В православной традиции венчание считается таинством, во время которого происходит соединение мужчины и женщины в нерасторжимый божественный союз. Русские крестьяне в венчании видели ответственность перед Богом и людьми.

Обряд состоял из обручения, во время которого жених и невеста должны были дать согласие на брак и обменяться кольцами, и собственно венчания, то есть возложения на головы жениха и невесты брачных венцов, что осмыслялось как наложение Славы Божьей. Священник читал молитвы, отдельные места из Евангелия и Апостола, давал наставления. В завершение обряда молодые пили вино из одной чаши и троекратно обходили аналой. После этого священник снимал с них венцы и каждому говорил напутственное слово.

Обряд сопровождался и различными ритуаль-но-магическими действиями, которые, согласно древним народным поверьям, защитят от злых сил и обеспечат счастливый брак, здоровое потомство и благополучие. Так, невеста и жених, должны были одновременно встать на подножник, расстеленный около аналоя, одновременно креститься, одновременно задувать венчальные свечи – тогда жизнь пройдет в любви и согласии.

По поверьям, запрещалось кому-либо стоять или проходить между женихом и невестой. Верили, что соблюдение данного правила, предохранит молодых от измен.

«Во время венчания жених и невеста стараются держать свою свечу один другого выше, потому что кто из них выше держит свечу, тот и будет головой в семье. Когда на молодых надевают венцы, – они должны взглянуть друг на друга, чтобы согласнее жить. Когда священник жениха и невесту обводить вокруг аналоя, – они должны приговаривать: «Хвори, боли не привенчайтесь, а доброе здоровье привенчайтесь». Полагали, что это обеспечит здоровье молодым. Еще раньше верили, что предметы, находившиеся у жениха и невесты во время венчания, обладают большой магической силой. Так, воск венчальных свечей, вода, слитая с благословенной иконы, использовались для лечения младенцев. Венчальная рубаха якобы снимала боль и помогала женщине при родах. В некоторых деревнях хозяин дома надевал на себя венчальную рубаху в первый день сева, чтобы осенью собрать хороший урожай.» Такие свадебные поверья были в конце XIX века в Старицком уезде Тверской губернии.

Ниже я приведу воспоминания Таисии Ивановны Махилевой – уроженки села Сумской Посад (Беломорский район Карелии, ранее Архангельская губерния). С ее слов был записан старинный свадебный обряд, датированный концом XIX века. Так проходило венчание в этих краях:

«Невесту ведет крестна под венец. Ее ведут закрыту большим платком, шалью. По праву жених со своим крестным должен прийти первым, чтобы на круг стать. В Церкви были обрисованы специальные круги, где мимо уже не встанешь. На круг становится жених, стоит крестный с ним, и хоть полчаса, хоть два часа невеста не приди, он все равно должен подождать. Обычно не очень долго, а все-таки на полчасика невеста задерживалась.

Когда народ-публика собирались (шатающих-то людей ведь хватает, им посмотреть-то надо на что-нибудь), приводили невесту. В церкви был такой пристрой, комнатка, в ней крестная невесту раздевала, а шалью опять закрывала. Хоть невеста под этим платком что видит ли, не видит, но ее приведет крестная, все-таки она становится бок о бок жениха. Жених ее не открывает, а уж потом ее открывает крестная, когда видит, что уже и поп наготове, и хор. Поп подходит к нему и к ней, спрашивает: «По доброй ли воле идешь?» Тут крестная невесте открыла лицо – жених с невестой переулыбнутся. Но скромность, этикет, красоту и величие должен человек сохранить при этом времени: во‑первых, много божества, во‑вторых, полная церковь народу.

А еще раньше говорили, что, если девушка хороша – «настоящая девушка», то будет сидеть ангел на плече у этой девушки, и если жених никакую женщину никогда «не видал», то у него тоже сидит ангел на плече. Ну, а если уж не такие, «не настоящие», дак ангела не будет, вот так. Нас воспитывали, чтобы мы к венцу пришли по-настоящему. Это своего рода было воспитание. Дожидались: как будет ангел сидеть на плече? И я, конечно, в детстве ходила смотреть эти венцы и все ждала, что будет ангел сидеть, но никогда ни одного ангела не видела. Не знаю, потому ли, что это не положено мне видеть? Но когда вот «не таких» приведут к венцу, то старухи говорили: «Дак ладно, ангел сидеть-то на плече не будет у этих молодых». Значит, понятно: эти молоды не стоят венца.

Потом меняются кольцами, поп надевает ему и ей. «Желаете ли вы жениться?» – похоже, как сейчас, вопрос, такой же. И записывают в специальную церковную книгу: кто крестна, кто крестный, какого числа свадьба, сколько ему лет, сколько ей. «Не кума ли, не кум ли?» – «Нет». «Не в родни ли?» – «Нет». Все эти законы спросят.

Поп дает жениху и невесте конец своего одеяния и ведет их кругом аналоя. И поют. Величественно поют, красиво, там уж специальный хор. Когда обведет три раза кругом аналоя, тогда люди к молодым подходят и поздравляют их. Он первый поздравляет, поп. Потом одеваются в церкви и идут к жениху. Невеста опять закрыта платком.

Идет первым из церкви дружка, с огнем – с фонарем – ведет молодых. А сзади них идут уж все гости. Когда идут по посаду, то хоть знакомы какие (ну ведь односельчане, так все знакомые) зажигают в окнах свечки. Сколько на передней улице окон, все должны были заполнены светом быть, что они (односельчане) уважают. Пусть даже они на свадьбе не участвуют, но они уважают молодых и уважения ради горит этот огонь в окнах. Во всем посаде!

А если у кою свечи не горели (будто бы хозяйки «дома не было», а видно, просто чего-то злится), так об этом после переговариваются и сердятся, родители молодых особенно. И люди есть, которые следят, у кого были окна без света. Матери уж потом доложат…»

«После венчания молодые не сразу уезжаю, а остаются некоторое время на паперти, где свахи, как со стороны жениха, так и со стороны невесты заплетают молодой косы, одна заплетает правую, а другая левую, при этом каждая из них спешит окончить работу прежде другой. Это делается в том расчете, что за тем из молодых останется большина (главенство в семье), чья сваха скорее управится с делом. Когда молодой заплетут косы, она или на той же паперти, или же в сторожке, угощает мужа теплым пирожком. Пирожок этот обыкновенно приготовляется специально для жениха. Затем молодые усаживаются в повозку вместе, а не порознь. Возвращаются от венца обыкновенно другою дорогой.

По приезде молодых в дом жениха, у входа в избу их встречают родители жениха с хлебом-солью и иконой, невеста при этом одаривает свою свекровь платком. Когда молодые войдут в избу, то сначала кланяются своим родителям, а те поздравляют их с законным браком. Затем отец благословляет молодых иконой, с пожеланием счастливой жизни. Само пожелание местами высказывается также в обычной традиционной форме: «Любезные дети! Наделяю вас Божией милостью; таланом-участью: жить счастливо и долговечно, на полное подоконье ребят, а на подполье – телят!»

После этого молодые прикладываются к иконе. Затем мать обносит их хлебом-солью и обсыпает овсом и прочим житом для богатой жизни. Жених принимает от отца икону, а невеста хлеб-соль и оба вступают в избу. Местами ведется еще следующий суеверный обычай: когда невеста переступает порог избы, на несколько секунд она останавливается и мысленно проговаривает следующую фразу: «Будьте все вы овечки, а я вам – волчек!» Делается это для того, чтобы взять большину (главенство) над мужем.

Когда молодые вместе с поезжанами усядутся за стол, начинается угощение. Пиво и водку подносит отец жениха и потчует гостей, а молодые всякий раз встают с места и низко кланяются, величая того, кому предлагается угощение по имени и отчеству.

Пока идет пирование, девицы поют песни, за что их и угощают вином. Вот некоторые из застольных послебрачных песен:

При этом молодые целуются, кроме того, молодые целуются всякий раз, когда кто-нибудь из поезжан, отведавши вино, найдет, что оно горько.

Молодые за столом едят из одного, отдельного блюда, по очереди и одной ложкой: пьют также из одного стакана или рюмки и при том, стакан или рюмку берут известным образом: тремя пальцами, так, чтобы ладонью руки прикрыть рюмку, прежде чем отведать из рюмки кладут крест (крестят) на жидкости, все это делается с целью обезопасить себя от порчи», – так проходил свадебный день в Кадниковском уезде Вологодской губернии в конце XIX века.

Из воспоминаний знаменитой русской вопленицы и сказительницы Ирины Федосовой о традиционной свадьбе в конце XIX века в Олонецкой губернии:

«От венца входит в мужнин дом молодая еще с распущенной косой, перевязанной по девичьи лентой. Женихова мать тут-же посадит ее посреди горницы, разоймет волоса на две стороны и приставит к ней кручельницу (какую-нибудь замужнюю родственницу с мужниной стороны), чтобы заплести молодой две косы. Кручельница заплетет волосы, закрутит их на голове молодой, положит на лоб поднись, a на волосы косынку или повойник, наконец, сверху покрывало (фату) и принесет зеркальце, чтобы молодая посмотрела, пристал ли ей к лицу убор бабий.

После одобрительных слов со стороны всех присутствующих, зовут жениха и спрашивают его: «Хорошо ли сокручено?» Жених одобрит, но из гостей кто-нибудь нарочно скажет: «Криво! Не ладно сокручено!»

Тогда жениха с невестой заставят целоваться. Потом невесте закроют лицо фатою и поведут молодых ко столу, где посадят их в передний угол. Вокруг разместятся родственники и гости в строгом порядке местничества и начнется угощение.

Вопленица садится поближе к невесте и сама угощается, а ужо не поет более, потому что: «руки отвела», как сама она говорит. За столом сначала пьют чай, потом обедают. Кушанья приносят одно за другим; все едят кроме жениха и невесты; последняя сидит, опустивши голову и с закрытым фатою лицом.

Девушки подружки за столы не садятся; их угостят обыкновенно до приезда жениха и невесты из церкви, а во время свадебного пира они все время играют песни и во избежание тесноты в горнице поют в сенях, куда двери из горницы бывают отворены. Поется много всяких песен, приведем здесь только самые главные, без которых свадебный пир не обходится. Только что молодых усадят в передний угол девушки запоют:

Между тем принесут дары и поставят поднос с ними на скамью. Выберут какого-нибудь безъуказного старосту – чужого соседа, мужика. Дружка передаст ему мотуху кренделей со словами: «Вот тебе, безъуказный староста, от князя молодого. Староста безъуказный разломит крендели и раздаст всем по кусочку.

«Мне-ко, мне-ко» – кричат ребята со всех сторон: с палатей, из-за печки, протягивая к старосте руки. В это время приносят и ставят на стол горшок с кашей, а рядом с ним ставят пустой новый горшок. Встанет опять дружка женихов и скажет, влезая на скамью, чтобы все его видели и слышали:

Встанут свекор и свекровь, дружка обращается к ним:

Родители с поклоном ответят: «Бог благословит!»

Дружка продолжает: «Есть-ли, есть-ли в сем доме княженецком господин безъуказный староста?»

Тот подходит. Дружка продолжает:

– Было тебе от князя молодого почтение?

– Нет, не было!

Тогда встает князь молодой и наливает старосте вина. Дружка продолжает говорит старосте:

– Извольте-же коли нашу княгиню молодую похвалить, горшок извольте за печь кинуть!

Староста влезает на лавку, берет со стола новый пустой горшок и со всего размаху бросает его за печку. Поезжане же принимаются во все горло кричать: «Хороша, хороша ваша княгиня молодая, хороша! На что лучше! Писаная!

Так раскричатся все, что и унять час целый неможно. Невеста же встанет и во все это время кланяется на все стороны поезжанам. После этого примутся есть кашу, а, когда съедят и уберут все со стола, примутся раздавать дары.

Раздает дары безъуказный староста от имени невесты. Первому подает он дары свекру (несколько рубашек и на каждой по полотенцу) и говорит:

Молодые кланяются свекру. Затем староста подает дары свекрови (до двенадцати рубашек, или шесть рубашек и ситцу на сарафан, и на каждой рубашке по полотенцу) и говорит:

Молодые кланяются свекрови. В это-же время ставят на стол вино, наливки и разные кушанья; подают поднос с рюмками молодой княгине, а молодой князь разливает и оба вместе потчуют родителей. Потом таким же порядком, передарят сначала всю родню молодого, а затем уже свекор и свекровь одаривают мать, отца и всех родных молодой. Кто принял подарок, того молодые угощают водкой или наливкой, а им кладут на блюдо или на поднос деньги и, поздравляя с законным браком, желают счастья.

Иной поднимет рюмку, поморщится и скажет: «Ой, горько, подсластить-бы не мешало!» Тогда молодая ставит поднос на стол, берет молодого за уши и целует его.

Одаривши молодую, все пойдут прочь от стола. Со стола все соберут: подарки свяжут в плат и положат на поднос, а с подноса деньги возьмут свекор и свекровь и благословят ими молодых. Делается это так: молодые пойдут к родителям, наклонят головы, а старики скажут: «Бог да благослови вас, рожены детушки, талантом – участью, своей Господней Божьей милостью… а мы наделяем вас златом и серебром!»

Потом молодой возьмет молодую за руку и поведет в отдельный покой, где их покормят, так как весь день они не едят вовсе. Сестра женихова примется стлать постель. Хозяева угощают гостей и родных водкой и вином, гости начинают расходиться, а за ними и родные по очереди. После всех остаются крестные отцы и матери молодых. Этим кончается свадебный день».

С особым колоритом и задором проходил свадебный пир в селе Ильинское Галического уезда Костромской губернии. Ниже я приведу записи, сделанные корреспондентом этнографического бюро князя Тенишева Макаровым А.Н. в конце XIX века. Записаны они со слов местных крестьян и передают уникальную атмосферу русской традиционной свадьбы.

«От венца у нас приезжают в дом жениха, где родители, которые сами, по обыкновению, в церкви не бывают, подготовляют все нужное для красных столов.

По возвращении из церкви молодые и поезжане пьют чай и закусывают, а в это время идут приготовления к красным столам, за которые являются не только поезжане, но уже и все приглашенные, не бывшие в церкви.

Красные столы устанавливаются вдоль лавок глаголем, так что угол приходится как раз под образами. На почетных местах, в углу, усаживаются батюшка с матушкой, если они получили приглашение на свадьбу, а рядом с ними по другой стороне – новобрачные; направо и налево от этого центра рассаживаются около стен женщины в строгой постепенности родства, напротив них – мужчины.

Как только все усядутся, начинается поднесение невестиных даров, кому и сколько выговорено было родителями жениха. Священника и попадью его тоже дарят. Так, недавно на богатой свадьбе у нас в Ильинском ему было поднесено полотно на рубашку, а матушке – ситец на платье.

Когда нарежут пироги, читают «Отче наш», священник благословляет трапезу и начинаются столы; подают кулебяки, студени телячьи, свиные и говяжьи – числом до 12, суп, жареные – телятину, говядину, поросят и птицу, каравайцы с сахаром и разного рода пирожные. Водкой, а женщин – подслащенной наливкой обносят перед каждым блюдом. Где победней, – стол бывает попроще. Новобрачные за столом не едят, они только присутствуют и целуются при словах «горько».

Девушки в это время не зевают: они успели уже составить хор и, спросив позволения у священника, затянут свою первую песенку-величание жениху и невесте:

Затем по чину вторая песенка полагается батюшке с матушкой. Вот она:

Если за столом сидит псаломщик, то у девушек имеется особая песенка и для него:

Затем снова следует уже ранее известная песня жениху и невесте «Розан мой алый, виноград зеленый».

Когда жених подарит девушек за песню, они споют ему:

Чем дальше идут столы, тем шумнее становится в избе. После третьей и четвертой рюмочки языки развязываются, а лица сватьев, в особенности же молоденьких свах, начинают заметно краснеть. После жарких напитков у мужиков является уж потребность выйти в сени – на мост и погорланить там песенок: иногда затянут «Дубинушку» с такими вариантами, что выскочившие послушать свахи опрометью бросаются назад в избу. Но и там бедняжкам трудно угомониться, трудно унять расходившуюся кровь: где-нибудь в укромном уголке они отхватят такую плясовую с поддержкою и участием молодых парней, что небу станет жарко!

После этих увеселительных антрактов гости снова садятся за столы и «смешение языков» усиливается еще более от дальнейших возлияний. На свадьбах водки не жалеют: выпивают ведра по два и более, если считать предстоящую опохмелку.

Но вот уже сделалось и поздно, многие поутомились, в особенности хозяева и новобрачные, которым с утра пришлось испытать много хлопот, забот и всяких передряг. Многие и охмелели, так что придется их в три руки одевать и усаживать в санки для обратного путешествия. Дальним гостями и своим близким родным похмелье – не помеха: они останутся ночевать, где кому пришлось. Пришло время и невестиному отцу ехать домой восвояси. Девушки не отпустят его без того, чтобы не спеть особую для этого случая положенную песенку, которая поется на самом отходе красных столов:

Похожие свадебные обряды после приезда молодых из храма проходили и в селе Марица Льговского района Курской области в начале XX века. Ниже я привожу записи, сделанные корреспондентами со слов местных жителей.

«Молодые покатались, и вот, когда привезут невесту ко двору жениха, запевают:

Выходят жениховы мать с иконой и отец с хлебом, встречают молодых прямо в воротах: «Милости просим!». Эти поцелуют, хлебушка откусят (молодая первая, за ней и жених). И ведут их в хату. Посеред двора люди запаливали огонь, соломы немножко запалят. Когда ворота откроют, лошадь и не загонишь! Пропустят их через огонь, проводят:

А тогда уже сажали за стол. Сажали их на шубу, на овчину. Свахи на столе каравай становили, опять калину втыкают. Молодую закрытую привозили, с закрытым лицом. За стол посадят, а тут: «Открыть надо, может слепая, может, косая?» Жених поднимает платок и целует ее. Вся родня смотрит: привезли хорошую или дурную? Подзывают к столу родителей, тетку, мужа, его родителей, бабку. Наливают, невеста подносит. И каждого называет «папаша», «сестричка», «братец».

Уже тут обед создали сватам. А молодым… Их за полог сажают на обед и там кормят их. Отдельно, не со сватами. Для молодой спевали:

А за столы сажали «старых» со стороны невесты. По стопке-другой выпивали и песню начинали. И невестины, и жениховы кричали:

Старшая сваха скакала с «елочкой», когда пришла пора молодых провожать в чуланчик спать.

Русские крестьяне. Молодожены

Отыграли ночь. Ну гости и поразошлись…»