Свадебный пир – еще не конец праздника. Традиционно свадьбу справляли несколько дней. На утро после брачной ночи молодых будили, причем в некоторых районах это проходило очень шумно и задорно. Затем парня и девушку вели в баню, а все последующее время было посвящено ряжению и веселью. Также второй день был насыщен всевозможными обрядами.

Широкое распространение получила традиция «поиски ярочки». «Ярочкой» называли молодую женщину, невесту. Она должна была спрятаться, а ее молодые родственники, переодевшись в разные образы, искали новобрачную. Рядились в вывернутые мехом наружу шубы, в пастухов с кнутами, стариков и старух в тряпье, в военных, в цыган. Ряженые заявляли: «У нас пропала ярочка, мы пришли ее искать». Поиски происходили шумно, весело, с песнями и частушками. Найдя новобрачную, ряженые внимательно осматривали ее и «удивлялись» произошедшим переменам. «Теперь она не наша!» – говорили все.

Среди этнографов и фольклористов есть мнение, что ряжение и прочие ритуалы проводились для того, чтобы «оградить» участников свадьбы от опасностей и тревог, сопровождавших их последние дни. Трагическое прощание невесты с отчим домом и родителями, ее бесконечные плачи и причитания, следовавшая за торжествами брачная ночь – все это очень волнительные моменты для жениха и невесты. Теперь же все эти тревоги были позади, их следовало высмеять, «вывернуть наружу», чтобы они остались в прошлом и не проникли в молодую семью.

После окончания пародийных обрядов начиналось застолье, на котором присутствовали родственники невесты и жениха. В отличие от первого дня свадьбы, молодые были активны, показывали себя хлебосольными хозяевами, лично встречали гостей. Они называли друг друга по имени – все для того, чтобы чувствовать себя родными. Им постоянно кричали: «Горько!»

Из воспоминаний крестьянок села Марица Курской области (начало XX века):

«На следующее утро приходила будить молодых свекровь и голосила:

А тут ряженые свадебные придут шум подымать. «Честность» невесты проверяли по белью. Ее-то рубахой трепали, вот бесстыжие были!»

Под «честностью» невесты подразумевается ее девственность, к которой в прежние времена относились очень серьезно. Невесту, которая сохранила целомудрие до брака так и называли: «хорошая», «честная», «невинная», «безвинная».

Существовали специальные обряды, во время которых оповещали о случившемся родственников и жителей деревни. И наиболее распространенным способом проверки девственности невесты была демонстрация ее брачной рубахи или простыни. Чтобы предотвратить подлог, свахи провожали молодых со свадебного пира до самой брачной постели, а в некоторых традициях перед тем, как оставить их наедине, переодевали невесту в чистую рубашку.

В Черниговской губернии в XIX в. даже снимали с невесты серьги и украшения – следили, чтобы не осталось никаких острых предметов, которыми она могла бы намеренно поранить себя.

Интересно, что венчальная рубаха невесты в Архангельской губернии называлась «исцельницей», а в некоторых местах она называлась «целошной». В южно-русских губерниях нашей страны символом невинности невесты были ягоды калины, благодаря своему красному цвету. Брачная рубашка здесь так и называлась «калина».

Рубаха и простыня с пятнами крови служили доказательством целомудрия девушки. Их выставляли напоказ не только родственникам, но и всем односельчанам. И в некоторых местностях, например в Оренбуржье, этот обычай существовал вплоть до начала прошлого века. Правда, стоит добавить, что местные традиции на территории нашей огромной страны несколько разнились и оповещали о целомудрии таким интимным образом не везде. Например, в Брянской губернии, когда девственность молодой подтверждалась, делали следующее: к длинной палке прикрепляли красный флаг или ленту и ходили так по деревне. В Поволжье к длинному шесту прикрепляли не красную ленту, а горлышко от глиняного горшка или бутылки. Во Владимирской губернии сваха и женщины, участвовавшие в свадьбе, пришивали к одежде красные ленты. В таком виде они ходили по деревенским улицам.

Если красные ленты были символом чести, то белый и черный цвета считались символами «бесчестья». Так, на некоторых территориях современной Украины и Белоруси было принято вывешивать на дом «нечестной невесты» белый или черный флаг, вымазанную сажей брачную рубаху. Повсеместно был распространен обычай мазать дегтем ворота или окна дома.

Молодая крестьянская чета.

Почтовая открытка. Издательство «Шерер, Набгольц и Ко.», 1902

Еще одним символом целомудрия был целый глиняный горшок или кринка, которые разбивали на утро после брачной ночи. Это делал сам жених во время утреннего стола. Если молодая была невинна, он со всей силы бросал горшок в матицу (потолочную балку) или об стену, в противном случае разбивал его об пол или не бил вовсе. Битье горшков – своего рода констатация факта. Причем, целый горшок использовали в том случае, если невеста была девственницей, а вот битый горшок или просто черепки – если девица утратила целомудрие до брака.

Страна наша очень большая и в каждой местности традиции несколько разнились. Вот так и с девственностью: где-то рубахи выносили и горшки били, а где-то дело обстояло иначе. Например, в некоторых деревнях Костромской губернии расправ над «нечестными» женщинами не устраивали, на севере страны «позорящих обрядов» как правило не проводили вовсе, хотя и здесь девственность очень высоко ценилась.

Вот и корреспондент этнографического бюро свидетельствует о такой традиции в конце XIX века в селе Ильинское Галического уезда Костромской губернии:

«На другой день утром дружка будит молодых, а если они проснутся раньше, то обходятся и без его услуг. Свахи у нас в это дело не вмешиваются и никаких доказательств девственности невесты никому не предъявляется. Все эти дела составляют тайну между новобрачными и, если молодой супруг не найдет в своей супруге того, что соответствовало его ожиданиям, то самое большее, – что на первое время он будет ее тузить, а со временем дело обойдется. Выставлять напоказ нецеломудренность невесты было бы невыгодно для молодого: его же и подняли бы на смех.

Напившись чаю и закусив поутру вместе с оставшимися гостями, молодые, чтобы провести время до завтрака и дать возможность стряпухам устряпаться, едут с кем-нибудь на нескольких подводах кататься в соседние деревни. К возвращению их ожидает обильный завтрак с выпивкой, в котором принимают участие все гости, да многие из вчерашних гостей заходят, пользуясь случаем опохмелиться.

Обычай сорить избу тоже не упускается.

– Boт, Бог дал теленочка, – кричит дружка, втаскивая в избу огромную охапку соломы, в середине которой вместо теленка положено полено.

Гости нашвыряют в солому разных монет, а молодуха, как бы приучаясь домовничать, должна денежки подобрать, а солому убрать. Она уберет, а ей раскидают опять и делают это до тех пор, пока, наконец, она не обнесет всех гостей водкой и закуской. После этого – и убирай солому».

Интересный обычай описывает корреспондент. В русских деревнях и селах он был распространен практически повсеместно и имел название «пол пахать». Все члены семьи со стороны мужа бросали на пол деньги вместе с соломой, золой, углем и разным мусором. И невеста все это без посторонней помощи должна была подобрать и по разным ведрам разложить. Все деньги при этом она оставляла себе.

Молодую подвергали и разным другим «испытаниям». Делалось это не столько ради забавы, сколько с целью узнать ее настоящий характер. Ведь девушка входила в новую семью, и ей следовало проявить такие черты, как покорность, ловкость, находчивость.

«На следующее утро, когда новобрачные еще спали, приходили их будить – колоть горшки. Горшки кололи как можно мельче, на черепки. Невеста вставала, брала веник – мести пол, убирать все. Если вперед нее веник ухватит золовка, женихова сестра, невеста должна бросить ей платок на веник. Тогда золовка отдавала невесте веник и тут начинали мелочь кидать на пол, по всем углам накидают денег, невеста мела пол и собирала их. А все знали, кто сколько денег бросил. Собрала она денежки – считали, подсчитывали: «Глазастая!» Мусор молодая сметала в угол, и его не убирали до конца свадьбы» – свадебный обряд в селе Николаевка Касимовского района Рязанской области, начало XX века.

Были и другие испытания. Например, гости и молодые выходили на улицу и шли к колодцу. Там невеста наполняла ведра водой и носила их на коромысле к дому, гости же трижды выливали из них воду – смотрели, умеет ли молодая воду носить и какого она характера: скверного или покорного. Муж при этом старался помочь жене – оберегал наполненные ведра.

Ниже я приведу описание данного обряда в селе Марица Курской области, начало XX века.

«Утром молодых посылали на колодезь. Ведра им давали, коромысло обвязывали полотенцем и ведра тоже. Только дошли до колодезя, а посторонние люди возьмут, да и колодезь закроют. И ведь знают, уже заранее на колодезь выйдут с одеялом, накроют и веревкой перевяжут: «Все, нет вам воды». Ну что? Туда, на колодезь, выпивку людям выносят и закуску. И давай всех угощать, чтобы для молодых колодезь открыли.

Черпают. Только достанет невеста, а тут подкрадутся бояре (друзья жениха) да и выльют всю воду. Опять черпай! Да опять подкрадутся. Надо тогда эти ведра взять и вместе с женихом домой принесть, чтобы они не отняли. Оба обороняются! А бояре таскают да обливают, пока молодые не сумеют унести эти ведра.

После колодезя к обеду на молодую надевали поневу. Понева черная, у большую клетку, клетки тканы белым и красным. И в рубаху вышитую одевалась невеста. Начнется обед и вот дарят свекра, свекрову, деверя, невестку, теток, всю родню. Они подходили, молодая подавала рубахи, рушники, платочки, кальсоны, называет каждого: «папаша», «мамаша», «братец», «сестричка» или «няня».

Потом каравай разрежут на этом столе. Поедят, а немножко оставят и повезут теще с тестем. Собиралась молодая к своей матери, поедут молодые и свадебные к теще на второй обед».

Вечером второго дня молодожены с родителями и родственниками парня приезжали к родителям девушки. Эта традиция существовала повсеместно, являлась заключительным этапом традиционной свадьбы и носила названия «хлебины», «отозвины», «перегостки».

На отозвины собирались вместе две породнившиеся семьи. Гости со стороны мужа приезжали торжественно. Впереди ехали новобрачные, за ними свекор со свекровью, а затем вся остальная родня. Родители девушки встречали гостей хлебом-солью, а в северных и центральных губерниях – еще и пивом. Напиток сначала подавали молодому, он, отпив глоток, передавал своей молодой супруге, она – родителям мужа и далее всей честной компании.

В некоторых регионах молодых при встрече обсыпали зерном – символом плодородия, – желали здоровых и крепких ребятишек. Молодая привозила с собой пироги и пряники, которыми угощала всех присутствующих. Затем приступали к застолью. В красном углу накрывали скатертями стол, заставляли его разными кушаньями. Гости много ели и пили, веселились, плясали, пели песни, заставляли целоваться молодоженов, которые веселились вместе со всеми.

Обычно на отозвины приходило много крестьян: женщины, мужчины, дети. Их еще называли глядельщиками – за стол они не садились, а были лишь зрителями.

Обязательными блюдами на столе были блины и яичница. Эти блюда теща подносила сначала зятю. В отдельных районах (например, в некоторых деревнях и селах Вологодской губернии) был такой обычай: зять брал блин и начинал есть его или с края, или с середины. Откусывая блин с края, он с благодарностью сообщал теще о том, что его невеста сохранила девственность.

Застолье и веселье могло продолжались чуть ли не до утра. В избу приходили соседи, знакомые, все поздравляли молодых, желали им добра и счастья. Молодая принимала также своих бывших подруг, с которыми когда-то ходила на посиделки и гулянья.

Отозвины были последним свадебным обрядом, когда все участники торжества могли выразить благодарность и уважение друг другу. После того как гости разъезжались, молодые могли остаться еще на несколько дней.

Из воспоминаний крестьян села Ильинское Костромской губернии (конец XIX века):

«Все отправляются на подводах в невестину деревню на «отозвины». К наехавшим гостям там присоединяются все родные и званые гости с невестиной стороны. Пиршество идет совершенно наподобие красного стола, только всегда без участия священника: те же кушанья, та же водка и те же застольные песни, но все это поскромней – не так торжественно и не так обильно.

Сребролюбивые девушки опять зарабатывают себе денежки, а молодуху корят за то, что она променяла свою девью красоту на бабью красоту, которая, с их точки зрения, никуда не годится. Судите сами:

(Отопки – это стоптанные негодные лапти)

По понятию девушек, когда девица не вышла еще замуж, ею все интересуются: про девичью красоту женихи разговаривают и за 15 верст и издалека ее видать, чтоб высмотреть себе невесту; когда же девушка выйдет замуж, красота ее никому не нужна, а мужа, конечно, в расчет не принимают.

На отозвинах новобрачные дарят всех гостей с невестиной стороны пряниками и булками. Гости отплачивают за это деньгами и вещами: кто даст рубль, кто – полтинник, а кто и гривенник. Некоторые дарят платок, а другие, пощедрее, – и на платье. Это называется «платить невесте оброк».

После отозвин молодые остаются погостить в невестином доме иногда денька два или три; после этого весьма часто родители новобрачного устаивают в своем доме маленькую пирушку, приглашая на нее преимущественно тех невестиных родных, которые не пировали за красным столом. Это называется почестный пир.

Чтобы молодая не скучала по дому, ее часто отвозит муж погостить к родителям – иногда на неделю и более, а сам в это время навещает ее.»

В некоторых местах, например в Олонецкой губернии молодые после свадьбы посещали не только родителей невесты, но и всю ее родню. Из воспоминаний народной сказительницы и вопленицы Ирины Федосовой:

«Когда оканчивается пир в доме молодых, они отправляются из дому вдвоем и целую неделю, а иногда и более, ездят по гостям, иногда даже на ночь не возвращаясь домой, а ночуя у родных невесты.

Делается это таким образом: молодая кланяется в ноги свекру и свекрови и говорит: «Богоданные батюшка да матушка, спустите нас в гости к батюшке и матушке (или к сестрице, или к матушке крестной и т. д.)».

«С Богом, с Богом, поезжайте детушки, поезжайте, да нас не забывайте!» – отвечают родители.

Первые, которых молодые посещают, это, конечно, родители молодой новобрачной, у которых они гостят до трех дней, а при далеком расстоянии даже до двух недель. Уезжая из дома родительского, невеста собирает свои последние пожитки, а родители при этом говорят: «Берите, детушки роженые, и коровушку-то с собой, ваша ведь!»

Вообще молодым первое время после свадьбы предоставляется много свободы: «их берегут» родители, и они позволяют себе даже покупать обновки и гостинцы, на деньги, собранные от поезжан.

Когда же молодые объедут и перегостят у всех родных, которые при этом случае тоже нередко дарят молодых, и побывают у всех знакомых, бывших на свадьбе, то свекор и свекровь, поручивши молодухе известное дело, начинают строго относиться к исполнению ею этого дела и требуют безусловного повиновения их родительской воли.

Впрочем, продолжительность свободного времени для молодых в полной зависимости от поры: если время глухое, то и гуляют они дольше, а в рабочую пору, да еще при небольших достатках семьи, срок гулянья значительно сокращается, даже до двух – трех дней.

По окончании пиров и при вступлении в будничную колею домашней жизни, нередко начинаются для молодой женщины тяжелые испытания, среди которых она ежедневно, ежечасно вспоминает о родительском крове и проливает горючие слезы. Она вспоминает о прошлом, о своей беззаботной девичьей жизни, так как девушка в доме родительском все-таки пользуется некоторой свободой, а о женщине, живущей при стариках-свекровьях, да еще иногда при нескольких золовках и невестках в доме, – этого далеко нельзя сказать…»