Во многих районах нашей необъятной страны важным элементом традиционной свадьбы было приданое невесты. Его крестьянская девочка начинала готовить с самых ранних лет. И вся ее многочисленная родня принимала участие в таком важном деле. Эта традиция носила название «нагнетать сундуки», то есть утяжелять их, пополнять богатствами, которые впоследствии девушка принесет в новую семью.

В сундуках было все: перины, посуда, одежда, белье, разная кухонная утварь, полотенца, одеяла, деньги, украшения, собственноручно сшитые вещи и другие предметы домашнего обихода. Одних только рушников (нарядных полотенец) требовалось около 40, соткать и вышить их должна была сама невеста. Вышитыми рушниками она одаривала всю многочисленную родню жениха.

В очерке «Крестьянская свадьба в Ярославской губернии»‚ опубликованном в 1891 году, можно прочесть такие строки:

«Материальные соображения при заключении браков особенно важную роль играют в среде населения, где развиты отхожие промыслы и фабричная промышленность… Приданое за невестой является здесь необходимым условием, и чем богаче жених, тем выше предъявляемые им имущественные требования».

Однако, в конце XIX века так было не везде. В том же очерке читаем: «Среди же земледельческого населения гораздо большее значение придаётся личной способности человека к труду и хозяйственной деловитости; за невестой часто не только не требуется богатого приданого, a даже дают «выкуп» – вывод отцу и матери невесты, как справедливое вознаграждение за потерю рабочей силы».

В тех местах, где приданое было обязательным и составляло важную экономическую основу для молодой семьи, к его сбору подходили очень ответственно: «Денежное приданое было от 25 до 100 и более рублей. Приданое натурой: священнику за венчание 20 аршин тонкого полотна и одно шитое или выкладное полотенце, псаломщику полотенце или платок; сукна на визитку и брюки жениху, по рубашке жениху и свекру, ситцу или ткани на сарафан свекрови, шаль ей же, шитые или выкладные полотенца золовкам, теткам и тысяцкому (всего от 5 до 15 штук) и платки разных размеров прочим гостям. Общая стоимость натурой достигала до 40 рублей.

Теперь не трудно вывести заключение, насколько была разорительна для крестьянина выдача в замужество дочери и особенно в тех случаях, когда у крестьянина была не одна, а две – три дочери. Он продавал скот, сдавал в аренду сенокосный надел, пашню и часто после выдачи в замужество одной – двух дочерей становился пролетарием на несколько лет…» из записок северо-Двинского общества, описание крестьянской свадьбы в дореволюционное время около города Сольвычегодска Архангельской губернии.

Следующая запись, касательно девичьего приданого, была сделаны корреспондентом этнографического бюро Ветюговым Михаилом Семеновичем в конце XIX века со слов жителей села Медведиха Варнавинского уезда Костромской губернии:

«Хорошая невеста должна иметь: три зимних полушубка – праздничный, крытый покупным хорошим сукном; овчинный, красного дубу и похуже – дубленый носильный; кафтанов летних два – хорошего сукна и домашнего; курточку теплую; сарафанов – от шести до десяти; рубашек до тридцати; по крайней мере одну теплую шаль, полушалков до пяти, платков несколько холста, войлок, постель.»

Накануне свадьбы приданое невесты перевозили в дом родителей жениха. Одновременно с ним привозили и постельные принадлежности для брачного ложа молодых. О том как это происходило в Галическом уезде Костромской губернии оставлена запись корреспондентом этнографического бюро Макаровым А.Н.:

«Или в день девичника, или накануне его девушки-подруги отвозят невестину перину к жениху в дом. Там они стелют невесте постель, а поверх одеяла обыкновенно кладут чепчик и белую ночную кофточку – неизбежные атрибуты брачного ложа.

Иногда с девушками ездят и женщины, но это бывает редко. В кучера же берут какого-нибудь молодого парня из родных невесты. Жених угощает девушек за хлопоты, поит их чаем, а иногда дарит полтинник денег.

Вместе с периной привозят и все приданое невесты: сундук с платьями и бельем, а у богатых невест бывают даже и самовары, и мебель – комод, стулья и стол, но это редко.

В деревнях стараются из тщеславия брать побольше лошадей для перевозки перины и прочего, чтобы казалось для людей побольше приданого. «Вот, – говорят, – у такой-то повезли перину на пяти лошадях, а у такой-то – на двух».

Бывают очень бедные невесты, у которых нет и перины, нет и порядочного полотенца, чтобы подарить жениху за красным столом. Тогда прибегают к хитрости: выпрашивают перину у соседей и везут под видом своей. Несколько времени спустя после свадьбы, перина идет потихоньку обратно, а молодой муж заводит уже перину от себя. Такой случай был недавно у нас в Ильинском (село Ильинское в Костромской губернии).

Такие же проделки устраиваются иногда с другим добром, но от этого случаются и неприятности: родители жениха не хотят потом отдавать назад, что к ним попало в руки – «не обманывайте, дескать, – мы брали это за невестой и знать не хотим, что это – чужое». Дело доходит до волостного суда. Повторяю – случаи эти нечасты, но бывают…»

В 1888 году член Сольвычегодского краеведческого кружка Н. Аруев присутствовал на свадьбе в Великом-Устюге и наблюдал как перевозят приданое невесты. Он оставил вот такую запись:

«Нам лично в 1888 году пришлось быть, в качестве гостя, участником свадьбы в городе В.-Устюге. Накануне венца, от невесты увозилось к жениху приданое невесты, вместе с постелью. Когда пробило 9 часов вечера, т. е. в нечетный час, мы на семи подводах, т. е. опять-таки на нечетном числе подвод, повезли приданое невесты. Везшие приданое люди назывались «подкунные». Название это сохранилось и в деревнях уезда, но значение его жителям неизвестно, смысл этого слова для населения утерян. На наш вопрос – что значит это слово – никто и ничего не мог сказать. На деревенских свадьбах, в прежние времена, также до венца, отвозилось к жениху приданое невесты в коробьях и отвозившие назывались то «коробейщиками», то «подкунными».

До отправления к жениху, мы предварительно были у невесты с час времени. Собравшаяся сюда масса родных и знакомых невесты, особенно из женского пола, осматривала и укладывала в сундуки невестино приданое. Само собой понятно, что не обошлось дело без пересудов. Присутствовал при этом и местный священник, который, перед укладом, покропил сундуки и приданое. К жениху поехали с приданым одни мужчины – ближайшая к невесте родня и самые близкие знакомые. У жениха была в сборе его родня. Постель и сундуки торжественно внесены были в помещение жениха, затем последовало короткое угощение. Когда стали отправляться от жениха, то каждому из нас подкунных – налит был «посошок», т. е. каждому налили по рюмке водки. Невестина родня, обращаясь к жениху и его родне, сказала: «Ну так прощайте, а за остаточками уже завтра сами пожалуйте». Мы привезли жениху приданое, а «остаточки» – это сама невеста, приехать за которой и приглашался жених с его родней…»