Настал день начала рабочей недели, Вениамин явился на службу, почти что сразу был загружен работой по делам начотделения, которого, как всегда, куда-то дернули на совещание. Уже наученный горьким опытом, Вениамин возопил:

– Георгий Степанович, я все сделаю, но пусть тогда меня на выезд не дергают! А то выйдет, как с Раздобудько, его мне на допрос ведут, а меня в Заповедное посылают! А потом тому плохо стало, и накрылось и его дело, и выходы еще на трех! И виноват кто? Я!

– Ладно, мы с начальником отдела сейчас в одно место едем, так что ему я скажу, что ты ни в чем не виноват, хоть и не на курорте в Сочи отдыхаешь, как Саша!

Георгий Степанович был человеком справедливым, и, если он кому-то что-то приказал, а это только ухудшило дело, то он всегда говорил, что давал такой приказ. Вот Боряин мог сказать, что не помнит со своей стороны таких слов и даже вообще говорил совершенно противоположное.

Слегка успокоенный Михновский глянул, что ему предстоит. Ага! Три дела начальника отделения и показать два своих дела городскому прокурору, одно на продление срока следствия, другое – на закрытие в связи со смертью арестованного. Прочие текущие дела пусть подождут. Он собрал фамилии двух арестованных из дел начальства и пошел к дежурному, оформить их привод из тюрьмы на допрос. Если они будут в нужной степени расслабления, то и очную ставку меж ними можно провести.

В те далекие времена слово «расслабиться» понимали не в смысле «to relax», а, скорее, в смысле «ramolissement». Эра английского языка наступит еще не скоро, сейчас в городе ни в одной школе его не изучали (от моря-то далеко, потому учили немецкий и французский). Да и среди жителей английский знали только немногочисленные бывшие моряки, как-то занесенные сюда судьбою, да учитель математики из третьей школы. Он был англичанином по национальности и свой язык еще помнил. Некогда он служил в губернской ЧК и придавал отчетным документам очень нетривиальный вид.

Тогда в ГубЧК служило 210 человек. По национальному составу: украинцев – 40, русских – 63, евреев – 45, англичанин – 1, поляков – 4, белорусов – 32, латышей – 18, других национальностей – 12 человек (счет слегка не сходится). К этим данным тоже нужно подходить с осторожностью, так как народное творчество и в этой сфере не знало преград. Например, Федор Абрамов по анкетным данным числился эстонцем, он же лично говорил, что по национальности полуверец. Сейчас его могли бы назвать «сету», и все три обозначения могли быть правильными. Вакутан Коля числился китайцем, хотя был тувинцем, и звали его немного сложнее, но он уже убедился, что если получил имя Низамуддин, то в здешней языковой среде лучше пользоваться более простым и менее похожим на некоторые местные языковые конструкции псевдонимом.

Тогда из сотрудников английским языком владел 1 человек (известно кто), норвежским – 1, эстонским – 1, польским – 9 (что превышало число поляков вдвое), латышским – 14 (что чуть меньше 18 латышей), румынским – 2, немецким – 12, французским – 7.

Еврейским владели 39 человек из 45 наличных евреев. Свободно владели украинским языком 34 человека из 40 украинцев, и кто знает сколько других, могущих его знать. Но прошли два года, и ГубЧК стала Губотделом ГПУ, и из 210 человек в нем осталось 63. Единственный англичанин в нем тоже не остался, а после сокращения штатов сменил профессию. Единственный эстонец-полуверец тоже покинул стройные ряды губернских чекистов, но его не уволили, а перевели в Псков. Он служил в органах до сих пор и титаническими усилиями добился того, что он теперь числился не эстонцем. И вовремя. В Москве уже родились документы о том, чтобы увольнять военнослужащих и сотрудников НКВД, что указывали свою национальность как финн, эстонец, латыш, поляк и так далее. Бумаги, попавшие к Боряину и требующие сообщить, живут ли в городе корейцы или нет, родились именно в процессе подготовки соответствующих приказов.

Но если в Среднереченске ими можно было и манкировать (тоже иностранное слово неанглийского происхождения), ибо в городе жил только один кореец – сторож и дворник краеведческого музея Анатолий Ким, то где-то на Дальнем Востоке – уже нет.

Вениамин попросил дежурного, что если появится нужный ему участковый Иван Фомич, то передать ему, что есть дело по жителю его участка. Дежурный не был по уши завален работой, потому обещал так и сделать.

Конвоирование арестантов что-то затягивалось, и Вениамин занялся сочинением бумаг к городскому прокурору. Бюрократический опыт подсказывал, что лучше и быстрее читаются бумаги, отпечатанные на машинке. Но машинистка отдела трещала на своем «Ремингтоне», как Анка-пулеметчица в «Чапаеве» на «максиме». Поэтому Вениамин осторожно оглянулся, закрыл дверь изнутри и извлек с нижней полки шкафа мешок. А затем на свет выглянула пишущая машинка. Вениамин купил ее за смешную сумму на рынке в областном центре, правда, в крайне убитом виде, и постепенно, и с помощью некоторых товарищей с золотыми руками довел ее до работоспособного состояния. Даже снял некоторые дореволюционные буквы. Но пользоваться машинкой надо было осторожно. Если начальство узнает, что у него есть машинка и он может печатать, работы ему явно прибавится, и возможно, что срочной. Поэтому он быстро отпечатал обе нужные бумаги, пошел к Розочке, что стучала по клавишам как пулеметчица, добился от нее нечленораздельного вопля, что она СРОЧНО И КРАЙНЕ занята важным документом, потом вышел, снова зашел, еще раз добился вопля Розочки, что она НЕ МОЖЕТ, и вернулся к себе. Двойное доведение Розочки до нечленораздельного вопля было нужно для того, чтобы она запомнила, что тут был сержант Михновский с бумагами, а она была очень занята. Теперь обе бумаги лягут в папку для Боряина на подпись, и Вениамин может сказать, что был у Розочки, она дважды на него наорала, но таки сделала, благо бумаги совсем коротенькие. А то, что она не запомнила, как их печатала, ну, то такое, бумаги как бумаги, и ошибок не больше, чем сама Розочка делает. И никто ей выговор не сделает, что она их не напечатала.

Вскоре пришел Иван Фомич, который по случаю начала рабочей недели слегка маялся после вчерашнего. Не как Чарнецкий, но таки чувствовалось. Вениамин на это жаловаться никому не стал, благо Иван Фомич, несмотря на это обстоятельство, четко рассказал про Ксению, откуда она, где работает, кто у нее подружки, кто родные, а также про то, что кавалеров у нее нет. Был один хмырь, что пытался подбивать клинья, но однозначно отставлен. Он еще после отставки пошел в пивную, по случаю разгрома на любовном фронте устроил там драку, но не рассчитал свои силы, и выкинули оттуда его, а не противника. Иван Фомич его под штраф подвел и предупредил, что горе пусть заливает не на его участке. Хмырь внял и на участке не показывался, и то славно, потому что девушка хорошая, ей такие обмылки ни к чему. Итого все данные для вечернего похода к ней в гости собраны, спасибо, Иван Фомич, за информацию.

– Не за что, товарищ сержант госбезопасности, рад, что помог. Есть только один момент. Может, он не очень важный, а может, и нет. Бабка Кирилловна, что на нижнем этаже в их доме живет, говорила, что если ее замуж брать, то в семье одни девки будут из детей. А Кирилловна в этом деле толк знает, хотя как она это решила, скажет только нечистая и неведомая сила. Но если как свидетеля ее использовать или просто гулять по Городскому саду – это непринципиально.

– Это, товарищ участковый, действительно непринципиально, потому что сейчас для женщин равноправие, и землю не только мужскому полу выделяют.

– Так-то оно так, но кому-то это может быть семейной трагедией, особенно если свекровь и так невестку с трудом терпит…

* * *

И Вениамин приступил к «потрошению» обоих арестантов, что ему поручил начальник отделения. Слово «потрошение» начальство не любило и обычно скрипело, если кто из оперсостава так выражался вслух при нем, но оперуполномоченные продолжали его использовать. Ну, а если кто-то вовремя не успевал захлопнуть рот при приходе высоких гостей и получал втык – это уже обыденность. Вот на допросе успех был не с ним, оба ни в чем не сознавались, а с какого конца их можно вскрыть либо потрошить – было пока непонятно, ибо Георгий Степанович подробных указаний не оставил, что он хочет сделать с каждым, чем добавил трудностей. Но, с другой стороны, перед ним не поставили задачу склонить обоих к признанию любой ценой. То есть протокол допроса будет, и подшит тоже… хотя нет, пусть начальник отделения их и подшивает, если они его устроят. В число эффектных трюков Георгия Степановича был и такой, когда завтра подследственному показывали подписанный им протокол, а потом с треском его рвали и говорили нечто вроде: «Ты думаешь, что признался в контрреволюционной агитации и всех обманул? Теперь дадут тебе три года, ты их быстренько отсидишь и снова явишься сюда, благо здесь не столица и не погранполоса? Колись, Иероним, про свои шашни с ПОВ!»

Разумеется, в протоколе записывалось более пристойно: «У следствия имеется информация, что Вы скрываете свои контакты с шпионско-террористической организацией ПОВ, а в антисоветской агитации хотите признаться, чтобы получить меньший срок наказания. Настаиваем на Вашем правдивом рассказе о вербовке Вас в ПОВ». Вот так, на «Вы» и с большой буквы. Иероним, конечно, не догадывался, что в деле осталась заверенная копия нужного протокола, так что если театральный жест не сработает, то свои три-четыре года он получит в любом случае, рвал ли Степанович или не рвал. Если Иероним окажется «по уши деревянным» и начнет захлебываться в признаниях, то, может, и восемь лет. Нет – значит, те самые три-четыре.

Поскольку оба арестанта сказали, что они друг друга не знают, когда он каждого спросил, знают ли он такого-то, то очную ставку Вениамин решил отложить. Оба были сданы дежурному, теперь настал черед третьего. Вениамин оставил его данные дежурному, чтобы тот распорядился о доставке, и стал читать его дело, пока тех отведут туда, а этого оттуда. Вроде до тюрьмы всего пять кварталов, но иногда отправка и прочее так затягиваются, словно не пять кварталов, а пять географических миль. Про географические мили Вениамину и всем прочим рассказал летом лектор из Москвы, описывая германскую колониальную политику в Африке. Тогда немецкие эмиссары заключили договор с вождями африканских племен о передаче им прибрежной полосы глубиной в несколько миль. Африканцы услышали про эти мили, как про английские, то есть про две версты в каждой, это им было знакомо и их не беспокоило. Но в текст договора были внесены не английские, а немецкие географические мили, в каждой из которых были не неполных два, а семь километров. Итого полоса берега в результате такого обмана стала в четыре раза шире. И куда теперь жаловаться? Некуда. Саша тогда предположил, что африканские вожди верили в каких-нибудь богов и могли их попросить, чтобы они покарали наглых обманщиков и их покровителей.

Кандидат на получение специального звания Каршенбаум сказал, что это живая иллюстрация того, что бога или богов не существует, так как покровитель обманщиков Вильгельм Второй до сих пор жив, хотя с тех пор прошло уже лет сорок или сорок пять. Кое у кого явно зачесались языки возразить этому выскочке, но в итоге этого делать не стали. Неудобная позиция для возражений – скажешь против научного атеизма, что бога нет, и кем ты окажешься? Так что моральное уничтожение Каршенбаума было отложено до более подходящего случая. Его в отделе не любили, почитая зазнайкой, выпячивающим свои знания.

Так, что там интересного? Пристер, Шая Нафтулович. Пребывал в партии меньшевиков с 1903 по 1906 год, когда он жил и работал в Екатеринославе, но, когда вернулся в Среднереченск, то от политической деятельности отошел, хотя и сохранил связь с Колчинским. Октябрьскую революцию он не принял и все ждал, когда капитализм вернется.

Кроме связи с Колчинским, он поддерживал ее с еще двумя видными меньшевиками, Удовицким и Логвиновым. В 1936 году «встал на путь враждебной борьбы с Советской властью», благо как раз к тому времени из ссылки в Среднереченск явился Колчинский. Вот он и поставил Пристера в известность, что в городе создана антисоветская подпольная организация меньшевиков, которая должна проводить борьбу в случае нападения на СССР разных фашистских стран, а до того заняться вербовочной работой, а также агитацией создавать недовольство населения Советской властью.

Колчинский предложил Пристеру вступить в организацию, и фигурант дал согласие. Но он не был пассивным членом, а завербовал некоего Иоиля Боруховича, которого знал как антисоветски настроенного еще ранее. Вторым завербованным стал Исаак Левин, работавший на табачной фабрике. Пристер признал, что занимался антисоветской агитацией среди своих знакомых и на работе. В 1937 году он ждал, когда Германия. Польша и Япония (это те самые фашистские страны) нападут на Советский Союз и в борьбе с ними Советская власть падет. Между делом он читал материалы московских процессов над троцкистами и правыми и горевал, что им вынесены такие приговоры. В начале месяца был арестован сам, и на том его враждебная деятельность прекратилась. И «вот все, что я чисто сердечно хотел рассказать перед органами следствия и свою вину в совершенным мною злодеянии признаю полностью».

Хорошо. Показания Боруховича, где тот рассказал, что его в антисоветскую организацию в 1936 году вовлек Шая Пристер. Ага, еще признался, что разжигал недовольство действиями Советской власти, но ничего конкретно об этом не сообщил. Он знал со слов Пристера, что в организации состоят еще и Колчинский, Подопригора и Тяжло.

Очная ставка между Левиным и Пристером. Пристер сообщил, что Левина он вовлек в организацию и поручил две задачи: вербовать новых членов и заниматься антисоветской агитацией.

Левин же сказал, что он подтверждает то, что дал согласие быть членом подпольной антисоветской организации и проводить указанные Пристером задачи в жизнь. «Что я и проделывал».

И очная ставка между Боруховичем и Пристером – оба подтвердили свои показания о вербовке и участие в организации.

Что еще? Еще выписка из дела уже осужденного Колчинского Моисея Беньяминовича, который 5 апреля признал на допросе, что до 1935 года среди старых меньшевиков города существовала определенная связь, но она не являлась организацией. А вот с его возвращением из ссылки организация была воссоздана приблизительно в 1936 году, когда он смог привлечь к ней старых меньшевиков. В ней участвовали и другие люди, но лично Колчинский вовлек Пристера и Удовиченко. Причем Шая Нафтулович характеризован своим руководителем по организации как «старый подпольщик».

Вообще дело идет, как надо, не хватает только показаний Подопригоры и как его… а, Тяжло, да и очных ставок с ними. И для красоты бы добавить, что собирались делать меньшевики в случае начала войны с вражескими странами, а также в случае победы этих враждебных государств.

Но что-то пять кварталов явно стали пятью милями, и не простыми, а особо длинными. Вениамин позвонил дежурному, тот обещал проверить, отчего это целый час не доведут, и вскоре перезвонил. Арестованному Пристеру сейчас плохо, и ему оказывают помощь. Может, придется переводить в Первую Советскую больницу. В любом случае сегодня, как сказал фельдшер, он для допроса не годится – плохо с сердцем.

Ладно. И до конца рабочего дня Вениамин приводил в порядок свои дела.

Потом почитал бумаги, пересланные из области по тамошнему военному складу, с тем расчетом, чтобы здесь, в Среднереченске, нужными сведениями воспользовались.

АКТ

1937 года, июля 17 числа

Комиссия в составе работников склада № 72, под председательством пом. нач. оперативного отделения склада, старшего лейтенанта тов. Режец, членов т.т.: старшего пиротехника техника-интенданта 2-го ранга Коршуна, пом. нач. хозотделения техника-интенданта 2-го ранга Бондаренко, начальника финчасти интенданта 3-го ранга тов. Зимина, начальника моботделения тов. Рошавец, произвела обследование состояния склада № 72 за время с 1935 года по 1.06.1937 года, на предмет установления фактов вредительства и преступных действий, совершенных бывшими руководящими работниками склада, ныне арестованными, и установила следующее:

1. В 1935 году в снаряжательной мастерской склада было изготовлено 8386 штук зарядов 115-мм английской гаубицы. Дульцы гильз этих зарядов прикрывались резиновыми колпаками, колпаки были приклеены к гильзам лаком, вследствие чего резина приваривалась к гильзе. При снятии колпаков последние обрывались, и на дульцах гильз оставались приклеенные куски резины и кольцевые полоски резины и лака. Вследствие этих причин при досылке гильзы в патронник гаубицы последние не входили, и все 8386 штуки зарядов оказались непригодными к стрельбе.

Виновниками являются бывший начальник мастерской Ткаченко, начальник ОТК Бойченко.

Примечание: часть этого имущества отправлена по спец. заданиям НКО СССР, часть отправлена в склад НКО № 32, в наличии не имеется.

2. В период мая – октября 1935 года снаряжательной мастерской получено из ремонта 3261 штука 152-мм гранат к английской гаубице (Виккерса). Перед ремонтом начальник оперативного отдела Михайлов скрыл от непосредственных работников соответствующие правила и инструмент, на которых должен был производиться ремонт. Пом. нач. по технической части Веник, начальник отдела № 1 Проников и начальник ОТК Бойченко ремонт производили вне всяких правил, в результате чего 3261 штука этих гранат были выпущены без кернения переходных втулок, без картонных прокладок, зажимающих взрыввещество. Гранаты в таком виде были упакованы в ящики и сданы на хранение и к стрельбе непригодны.

Виновными лицами являются Михайлов, Веник, Проников и Бойченко.

Примечание: часть этого имущества хранится на складе № 72, остальная часть отправлена на завод для переделки.

3. В декабре 1935 года при ремонте 115-мм гранат к английской гаубице Виккерса в процессе работы по замене английских взрывателей на взрыватель РГ-6 переходные втулки также не кернились, отсутствовали картонные кольца для зажима взрыввещества, и в связи с заменой английского взрывателя на более легкий взрыватель РГ-6 не были изменены баллистические знаки. Выпущенные гранаты явно вредительские. Таких гранат было выпущено более 6000 штук.

При наличии этих дефектов во время стрельбы переходные втулки будут самоотвинчиваться, последует неполный разрыв или вовсе его не будет, неправильное нанесение баллистических знаков отразится на точном попадании в цель и на дальности полета снарядов.

В январе месяце 1936 года такой же ремонт 115-мм гранат продолжался. По инициативе Ткаченко была составлена произвольная таблица, нарушающая инструкцию центра, на основании которой наносились баллистические знаки явно неправильно. Этих гранат с неправильными баллистическими знаками было выпушено свыше 20 тысяч штук.

Виновные: Ткаченко, Бойченко, Веник и Царьков.

Примечание: часть имущества отправлена по спецзаданиям НКО СССР, часть отправлена в склад НКО № 22, в наличии не имеется.

4. В феврале 1936 года 10 тысяч вкладных детонаторов были вложены не по назначению. Следовало вложить в 152-мм гранаты, вложены же были в 115-мм гранаты, вследствие чего первые остались раскомплектованы и небоеспособны.

Виновными в этом являются Царьков, Веник и Проников.

5. В апреле месяце 1936 года во время производства испытаний коробок с дистанционными трубками бывшим начальником мастерской Ткаченко обнаружено, что коробки в большинстве своем были негодные, пропускающие воздух, проржавевшие, с отверстиями, пробитыми гвоздем, вследствие чего дистанционные трубки, хранящиеся в этих коробках, были непригодны к стрельбе. При испытании коробок на выдержку обнаружено 50 дефектных случаев из всех просмотренных партий. На основании положения и указаний центра при наличии этих дефектов следовало подвергнуть стопроцентной поверке все партии дистанционной трубки – этого сделано не было. На основании уже обнаруженных дефектов надлежало трубки перевести в третью категорию, однако на основании указаний Царькова, Веника, Проникова и с согласия нач. ОТК Бойченко дистанционные трубки в количестве 60 тысяч штук переведены в первую категорию, как вполне годные и предназначенные для комплектования боеприпасов, выделенных на мобпериод, что приведет к неразрыву шрапнелей во время боевых действий.

Виновные: Царьков, Веник, Ткаченко, Проников, Бойченко.

Справка: означенное имущество частично находится на складе № 72, частично отправлено на склад № 27.

6. Весной 1936 года 30 тысяч штук винтовочных патронов «Бердан» хранились на открытой территории, мокли под дождем продолжительное время, вследствие чего образовалась окись и патроны подвергались порче.

Виновные: Царьков, Веник и начальник второго отделения Агафонов.

Справка: все патроны отправлены войсковым частям.

7. С апреля 1936 года по 5 марта 1937 года 13 500 штук гранат 115 мм хранились на открытой территории продолжительное время, мокли под дождем, отчего ржавели и приходили в негодность.

Виновные: Царьков, Веник, Проников.

Справка: часть этих гранат отправлена по спецзаданию, часть хранится на складе № 22.

8. В снаряжательной мастерской по вине Ткаченко в ящики были упакованы 60 штук негодных 122-мм шрапнелей вместе с годными и отправлены в хранилище, обнаружить которые нет возможности.

Виновные: Ткаченко и Бойченко.

9. С октября 1935 года по ноябрь 1936 года более 30 вагонов порожней укупорки находились на открытой территории, также подвергались метеорологическим осадкам, гнили и приводились в негодность.

Виновные: Царьков, Веник и Проников.

Справка: эта укупорка находится на складе № 72.

10. Как правило, образчики порохов систематически не направлялись на испытания, некоторые марки порохов разлагались. ввиду чего была угроза от самобгорания их, что привело бы к взрыву.

Виновные: Царьков. Веник и Проников. Эти дефекты устраняются.

11. В результате ремонта 122-мм зарядов в гильзах в мастерской литер «Б» были обнаружены заряды, капсюльные втулки которых посажены больше положенных пределов. По инструкции осадка втулок допускается до 0.3 мм, в мастерской они были завернуты до 1–2 мм. Заряды с такими дефектами были выпущены в количестве 300 штук. При стрельбе этими зарядами выстрелы не последуют.

Виновные: Ткаченко, Царьков и Бойченко.

12. Систематическое нарушение правил техники безопасности доходило до десяти-пятнадцати случаев в месяц. Объясняется тем, что по вине руководящих работников Веника, Проникова, Ткаченко и Царькова низовые работники недостаточно инструктированы.

13. При ремонте 107-мм шрапнелей не ввертывались мастичные холостые втулки вместо цинковых, навеска разрывного заряда не проверялась. Таких шрапнелей выпущено 140 штук.

Виновные: Царьков, Ткаченко, Веник и Бойченко.

14. При ремонте 122-мм шрапнелей обнаруживались надломленные металлические втулки, которые не заменялись. Таких шрапнелей было выпущено 1553 штуки. Обнаружить их в данное время нет возможности. Контроль за выпускаемой продукцией нач. мастерской Ткаченко и начальником ОТК Бойченко возлагался на неквалифицированных рабочих. Вопросы рационализации предложений рабочих не реализовывались. Например, рабочим Яловегой была изготовлена модель для изготовления специальных клещей для извлечения химических гранат из химического раствора: удлинения резиновых перчаток за счет наклейки старых голенищ от резиновых сапог для работы с химсоставом – эти мероприятия были отклонены. В результате чего во время отчистки снарядов химсоставом ручным способом без соответствующей спецодежды, в коротких рукавицах и рваных фартуках, без очков, рабочие Заболотный, Ямбых, Борута были подвергнуты тяжелым ожогам и отправлены на длительное лечение в больницу.

Виновными в этом являются: Царьков, Веник, Ткаченко и Бойченко.

15. Разворот стахановских методов работы в складе, особенно в мастерской, тормозился формальным подходом к установлению норм выработки. На одного рабочего по химочистке снарядов Ткаченко устанавливал норму 300 штук, чистка ручным способом 30 штук. Но ввиду нереальности этих норм их снизил с 300 штук до 150 и с 30 штук на 20 штук. В других отделах нормы оставались старые. Рабочие инструментом и необходимыми материалами не обеспечивались. При использовании рабочей силы последние расстанавливались неправильно. Нормы центра на производстве в мастерской вообще занижались (см. прилагаемые сведения).

Виновные: Царьков, Веник, Ткаченко и Зубенко.

16. Выпускаемая продукция из мастерской литера «Б» в количестве двух-трех вагонов на протяжении двух месяцев хранилась возле мастерской на открытой территории, что угрожало большой опасности как мастерской, так и складу, и с другой стороны, ввиду атмосферных осадков (дождь, снег) боеприпасы и упаковка приходили в негодность.

Специальных навесов, предохраняющих продукцию от этих атмосферных осадков, построено не было, хотя и имели средства.

Виновные: Ткаченко, Веник и Царьков.

17. В 1936 году не была осмотрена своевременно отопительная система в мастерской литера «Б», вследствие чего во время топки зимой 1936 года полопались секции водяного отопления. Срочные оперативные работы были сорваны около двух месяцев, затрачено не менее 2000 рублей.

Виновные: Веник и пом. нач. склада по хозчасти Зубенко.

18. Необходимого лабораторного и контрольно-измерительного инструмента было недостаточно, часть необходимых инструментов вообще отсутствовала, как то: ключи для капсульных втулок и взрывателей, холостых втулок и другое.

Контрольно-измерительный инструмент на качество не испытывался, и данных о его качестве на складе нет, благодаря чему выпускалась негодная продукция.

Виновные: Царьков и Веник.

19. По распоряжению Проникова и Веника около 15 вагонов 152-мм гранат были выброшены на территорию 1-го отдела, хранились продолжительное время, мокли под дождем и засыпались снегом, большинство которых пришло в негодность, остальная же часть требует ремонта.

В этом виновен бывший начальник склада Царьков.

Справка: эти гранаты отправлены на склад НКО № 22, от которого 5 мая 1937 года № 129 получено сообщение, что гранаты требуют капитального ремонта как вредительские.

20. За время работы бывший начальник оперативного отдела Михайлов учет довел до состояния полной неразберихи, учет не соответствовал фактическому наличию имущества, как, например: пулеметов Максима числилось 27, а фактически оказалось 42, биноклей по учету 514 штук, фактически 684, патронов к пистолету ТТ по учету 395 030, фактически – 391 630 штук, 76-мм гранат оказалось на 14 штук меньше, и ряд других фактов, о чем свидетельствует прилагаемая выписка из акта расхождений с учетными данными.

По распоряжению Царькова все недостачи незаконно списаны в расход.

Михайлов среди своих подчиненных проводил разложенческую работу, натравливая друг на друга, чем создавал склоку и нездоровые настроения среди сотрудников. Эта работа проводилась при поддержке Веника и Царькова. Вследствие развала в аппарате было 53 случая засылки и недосылки имущества за 1936 год, в 1937 году имели место случаи засылки целого вагона боевого имущества вместо Никополя в Ворошиловоград.

Все полученные Михайловым инструкции и правила по отношению хранения и ремонта боеприпасов непосредственным исполнителям не доводились. вследствие чего мастерская выпускала боеприпасы в негодном и брачном виде.

В 1936 году Михайловым получена ведомость переиспытаний порохов. Эта ведомость в апреле – мае 1937 года пропала. Михайлов не интересовался вопросами ускорения приема продукции, последний принимался вместо десяти-пятнадцати дней, от 1 до 6 месяцев. Например, прибывшие винтовки от войсковых частей с декабря 1936 года были приняты в мае 1937 года.

Сведения о нарушениях правил техники безопасности Михайлов систематически давал неправильные, умышленно количество их уменьшал.

21. Во время проверки качества боеприпасов и другого имущества комиссией, производившей эту работу в период октября – ноября 1936 года, было обнаружено ряд дефектов, которые указаны в прилагаемой выписке из акта.

22. Весной 1936 года от войсковых частей были получены 122-мм заряды в гильзах в количестве около 700 штук, а также дополнительные к ним пучки – 400 штук. Это имущество по распоряжению Проникова с согласия Царькова и Веника было выброшено из хранилищ на открытую территорию, где хранилось на протяжении почти двух лет. Вследствие атмосферных осадков имущество пришло в негодность.

23. По распоряжению Проникова около 2 тысяч зарядов к 152-мм гаубице также из хранилищ были выброшены на территорию склада, хранились в течение 3 месяцев на открытом воздухе, подвергались порче.

Виновными являются: Проников и Веник.

24. Хранилища склада, как правило, полностью не загружались. Несмотря на это, на территории склада систематически в большом количестве хранилось большое количество боеприпасов, доходившее до 100 вагонов, подвергалось порче.

Справка: о загруженности склада – см. прилагаемую ведомость.

Виновными лицами являются Царьков, Веник, Проников.

25. 37-мм матчасть артиллерии, поступившая в декабре 1936 года и в январе 1937 года в количестве 35 штук. Хранение матчасти не соответствует требованиям и инструкциям НКО, а именно: хранится на открытом воздухе, без подмостков и навеса, заросшая травой, в результате чего ржавая и грязная, колеса требуют перешиновки, и вся матчасть без ремонта к стрельбе не пригодна. В таком состоянии матчасть находится со дня ее поступления от 7 с.п. и других войсковых частей округа.

45-мм матчасть артиллерии в большом количестве (зарядные ящики, переходные хода, задние хода), полученная по техническому состоянию 1-й категории в октябре месяце от завода им. Калинина 263 комплекта, в марте от склада НКО № 45 5 комплектов, всего 268 комплектов, часть которой хранилась на открытом воздухе.

Матчасть хранилась не в соответствии с требованиями и инструкциями НКО, в результате оборжавела, краска облетела и появился ряд других дефектов, что подтверждается техническими актами войсковых частей (акт 224 СП от 22.10.1936 года, акт 23 АП 27.11.1936 года, акт 239 СД от 14.10.1936 года и от 17.01.1937 года), оставшаяся матчасть артиллерии завезена в хранилище.

115-мм английские гаубицы поступили от войсковых частей в 1935–1936 году в количестве 63 штуки и отправлены в октябре – ноябре 1936 года по спецзаданию НКО СССР.

Указанные гаубицы до их отправки хранились на открытом воздухе, что, несомненно, отразилось на их техническом состоянии, тем более что перед отправкой не ремонтировались. Отправка производилась ночью.

Виновные: Царьков, Веник, Агафонов, Нечепорук, Очеретько.

Переходные хода к 115-мм английской гаубице поступили от частей округа в 1936 году, всего 235 штук, оставшиеся 109 штук хранятся без навеса, ржавые, не смазанные, краска облезла, в результате чего необходима перешиновка, перекраска, замена новыми отдельных деталей. В таком состоянии матчасть для службы не годна.

Задние хода зарядных ящиков в количестве 110 штук находятся в таком же состоянии, как и передние хода, кроме того, корзиночные лотки на 30 % требуют постановки новой войлочной части.

Справка: указанная матчасть отправляется со склада 20.07.1937 года.

Виновные: Царьков, Веник, Агафонов, Нечепорук, Очеретько.

26. Амуниция: упряжь английского образца, седла и пр. хранятся в неприспособленном помещении, без стеллажей, помещение без потолка, свалено все в кучи. В результате такого преступного хранения амуниция пересохла, заплесневела, не смазана, в результате чего ослабла ее крепость.

Виновные: Царьков, Веник, Агафонов, Нечипорук, Очеретько.

Справка: означенное имущество частично отправляется со склада в НЗ частей войск округа.

27. Смазочные материалы хранятся в совершенно неудовлетворительном состоянии, на открытом воздухе, без навеса, без никаких противопожарных мероприятий. В результате такого неправильного хранения смазка от нагрева солнца утекает, масло расширяется, не помещается в посуде, разрывает ее и дает течь. Этот смазочный материал в таком состоянии хранится с 1935 года.

Справка: смазочные материалы отправлены частично частям, частично хранятся на складе.

Виновными в этих преступных действиях являются нач. транспортного отдела Очеретько, Царьков, Веник, бывший старший пиротехник Нечипорук, начальник 2-го отделения Агафонов.

28. Для постройки двух навесов по временному хранению прибывающих военгрузов на предмет предварительного их осмотра, для хранения материальной части артиллерии и необходимых боеприпасов для снаряжательной мастерской были отпущены соответствующие кредиты на постройку этих навесов, однако эти навесы не были построены. За счет средств был проведен капитальный ремонт разрушенному двухэтажного зданию под управление склада, в котором не было нужды, так как помещение, в котором было расположено управление, соответствовало своему назначению. Незаконно израсходовано на переоборудование управления около 10 000 рублей.

В 1936 году КЭЧ ХВО отпущено 68 000 рублей для постройки двух лабораторных пунктов, постройки гаража и узкоколейной внутрискладской железнодорожной ветки, эти кредиты были использованы не по назначению, вместо двух лабораторных пунктов построен один, желдорветка к эксплуатации непригодна, она не подбита шлаком, линия к хранилищам не подведена, шпалы не закреплены, вследствие чего были случаи, когда мотовоз с вагонетками сходил с рельсов, что угрожало аварией и взрывом. Гараж построен вредительски, до сих пор нет полов, покрытие крыши этернитом дает течь, так как этернитовые плитки закреплены только с двух сторон, ввиду чего покоробились, не построены две дополнительные печи, не навешены двери и не утеплен потолок. Выводка трубы на чердаке гаража построена неверно – соприкасается с деревянными балками, вследствие чего может случиться пожар. Выем для ремонта автомашин сделан шире соответствующих норм, что может вызвать аварии и людские жертвы. Электропроводка не изолированная, что может вызвать при замыкании пожар.

Два караульных помещения строились вместо одного в два сезона, окончательно не достроены, крыши дают течи, инвентарем не оборудованы, что понижает боеспособность караула.

В 1935 году проведен капитальный ремонт крыш хранилищ склада. Несмотря на это, крыши дают течь и находящееся в хранилище имущество подвергается порче, а также не произведен ряд дополнительных работ.

В начале 1936 года сняты громоотводы для замены их новыми, однако до сих пор хранилища склада остаются без громоотводов, что создает серьезную угрозу при грозовых разрядах.

На протяжении нескольких лет не переоборудована односторонняя сигнализация на двухстороннюю, что не обеспечивает охрану склада.

Строительство 1936 года стоимостью искусственно занижено. На строительство не списано 1000 штук досок, 500 кг мыла, 66 кг белил, не выплачено 512 рублей строительным рабочим и не списано амортизационных 86 рублей.

Материал расследования по занижению стоимости строительства неизвестно кем похищен.

Бывшим помощником начсклада Зубенко был представлен счет на 1000 рублей, израсходованных им якобы на белила. Этот счет был выдан представителем КЭЧ 14-го стрелкового корпуса Сотниковым, несомненно является фиктивным, а также им выдан счет на 250 рублей за отпущенные им якобы строительные материалы. Ни белил, ни строительных материалов на складе Сотникова нет и не было. Белил на сумму 1000 рублей на склад № 72 не поступало.

Три вагона стройматериалов, предназначенных для строительства лабораторных пунктов в 1934–1935 годах Царьковым и Зубенко использованы на постройку свинарников подсобного хозяйства.

По распоряжению Зубенко, незаконно был израсходован на текущие надобности неприкосновенный запас горючего: бензина 1-го сорта 228 л, 2-го сорта – 701 л, автола – 46 л, солидола – 4 л.

Снаряжательная мастерская, 1-й и 2-й отделы, из-за отсутствия подсобных материалов – гвоздей, краски, кардолент и др. – оперативные задания своевременно не выполняла.

Вольнонаемные рабочие спецодеждой не обеспечивались, на почве чего выражали недовольство и уходили с работы.

По распоряжению Царькова предназначенная спецодежда для вольнонаемных рабочих (галоши, фуфайки) продавалась им за наличный расчет, а галоши были проданы начсоставу.

Вольнонаемным рабочим продавалось за наличный расчет забракованное врачом негодное к употреблению мясо, чем вызывались резкие недовольства.

В 1936 году по инициативе Зубенко, с согласия Царькова, продано сена неприкосновенного запаса в количестве 6,5 тонны. Получаемое вторично сено, прессованное для НЗ, было вторично продано по коммерческой цене 250 рублей за тонну. Сено подсобного хозяйства урожая 1936 года 62,5 тонны также было продано на рынке по коммерческой цене за 12 600 рублей.

По вине Зубенко автотранспорт приведен в негодность, несмотря на то, что одна машина получена новая, а вторая в 1936 году вышла из капитального ремонта. И в течение одного года по вине Зубенко эти машины вышли из строя. Машины использовались не по назначению, для поездок по разного рода делам, хотя безболезненно для оперативных действий поездки можно совершать по железной дороге.

На протяжении полутора лет по вине Царькова и Зубенко имеющийся в складе мотовоз был законсервирован, хотя во внутрискладском транспорте существует острая необходимость. При эксплуатации в 1937 году последний оказался неисправным, требуя замены пальцев, поршней и других частей.

Имеющийся на складе тягач на протяжении полутора-двух лет бездействует за неимением камер под шины.

Царьков совместно с Зубенко продали 350 километров провода, являющегося боевым имуществом. Вырученная сумма от продажи, более 35 тысяч рублей, была израсходована на текущие потребности склада и покрытие перерасходов.

Вина в этих преступных действиях – Зубенко и Царькова.

В чем и составлен настоящий акт.

Подлинный подписали:

Председатель комиссии Режец

Члены комиссии Зимин (подлинный не подписал)

Бондаренко

Коршун

Рашавец

С подлинным верно:

Нач. моботделения склада № 72 Черкасов.

Вениамин только покрутил головой. Конечно, ряд вещей он не понимал, но то, что орудия стоят под дождем и портятся – это мог понять любой.

А вот то, что на складе неизвестно откуда всплыли 15 пулеметов Максима и больше сотни биноклей – это сугубый бардак с учетом.

АКТ

Мы, комиссия в составе пом. нач. склада № 72 по тех. части интенданта 2-го ранга тов. Лисичкина, начальника 1-го отдела того же склада воентехника 1-го ранга Гончарова и врид. нач. ОТК техника-интенданта Коршуна, по поручению Обл. управления НКВД, провели поверку боеприпасов и документальных данных на военскладе № 72 на предмет установления степени вредительства со стороны бывших работников склада: Кроля, бывшего начальника 1-го отдела и других.

Кроль Федот Данилович, на военном складе № 72 с мая 1932 года по 1937 й в должности мл. пиротехника, старшего пиротехника, врид. начальника мастерской и врид. начальника 1-го отдела.

1. Заведомо комплектовал боеприпасы негодными к стрельбе ударно-детонаторными трубками. Таких ударно-детонаторных трубок им закомплектовано к 76-мм патронам 23 752 штук, в то время, как эти не пригодные, запрещенные к стрельбе и комплектации ударно-детонаторные трубки он должен был заменить на взрыватели марки «АДН», обеспечивающие полностью по количеству замену.

2. Допускал излишние засылки взрыввещества. Так, складу № 43 отправил в июле 1937 года пороху на 3501 кг больше положенного количества, причем этот порох частично разложился и может самовоспламениться.

3. Создавал на складе условия, при которых могут быть неправильные отправки боеприпасов в войсковые части. Например, на укупорке для 76-мм гранатных выстрелов в количестве до 7000 штук клейма на укупорке не соответствовали клеймам пороха боевого заряда, благодаря чему запутывался учет. Особенно это отразится на частях РККА в момент снабжения их боеприпасами. Боеприпасы упукоривал (так!) в ящики, не соответствующие клеймам. Например, на ящиках поставлено клеймо «76-мм выстрелы», а фактически в ящиках находились 107-мм выстрелы. Эти вредительские действия привели бы к тем же результатам, что и с клеймами пороха боевого заряда.

4. 76-мм шраппатроны к полковой и полевой пушкам общим количеством 37 491 штука отнесены к первой категории (годные), в то время как боеприпасы являются дефектными 3-й категории (нуждаются в ремонте), это обстоятельство подтверждено актом комиссии от 25 августа 1937 года, в которой работал и сам Кроль.

5. Отмечались случаи (137 АП) от 12 августа 1937 года, когда во преке (так!) существующих правил, боеприпасы при погрузке в вагоны неправильно укладывались, не закреплялись во время движения. Ящики падали, разбивались, боеприпасы катались по полу, ударяясь один о другой. Это обстоятельство вело к взрывам. так как боеприпасы были окончательно снаряженные. Такие факты Кроль скрывал, актов предупредительных не писал.

6. Были случаи, когда в войсковые части отправлялись негодные боеприпасы. Например, в августе 1937 года вторично переотправил 1066 76-мм шраппатронов 13-му батальону МСВ.

7. На военное время выделял боеприпасы в НЗ, непригодные к стрельбе, требующие ремонта, что вело к срыву боевых операций тех частей, которым были бы направлены эти боеприпасы.

8. Допустил засылки и недосылки боеприпасов войсковым частям.

Например:

а) военскладу № 29 излишне засланы 80 штук 107-мм сигналов белого огня.

б) вторично 137 АП отправлены рев. патроны.

в) 30 танковому бату недослано 40 000 шт. малокалиберных патронов.

< >

10. Боеприпасы длительное время (с апреля 1936 года по март 1937-го) хранил на открытой территории. Они подвергались атмосферным осадкам и портились. Подвергнуто порче 115-мм гранат 13 500 штук.

11. Производил комплектацию запаса 76-мм шрап. патронов негодными дистанционными трубками. Таких шрап. патронов им скомплектовано 60 000 штук, к стрельбе непригодны.

12. По требованию Кроля на склад доставлялся железнодорожный транспорт (порожние вагоны) под боеприпасы и караулы для сопровождения военгрузов. В результате оказывалось, что предусмотренные планом отправки имущества отсутствовали, какраулы (так!) отправлялись обратно в свои части, а вагоны загружались случайным имуществом. Этим срывалась плановая работа склада и допускалась нецелесообразность использования железнодорожного транспорта.

Агафонов Иван Архипович. На военном складе работал с марта 1932 года по 1937-й, в должности начальника 2-го отдела.

а) материальную часть артиллерии – 37-мм и 45-мм пушки и 115-мм гаубицы – хранил продолжительное время с грубейшими нарушениями действующих инструкций и правил на открытой территории, без подмостков, заросшие травой, они подвергались атмосферным осадкам, не смазывались, не осматривались технически, ржавели, в силу чего эта материальная часть артиллерии приводилась в негодность;

б) амуниция – артиллерийская упряжь, седла и другое имущество хранилось в течение длительного времени с нарушением правил инструкции – навалом, в куче, смазка высыхала и не возобновлялась, кожа трескалась, покрывалась плесень, амуниция портилась;

в) смазочные материалы хранились на открытом воздухе, без навеса, под дождем, часть бидонов была пробита, вода попадала в смазочные материалы и приводила их в негодность;

г) вредительское отношение проявлено к хранению винтовок, пулеметов и оптических приборов; винтовки периодически не смазывались и не осматривались, в результате при отправке в части обнаруживались сыпь, ржавчина и раковины в каналах стволов.

Например, при отправке 119 штук автоматических винтовок 43-му авиапарку оказались 63 винтовки с ржавчиной и сыпью. В 89-й СП отправлено 262 штук модернизированных винтовок, при осмотре их в полку оказалось, что 209 штук винтовок с поражением каналов стволов ржавчиной, 50 процентов с расколами и трещинами на ствольных накладках.

д) оптические приборы хранились неправильно – бинокли хранились в куче, буссоли в перевернутом виде с незакрепленнной на север стрелкой, на близком расстоянии от железных предметов, что приводило оптические приборы к порче;

е) 30 000 винтпатронов Бердана хранилось весной 1936 года на открытой территории склада, мокли под дождем, подвергались окислению и порче.

Эти патроны без осмотра были отправлены войсковым частям.

В результате этих вредительских действий подвергнуто порче и приведено в негодность следующее:

1. 37-мм пушек – 35 штук.

2. 45-мм противотанковых пушек – 72 штуки.

3. Английских 115-мм гаубиц – 36 штук.

4. Зарядных ящиков передний и задний ход – 202 штуки.

5. Передних ходов 115-мм гаубиц – 235 штук.

6. То же, 63 штуки.

7. Универсальной смазки – 2017 кг.

8. Артиллерийской амуниции и упряжи – 100 комплектов.

9. Винтпатроны Бердана – 30 000 штук.

Бойченко Александр Николаевич, на складе работал с апреля 1932-го по 1937 год в должностях пиротехника, старшего пиротехника, начальника планово-производственного отдела, врид. нач. ОТК и врем. пом. нач. по технической части.

а) в мае – октябре 1936 года при ремонте 115-мм гранат Виккерса выпущено 3261 с незакерненными переходными втулками без картонных прокладок для зажима взрыввещества, что вело к негодности боеприпасов, при перевозках самоотвинчиванию переходных втулок – боеприпасы не исправны;

б) аналогичная работа была проведена и с 115-мм английскими гранатами в количестве 5000 штук в декабре 1935 года, которые принимал также Бойченко;

в) в январе 1936 года неверно были нанесены баллистические знаки в снаряжательной мастерской на 20 000 штук 115-мм гранат к английской гаубице; эти обстоятельства вели к недолетам и перелетам гранат; эти гранаты были приняты как годные из ремонта бывшим начальником ОТК Бойченко;

г) в апреле 1936 года во время проверки дистанционных трубок обнаружено, что коробки с трубками не герметично закрытые, эти коробки подлежали согласно инструкции и правилам поверки на герметичность, этого не было сделано, с согласия Бойченко все трубки отнесены к 1-й категории хранения как годные в количестве около 50 тысяч штук;

д) в апреле 1936 года в снаряжательной мастерской выпущены заряды в гильзах с утопленностью капсюльных втулок больше положенной по техническим условиям (допускается до 0.5 мм, допущено до 1.5 мм); это обстоятельство вело к осечкам при стрельбе. Таких зарядов было выпущено 800 штук, этот факт Бойченко скрыл;

е) в июле 1937 года фотоимущество (пластинки и бумага) было завезено и помещено в свинарник подсобного хозяйства (сырое и мокрое помещение), в то время как это имущество должно храниться только в сухом помещении. Имущество было завезено в свинарник по распоряжению Бойченко в бытность его пом. нач. склада по техчасти. Часть имущества подвергнута порче;

ж) в сентябре 1937 года Бойченко выделил боеприпасы в НЗ, при проверке комиссией выявлено, что эти боеприпасы, выделенные на военное время в НЗ, оказались негодными к стрельбе, требующими ремонта. Отнесены же были Бойченко к 1-й категории.

Шатровый Филипп Иванович, на складе работал с 16 июня 1933 года по 1937 год в должности зав. хранилищем.

а) 76-мм гранатные выстрелы к полевой и полковой пушкам в количестве около 7000 штук оказались с неправильной маркировкой. Клейма, нанесенные на ящиках о боевом заряде, не сходились с клеймами на патронах, что создавало путанность в учете боеприпасвов. Шатровой к устранению мер не принял;

б) на ящиках с 107-мм патронами в количестве 7000 штук стояли клейма «76-мм шраппатроны», клейма не соответствовали клеймам между ящиками и боеприпасами, что вело в военное время к срыву операций. Какое имущество хранил Шатровой, он этом знал, но скрывал;

в) 23 июня 1937 года им был отправлен порох в склад № 43 больше положенного на 3501 кг, чем значилось в документах склада. Этот порох частично разложился;

г) в июне 1937 года до 40 кг пороха сложено под электрическими проводами, таким образом, в момент грозовых разрядов мог произойти взрыв;

д) нарушал технику безопасности, во время работ в отделе при перевозке 76-мм гранатных патронов, окончательно снаряженных, допускал падение ящиков с боеприпасами, которые падали на каменную мостовую с подводы.

Из актов специальных комиссий, проводящих обследование состояния боеприпасов, выявлено следующее: что последствия вредительских действий со стороны бывших руководящих лиц, ныне арестованных. выразились в следующем:

1. Размещение имущества в хранилищах произведено неправильно, имущество по номенклатурам не группировалось, разбросано по разным хранилищам, в одних и тех же хранилищах однородные партии хранились в разных местах, в то время как взрыватели и трубки к разным калибрам огнеприпасов хранились в одном месте. Это обстоятельство в военное время привело бы к путанице и срыву снабжения боеприпасами частей РККА.

2. Категорирование имущества не соответствовало действительному состоянию, большинство имущества, числящегося как годное, при проверке оказалось 3–4-й категории, то есть нуждающимся в ремонте, к стрельбе не пригодное.

3. Учет имущества в складе запутан, фактическое состояние не соответствовало документальным данным. Вовсе не заприходовано 47 053 штуки бронебойных винтпатронов, что создавало возможность для хищения. Вовсе не заприходованы 76-мм гранпатроны в количестве 130 штук и 76-мм шраппатроны в количестве 4853 штук.

О чем и составлен настоящий акт.

Подписи:

Пом. нач. склада по техчасти интендант 2-го ранга Лисичкин.

Нач. 1-го отдела воентехник 1-го ранга Гончаров.

Врид. нач. ОТК техник-интендант 1-го ранга Коршун.

Читая такое, хочется открутить виноватым голову, причем лично, своими руками. Сто сорок четыре орудия коту под хвост! Три тонны пороха отослано не туда, куда нужно!

На ящиках в надписях указано не то, что там лежит! Машинистка по грамотности еще страшнее, чем Филипп Мармач!

Пора уходить. Георгий Степанович все еще на совещании или на банкете после него. Вениамин написал для того, что он уже сделал, что с Пристером, отнес документы в сейф, а записку оставил у дежурного. Пора идти в гости, но надо забежать домой переодеться, а также раздобыть букет цветов.