Сватовство, смотрины и сговор-рукобитие – без них не обходилась ни одна старинная русская свадьба. Ниже я приведу запись свадебного обряда, которая сделана неизвестным крестьянином из деревни Глебово Кадниковского уезда Вологодской губернии.

Рукопись озаглавлена: «Свадьба 1897 года Вологодской губернии, Кадниковского уезда, Двиницкой волости, деревни Глебово». Сегодня она хранится в Государственном архиве Вологодской области и является уникальным источником знаний о традиционной свадьбе и народной культуре XIX века.

«Жил крестьянин Иван Прохоров. Семейство у него было пятеро: две дочери, один сын. А сына звали Павел, а Павлу было девятнадцать лет. Вздумал Иван сына поженить. Иван и говорит своей жене: «Марья, давай сына женим». А жена Марья была мужу непротиворечившая никогда, потому что была жена умная. И говорит мужу своему: «Давай начнем в доброй час засылать свата», – «А куда?» – «А не знаю куда. Давай подумаем».

Дума отца и матери сыну об невестах.

«Давай-ко к етой посватаемся», – «Какой?» – «На Кобылкино, к Василью Матфееву Грибу». Говорит Иван своей жене: «Нет, тут гостьба худа будет: отца нет у нее, брат как почестит, так и ладно». – «Да, конечно, это правда, это не невеста нашему жениху. Нашему жениху дадут и лучше». – «Так куда же будем свататься теперечи?» Говорит Марья своему мужу: «Давай-ко у себя в деревне посватаемся». Говорит муж ее: «К кому?» – «А к Митьке. Девка-то работящая». А Иван, муж ее: «Нет, не надо». – «Что?» – «Потому что мала больно. Надо нам девку не маленькую, потому что у нас парень рослый». Марья говорит: «Ну, как хочешь, я-то думала, гостьба будет хорошая, и гостить будет близко, это и пешком бы можно сходить». Говорит муж ее: «Нет, не надо – мала. Я не люблю маленьких. И вот ты мала, так худо». Ответ Марьи: «Да ведь прожил век-то!»” (Ивану – 50, Марье – 48). – «Так и худо: маленькая».

Отец сына спрашивает: «Ну что, Павел, сказывай правду, какая по мысле девка тебе?» Ответ сына отцу и матери: «Хорошо бы я выбрал, да как вам поглянется, отец и мать». – «Говори». – «А вот где девка-то славная». – «Где?» – говорят родители. – «В деревне Котлакса у Федора Иванова Кокорня Машка – славная девка. Вот вам по мысле или нет? А мне так по мысле». Отец и мать на друг дружку сглянулись, просмеялись и говорят сыну: «Тебе по мысле, так и нам по мысле». Говорит сын: «Так посылайте свата в добрый час». Отец говорит: «Кого станем посылать сватом?» – «Вот кого, Александра Зайцева». – «Да и правда, человек подходит». Говорит отец дочери, большой Анне: «Сходи за Александром». Дочь Анна оболоклась (оделась). Пришла, села на лавку и говорит: «Александро, иди-ко к нам». А он говорит: «Начто?» – «Надо, тятьке начто-то». – «Сейчас иду». Зайцев оболокся, идет.

Пришел, помолился богу. Говорит: «Ночевали здорово?» Отвечают: «Поди-ко, здорово». – «Начто звали меня?» – «Надо, садись на лавку, так и скажем». Сел на лавку, ему стали говорить Иван Прохоров и жена его Марья: «Постарайся ты для нас, сходи сватом». – «Куда?» – «На Котлаксу». – «К кому?» – «К Федору Кокорню». – «Давай я схожу для вас. А все ли согласны?» – «Все согласны. Поди с богом в добрый час. А ты теперь только спроси, станут ли отдавать, и предложи жениха и объясни про нас». – «Ну ладно». Встал и пошел домой. Нарядился и отправился по сказанному ему пути. Идет наш посланник и попадает ему навстречу собака. А наш посланник сам себе и думает: стой, будет дело – встреча хорошая.

Пришел наш посланник в избу к Кокорню, богу помолился и сказал: «Ночевали здорово?» Ему отвечают: «Поди-ко, здорово. Садись-ко на лавку да хвастай». Наш посланник сел на лавку вдоль пола половиц и посеживает. Хозяина нет дома, а Кокорня хозяйка дома и наша невестка дома. У Федора Иванова Кокорня хозяйку звали Катериной. Стала Катерина спрашивать: «Куда, Александро, катаесся и далеко ли ходишь?» Он отвечает: «Да вот и будет покудова. А где у тебя хозяин Федор Иванов?» Говорит Катерина: «Уехал на мельницу. А он придет скоро».

Вот Кокорень приехал, лошадь выпряг, приходит в избу, здоровается с Александром, называет, величает и спрашивает: «Далеко ли ходишь?» – «А вот и будет». Так и говорит Александр Зайцев: «Я к вам пришел». – «А за каким случаем?» – «За надобным». – «Сказывай, не стыдись, некого стыдиться». – «Я пришел к вам от жениха. Станете или нет отдавать вы Марью?» Кокорень говорит: «Я не знаю – как у меня старуха». А старуха отвечает: «С богом, как жених хороший». Говорит Зайцев: «Жених приглянется». – «Какой, сказывай». Ответ Зайцева: «От нас из деревни, Ивана Прохорова – Павел Иванов, жених славный». Кокорень и Катерина говорят: «Мы этого жениха довольно знаем». Говорит Зайцев: «Думайте да говорите что-нибудь».

Дума Кокорня и Катерины об отдаче дочери.

Катерина говорит, что «Федор, это место славное. Хотя и шестая в семью, так живут хорошо: три коровы, пара коней, хорошие земли у них. Широко: хлеба на год хватает, семена всякие свои, живут прожитошно. Парень хороший, не пьяница, работать задорный». – «Ну, так я согласен отдать за этого жениха». Говорят Кокорень и Катерина Александру Зайцеву: «Поди с богом домой да объясняй Ивану Прохорову: согласны отдать за вашего жениха».

Ну ладно. Пирогом попотчевали. Александр Зайцев простился, и отправился домой наш Александр Зайцев. Приходит прямо к Ивану Прохорову и говорит: «Охотно приняли мои разговоры и согласны отдать дочь за нашего жениха». Говорит Иван: «Так надо ведь идти запросто девку смотреть. Так вот, завтра идите: Марья, сестра твоя Галина».

Ночевали, оболоклись жена Ивана Марья и сестра Галина и отправились на Котлаксу к Федору Кокорню запросто девку смотреть.

Пришли к невесте в избу, а невеста на печи лежит ненарядная. Мать девке шепнула: «Оболокись, девка». Марья слезла, сходила в сенник и оболоклась. Пришла в избы, поздоровалась, села за работу, а наши свахоньки глядят на девку, какова есть. А хозяйка Катерина взяла ведра и пошла по воду на реку да стала самовар согревать. Самовар согрела, на стол поставила, сватьюшек за стол посадила, чайком угостила и водочки рюмочке по две подала. Говорит Галина девке: «Марья Федоровна, сядь-ко за стол да поразливай нам чайку – умеешь ли разливать чай-то?» Марья встала из-за работы и села за стол и стала разливать чай. Говорят и смеются: «Умеешь разливать!» – «А ноне кто-то не умеет разливать чай?» Да чайку покушали, вылезли из-за стола, поблагодарили за угощение. Катерина стала звать у дочери скруты смотреть (наряды, приданое – примечание автора): «Идите посмотрите, голубушки, у моей невесты иминья».

Наши сватьюшки пошли смотреть в горницу иминья невесты. И посмотрели все. Всего было довольно, и поглянулось. И пришли в избу и стали звать к себе места у жениха смотреть. Федор, Катерина говорят: «Когда нам приехать к вам место смотреть – завтра или сегодня?» Говорят наши Галина и Марья: «Едьте за нами или вечером сегодня, потому что нечего долить (тянуть, ждать – примечание автора). Едьте вечером, а мы пойдем дома поизладим кое-чего». – «Ну ладно. Так дожидайтесь нас сегодня вечером, приедем к вам место смотреть».

Наши сватьюшки Галина и Марья простились с Федором и Катериной и невесткой Марьей и пошли домой в Глебово. И пришли домой, и говорят: «В избе пообиходьте, и в амбар сходите, и на дворе поправьте все. Сегодня приедут вечером в 10 часов место смотреть». Ну ладно. Что сказано, то и сделано. В избе, в амбаре и на дворе поправили все.

Дожидаются место смотреть. Время стало девятый час. Федор, Катерина стали сряжаться. Федор брата своего позвал Николая и жену его Марфу и стали сряжаться. И срядились. Сели на коней и поехали в Глебово место смотреть. Приехали под окно к Ивану Прохорову. В избе стали самовар согревать. А Иван пошел гостей встречать. Вышел на улицу, говорит: «Добро пожаловать. Милости просим, Федор Иванов и Николай Иванович. Здравствуйте и вы, голубушки». – «Здравствуй, Иван Прохоров». – «Давайте заезжайте на сарай». Федор и Николай заехали на сарай, коней к сену поставили. Сами в избу пошли.

Пришли в избу, богу помолились: «Ночевали здорово?» – «Подите-ко, здорово. И добро пожаловать. Садитесь-ко на лавку». Приезжие сели на лавку и посматривают везде. А Иван Прохоров засветил свечку и поставил ее в фонарь. Стал говорить: «Пойдемте, братья, и вы, сношельницы». Встали и пошли места смотреть.

Сперва пошли в гуменник, просмотрели все. И поглянулось. Хорошо. Потом пошли в амбар, поглядели хлеба всякого. А было вдоволь всякого хлеба у Ивана Прохорова. Поглянулось Ивановым в амбаре. Потом пошли в дом смотреть. Пришли во двор, поглядели во дворе. – «Еще посмотрите в стае». Пошли и посмотрели. А скота было всякого довольно, коров и коней. Поглянулось братьям, Федору и Николаю, и Катерине, и Марфе. Ну, еще пошли мелкого скота смотреть: овец и телят. Посмотрели, и поглянулось. Потом пошли имения смотреть. И смотрят: шубы и полутулуп, пальто и пинжак, рубашки и подштанники. А всего было вдоволь имения всякого на сына, и на дочерей, и на самих стариков Ивана и Марью. Вышли из горниц и остановились на сарае. И говорят: «Всего много и заведенье все хорошее. И парень умный и работящий. А старики смиренные. Это место по нам очень хорошо. Жить здесь можно хорошо».

Смотрители места пришли в избу, сели на лавку. Самовар вскипел, на стол поставили, гостей за стол посадили, чайком и водочкой угостили. Остались угощением довольны братаны Ивановы. Вылезли из-за стола, поблагодарили за угощение Ивану Прохорову, и жене его, и сыну, и дочерям. Стали звать за собой невесты смотреть. Иван Прохоров, и жена Марья, и сын его посулились.

Простились с ними, поблагодарили за угощение и отправились домой на Котлаксу. Приехали домой, исправили дома все, что надо им, и дожидают девки смотреть. Вот наши Иван Прохоров, и жена его, и сын его стали сбираться и породу некоторую стали звать с собою. Собрались и оболоклись, коней запрягли, сели и поехали: отец и мать, жених, Александр Зайцев, его жена, Галина, сестра Марьи. Всего поехало 6 человек смотреть.

Приехали в деревню Котлаксу не к Федору, а к брату его Николаю. Коней на сарай, а сами в избы пошли к Николаю. Пришли в избы, богу помолились, сказали: «Ночевали здорово?» – «Добро пожаловать, добро пожаловать, Иван Прохоров, и всем вообще. Садитесь на лавку». Наши сели на лавки, а Николай пошел к брату, чтобы наряжали девку. Приходит к брату Федору и говорит: «Давайте наряжайте Марью». – «Да ее и дома-то нету, на вечерине». – «Так сходите скорее за ней». Сходили и привели Марью.

А народ весь узнал, что ее приехали смотреть, девки все пришли в избу к ней, стали ее наряжать в скруту шелковую, на ноги надели полусапожки с калошами – и нарядили Марью. И говорят Николаю: «Поди зови Ивана, жениха Павла и всех приезжих». Николай пошел за гостями домой.

Пришел и говорит: «Ну, готова и наряжена наша девица. Можете идти благословлять». Наши молодчики встали и пошли к Федору Иванову. И говорит мать сыну: «Ну, голубчик, смотри про себя, поглянется или нет». Говорит сын: «Хорошо, мать. Да и вы смотрите, мне стыдно будет глядеть-то на нее». Пришли. Ее выводят и становят против его. Постановили, поклонились друг дружке оба, и потом посмотрели недолго, и потом взяли свечи в руки бабы с невестину сторону, и подошли к жениху, посмотрели одежу на нем, потом с женихову сторону мать и сестра тоже посмотрели одежу на невесте и говорят ей: «Пройди-ко, не хромая ли?» Она прошла, поклонилась им. Потом жениха заставили также: «Не хромой ли, пройди-ко». Он тоже прошел и поклонился ей. И потом постановили их рядом, померили. Со сторон люди говорят: «Славны молодые. Немного помене (поменьше) она его». Потом говорят: «Насмотрелись в этой скруте, в другой покажите».

Потом ее повели в кут разболокать (раздевать). Потом в другую скруту одели (кашемировой и на голове полушальчик), вывели. И опять поставили перед ним, и поклонилась она. И он то же самое поклонился. Посмотрели ее и говорят: «Благодарим, что показали нам девушку». И потом говорит Катерина, невесты мать, и Федор: «Пойдемте в горницу одежи смотреть». Он и говорит: «Пойдем». Да и пошли в горницу.

Пришли в горницу и стали смотреть. В первом сундуке, значит, пестрядные исподки (исподки – мягкие варежки, пестрядь – льняная ткань из цветных ниток, обычно домотканая, примечание автора). И сосчитали их 25 штук, и 3 конца пестряди. Во втором сундуке шерстяные сарафаны, их было 7. В третьем сундуке платки и полушалки. Фаток и полушалок было 17 штук. В четвертом сундуке оболочки, казачки, теплушки и кофты. Потом в пятом – платья и пары разные. Пар 13 было. Ну, посмотрели все, всего много, поглянулось. И потом стали о приданом хлопотать. Иван, значит, запрашал 39 рублей приданого. Федор им посулил 20 рублей, да еще корову и овцу. Они торговались и хлопотались на 25 рублей. Потом руки дали, обернули полотенцем (ниже невестина отца рука, отцы руки дают). И потом Катерина и Марья обнесли хлебом кругом рук по три раз, за стол посадили женихову породу, водочкой угостили, стаканчика по два. Невеста в это время сидит в кути с девицами-подружками (кут – угол, здесь, видимо имеется ввиду «бабий кут» – угол за печью, – примечание автора). Да и потом подали третий стакан Павлу, жениху. Он попотчевал Федора и Катерину, потом говорит: «Марья Федоровна, иди-ко, выкушай стаканчик от меня». Она молчит, ответу не дает. Потом Павел во второй раз подзывает, то же самое – нет ответу. Потом в третий раз подзывает, и говорит она: «Не пойду, не хочу». Потом Федор пошел по нее, взял ее за руку и повел. И привел ко столу и за стол посадил по левую сторону жениха. Потом голову у их соединили и наклонили, платком накинули и взяли икону, свечку к ней прилепили. Стал обносить иконой Иван три раза (все из-за стола вылезли, а молодые на ногах), три раза обнес, свечку отлепил, перекрестился и поцеловал икону. Потом платок сняли, и Павел, перекрестившись, поцеловал, и Марья тоже. Опять платок накинули, стал Федор обносить образом три раза. Так же потом Марья, женихова мать, и потом Катерина. За стол залезли женихова порода, и молодые сели.

И потом стал Федор честить водкой, начиная потчевать с жениха. Дошла очередь до Галины. Она попила немножечко и отстала пить. И говорит: «Молодые, горько, посластите!» Они встали, взяли друг дружка за ушки и поцеловались трижды. Потом обратились и поклонились Галине – кушай за их здоровье, теперь сладко. Она взяла весь и выпила. Потом очередь далее пошла, и стали угощаться и подзывать Катерину, Федора и Николая. И сватью стали подзывать: «Сватьюшко, выпей». – «Сватьюшки, я не хочу, кушайте сами». Так вот очередь шла далее и потом молодых заставляли сластить – кто вздумает, тот и заставляет. Ну, потом поугощались, молодая Марья вышла из-за стола и пошла к девицам в куть. Ну, и посидели немножечко за столом после ее и потом вылезли. Павел пошел к ней в куть, и сел рядом к ней и говорит: «Ты не плачь, я гостинца тебе пошлю и обижать тебя не стану никогда». Посидел, поговорил кое-чего, простился, и поцеловал, и пошел из кути. Она встала, проводила немножечко до среди избы и говорит: «Иди с богом и приходи по мне в другой раз поскорее, не забывай». Он сказал: «Ну ладно». Отец и мать его оболоклись, и вся порода, поблагодарили за угощенье и домой стали сряжаться. И сели на коней и поехали. Их Федор и Николай провожали недалеко. Невеста немного поплачет и ладно.

Приехал жених домой и говорит: «Ну, слава богу, сосватался». И говорит матери: «Ну, теперь надо думать про свадьбу, кода свадьбу уложить и к попам сходить». Это сказала и стала спать ложиться. Ночевали, поутру встали, стали обиходить кое-чего, к свадьбе приготовляться. И потом Павел встал, умылся, богу помолился, позавтракал, сходил погулял. Сосватан – работать не станет. Невеста тоже не работает, но из дому выходит мало, потому что «запоручена». Косить станет ходить, так люди будут смеяться…

Ночевали и пожили день-другой. Да и приходит Павел на Котлаксу, да и подает Марье гостинчика в полушалочке. Она взяла, поблагодарила его за гостинцы и говорит: «Больно добр купил полушальчик!» Она подает ему кисет под табак из шелковой материи. Чаем его угостили, и он спрашивает: «Когда, батюшко, станем свадьбу уложивать?» А он говорит: «Через неделю, в понедельник»

Девичник

После сговора по народной традиции устраивали девичник. Обычно его проводили за несколько дней или накануне свадьбы. Девичник представлял собой ряд обрядовых действ, во время которых невеста прощалась со своей вольной жизнью, с отчим домом, с любимыми подружками.

Корреспондент этнографического бюро Макаров А.Н. оставил вот такие сведения о девичниках, проводимых в конце XIX века в Галическом уезде Костромской губернии:

«Подъезжает на девичник жених с кем-нибудь из своих родных помоложе. Девушки-подруги собираются к невесте в дом, где их угощают чаем, закусками и разными сластями: семечками, орешками и конфетками. В карты не играют и песен в это время не поют, тем более что девичники большею частью бывают в субботу, т. к. венчание назначают почти всегда в воскресенье. Это самый удобный день: под среду и под пятницу венчать нельзя, а среда и пятница – дни постные, что неудобно для «красного стола».

Вообще девичник обозначает прощание невесты со своими подругами».

«Настроение первой половины девишника создавали свадебный напев и причитания невесты. На девишнике, чтобы невеста плакала, пели прям в избе:

Девки вокруг садятся, невесту в угол посадят «на шубу». Девушки пели песни, невеста начинала причитать, сидя в красном углу избы, покрытая платком. Ее унимали: «Хватит, хватит. Ладно уж плакать-то».

Кроме причитаний под песню принято было обращаться с причитаниями к кому-либо из замужних женщин. На девишнике есть женщины-то молодые, невестины подружки или родственницы, которые раньше замуж вышли. Они приходят девишник смотреть. Невеста выходит из-за стола, вешается ей на плечо и плачет:

Стоит, плачет на подружке, на шее у нее повиснет и плачет. Некоторые хорошо замужем живут, а некоторые плохо-то, тогда они в ответ заплачут:

Вторая половина девишника открывалась приходом жениха и сватов – его крестных. Они приходили угадывать невесту.

Половину девишника поют девки. Потом приходят свахи и начинают:

«Невесту покажи!» – несколько девушек накрывались шалями – большими красивыми платками – и садились вместе с невестой. Невесту нарочно пересаживали со своего места. Говорили: «Не угадаешь невесту, значит ты ее не получишь… Угадаешь – твоя невеста, не угадаешь – не твоя». Сваты (или сам жених) должны были указать палочкой, какая из закрывшихся платками была невестой. Указанная сватами девушка раскрывалась сама и только невесту раскрывала «тайная подружка».

Девичник в деревне Отаевская, Томская губерния

Жених целовал невесту, и они садились рядом за стол. Потом сваты подносили девушкам курник – свадебный пирог с запеченными кусками мяса и целыми яйцами. Этот пирог девки весь выщипывали: «Ой! Какой вы принесли – весь худой, куры у вас там знать клевали. Дорогой вы ехали, у вас, наверное, пирог вороны, галки расклевали. Заплатите теперь все дырки, заплатите».

Сваты раскошеливались, закладывали дыры в пироге деньгами. «Да у нас невеста-то, посмотрите, какая хорошая, вы чего ложите черненькими медными деньгами!? Наша невеста беленькая, вот чтобы беленькими рублями заложили все дырки», – так проходил девичник в селе Николаевка Касимовского района Рязанской области в первой трети XX века.

Одним из символов девичества, который непременно присутствовал на девичнике, была так называемая «девичья красота» («девья красота»). Под этими словами подразумевали не только внешний облик невесты, но и какой-либо предмет, ее личную вещь, олицетворявшую жизнь до замужества: под опекой родителей, в кругу любимых подруг. Такими предметами-символами были: головной убор, алая лента или украшение, но чаще всего использовали небольшое деревце, предварительно срубленное и украшенное лентами.

Вот и в материалах «Этнографического бюро князя B. H. Тенишева», собранных в Ярославской губернии, говорятся об этом символе девичества:

«На девичнике кроме жениха, невесты и родственников участвуют непременно все подруги невесты. Последние по распространенному почти повсеместно обычаю приносят с собой небольшое деревце, украшенное лентами, лоскутками и бумажками, и ставят его на стол перед «сговоренкой», т. е. невестой. Деревце это известно повсеместно под названием «девьей красоты». В некоторых местах, где старинный свадебный ритуал сохранился более, «сговоренка» сидит на девичнике в одной рубахе, поверх которой накинут (но не надет) сарафан или просто плат. Жених, здороваясь со «сговоренкой» и подавая ей руку, старается наступить свею ногою на ногу невесты. Когда «девья красота» будет поставлена на стол, невеста начинает причитать:

Во все время девичника «сговоренка» не принимает участия в песнях и плясках молодежи. По существующему этикету она должна по-настоящему плакать при всех «жалобных» песнях, рисующих расставание невесты с отцом и матерью, отъезд ее на чужую сторону и прочее и прочее.

Под конец девичника девушки-подруги сговоренки начинают выхваливать (припевать) в песнях всех присутствующих гостей. Припевки эти приблизительно одинакового характера, так например:

Когда все гости будут припеты таким образом, сваха или мать невесты от имени последней дарит поезжан подарками, чаще всего платками, за что те благодарят, выкладывая по одной или нескольку монет на тарелку, на которой подносятся подарки. Деньги составляют собственность невесты…»

На девичнике проводили обряд под названием «Прощание с девичьей красотой» или «Сдача девьей красоты подругам невесты». Вот как проходил данный обряд в селе Ильинское Галического уезда Костромской губернии:

«Скоро, очень скоро невеста из девушки сделается молодухой, а потому теперь как раз настало время сдать подругам свою девичью красоту…

Невестины подружки заблаговременно, еще с самого утра, приготовили «девичью красоту» или, вернее сказать, ее олицетворение. Они взяли хорошенькую кужлявенькую вершинку с маленькой елочки – всего четверти три вышиной, заострили, воткнули в бутылку, нарядили и украсили елочку шелковыми ленточками, бантиками, цветными бумажками и бусами; на вершину и по веточкам налепили маленьких восковых свечей, зажгли их и вот – девья красота готова. Остается только для устойчивости поставить бутылку в какой-нибудь изящный горшок, замаскировать ее и вынести торжественно из-за переборки (перегородки) в избу, когда жених с невестой и все гости усядутся за стол закусывать.

Девушки сребролюбивы: при всех свадебных обрядах они стараются своими песенками заработать от гостей как можно больше денег. Чтоб сватья и свахи не скупились, во всех застольных песнях поют им самые недвусмысленные намеки на подарки за те похвалы и величания, которые воспеваются каждому в песне.

Сдача девьей красоты – тоже прекрасный случай что-нибудь выудить из карманов поезжан (так называли гостей, приглашенных на сговор, девичник и затем на свадьбу).

Соответствующий момент наступил. Дверь из-за переборки отворилась и «девья красота» с зажженными свечами торжественно начинает подвигаться вперед: от печки к столам.

Не торопясь, шаг за шагом, с продолжительными остановками подвигается девица, несущая в руках красоту, и произносит в это время свои наговоры:

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!

Первую свечку, самую верхнюю, гасит невеста и кладет девушкам на тарелку деньги; за ней подходит жених, а за ним остальные гости, каждый гасит свечку и кладет на тарелку деньги. Таким образом, смотря по числу гостей, девушки получают рубля два и больше; их делят поровну, а той девице, которая выносила елку, дают особую «свершенку» (излишек) за особое ее искусство наговаривать.

На следующий день, уже перед девишником, девушки возили постель (приданое) в дом женихи. Елку везли вместе с постелью. Вперед с елкой едет какой-нибудь парень. Потом подружки идут, у каждой по одеялу, или узлы с занавесками, простынями, наволочками. И после всего – сундук с приданым.

Подойдя к дому жениха, девушки требовали выкуп, а так не отдавали приданое: «Положи на все четыре уголышка, пятое донышко!» Жених должен был положить монеты на четыре угла сундука и в середину.

Елку девушки заносили в дом. Ее в передний угол ставили, а когда из-за стола вылазили, елку не дают, там оставляют. Потом обломают и выбросят, на свадьбе уже ее нет».

Обряд с девичьей красотой в зависимости от местности имел региональные отличия. Так в газете «Ярославские губернские ведомости» за 1852 год была опубликована любопытная статья священника из села Поречье Ростовского уезда Ярославской губернии. В ней он подробно описал обряд и сообщил, что после окончания действа деревце (здесь использовали березку) не выбрасывали, а хранили, чтобы затем передать следующей невесте. Ниже я приведу фрагмент из указанной статьи:

«В эту минуту подруги невесты вносят в комнату, в которой сидит она, девичью красу. Это символ целомудрия, – кудрявая и округленная березка, убранная разноцветными длинными лентами. Вместо березки, в иных селениях употребляют, в настоящем значении, и елку. То или другое дерево не в минуту потребности срубают с корня, напротив оно уже старое, сухое и с незапамятных времен хранится у молодых девушек, которые, выходя поочередно замуж, преемственно передают его младшим подругам; совершаемый теперь обряд девичьей красы повторяется над одним и тем же деревцом всякий раз, при выходе каждой девицы селения в замужество…

Внеся девичью красу в комнату, девушки ставят ее среди стола, и тотчас после того невеста обращает к ней и к подругам свои причеты; причем в поэтической речи девичья краса высказывается уже под именем девичьего венка:

В след за тем подруги берут оплаканную невестою красу или венок и обходят с ним вокруг селения, потом ставят его перед домом сосватанной подруги, поют перед ним несколько песен и затем вносят его в так называемую горницу. Поставив здесь венок на заветном месте, девицы прощаются с невестой и расходятся по домам».

Любопытные факты о девичнике в селе Корбанка Кадниковского уезда Вологодской губернии приводятся в журнале «Живая старина» за 1894 год. Там невесту сажали на деревянную ступу и оставляли одну на целый час…

«Нам сообщили недавно несколько данных касательно свадебных обычаев в с. Корбанке» – сообщает корреспондент в данной статье. «Так как некоторые из этих обычаев довольно интересны, то мы и считаем не лишним поделиться ими с читателями.

Я пришел на девичник, сообщает нам очевидец, довольно поздно и многого видеть не мог. Когда я вошел в избу, в переднем красном углу сидела «сговоренка». Последняя одета была в грубую холщевую рубаху и сарафан, сарафан держался только на одной верхней пуговице и проймах, пояса не было; а на ногах «сговоренки» были надеты лапти на босу ногу, а на голове кокошник, прикрытый сверху платком, в косе завита была алая лента. Рядом с невестой сидит «плакуша». Плакуша начинает распев слова причета, невеста подхватывает и низко всем кланяется. В избе была толпа парней и девушек. Привожу здесь буквально слова причета:

Когда причет окончился, началось «красованье». Невесту посадили на нарочно принесенную для этой цели ступу, покрыли одеялом, а сверху салфеткой и оставили в избе одну. В избе никого с невестой не было. Так сидела невеста около часу, после чего подруги невесты ворвались в избу и стали петь. Пропев песню, девушки повели невесту по общепринятому обычаю в баню…»