Так писал Иван Андреевич Крылов, прозрачно намекая на неудачные действия адмирала Чичагова, по вине которого Наполеону якобы удалось переправиться через Березину и уйти от преследования русской армии. Правда, язвительный посланник Сардинского королевства в Петербурге, граф Жозеф де Местр проницательно заметил, что в неудаче под Березиной более всех виноват сам Кутузов и что если бы на месте Кутузова был Наполеон, он обязательно взял бы в плен самого себя. Современные историки подтверждают правоту графа-иллюмината.

Но это не отменяет того неоспоримого положения, что браться не за свое дело человеку все-таки не стоит. Именно такие мысли возникли у меня, когда мне вдруг ни с того ни с сего предложили переквалифицироваться – нет, не в управдомы, а в… спортивные адвокаты.

А дело было так. В феврале 2002 года состоялась зимняя Олимпиада в Солт-Лейк-Сити. Любителям спорта она запомнилась не только спортивными достижениями, но и громкими скандалами. Среди них наиболее сильное впечатление произвело отстранение нашей великой лыжницы Ларисы Лазутиной от старта в лыжной эстафете 4х5 километров (что привело к отказу от участия в эстафете всей нашей команды) и последующее аннулирование результатов выступлений Ларисы Лазутиной и Ольги Даниловой в лыжной гонке на 30 километров классическим стилем. Официальная причина – применение допинга под названием «дарбепоэтин».

Решением Исполкома Международного Олимпийского комитета (МОК) Лариса была лишена золотой медали, а у Ольги, которая в этой гонке заняла восьмое место, отобрали диплом. 7 мая того же года Международная федерация лыжного спорта (FIS) заявила: положительными оказались и допинг-пробы Лазутиной, взятые 9 и 22 декабря 2001 года после этапов Кубка мира в Коне и Рамзау. Странно только, почему в таком случае ее вообще допустили до Олимпиады.

В один из вечеров мне позвонил тогдашний президент Олимпийского комитета России Леонид Васильевич Тягачев. Без долгих вступлений, как человек, который всячески стремится подчеркнуть, что не привык попусту терять время, он предложил мне взять на себя защиту Ларисы Лазутиной и Ольги Даниловой в Спортивном арбитражном суде в Лозанне.

– Ну почему вы обращаетесь именно ко мне? – удивился я.

– Видите ли, – сказал Тягачев, – наши знаменитые спортсменки сами выразили пожелание, чтобы их интересы в международных арбитражных инстанциях представлял именно адвокат Кучерена. И я вполне к этому пожеланию присоединяюсь.

– Дело в том, – возразил я, – что в моей юридической практике не было ни одного дела, так или иначе связанного со спортивной проблематикой. А на Западе, насколько мне известно, в юридических учебных заведениях изучают спортивное право. Наверное, адвокаты в этой области существуют и в России. Не лучше ли вам обратиться к одному из них?

– К сожалению, – ответил Тягачев, – в нашей стране их пока нет. Так что подумайте. Но времени у нас мало. Срок подачи апелляции ограничен. Если решитесь, позвоните мне немедленно.

На этом наш разговор и закончился. После мучительных раздумий я все же ответил согласием. Коль скоро спортивных адвокатов в нашей стране все равно нет, надо же кому-то начинать. Во всяком случае, я намеревался сделать все, что в моих силах.

Леонид Тягачев заверил меня, что Олимпийский комитет России окажет мне максимальную поддержку. Ведь совершенно естественно, что в одиночку защищать интересы наших лыжниц я не мог. Для того чтобы достойно выглядеть в Спортивном арбитражном суде в Лозанне, требовались зарубежные адвокаты, детально знающие все процессуальные тонкости швейцарского права. В принципе спор о допинге и правомерности тех или иных методик его обнаружения – это, прежде всего, дискуссия между учеными. К ним-то я и обратился в первую очередь. Руководитель Антидопинговой инспекции Олимпийского комитета России профессор Николай Дурманов – один из наиболее авторитетных в мире специалистов в данной области, лично присутствовавший на Олимпиаде, клятвенно заверил меня, что никакого допинга Лариса Лазутина и Ольга Данилова не употребляли, иначе бы ему об этом стало известно. Ко всему прочему, методика, с помощью которой этот допинг был якобы обнаружен, по его словам, являлась неутвержденной, экспериментальной и не выдерживала никакой научной критики.

Но, прежде чем приступить к изучению сути дела, я решил подробно побеседовать с Ларисой и Ольгой: ведь с юридической точки зрения именно они в качестве частных лиц, а не Олимпийский комитет России, собирались обжаловать решение Исполкома МОК в Спортивном арбитражном суде. Не берусь воспроизвести наши разговоры во всех подробностях, но говорили они мне примерно следующее: «Мы честно боролись за награды на Олимпиаде и завоевали их по праву. Решение о нашей дисквалификации – это какое-то недоразумение, возможно трагическое. Мы готовы отстаивать нашу честь в каких угодно судебных инстанциях. Олимпийский комитет России и его президент Леонид Васильевич Тягачев обещали нам свою поддержку. Так и должно быть: ведь мы сражались за честь России. Мы очень надеемся, что теперь, когда мы оказались в таком тяжелом положении, нас не оставят в беде».

В результате мы приняли твердое решение обжаловать дисквалификацию Ларисы Лазутиной и Ольги Даниловой в Спортивном арбитражном суде (САС) в Лозанне.

Потребовалось значительная оперативность и немало энергии, чтобы сформировать нашу команду, куда, помимо меня, вошли юристы, биохимики, переводчики и известные зарубежные адвокаты. Но здесь присутствовало еще одно важное обстоятельство. Адвокатское бюро «Аргумент», которым я тогда руководил, находилось в Москве на Пречистенке. Спортивный арбитражный суд находится в Лозанне. Человек, который утверждал, что он усовершенствовал и с успехом использовал метод выявления дарбепоэтина на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити – профессор Дон Катлин, проживал в США. Вся документация поступала к нам на английском языке. Причем зачастую несвоевременно. А ведь ее еще необходимо было перевести, проанализировать. Спортивный арбитражный суд ни разу не предоставил нам достаточного времени для ознакомления с материалами, но зато наши оппоненты всегда могли получить у него отсрочку для предоставления тех или иных правовых документов, в частности – ответов на наши апелляции.

Вскоре после начала работы до меня со всех сторон стали доходить весьма «авторитетные» суждения о том, что обращаться в швейцарский суд нам не следует. И не только до меня. Такие же обращения со стороны западных «партнеров» поступали, судя по всему, и в Олимпийский комитет России. В связи с этим Николай Дурманов в начале марта 2002 года официально заявил: «На нас давят со всех сторон, чтобы мы не подавали иск в Спортивный арбитражный суд в Лозанне. Дают таким образом понять, что не следует доводить вопрос до рассмотрения в суде, предлагают некий торг. Но отказываться от своего принципиального решения мы не намерены и будем отстаивать честь нашей лыжницы Ларисы Лазутиной».

Словом, делалось все возможное и невозможное, чтобы наша апелляция не была подана. Несмотря на все усилия, мы некоторое время даже не могли получить телефон канцелярии Спортивного арбитражного суда в Лозанне. Но, как говорил Козьма Прутков, усердие все превозмогает. Апелляции были поданы в установленный срок.

Обычно Спортивный арбитражный суд рассматривает дела в своей штаб-квартире по адресу Елисейская авеню, 28. Однако на этот раз процесс проходил в одном из фешенебельных отелей Лозанны. Однажды, остановившись у входа в этот отель, я увидел, как к нему подкатил шикарный автомобиль. Из него стремительно выскочил президент МОК Жак Рогге, открыл заднюю дверь и галантно подал руку сопровождавшей его даме. У него был вид триумфатора – лицо излучало сияние, не менее яркое, чем блеск его автомобиля. Такое же выражение лица было и у его спутницы. Этот человек как бы являл собой живое воплощение известной присказки: «Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным».

4 ноября 2002 года, 9:00 по местному времени процесс начался. Председательствующим был Питер Ливер – барристер из Лондона. Ему помогали два арбитра – госпожа Барбара Шикофф, адвокат из Вашингтона и господин Дирк-Рейнер Мартенс, адвокат из Мюнхена. Интересы российских лыжниц, помимо автора этих строк, представляли Дэвид Риваш – адвокат из Нью-Йорка и Реми Вилар – адвокат из Лозанны. С российской стороны на процессе также присутствовали начальник правового управления Олимпийского комитета России Александра Бриллиантова и сотрудник этой службы Дина Назаргалина. Откровенно говоря, я очень надеялся на их помощь и поддержку. Еще до начала процесса я говорил с г-жей Бриллиантовой и просил ее немедленно черкнуть мне записку, если ей покажется, что наша сторона допустила ту или иную неточность. К сожалению, г-жа Бриллиантова взяла на себя странную роль стороннего наблюдателя, совершенно равнодушного к исходу процесса. О подобной позиции И. В. Сталин в свое время писал Л. З. Мехлису, что она «очень удобная, но насквозь гнилая».

18 ноября «Новая газета» писала: «Весь вышеупомянутый процесс проходит без непосредственного участия Олимпийского комитета России, президент которого Леонид Тягачев неоднократно заявлял, что к случившемуся ОКР никакого отношения не имеет: мол, это личное дело Лазутиной и Даниловой. По словам Кучерены, ОКР лишь оплатил почтовые пошлины в размере 1000 франков за отправку двух апелляций. Все остальные расходы адвокат взял на себя. Случай, наверное, беспрецедентный…

После возвращения из Солт-Лейк-Сити Лазутина и Данилова в многочисленных интервью говорили о том, что в Америке они сражались за честь России и, следовательно, надеются, что спортивные руководители будут бороться за их честь. Но чиновники этого делать не собираются. Хотя президент Федерации лыжных гонок Анатолий Акентьев является первым вице-президентом FIS и уж точно мог бы со своей стороны поспособствовать, по крайней мере, честному и непредвзятому проведению суда. Но… Он даже не знаком со своим тезкой – адвокатом Кучереной…»

В первый день слушаний мы заявили ходатайство об отводе всех арбитров. И вот почему. Как выяснилось накануне процесса, адвокат МОК Ян Паульссон, председательствующий Питер Ливер и арбитры Барбара Шикофф и Дирк-Рейнер Мартенс – это, по сути дела, одна «большая дружная семья». Изучение списков арбитров свидетельствует о том, что Ян Паульссон был членом той же специальной палаты САС, что и судья Дирк-Рейнер Мартенс во время проведения Олимпийских игр в Сиднее в 2000 году. Кроме того, Паульссон был членом той же специальной палаты, что и Барбара Шикофф в период проведения Олимпийских игр в Атланте в 1996 году. Таким образом, каждый из судей САС принимал участие вместе с адвокатом МОК в работе специальной палаты, совместно работал на всем протяжении Олимпийских игр, что создало основу для столь тесных личных и профессиональных отношений, что невозможно гарантировать независимость судей по отношению к адвокату МОК. То же самое относилось и к адвокату Международной федерации лыжного спорта (FIS) на процессе Гансу-Каспару Штиффлеру.

Наше ходатайство было отклонено. Председательствующий Питер Ливер заявил, что оно было заявлено слишком поздно. Тогда я поинтересовался: «Г-н Ливер, а почему вы сами не взяли самоотвод, когда узнали, что адвокатом МОК будет Ян Паульссон, с которым Вы совместно заседали в специальных платах САС?» Ответа на этот вопрос я так и не получил.

Профессор Николай Дурманов представил высокому суду заявление, в котором подробно излагалась наша позиция. Затем наша сторона предложила заслушать в качестве свидетеля профессора Лорана Ривье, который подготовил подробное научное заключение, где говорилось, что «практика применения нового теста ЭПО, распространенного на дарбепоэтин, является недостаточной с точки зрения преобладающих стандартов научной практики и, следовательно, является неприемлемой на момент объявления положительных результатов». Наше ходатайство об участии в процессе в качестве свидетеля профессор Ривье было отклонено.

Суд заслушал заявление директора компании IDTM Стаффана Сальстрема, которая была ответственна за осуществление допинг-контроля на Олимпиаде. Как выяснилось, речь шла о частной фирме, которая выступала в качестве подрядчика и субподрядчика различных международных спортивных организаций. Говорить в таком случае о ее независимости достаточно сложно. Очевидно, что если бы в случае Лазутиной и Даниловой выводы этой организации разошлись с пожеланиями МОК и FIS, вряд ли она могла бы рассчитывать на получение новых подрядов. Но это, разумеется, соображения общего порядка. Для нас значительно интереснее было проследить, каким образом компания IDTM исполняла свои непосредственные обязанности – осуществляла процедуры допинг-контроля на Кубке мира FIS по лыжным гонкам, в ходе которых у Лазутиной и были взяты пробы, о результатах которых почему-то стало официально известно только в июне 2002 года, когда состоялось решение Совета FIS.

В рекламных публикациях компании IDTM говорится: «IDTM гарантирует доставку взятых проб в течение 24 часов, в исключительных случаях – в течение 48 часов». А вот как обстояло дело в действительности. Об этом нам поведал сам г-н Сальстрем: «Проба у Лазутиной № 249414 была взята в субботу, 22 декабря 2001 года и была немедленно передана в ведение г-жи Катарины Медведски, оперативного менеджера компании IDTM. С этого момента и до отправки пробы в лабораторию в Лозанне 2 января 2002 года, проба находилась в безопасных условиях под постоянным наблюдением г-жи Катарины Медведски. 22 декабря 2001 года – это канун Рождества и Нового года и в связи с праздниками не представилось возможности отправить пробу раньше 2 января 2002 года. В период между 22 декабря и 3 января лаборатория в Лозанне была закрыта. После получения проб г-жа Медведски положила их в сумку, которую она все время носила с собой. 23 декабря, в 06:10 утра, г-жа Медведски выехала из Зальцбурга в Гетеборг, Швеция, где пробы были помещены в холодильник в доме ее родителей. 28 декабря пробы были ею помещены в транспортировочную сумку с коробками, наполненными сухим льдом, и отправлены в Стокгольм, где она поместила их в свой домашний холодильник. 2 января 2002 года г-жа Медведски поместила пробы в пенопластовую коробку, наполненную сухим льдом, в соответствии с требованиями DHL по отправке грузов с сухим льдом. DHL рекомендует, чтобы замороженные отправления были упакованы в пенопласт, чтобы DHL могла бы положить дополнительный сухой лед, если потребуется на случай длительных задержек рейса и т. п. Более того, сухой лед поглощает кислород и поэтому упаковка должна проветриваться. Пробы была принята DHL в офисе компании IDTM в тот же день. Вместе с пробой была передана лабораторная копия формы допинг-контроля, а также Отчет о взятии пробы с описанием деталей того, сколько проб было отправлено, где были взяты пробы, кому должны быть отправлены результаты. 4 января 2002 года проба была доставлена в лабораторию в Лозанне.

В свете описанной выше процедуры, включая отчеты курьерской компании лаборатории, на мой взгляд, взятие проб было проведено правильно и не было возможности воздействовать на пробы с момента их взятия и до момента их получения лабораторией в Лозанне».

Профессор Николай Дурманов заявил, что одной десятой части этих нарушений было бы достаточно, чтобы признать результаты экспертизы недействительными. Правила хранения и транспортировки проб детально регламентированы. Пробы должны перевозиться при минусовой температуре в специальном холодильнике, разумеется, не домашнем. В уж ношение проб мочи в дамской сумочке – это и вовсе выходит за пределы всякого нормального разумения. Однако председательствующий на суде Питер Ливер без тени смущения пояснил нам, что это было Рождество и Новый год, и мы не имеем права отказывать г-же Медведски в законном праве посетить папу и маму.

Наступил кульминационный момент судебного заседания. Наша сторона представила не известный широкой публике документ, который, на мой взгляд, мог бы стать настоящей сенсацией. Речь шла о протоколе секретного совещания по вопросам обнаружения эритропоэтина (ЭПО), состоявшегося в Олимпийском музее в Лозанне 7 ноября 2001 года. Открывая совещание, медицинский директор МОК д-р Шамаш заявил: «Спортсмены и международные федерации очень надеются на окончательное решение проблемы ЭПО». Уже из этих слов можно заключить, что проблема выявления искусственного эритропоэтина, а тем более дарбепоэтина, не являлась на тот момент окончательно решенной. В итоге совещания его участники сошлись во мнении, что предлагаемый для выявления эритропоэтина анализ мочи не валидирован. Однако Медицинский директор МОК призвал довольствоваться тем, что есть, а в публичных выступлениях избегать самих терминов «валидирован» или «невалидирован».

Но более всего впечатляет выступление на совещании профессора Дона Катлина. Того самого Дона Катлина, чьи заключения легли в основу решения о дисквалификации российских лыжниц. Цитирую его слова по отчету: «Профессор Катлин отметил, что в самом тестировании мочи заключено множество сложных вопросов, которые должны быть решены, прежде чем такое тестирование сможет само по себе считаться юридически оправданным. Вопрос о получении псевдоположительных результатов является очень серьезным».

При этом Дон Катлин заявил, что «его лаборатория может оказаться первой лабораторией, которая зарегистрирует какие-либо положительные результаты тестов, что, скорее всего, повлечет за собой крупные юридические разбирательства».

Здесь невольно вспоминается пословица: «Знает кошка, чье мясо съела!». Если воспитанный на законопослушном Западе гражданин заранее заявляет, что его деятельность, скорее всего, в ближайшем будущем станет объектом судебных разбирательств, это, скорее всего, означает, что либо он уже нарушил закон, либо твердо намеревается сделать это. Иными словами, «главный обвинитель» российских лыжниц сам признал, что используемый метод не является юридически оправданным. Но это он признал неофициально, в кругу своих коллег – ученых. В официальном отчете, представленном им 17 октября 2002 года, его позиция меняется на прямо противоположную. Без тени сомнения он заявил: «Мы не испытываем никаких трудностей в определении дарбепоэтина, используя существующий тест для выявления рекомбинантного эритропоэтина». Так что же произошло в его сознании за три месяца – с ноября 2001 года, когда он выражал обоснованные сомнения в правомерности метода выявления ЭПО, до февраля 2002 года, когда он с помощью этого самого метода «отловил» на Олимпиаде российских лыжниц?

Когда мы стали цитировать на процессе Дона Катлина его же собственные слова, Питер Ливер буквально вышел из себя.

– О чем вы говорите?! – закричал он. – Этого документа нет в деле!!!

На этот «крик души» я заметил, что перед Доном Катлином выступал наш эксперт – профессор Николай Дурманов. И, задавая ему вопросы, адвокат МОК Ян Паульссон цитировал его интервью, которых тоже не было в деле. Поэтому мы все-таки настояли на приобщении к делу этого документа.

Когда мы приводили наши аргументы в неофициальных беседах с нашими оппонентами, то нам говорили: «Да, конечно, вы правы. И метод не валидирован, и правила транспортировки проб нарушены. Но если мы будем выполнять все правила, мы никогда не поймаем тех, кто использует допинг. А потом, вы же не доказали, что дарбепоэтин в пробы кто-то добавил умышленно».

Но разве это входило в наши обязанности? Мы доказали, что выводы, сделанные экспертами МОК о применении допинга Лазутиной и Даниловой, противоречат научным данным и сделаны в обход действующих процедур. Для объективного суда этого должно быть достаточно. К сожалению, для САС этого оказалось недостаточным. По всем искам Лариса Лазутина и Ольга Данилова получили отказ.

Находясь под сильным впечатлением от всей этой вакханалии беззакония и произвола, я решился на отчаянный шаг и написал открытое письмо президенту МОКа Жаку Рогге. Вот некоторые фрагменты из него: «Недаром говорят, что „дьявол сидит в деталях“. Очень важно, на мой взгляд, чтобы борьба с применением допинга велась корректно, исходя из таких основополагающих юридических принципов, как презумпции невиновности и толкование всех сомнений и неясностей в пользу подозреваемого…

С глубоким прискорбием вынужден констатировать, что чиновники из подведомственного Вам Международного олимпийского комитета в борьбе с допингом, судя по всему, решили руководствоваться принципом: путь лучше пострадают десять невиновных, но уж зато один виновный точно не уйдет от наказания. К чему приводят подобные подходы мы, россияне, слишком хорошо знаем из собственной истории.

Именно такой подход и был продемонстрирован в деле Ларисы Лазутиной и Ольги Даниловой. Методика, использованная на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити для выявления дарбепоэтина, в употреблении которого обвиняют Ларису Лазутину и Ольгу Данилову, не прошла ни одного из этапов официального утверждения. На данный момент она является неофициальной и экспериментальной. До объявления 24 февраля 2002 года результатов тестирования в отношении Ларисы Лазутиной и Ольги Даниловой, о ней вообще не было никаких упоминаний в научной печати.

Позволю задать Вам вопрос: как же можно на официальных соревнованиях, от результатов которых зависит репутация мировых звезд и тех стран, которые они представляют, применять экспериментальные методики, где достоверность результатов не гарантирована и где положительный результат может быть обусловлен десятками других причин, помимо употребления допинга?

Г-н Рогге! В русском языке есть такая труднопереводимая на другие языки присказка: „Докажи, что ты не верблюд“. Не кажется ли Вам, что чиновники МОК требуют у Лазутиной совершить нечто подобное?

Неужели Вы не видите, г-н Рогге, какая чудовищная, сюрреалистическая атмосфера складывается в Международном олимпийском движении. Вместо силы права раз за разом торжествует право силы, наглости и беспринципности. Одних спортсменов, как, например, канадских фигуристов Жами Сале и Давида Пеллетье, которым вручили второе олимпийское „золото“, вытягивают на олимпийский пьедестал любой ценой, не считаясь с тем, сколь смешно и абсурдно выглядят такие действия. Других – и, прежде всего, российских спортсменов, напротив „задвигают“, попирая при этом все нормы права, морали и здравого смысла.

Возможно, кому-то из чиновников МОК кажется, что в деле Лазутиной и Даниловой они одержали победу. Еще бы: одним росчерком пера перечеркнута репутация прославленных спортсменок, ставших легендой российского и мирового лыжного спорта…

Хотел бы напомнить этим людям, находящимся в Вашем подчинении, что не они представляют собой гордость мирового спорта и не их трудами развивается международное олимпийское движение. Они – те чиновники, которых налогоплательщики стран, входящих в МОК, наняли на работу для того, чтобы они четко следили за исполнением существующих правил и процедур на основе действующего спортивного законодательства…

Спортивный арбитражный суд в Лозанне провозглашает своим девизом слова: „Право – есть искусство добра и справедливости“. С сожалением вынужден признать, что в действиях чиновников МОК начисто отсутствует представление о праве, а их действия в данном деле ничего общего с идеалами добра и справедливости не имеют. Возникает вопрос: каким целям служит организация под названием Международный олимпийский комитет? И может ли такая организация пользоваться авторитетом у спортсменов? Способна ли она решить те задачи, о которых Вы неоднократно говорили – очистить спорт от конъюнктурных элементов и политиканства, ничего общего не имеющих с благородными целями Международного олимпийского движения?

В заключение хотел бы еще раз напомнить, что в борьбе с применением допинга в спорте менее всего уместны приемы, за которые ратуют иные известные Вам борцы с международным терроризмом, объявляющие целые страны „осями зла“. Нет ни малейших оснований зачислять в подобную „ось“ Россию – страну, которая на протяжении последних десятилетий внесла огромный вклад в развитие современного Международного олимпийского движения на основе тех принципов, которые были провозглашены его основателем – Пьером де Кубертеном. Именно ему принадлежат слова, которые, как мне кажется, должны служить (но почему-то не служат) девизом деятельности МОК: „Наш современный мир и спорт как его важная составляющая нуждаются в духовности, нуждаются в оптимистических идеях, направленных против угрозы насилия и обмана, против чрезмерного материализма, вульгарности и меркантилизма“. Глубоко верю, что именно эти принципы в конечном итоге и восторжествует, независимо от всех усилий исказить и „похоронить“ их со стороны тех чиновников МОК, которые „состряпали“ и продолжают „стряпать“ дутое „дело“ Лазутиной и Даниловой.

О таких людях, как эти чиновники, Пьер де Кубертен говорил, что если кто-нибудь и достигнет цели с помощью бесчестных закулисных приемов, тот лишь заслужит позорные эпитеты, которые будут неразлучны с его именем в глазах потомков. Надеюсь, это не та „слава“, которую Вы стремитесь заслужить».

Газета «Московский комсомолец» снабдила это письмо таким комментарием: «Четче, пожалуй, не скажешь. Хотя если оценить ситуацию с холодной головой – это всего лишь эмоциональное сотрясание воздуха. К тому же Жак Рогге во время своего недолгого еще, но весьма скандального правления МОКом, наверное, сумел нарастить такую толстую кожу, что открытые письма для него не удар и даже не щипок. А облагороженные переводом приведенные фразы могут звучать и вовсе невинно».

25 декабря 2002 года г-н Тягачев заявил, что Олимпийский комитет России решил отказаться от дальнейшего участия в деле Лазутиной и Даниловой. Свою позицию он мотивировал следующим образом: «Дело тут вовсе не в финансах. ОКР функционирует в соответствии с целым рядом постановлений и указов Международного олимпийского комитета, который когда-то и учредил Арбитражный спортивный суд. Мы уже и так приложили достаточно усилий, чтобы отстоять спортсменок. Но участие ОКР в дальнейшей тяжбе, которая грозит продлиться до бесконечности, может в конце концов нанести урон нашим отношениям с международными спортивными организациями и в целом – авторитету российского спорта. Конечно, мы продолжаем весьма активно противодействовать проникновению запрещенных препаратов в спорт. И по-прежнему будем отстаивать интересы наших спортсменов – но только в тех случаях, если мы будем иметь убедительные аргументы их чистоты и невиновности. Ну а если кто-то из спортсменов или юристов, как Лариса Лазутина и Анатолий Кучерена, решил продолжать борьбу в других судебных инстанциях… Что ж, Олимпийский комитет России и я лично можем только пожелать им успеха».

Трудно было понять лишь одно: где они, эти «немалые усилия», которые якобы приложили г-н Тягачев и иже с ним, чтобы, как он выражается, отстоять спортсменок?

Заплатили судебные пошлины в размере 4000 швейцарских франков за подачу апелляций? Действительно, заплатили. Но ведь г-н Тягачев обещал профинансировать все расходы полностью. А они были примерно в 20 раз больше этой суммы.

Направили наблюдателей на суд в Лозанну? Действительно, направили. Вот только эти наблюдатели так наблюдателями и оставались: ни малейшей помощи нашей стороне они не оказали, несмотря на наши неоднократные просьбы.

Выступали с многочисленными заявлениями? Действительно, выступали. Только вот конечным итогом этих заявлений стала безоговорочная капитуляция и отказ ОКР от поддержки российских лыжниц. Лучше бы уж не выступали…

А как надо было понимать слова г-на Тягачева о том, что участие в дальнейших судебных разбирательствах может нанести ущерб авторитету российского спорта? Разве неправовые решения Исполкома МОК, Совета FIS и Спортивного арбитражного суда уже не нанесли этому авторитету непоправимый ущерб? Неужели неясно, что единственный путь восстановить этот авторитет – это бороться до конца?

К сожалению, я и предположить не мог, что МОК и подведомственные ему структуры – организации настолько тоталитарные, что невольно оживляют образы великого романа Дж. Оруэлла «1984». Как будто незримый Большой брат следит за функционерами МОК, владельцами и руководителями допинг-лабораторий, арбитрами Спортивного арбитражного суда, направляя их действия к единому результату, который зачастую представляет собой типичный продукт «двоемыслия», но его тем не менее невозможно оспорить.

И сегодня я задумываюсь: можно ли было в том деле достичь иного результата? Не исключаю, что возможно. Но для этого требовались не только мои усилия и работа Николая Дурманова, но и скоординированная деятельность всех служб и структур, заинтересованных в отстаивании честного имени наших великих спортсменок. К великому сожалению, этого не произошло.

Всем памятно классическое «О, спорт, ты – мир» Пьера де Кубертена. Однако нелишне помнить, что знаменитый барон, возродивший древние Олимпиады, имел в виду любительский спорт. Сегодняшний профессиональный спорт – это соревнование колоссальных амбиций и честолюбий, гигантских организационных, фармакологических, разведывательных и иных государственных и корпоративных возможностей. В него вкладываются колоссальные деньги, приносящие фантастические прибыли. Можно ли ожидать в этой сфере деятельности бескорыстия, братской любви, единения и взаимопомощи? Вопрос, по-моему, риторический. Несмотря на все заверения о том, что «спорт вне политики», спорт в последние годы предельно политизировался. В результате спортсмены, не замеченные ни в каких нечистоплотных деяниях и не имеющие отношения ни к каким государственным решениям, отстраняются от соревнований по принципу «коллективной ответственности». Приходится признать: международный спорт сегодня переживает тяжелейший кризис, выход из которого возможен лишь в рамках какой-то принципиально новой системы международных отношений.

В заключение о том, как пишется история. Газета «Новые известия» в номере от 30 января 2023 года сообщает: «2002 год. Ольга Данилова и Лариса Лазутина (лыжи). Попались на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити на применении вещества дарбепоэтин. Женская сборная России по лыжным гонкам в те годы считалась безоговорочным фаворитом в эстафете, но команда даже не смогла выйти на старт. Виной стал повышенный гемоглобин в пробе нашей главной звезды Ларисы Лазутиной. Тщательные допинговые проверки выявили у нее, а заодно и Ольги Даниловой препарат дарбепоэтин. В результате Лазутина лишилась золота в лыжном марафоне, а также двух серебряных наград. Данилова вынуждена была вернуть золото и серебро. Допинговые скандалы не повлияли на репутацию лыжниц. Лазутина стала депутатом Мосгордумы, а Данилова работала в спортивной школе, названной ее именем».

Иными словами, автор просто воспроизводит версию тогдашних «борцов с допингом», не предпринимая даже минимальной попытки разобраться в том, как же проходили эти тщательные допинговые проверки. Возникает вопрос: а кто, собственно, может поручиться, что и другие исторические события не освещаются столь же «объективно»?

Историк А. М. Песков очень точно, на мой взгляд, замечает: «История – это свойство нашей психики, функция мышления, игра ума: это коллективная память, высказанная анекдотами очевидцев и мифами поколений. События жизни растворяются бесследно в той минуте, когда они случились. Но если о ничтожнейшем из них очевидец оповестит других, другие расскажут третьим, третьи – четвертым и т. д. – словом, если анекдот сохранится не в частной, а в общей памяти, он станет фактом истории, чтобы, соединившись с другими анекдотами о других событиях, образовать миф о своей эпохе. Чем больше анекдотов – тем больше версий происшедшего. Каждый очевидец говорит про свое. Не все рассказчики правдивы: иные лгут для собственного удовольствия, тщеславия или оправдания, другим померещилось, третьим – пригрезилось, четвертые передают пятым то, о чем лгут первые, что померещилось вторым и пригрезилось третьим. Но даже если кто-то добросовестно хочет поведать всю правду-истину, он все равно не сможет рассказать, как оно было на самом деле, ибо всякая правда и любая истина относительны условий их наблюдения и кругозора наблюдателя».

В этом несложно убедиться всякому, кто пожелает, например, узнать «всю правду» о недавних трагических событиях в истории нашей страны – августа 1991 г. и октября 1993 г. По большинству поворотных пунктов этих зловещих «мистерий», сопровождавшихся необъяснимыми самоубийствами их «антигероев», загадочными убийствами и гибелью мирных граждан, нет ясности до сих пор. И это – при наличии огромного числа документов, видеоматериалов и свидетельств их участников, в том числе и ныне живущих. Что уж говорить о том, что происходило 200–300 и более лет назад! Вот почему всякий, кто утверждает, что он знает точно, как оно было, вольно или невольно лукавит.

И еще один сюжет «на заданную тему». Недавно офис прокурора Южного округа Нью-Йорка сообщил на своем сайте: «Дамиан Уильямс, прокурор США по Южному округу Нью-Йорка, объявил сегодня, что Эрик Лира был приговорен к трем месяцам тюремного заключения окружным судьей США Лорной Г. Шофилд…

Лира стал первым обвиняемым, которому было предъявлено обвинение и вынесен обвинительный приговор после признания вины в мае 2023 года в соответствии с антидопинговым „законом Родченкова“… Обвинения по этому делу связаны с расследованием схемы по предоставлению олимпийским спортсменам допинговых препаратов, включая препараты, запрещенные во всех соревновательных видах спорта, такие как гормон роста человека и „кроветворящий“ препарат эритропоэтин, с целью фальсификации результатов Олимпийских игр 2020 года, которые состоялись в Токио летом 2021 года. Лира, который утверждает, что является „кинезиологом и врачом-натуропатом“, получал неодобренные версии этих и других рецептурных препаратов из источников в Центральной и Южной Америке, прежде чем ввезти эти препараты в США и распространить их, среди прочих, двум спортсменам, упомянутым в обвинительном заключении. На протяжении реализации всей схемы Лира и спортсмен, выступающий за Нигерию, общались по зашифрованным электронным коммуникациям относительно продажи, транспортировки и использования запрещенных препаратов и, в частности, обсуждали „проверяемость“ этих препаратов антидопинговыми органами. Лира отдельно связался со спортсменом, выступающим за Швейцарию, по зашифрованным электронным коммуникациям об использовании гормона роста человека и эритропоэтина. Оба спортсмена показали положительный результат на запрещенные вещества, и в обоих случаях Лира прямо или косвенно рекомендовал спортсменам винить в положительном тесте на допинг зараженное мясо, прекрасно зная, что допинг-тесты точно определили наличие запрещенных допинговых препаратов. В дополнение к тюремному заключению 44-летний Лира из Эль-Пасо, штат Техас, был приговорен к одному году условного заключения под наблюдением и штрафу в размере 16 410 долларов».

Газета «Израиль сегодня» приводит цитату из письма одного из спортсменов Эрику Лири, который благодарит его и заявляет: «Эрик, мое тело чувствует себя прекрасно. Я очень рад, все, что ты делаешь, работает замечательно».

Странно, что спортсмены вообще ведут подобную переписку, зная о возможностях американского АНБ просматривать все и вся, как это явствует из разоблачений Эдварда Сноудена, о которых речь впереди.

Лично мне вся эта история не внушает доверия с учетом моего личного опыта общения с «борцами с допингом». Но даже если все это правда, похоже, что несчастный «натуропат» был избран просто на роль «козла отпущения», с тем чтобы замаскировать грандиозную мафиозную систему в большом спорте, которая успешно выгораживает своих и наказывает чужих, даже если доказательства против них явно сфальсифицированы, как это было в деле Лазутиной и Даниловой.