Это трагическое происшествие случилось еще до начала работы Общественной палаты, и так же, как и дело Андрея Сычева, заставило говорить о себе всю страну. Естественно, что как только Общественная палата приступила к работе, оно сразу же попало в поле нашего внимания. А произошло следующее. Утром 7 августа 2005 года «Мерседес-500», в котором находились губернатор Алтайского края, в прошлом – популярный артист Михаил Евдокимов (чья избирательная кампания проходила под девизом «Шутки в сторону»), его жена и охранник двигался по трассе Барнаул – Бийск со скоростью около 200 километров в час. Сторонний наблюдатель мог бы предположить, что губернатор куда-то очень спешил по служебным делам. Но нет: никаких чрезвычайных происшествий в то утро в крае не было зафиксировано. Глава Алтайского края направлялся в село Полковниково Косихинского района, где проходили мероприятия по случаю 70-летия со дня рождения космонавта Германа Титова. А скорость в 200 километров в час, по словам свидетелей, была обычной для губернаторского автомобиля.
У поворота к селу Плешково, к моменту приближения губернаторского «Мерседеса», находился праворульный автомобиль «Тойота Марино», за рулем которого сидел Олег Щербинский – работник Бийской дистанции пути Алтайского отделения Западно-Сибирской железной дороги. Вместе с женой, дочерью, соседкой и ее сыном они направлялись на пикник. В момент внезапного появления рассекающего воздух «Мерседеса» Щербинский собирался начать поворот налево, подав соответствующий сигнал.
Что должен был сделать водитель «Мерседеса»? В пункте 11.2. Правил дорожного движения говорится: «Обгонять безрельсовое транспортное средство разрешается только с левой стороны. Однако обгон транспортного средства, водитель которого подал сигнал поворота налево и приступил к выполнению маневра, производится с правой стороны».
Водитель Евдокимова Иван Зуев, увидев «Тойоту» Щербинского, почему-то решил, вопреки правилам дорожного движения, обогнать ее не справа, что было бы логично, а слева, выехав при этом на встречную полосу движения. Трудно сейчас сказать, что заставило его предпринять столь рискованный маневр. Некоторые авторы, анализировавшие эту историю, отмечали следующий факт: незадолго до рокового дня местные органы внутренних дел отобрали у губернатора машины сопровождения ГИБДД. По некоторым сведениям, Евдокимов нервничал по этому поводу. Как рассказывают люди из его окружения, последние две недели он жил в напряжении и постоянно требовал от краевого УВД вернуть ему машины сопровождения. Председатель комитета Совета федерации по делам СНГ, в прошлом губернатор Ленинградской области, Вадим Густов назвал этот факт странным. «Машину губернатора… должна сопровождать машина ГАИ. Губернатор – государственный человек, и потеря таких людей дорого стоит государству», – заявил он.
Заодно губернатора почему-то лишили и личной охраны. Во время «Шукшинских чтений» некий подвыпивший гражданин пробился сквозь толпу к Евдокимову и ухватил его за руку. Он хотел обменяться с губернатором рукопожатиями. Этот эпизод также неприятно взволновал губернатора: возможно, у него сложилось впечатление, что с ним что-то должно произойти. Сам Евдокимов будто бы говорил одному из своих друзей: «Меня убьют, батя». Трудно сказать почему, но нередко такие предчувствия сбываются. Поэтому специалисты по «парапсихологии» советуют не проецировать на себя различные трагические ситуации; мысль, полагают они, может материализоваться. Коллега Евдокимова по «юмористическому цеху» Евгений Петросян так прокомментировал случившееся: «Не знаю, что это – судьба или преднамеренные обстоятельства. По крайней мере, у всех, с кем я успел переговорить, случившееся не вяжется с закономерным ходом событий».
Возможно, водитель Иван Зуев, привыкший ездить с машинами сопровождения, «расчищающими» путь губернаторскому автомобилю, просто не сумел принять верное решение. Мое мнение таково: двигаясь со скоростью в 200 километров в час по сложной дороге, где подъемы перемежались со спусками, ему было трудно мгновенно среагировать на непредвиденное препятствие. Как бы то ни было, случилось непоправимое. «Мерседес» задел «Тойоту» по касательной, изменил направление, вылетел в кювет, пролетел несколько метров в воздухе и на огромной скорости врезался в придорожное дерево. Водитель Иван Зуев, охранник губернатора Александр Устинов и сам губернатор Михаил Евдокимов погибли мгновенно. Супруга губернатора Галина Евдокимова получила тяжелые травмы. Щербинский и те, кто находились в его автомобиле, не пострадали.
Мне приходилось много раз анализировать эту ситуацию, знакомиться с показаниями свидетелей, различными экспертными оценками и заключениями. Об Иване Зуеве друзья и коллеги говорили только хорошее: он был легкий в общении человек, отзывчивый, интеллигентный, профессионал с многолетним стажем. И все же, на мой взгляд, главной причиной этой трагедии стала немыслимая скорость, с которой двигался «Мерседес» Евдокимова. Будь на месте Щербинского хоть сам Шумахер – он ничего не успел бы сделать.
На первых порах в краевом ГИБДД заявили, что водитель губернатора грубо нарушил правила дорожного движения: несмотря на сплошную разделительную полосу, он пошел на обгон. Но прошло несколько недель, и «виновник» нашелся: Олегу Щербинскому было предъявлено обвинение по части 3 статьи 264 Уголовного кодекса РФ – «нарушение правил дорожного движения, повлекшее гибель двух или более лиц».
В защиту Щербинского выступила супруга погибшего губернатора Галина Евдокимова, которая, как утверждали, писала: «Трагедия одной семьи не должна становиться причиной трагедии другого человека. Многие пытаются сейчас выставить крайним человека, который оказался участником произошедшего по роковой случайности. Наверное, подобные настойчивые указания на виновника ДТП – лишь повод скрыть истинные причины трагедии. Правоохранительные органы вынесут свой вердикт. Для меня ясно одно – Михаилу Сергеевичу была положена машина сопровождения – ее не было. Поэтому справедливее судить чиновников, решения которых косвенно или явно стали причиной случившегося. Осудить простого человека – это просто похоже на попытку уйти от ответственности тем, кто заинтересован в том, чтобы правда никогда не была обнародована. Хочется наконец получить ясные ответы на вопросы, которые возникают не только у меня. Почему не обнародованы результаты служебного расследования, которые намеревались провести в отношении руководства УВД?.. Бывшее руководство сегодня отстранено мягким уводом на пенсию, при этом полный объем наказания за всех виновников трагедии сегодня явно пытаются возложить на одного человека. Простого человека, который не имеет громких чинов и связей».
Правда, потом в прессе появились опровержения: мол, Галина Евдокимова такого письма не писала. Не берусь судить, как было на самом деле.
Следствие длилось полгода. Но вот что удивительно: проведенные технические экспертизы так и не позволили точно ответить на важнейшие для установления истины вопросы, в том числе о скорости автомобиля и о том, были ли включены на «Мерседесе» проблесковый маячок и звуковые сигналы, а если были, мог ли их увидеть и услышать Щербинский. А все сомнения, как известно, должны трактоваться судом в пользу обвиняемого. Тем не менее в феврале 2006 года судья Зонального районного суда Алтайского края Галина Щегловская признала Олега Щербинского виновным в данном ДТП и приговорила его к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении.
Словом, дело получило весьма тривиальный и старый как мир поворот, описанный еще в басне И. А. Крылова «Волк и ягненок»: «У сильного всегда бессильный виноват».
Любой человек, наверное, задавал себе вопрос: в чем был смысл лишать свободы Олега Щербинского? Разве он злостный преступник, замысливший и осуществивший опасное для общества деяние? Нет, он ехал со своими близкими и знакомыми на отдых и даже не помышлял, что окажется на пути несущегося с немыслимой скоростью начальственного «Мерседеса». Или он проявил преступную халатность, повлекшую за собой человеческие жертвы? Нет. В сложившейся ситуации он объективно ничего не мог сделать, чтобы предотвратить трагедию.
Мне довелось участвовать в качестве адвоката в рассмотрении кассационной жалобы адвокатов Щербинского, которое проходило в судебной коллегии Алтайского краевого суда. Об этом меня просили мои коллеги по Общественной палате, которые близко к сердцу восприняли эту трагедию, а также представители партии «Единая Россия», организовавшей ряд массовых акций в защиту Щербинского. В Общественную палату только на мое имя пришло более 500 писем в защиту Щербинского. К этому времени его адвокаты уже проделали очень серьезную работу с тем, чтобы доказать невиновность своего подзащитного. По всей России прошла акция автомобилистам «Нет мигалкам!» в защиту Олега Щербинского.
Небольшое помещение Алтайского краевого суда было заполнено до отказа: там были и местные, и московские журналисты, и представители общественных организаций, и родственники Олега Щербинского. Самого Щербинского в зале не было: он подал ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие и ждал решения суда в барнаульском СИЗО № 1. Насколько я знаю, он не очень верил, что пересмотр дела как-то облегчит его участь.
Начались прения сторон. Адвокат Щербинского из Барнаула Сергей Шмаков убедительно доказал необходимость отмены приговора, основанного «на недопустимых доказательствах», в том числе на составленных с процессуальными нарушениями протоколах экспертизы места аварии, осмотра автомобиля и других документах. Адвокат Щербинского из Москвы Андрей Карпов на примере конкретных фактов обосновал вывод о том, что ДТП произошло по вине водителя Евдокимова. По словам адвоката, «следствие было проведено на низком уровне»: в том числе, не было установлено, имел ли Щербинский возможность видеть проблесковый маячок «Мерседеса» и был ли этот маячок вообще включен.
В своем выступлении я подчеркнул, что скорость «Мерседеса» не была установлена точно. Непонятно, почему районный суд решил, что она составляла 149 километров в час, в то время как многие свидетели показывали, что обычно Евдокимов перемещался со скоростью около 200 километров в час. В своем выступлении я подробно остановился на анализе действий самого Щербинского.
«Щербинский должен был передвигаться на истребителе пятого поколения, чтобы успеть уклониться, когда он заметил „Мерседес“. К сожалению, такой истребитель в России еще не создан, – заметил я. – Но, главное, вообще непонятно, какие именно правила дорожного движения Щербинский нарушил».
Далее я отметил тот факт, что следствие работало исключительно в одном направлении – во что бы то ни стало доказать вину Щербинского. «Неужели у представителей следствия не было элементарной человеческой совести?» – задал я вопрос, обращаясь к суду.
В заключение я сказал: «Нет доказательств, которые могли бы меня, профессионального юриста, убедить в виновности Олега Щербинского. Накануне этого заседания я долго размышлял: неужели лицемерие и на этот раз победит? Я обращаюсь к суду с просьбой признать очевидные ошибки предыдущего суда и тем самым вернуть доверие граждан к нашей правовой системе».
Противоположная сторона продолжала упорствовать в попытках доказать виновность Щербинского. Представитель интересов семьи Евдокимовых Александр Марченко утверждал, что приговор Щербинскому следует оставить в силе. По его словам, Щербинский нарушил правила дорожного движения, в чем можно убедиться, изучив схемы происшествия. «Следственный эксперимент подтвердил, что Щербинский имел возможность видеть проблесковый маячок и приближающийся „Мерседес“ и предпринять какие-то действия», – заявил адвокат Марченко. Какие именно, он не уточнил.
В том же духе выступил и прокурор Алтайского края Александр Кочергин, поддерживавший обвинение. Свое выступление он начал со слов: «Я не буду здесь оперировать такими категориями, как совесть». По его мнению, Щербинский совершал опасный маневр и для предотвращения столкновения «ему было не обязательно пересаживаться за штурвал истребителя». В чем суть «опасности» поворота налево в разрешенном месте на пустой трассе прокурор не пояснил. Скорее, речь шла о пресловутом стремлении отстоять «честь мундира», исходя из «классического» представления о том, что «органы не ошибаются». После этого суд удалился на часовой перерыв.
Каково же было мое удивление и, можно сказать, восторг, когда председатель краевого суда Виктор Пашков зачитал решение: «Щербинский принял все меры для безопасного поворота… Коллегия постановляет приговор отменить, уголовное дело прекратить за отсутствием состава преступления в его деяниях».
Родственники Щербинского заплакали…
«Когда я вошла в зал суда, у меня появилось внутреннее чувство, что здесь должно произойти правосудие. В невиновность Олега верили все, и это удалось доказать», – сказала потом жена Олега Щербинского.
Да, это был тот, быть может, еще не очень частый в нашей судебной практике случай, когда допущенная судом первой инстанции несправедливость была исправлена и законность восторжествовала в полном объеме, причем произошло это по российским меркам в сравнительно короткие сроки. «Суд скорый, правый и милостивый» – о нем мечтали вдохновитель великой судебной реформы Александр II и те замечательные русские юристы и администраторы, которые эту реформу проводили.
В тот же день Щербинский вышел на свободу. Не могу передать те чувства, которые я испытал, когда слышал его слова благодарности. Наверное, ради таких моментов живет и работает каждый адвокат.
Вскоре после этого Квалификационная коллегия судей Алтайского края рассмотрела представление председателя краевого суда Виктора Пашкова о привлечении к дисциплинарной ответственности судьи Зонального районного суда Галины Щегловской и приняла решение прекратить ее полномочия досрочно. Как пояснил Виктор Пашков, это решение не было связано с делом Щербинского; судья Щегловская допускала различные процессуальные нарушения, и на нее поступало много жалоб. Такое вот совпадение.