаточно времени, но она будет настоящей идиоткой, если не послушает меня и не будет двигаться дальше.

– Я надеюсь на это.

Я взглянула на часы.

– Эй, давай я перезвоню тебе, когда приеду к Лиаму. У него скоро закончится тренировка, и я хочу вернуться домой раньше него.

– Почему?

– Тебе лучше не знать, – рассмеялась я.

– О боже, фу. Ты собираешься встретить его голой или что-то в этом роде?

– Бекка! Перестань! У нас должны быть хоть какие-то границы, – рассмеялась я, вставая со стула и хватая свою сумочку.

Она не могла перестать смеяться.

– Дай мне знать, как все пройдет. – Затем она замолчала. – Хотя если подумать, то не рассказывай мне ничего об этом.

– Ха-ха. Увидимся завтра на тренировке.

– Пока, Кинс.

Я закончила звонок как раз в тот момент, когда меня ослепила вспышка фотоаппарата. Я моргнула, пытаясь прояснить зрение, а затем подняла взгляд и увидела мужчину, стоящего прямо передо мной. Обычно папарацци держались на расстоянии, чтобы проявить хоть немного уважения, но этот парень, очевидно, не соблюдал эти правила. У него была длинная и неопрятная борода, а глаза казались дикими. Я увидела, как по его лбу стекает пот, когда он наклонился ближе.

Я почти открыла рот, чтобы высказать ему свое недовольство, но, так как уже собиралась уходить, решила просто оставить все как есть. Я развернулась на каблуках и направилась к выходу, но мужчина опередил меня. Он шел впереди, постоянно щелкая затвором камеры, так что мне пришлось поднять руку, чтобы спрятать свое лицо.

– Пожалуйста, отойдите. Вы находитесь слишком близко… Это неприемлемо.

– Я просто делаю свою работу, – ответил он, пожав плечами и продолжая идти прямо передо мной, вспышки его фотоаппарата продолжали ослеплять меня одна за другой.

Меня бесил тот факт, что моя машина была припаркована в нескольких кварталах отсюда. Я скрестила руки на груди и опустила голову, но это его не остановило. Как только мы отошли от кафе, он начал задавать мне вопрос за вопросом.

– Ты встречаешься с Лиамом Уайлдером? Ты спала с ним?

– Я не собираюсь отвечать ни на один из ваших вопросов, – ответила я, пытаясь обойти его, но он был неумолим.

– Он тебе понравился, потому что был твоим тренером? Это он лишил тебя девственности?

– Вы должны оставить меня в покое! – закричала я и ускорила шаг.

Его вопросы были жестокими и грубыми. От них по моей коже побежали мурашки, и я еще сильнее обхватила себя руками. Мужчина продолжал бежать за мной, и только тогда я заметила, насколько ненормальными были его движения. Этот парень был явно под кайфом или в стельку пьян. Ни один трезвый человек не стал бы себя так вести.

– Эй! Просто попозируй для меня, гребаная принцесса, – сказал он, потянувшись вперед и схватив меня за руку своими потными пальцами.

Я мгновенно отпрянула, пытаясь высвободиться из его хватки, но, когда он отпустил меня, я по инерции отлетела назад и ударилась локтем и головой об асфальт. Боль пронзила мой затылок, и я закричала. На мгновение перед моим взором заплясали звездочки, когда я зажмурилась, ожидая, пока боль утихнет.

Черт возьми.

Он схватил меня.

Я вскочила и попыталась сориентироваться. Мне не следовало сразу вставать из-за травмы головы, но инстинкт выживания взял верх, и я поняла, что не могу оставаться просто лежать. Мужчина снова начал приближаться ко мне, поэтому я потянулась за мобильным телефоном и попыталась не обращать внимания на пятна крови на своих руках.

– Я позвоню в девять-один-один, если ты не оставишь меня в покое, – закричала я дрожащим голосом, когда его темные глаза встретились с моими.

– Эй! Не приближайся к ней! – раздался приятный голос позади него.

Я моргнула, пытаясь привести в порядок зрение. Из магазина неподалеку только что вышли несколько женщин, которые, вероятно, наблюдали всю недавнюю сцену. Одна из них уже разговаривала с кем-то по телефону.

– Я звоню в полицию, – сказала она мужчине.

Он мгновенно сунул камеру в сумку и пробежал мимо меня.

– Милая, с тобой все в порядке? – спросила одна из женщин, осматривая меня.

Я попыталась ответить, но вместо этого просто кивнула, а по моему лицу потекли слезы. Другая женщина связалась с полицией, и я подробно рассказала им обо всем, что случилось, описав внешность мужчины. Во время разговора женщины столпились вокруг меня и похлопывали по спине. Они успокоили меня настолько, что я смогла говорить с полицейским связными предложениями. После окончания разговора я поблагодарила женщин за помощь и запротестовала, когда они попытались проводить меня до машины. В Западном Лос-Анджелесе было еще светло, и никто, кроме накачанных наркотиками папарацци, не стал бы обращать на меня внимания.

Однако как только я оказалась в своей машине, то позвонила Лиаму и слезы снова навернулись на глаза.

– Кинс, хорошие новости, я немного пораньше закончил тренировку и уже принял душ и собираюсь домой.

Я всхлипнула в трубку, пытаясь успокоить свои нервы, чтобы поговорить с ним.

– Кинсли? Малышка? Что случилось? – Его голос становился все более напуганным и требовательным, по мере того как мое молчание из-за слез затягивалось. – Кинсли, с тобой все в порядке? Ты ранена?

– Лиам, – начала я, сделав глубокий вдох. – Я шла к своей машине, и какой-то парень все пытался меня сфотографировать. Он схватил меня, и я упала, ударившись головой.

– Что? Где ты?

– Все не так уж и плохо. – Я протянула назад свою руку и ощупала кожу головы, замечая, что у меня течет кровь. – О, хотя, наверное, все может быть не очень хорошо. Я точно не уверенна.

– Кинсли, где ты? – снова спросил он резким тоном.

– В западной части Лос-Анджелеса, недалеко от Сансет.

– Ты в безопасности?

– Я в своей машине, двери заперты.

– Оставайся на месте. Я заеду за тобой. Мне нужно позвонить в девять-один-один?

– Нет, нет. Все в порядке. Я уже поговорила с полицией. Я просто… это немного сбило меня с толку.

– Хорошо. С тобой все будет в порядке. Не вешай трубку. Я всего в пяти минутах езды.

Я откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза, позволяя звуку его дыхания успокоить мое учащенное сердцебиение.