Моя мама не часто физически наказывала меня. Всего несколько раз в жизни, когда действительно распалялась. Тем не менее три случая я очень хорошо запомнила.

Один раз я получила оплеуху прямо на улице, в другой, очень дождливый день, я получила удар щеткой для мытья машины, в третий раз я с удивительной проворностью поймала летевшую в меня подставку под горячее (я думала, это бумеранг…). К сожалению, все три случая пришлись на мой подростковый возраст. То, что рукоприкладство происходило в и без того непростое время, означало, что и сами по себе сложные отношения между мной и матерью не могли улучшиться, и конфликт между нами стал ещё глубже.

Размышляя о том, какой смысл был в этих физических наказаниях, я пришла к выводу, что мама била меня, когда не справлялась со своими эмоциями. Когда из-за отношений с отцом или других событий в жизни её переполняли эмоции, с которыми она сама не могла справиться, мои слова или поступки становились триггером, и она набрасывалась на меня, вымещая свою ущемлённую гордость или сожаления о жизни.

Возможно, поэтому воспоминания о телесных наказаниях, которые остались у меня, связаны не с дисциплиной, а с маминой грустью, маминой обидой и маминым стрессом… Я была в общем-то прилежной ученицей, но часто отпускала саркастичные замечания, на что мама обычно отвечала в том же духе. Наверное, каждый раз, как я не слушалась или огрызалась, она думала:

– Ужас… Почему я должна одна воспитывать такого чувствительного и сложного ребенка?

– Кругом бардак. Вся жизнь наперекосяк!

– Как жить дальше?

– Моя жизнь – сплошная неудача.

– И все из-за её отца!

Если бы все эти непростые фразы всплыли у мамы на поверхность, ей было бы сложно справляться. Возможно, она погрязла бы в чувстве стыда, поняв, что ребёнок игнорирует её, а она, как мать, не может умело разрешить ситуацию. Я думаю, что корни всего лежат в непростых отношениях с моим отцом. Мамины эмоции полностью отражались в физическом наказании. Я чувствовала всем своим телом несправедливость, обиду, стыд и сожаления моей матери.