Наряду с оказанием юридических услуг «сильным мира сего», я нередко представлял в судебных процессах и совершенно рядовых людей. Об одном из таких случаев я бы и хотел рассказать.
Перестроечное время низвергло многих героев прошлого и, естественно, нуждалось в новых героях, «прорабах перестройки», как их тогда называли. В конце 80-х гг. одним их таких героем стал воспитатель старшей группы детского дома № 8 города Москвы Дмитрий Николаевич Карпов. Он утверждал, что администрация детского дома без достаточных оснований переводит отдельных детей в специнтернаты для умственно отсталых. Вообще, обстановка в детских домах ему не нравилась, и в этом он, безусловно, был прав. Со временем он проникся убеждением, что именно он, Дмитрий Карпов, способен ее радикально изменить. О «педагоге-новаторе» с восторгом писали многие газеты и журналы, о нем снимались телепрограммы. Все это, естественно, не вызывало ответных восторгов у администрации детского дома, где трудился Карпов, и она решила избавиться от нового «педагогического дарования». Правда, оказалось это делом непростым. Карпов то уходил «по собственному желанию», то – после очередной публикации в прессе – возвращался… по просьбе администрации.
В конце концов, Карпов из детского дома все-таки же ушел. Как будто «по собственному желанию». Случилось это в 1989 году. Но – и здесь начинается настоящая фантасмагория в духе сказки про Крысолова – ушел он не один. Вместе с собой он увел 11 детей. Куда? Зачем? На каком юридическом основании? Этого никто не знал и соответствующих вопросов никто не задавал. Он ушел, и дети пошли за ним.
Троим из этих детей, как выяснилось впоследствии, сказочно повезло: на них было оформлено попечительство. «Педагог-новатор» остался с восемью воспитанниками. Поскитавшись по разным углам, они поселились в санаторно-лесной школе в поселке Томилино Московской области, а затем переехали в гостиницу «Измайлово» города Москвы. Впоследствии с разрешения властей был основан частный детский дом «Альфа», директором которого стал Дмитрий Карпов. В 1993 году этому детскому дому было предоставлено пустующее здание бывшего детского сада по адресу ул. Большая Черкизовская, 28.
В «первый в России независимый детский дом», как его называли, зачастили бизнесмены, политики, многочисленные спонсоры, российские и даже зарубежные. И к каждому из них Карпов находил свой особый подход, каждого смог расположить к себе, убедить, очаровать. «Педагог-новатор» оказался еще и мастером человеческого общения. В результате, в средствах у Карпова недостатка не наблюдалось – на полученные от спонсоров деньги он приобрел не только несколько иномарок, но и, как впоследствии выяснилось, значительное количество оружия – револьверы зарубежного производства, обрез, изготовленный из винтовки системы Мосина, и различные боеприпасы. Почему этим не заинтересовались правоохранительные органы – не совсем понятно. Впрочем, при тогдашнем разгуле преступности этому удивляться особо не приходиться.
Дом на Большой Черкизовской неоднократно посещали различные делегации и журналисты. Внешне там все было благопристойно. Дети ни на что не жаловались. Если же кто и обращал внимание на синяки и шишки, следовало стандартное объяснение типа: «Упал с лестницы». И ни у кого не возникало элементарных вопросов. Почему, например, в детском доме отсутствует врач и какой-либо обслуживающий персонал? К кому, собственно, должны обращаться девочки-подростки со своими, скажем так, физиологическими проблемами периода полового созревания? К доброму «дяде Диме»?
Впоследствии выяснилось, что бывшие воспитанники «Альфы» остались без среднего образования, а значит, путь в высшие учебные заведения для них был закрыт. Но главное оставался без ответа вопрос: на каком юридическом основании дети были переданы, наподобие крепостных, в полное распоряжение частному лицу, не занимавшему на тот момент никакой официальной должности?
Давно известно, что абсолютная власть развращает абсолютно. Будучи для своих воспитанников царем, богом и воинским начальником в одном лице, Карпов вскоре почувствовал себя не «тварью дрожащей», но выдающейся личностью, которая «право имеет». Обстановка в детдоме со временем стала напоминать то ли тоталитарную секту, то ли тюремную камеру, то ли концентрационный лагерь. За малейшее неповиновение «Диме» (так называли Карпова его воспитанники) следовали избиения ремнем, металлической пряжкой от ремня, обломками бильярдного кия, эбонитовыми и металлическими палками и даже имитация расстрела из боевого оружия. Впоследствии к этому присоединилось сексуальное насилие.
Сухие строки уголовного дела как нельзя более полно передают атмосферу, царившую в заведении «педагога-новатора»: «20 сентября 1994 года Карпов Д. Н., находясь в указанном детском доме, позвал в свою комнату воспитанницу Ю.С. 1980 г. р., где сказал ей, что хочет сделать ей подарок на день рождения. После чего, заведомо зная о ее несовершеннолетнем возрасте и имея намерение совершить со своей воспитанницей половой акт, закрыл дверь комнаты на ключ, привязал руки Ю.С. к кровати, заклеил ей рот лейкопластырем и совершил насильственный половой акт. После этого Карпов неоднократно совершал с Ю.С. насильственные половые акты, в том числе в извращенной форме…
Имея пневматическое ружье, Карпов Д. Н. несколько раз стрелял из него в воспитанницу Н.Ч., в результате чего причинил последней множественные рубцы округлой и овальной формы диаметром около 0,5 см, общим количеством тридцать (выделено мной. – А.К.) в области передней и задней поверхности туловища, верхних и нижних конечностей… Карпов Д. Н. отвел воспитанницу Н.Ч. в подвальное помещение детского дома, где, заставив ее полностью раздеться, привязал руки к трубе, после чего заставил всех воспитанниц избивать потерпевшую. Затем Карпов прижег живот Н.Ч. сигаретой, а также поджигал волосы в интимном месте. После чего Карпов отвел Н.Ч. в гостиную комнату, где посадил ее в ящик комода, продержав ее там несколько часов. После этого, вытащив воспитанницу из ящика, заставил ее в присутствии остальных брать в рот половые органы воспитанников, а затем лизать ягодицы у всех воспитанниц. После этого Н.Ч. считалась „опущенной“ и жила отдельно от других воспитанников…»
Контингент детского дома делился на три группы – изгоев – «опущенных», тех, кто мирился с насилием и принимал навязанные правила игры и, наконец, «особо приближенных» к авторитету. Из таких «особо приближенных» Карпов создал свою сатанинскую секту – «Триада». Ее участники принесли своему хозяину клятву верности на крови и поклялись отомстить за него в том случае, если с ним что-нибудь произойдет. Случай не замедлил представиться. 15 марта 1995 года Карпов вместе с одним из своих воспитанников и двумя сотрудниками автобазы отправился осмотреть земельный участок в деревне Хмелево Владимирской области под дачный домик. После совместной пьянки между ними завязалась драка, верх в которой одержали Карпов и его воспитанник, благо в детском доме «боевой подготовке» уделялось особое внимание. Сотрудники автобазы были насильственно доставлены в здание детского дома и брошены в оборудованную там «камеру пыток». Воспитанники подвергли их изощренным издевательствам, угрожая убийством из обреза, зверски избивая, в том числе металлическими палками. В результате обоим были нанесены многочисленные телесные повреждения. Все это записывалось Карповым на видеопленку. Самое удивительное в этой истории состоит в том, что ни один из потерпевших не обратился с заявлением в милицию! Более того, никто из них так и не явился на суд в качестве свидетеля! Страх перед «всемогущим» Карповым, к тому времени уже арестованным, оказался у них сильнее, чем опасение быть привлеченными к уголовной ответственности за отказ от дачи свидетельских показаний! По их словам, они опасались не только за себя, но и за свои семьи. Но то – здоровенные мужики! Представьте теперь, в каком состоянии находились несовершеннолетние девочки – воспитанницы Карпова!
Следующей «боевой операцией» сатанинской секты должно было стать похищение и убийство сына одного из зарубежных спонсоров детского дома. Заподозрив, что Карпов расходует получаемые средства отнюдь не на нужды детей, этот спонсор вознамерился прекратить пожертвования. Предполагалось похитить и убить ребенка, а затем имитировать его активный розыск, результатом которого должен был быть выход на след будто бы похитившей мальчика с целью получения выкупа преступной группировки. Этот выкуп в конечном итоге должен был оказаться в руках Карпова. Данный план не осуществился лишь вследствие бегства одного из воспитанников.
В архиве Карпова обнаружены записанные им видеосюжеты, напоминающие самые мрачные экранизации романов маркиза де Сада. В чердачном помещении на веревках висят подвешенные куклы с оторванными конечностями, испачканными красной краской. На полу комнаты – воспитанники, имитирующие трупы. На них – следы крови и насильственной смерти. На чердаке «оживает» подвешенный «вампир», которого изображает один из воспитанников. На столе лежит «труп», накрытый белой простыней со следами зубов «вампира» на теле. В изголовье «трупа» – мясо, зелень, фрукты, столовый прибор. Голос Карпова за кадром: «Кушать подано, господа!». Два воспитанника, переодетые в женские платья, изображают кукол…
Возникает вопрос: почему же никто из воспитанников «Альфы», несмотря на систематические истязания, не обратился в милицию? Причина, увы, банальна: «педагогу-новатору» удалось до такой степени затерроризировать детдомовцев, что расплата за «предательство» казалась им неизбежной. Карпов заявлял, что он «достанет их из-под земли» и что даже если он будет посажен в тюрьму, он расправится с отступниками, когда выйдет на свободу. Причем в этом случае легкой смерти он им не обещал. «Если я умру или буду убит, – говорил он, – считайте, что вы выиграли. Но если я останусь жив – вы проиграли».
У воспитанников сформировался образ Карпова как человека с неограниченными возможностями и властью. Ситуация, в которой они оказались, представлялась им безысходной.
И все же карьере садиста наступил конец. В октябре 1996 года одна из его воспитанниц бежала из детского дома и обратилась к известной тележурналистке, которая записала ее рассказ на видеопленку. После этого садист-насильник, несмотря на оказанное им ожесточенное сопротивление, был задержан московским РУОПом.
Но на этом фантасмагория не закончилась. Проведенная в институте им. В. П. Сербского экспертиза пришла к заключению, что «с 1988 года у Карпова развилось временное болезненное расстройство психической деятельности в форме декомпенсации психопатии». В результате, «Карпов Д.Н. не может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими и нуждается в принудительном лечении в психиатрическом стационаре общего типа».
Иными словами, в заключение экспертов утверждалось, что Карпов был невменяем, отчета в своих действиях не отдавал, а потому привлеченным к уголовной ответственности быть не может. Помещение же Карпова в больницу общего типа фактически означало для него освобождение.
Конечно, мне как неспециалисту трудно было в полной мере оценить доказательное значение такого, допустим, фрагмента из заключения экспертов: «Дисгармоничность личностного развития с диффузностью в настоящем возрасте полоролевой идентификации, а также такие его личностные особенности, как неустойчивость поведения, эмоциональная неустойчивость, раздражительность, склонность к самовзвинчиванию в сочетании с аффективной ригидностью; тенденция к фиксации на фрустрирующих обстоятельствах; выраженные особенности сферы влечений, которые в сочетании с эгоцентризмом, преобладанием ориентации на собственные внутренние критерии и побуждения, затруднение установления зрелых равноценных взаимоотношений с вынужденным компенсаторным поиском особой подростковой микросреды, проявление игровых компонентов в поведении при занятии лидирующей и отчасти подавляющей позиции по отношению к окружающим, могли найти отражение в инкриминируемых Карпову Д. Н. действиях».
На мой взгляд, все эти качества, равно как и отмеченные экспертами «обидчивость, упрямство, протест, бравада, эпатаж, нерешительность, неуверенность в себе, ранимость, сенситивность, склонность к фантазированию», присущи значительному числу людей, которых мы считаем вполне вменяемыми. А уж такие «перлы» из экспертного заключения, как «интеллект в пределах полученного образования» заставляли усомниться не только в научной компетентности, но и в элементарной образованности тогдашних ученых мужей из института им. В. П. Сербского. Не странно ли полагать, что интеллект определяется полученным образованием?
Мне как адвокату, взявшему на себя защиту интересов детей, было важно понять другое. Действительно ли Карпов Д. Н. в период совершения своих действий был невменяем и не осознавал их общественную опасность? Чтобы ответить на этот основной, подчеркиваю основной вопрос, совсем не обязательно быть психиатром. Достаточно владеть элементарной логикой.
Дело в том, что в 1988 году, уже работая педагогом, Карпов проходил медицинское обследование. Диагноз гласил: «Астено-невротический синдром. Сердечно-сосудистая дистония». Вот он – настоящий диагноз 1988 года! Поставлен он специалистом, который в это время наблюдал Карпова. Ни о какой психопатии, характеризуемой, как «стойкая (выделено мною. – А.К.) аномалия личности», нет и речи. Почему же через десять лет задним числом ставится другой диагноз? Если бы Карпов в 1988 году был психопатом, да еще в состоянии декомпенсации, неужели бы специалист этого не заметил? И каким же образом администрация детского дома могла так долго держать такого «психопата» на работе с детьми? Да и уволен он был по причине, ничего общего не имеющей с «психическими расстройствами»! Дурдом получается какой-то, а не детдом!
Кроме того, специалисты в области психиатрии утверждают: «Психопаты при совершении уголовно наказуемых деяний, как правило, признаются вменяемыми (выделено мной. – А.К.), за исключением случаев глубокой декомпенсации, которая может быть приравнена к психотическому состоянию у лиц с паранойяльной психопатией». Но подобного диагноза, позволяющего говорить о невменяемости Карпова, в акте экспертизы не было!
Способность Карпова налаживать контакты с «трудными» детьми, проявившаяся в период работы его в детском доме № 8, никак не вяжется с качествами, которые, по мнению экспертов, «сформировались в нем с детства» – пассивность, малообщительность, неуверенность в себе. Карпов не боялся идти на конфликты с руководством – не противоречит ли это заключению экспертов о «пассивности», «неуверенности в себе»?
Далее, – размышлял я, – каким образом, находясь в состоянии глубочайшей психологической декомпенсации с аффективными проявлениями, Карпов ухитрялся общаться – и необычайно успешно! – с тележурналистами, бизнесменами, госчиновниками высокого ранга? Каким образом все эти люди не заметили, что имеют дело с невменяемым? Если Карпов не отдавал отчета в своих действиях и их социальной опасности, то почему же он эти действия тщательно скрывал, неделями репетируя со своими воспитанниками «показательные выступления» перед прибытием очередной комиссии? Не представляется ли более правдоподобной следующая версия: «педагог» был вменяем, просто он умело обвел всех вокруг пальца и сделал это из страха разоблачения именно потому, что прекрасно осознавал последствия и исключительную опасность своих действий? Эта версия нашла подтверждение и в заключении Независимой психиатрической ассоциации России, в котором было сказано, что в случае Карпова можно говорить «об аморальном социальном явлении, а не о психической патологии».
Но тогда возникает вопрос: зачем он все это делал? Да затем же, зачем уголовные «авторитеты» создают вокруг себя «специфическую микросреду», действуя совершенно аналогичными методами. Для самоутверждения, для реализации «инстинкта власти», одного из самых сильных в человеческой натуре. В полной мере реализовать этот инстинкт можно лишь в условиях полной безнаказанности. И такие условия Карпову были созданы!
Все эти соображения и заставили меня, как представителя интересов потерпевших, настоять на проведении повторной экспертизы. Увы, ее заключение оказалось точной калькой с предыдущей. Правда, на этот раз ученые мужи рекомендовали направить Карпова в психиатрический стационар специализированного типа с интенсивным наблюдением.
Журналистка Лариса Алимамедова по этому поводу писала: «Если верить судебно-медицинской экспертизе, проведенной в институте имени Сербского, уже тогда, когда он слыл новоявленным Макаренко, а именно – с 1988 года, Карпов, оказывается, был… „невменяемым“. То есть, когда этот волк увел с собой беззащитных ягнят, у него якобы уже имели место „стойкая аномалия личности“, „дисгармоничность“ и „психопатия“. Но, как известно, именно тогда ему открывали „зеленую улицу“ не только ротозеи из органов опеки и растроганные меценаты, но и высокие должностные лица – чиновники из правительства Москвы, чьим распоряжением был легализован частный детский дом „Альфа“ и выделено помещение бывшего детсада, где Карпов с той поры не только „работал“, но и жил.
Благоволил к педагогу даже кто-то из администрации президента: подарил „Альфе“ новенький автобус. Вот ведь загадка: „психопатическая, социально не адаптированная“ личность, обладающая, по заключению экспертов института им. Сербского, такими качествами, как „неуверенность в себе“, „нерешительность“, „пассивность“, „малообщительность“ и пр., запросто очаровывала и вовлекала в союзники отнюдь не легковерных юнцов и заставляла щедро раскошеливаться обычно прижимистых толстосумов-спонсоров.
Все эти парадоксы профессионально выявил на суде адвокат Анатолий Григорьевич Кучерена. И на этой фигуре я должна остановиться. Мы все, думаю, немного виноваты перед гильдией людей этой профессии, считая, что „этим защитничкам“ лишь бы денег побольше платили – какого угодно злодея и убийцу готовы выгородить, любого волка в овечью шкуру обрядят. Это не так, разумеется. Есть адвокаты, верные давней русской традиции – защищать обиженных, добиваться справедливого суда. Таков, считаю, Анатолий Кучерена. Он без приглашения и безо всякого вознаграждения взялся защитить сирот, и делает это профессионально и в высшей степени человечно. По его настоянию были затребованы результаты медицинского обследования Карпова, проведенного в том самом 1988 году, когда тот якобы уже был психически болен, и выяснилось, что ни о какой „психопатии“ и „стойкой аномалии личности“ не было и речи. Единственное, что выявило у Карпова тогдашнее исследование, – это „астено-невротический синдром“ и „сердечно-сосудистая дистония“.
И никогда – ни раньше, ни позже – вплоть до самого ареста Дмитрий Карпов на учете у психиатров не состоял, и ни один свидетель, вызванный в суд, не замечал у него ровным счетом никаких отклонений в психике. Исходя из этого, адвокат Кучерена в своем кассационном ходатайстве настаивает на повторной проверке с участием независимых экспертов, которые, кстати сказать, ознакомившись с документами, склонны считать, что в случае с Карповым, скорее, можно говорить об аморально-социальном явлении, нежели о психической патологии.
Но дело не только в профессионализме адвоката Анатолия Кучерены. Приняв близко к сердцу трагедию своих юных клиентов и понимая их полную беззащитность, он по-отцовски опекает их – кормит в столовой, помогает материально, успокаивает, хлопочет за них у столичных властей. Найдя понимание у префекта Центрального округа столицы Александра Музыкантского, откликнувшегося оперативно и сердечно, он добился, чтобы бездомных сирот обеспечили жильем, и теперь хлопочет, чтобы им, пока они как-то определятся в жизни, выплачивали пособие, на которое они смогли бы прожить.
Но больше всего его беспокоит моральное состояние подзащитных, и для этого есть все основания. Решение суда повергло „воспитанников“ Карпова прямо-таки в панический ужас – с криком и со слезами выбежали они из зала. Им есть чего бояться: бывший хозяин прямо предупредил: „Если я умру, считайте, что вы выиграли. Но если останусь жив, вы проиграли и жестоко поплатитесь“.
Где гарантия, что, „подлечившись“ в психиатрическом стационаре и выйдя на волю, изувер и впрямь не попытается выполнить обещанное?
Точка в этом уникальном деле еще не поставлена: по кассационной жалобе адвоката оно должно быть пересмотрено в Верховном суде. А семеро ягнят со страхом ждут возвращения волка».
К счастью, волк не вернулся. В 2009 году Карпов был выписан из психиатрического стационара. Но на этом его злоключения не закончились. Вечером 5 июля 2012 года, управляя автомашиной «Мицубиси Паджеро» в состоянии алкогольного опьянения, Карпов выехал на полосу встречного движения и опрокинулся в кювет. Двое пассажиров получили телесные повреждения. Осташковским городским судом Карпову было назначено наказание в виде трех лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима. Кроме того, он был лишен права управления транспортным средством сроком на три года. Карпов пытался обжаловать решение суда, но приговор остался без изменений.
В какой-то мере это дело стало зеркальным отражением дела Платона Обухова. В одном случае эксперты признали невменяемого человека вменяемым, а в другом – вменяемого – невменяемым. В обоих случаях это повлекло за собой, на мой взгляд, неправосудные приговоры. Адвокату в подобных случаях следует настаивать на проведении независимой экспертизы, что я и делал. Но если суд отказывает ему в этом – его возможности оказываются исчерпанными.
Читателю, возможно, будет интересно, а как относятся к подобным садистам за рубежом. Как сообщил недавно ряд западных СМИ, две женщины-коуча, которые вели суперпопулярный канал по воспитанию детей, Руби Франки (Ruby Frankie) и Джоди Хильдебрандт. (Jodi Hildebrandt) были осуждены на длительные сроки тюремного заключения за издевательства над детьми, которые прокурор Эрик Кларк сравнил с пытками в нацистском концлагере.
«Детей регулярно лишали еды, воды, возможности спать на кровати и любых развлечений», – сказал г-н Кларк.
В суде Руби Франки, которую газета «Израиль сегодня» называют «гуру родительства», в слезах признала свою вину. «Я была настолько дезориентирована, – сказала она, – что я верила, что тьма – это свет, а правда – это ложь. Меня вынудили поверить, что мир – это вместилище зла, наполненный полицаями, которые все контролируют, больницами, где людям причиняют вред, правительственными агентствами, которые занимаются промывкой мозгов, церковными лидерами, которые лгут и развратничают, мужьями, которые отказываются защищать своих жен и детьми, над которыми нужно измываться».
Две женщины-коуча были арестованы в августе 2023 года, после того как 12-летней сын Руби Франки, которого она морила голодом, вылез из окна и прибежал в соседний дом, прося еды и воды. На нем были следы от веревок, которыми мать привязывала его.
Арест Руби Франки положил конец ее долгой и противоречивой карьере коуча – ведущей You Tube, где ее канал «8 Passengers», запущенный в 2015 году, собрал более 2 млн. подписчиков.
На этом канале она демонстрировала свою типично большую мормонскую семью, где ее дети готовили, разговаривали и проводили время вместе. А заодно – давала «мудрые» советы на предмет того, как создать идеальную «погоду в доме».
Подписчики канала, однако, заподозрили неладное, когда один из сыновей Руби рассказал, что его заставляли спать на мешке с бобами в течение 7 месяцев.
Тогда пользователи просмотрели и другие ролики Руби Франки и обнаружили там такие «методы воспитания» как лишение пищи, угроза отрубить голову плюшевому животному и «отмену» Рождества в качестве наказания.
В результате была составлена петиция, собравшая несколько тысяч подписей, которая была отправлена в агентство по защите детей штата Юта. Руби Франки и ее муж, с которым она на тот момент еще не развелась, отвергли критику и заявили, что эти кадры были вырваны из контекста. Правоохранительные органы так и не «пробудились» к какому-либо действию, однако канал начал терять популярность, и Руби Франки развелась с мужем.
С того момента Руби начала появляться в качестве «коуча жизни» на канале своей подруги Джоди Хильдебрандт. Между тем дети Руби подвергались все большим издевательствам, которые включали связывание, избиения, лишение пищи, принуждение к тяжелой работе на улице летом без защиты от солнца, что привело к серьезным солнечным ожогам. Руби Франки говорила своим детям, что они одержимы дьяволом и должны раскаяться.
В своем собственном покаянном выступлении на суде Джоди Хильдебрандт признала, что она участвовала в пытках детей и знала об издевательствах над ними и что она сама заставила одну из дочерей Руби Франки несколько раз прыгнуть на кактус.
Бывший муж Руби – Кевин Франки заявил через своего адвоката, что он требует для бывшей жены максимального наказания за те ужасные страдания, которым она подвергла их детей. Как будто он об этом ничего не знал.
Окончательный срок тюремного заключения для обеих коучей определит специальная комиссия по помилованию путем частичного суммирования четырех наказаний по различным эпизодам, за каждый из которых осужденные получили сроки от 1,5 до 15 лет. При этом, как отмечает издание «Израиль сегодня», общий срок их тюремного заключения, согласно законам штата Юта, не может превысить 30 лет.
Характерно, что обе женщины-коуча решили не разыгрывать сумасшествие, а покаяться и пойти на «сделку с правосудием». Правда, судя по всему, им это не особенно помогло.