Несмотря на вполне успешно проведенное первое крупное дело, я продолжал прозябать в полной безвестности. Между тем, как заметил мистер Пиквик (в вольном переводе Иринарха Введенского), «слава, какая бы ни была, вообще дорога и приятна для человеческого сердца». Как и любой адвокат, я мечтал о славе. А что тут удивляться? Адвокат, по определению, профессия публичная, в нее идут те, кто обожает общаться с людьми, находиться на виду, ловить восхищенные взоры хорошеньких женщин в зале суда, красоваться перед телекамерами, изображать из себя крупного мыслителя и видного общественного деятеля.

«Мы – стадо, верящее, что дорога, по которой мы идем, должна вести к цели, раз мы видим, что и другие идут той же дорогой», – писал Эрих Фромм. Как я уже отмечал, на протяжении столетий соблюдение определенных – одинаковых для всех – религиозных заповедей и предписаний рассматривалось как путь к Царству Небесному. Попытки идти своим путем здесь, мягко говоря, не приветствовались. Неудивительно, что та же психология распространилась на другие аспекты жизни – практически во всех культурах мы находим рекомендации в духе японской пословицы: «Торчащий гвоздь забивают по шляпку».

Выскажу странную мысль: для того чтобы начать идти своим путем, нужно какое-то время пройти со стадом. Говоря языком фигурного катания, прежде чем претендовать на «произвольную программу», мы должны откатать обязательную. В той же профессии юриста необходимо прежде всего выйти на некий солидный средний уровень: получить хорошее образование, основательно изучить законы, накопить определенный опыт. И лишь потом попытаться поразить публику «лица необщим выраженьем».

К сожалению, бывает, что молодой юрист, не пройдя этот обязательный этап, начинает изображать из себя некую универсальную «звезду», выдавая себя за специалиста в тех областях, где он не имеет ни элементарных знаний, ни реального опыта. На какое-то время это может ввести в заблуждение и даже принести определенную известность и деньги. Однако в долгосрочной перспективе – это путь не только к профессиональному краху, но и к саморазрушению личности.

Так что ничего необычного в том, что я долгое время «шел в стаде» не было. Но тогда мне страстно хотелось большего. Если верить моему обожаемому Джону Гришэму, жизнь ординарного адвоката складывается из двух неравноценных составляющих: повседневная юридическая волокита и напряженное ожидание чуда – некоего из ряда вон выходящего эпизода, который всколыхнет общественность и сделает адвоката знаменитым, а стало быть, богатым и влиятельным. У подавляющего большинства адвокатам жизнь так и проходит в ожидании, что эта слава все-таки постучится в их офис? И она постучалась, придя оттуда, откуда я никак не ожидал. Из большой политики.

Это случилось накануне президентских выборов 1996 года, то есть под занавес первого этапа радикальных реформ. О, как прекрасно они начинались! Президент Ельцин, объявив «войну привилегиям», провозглашал: «Не могу есть осетрину и заедать ее черной икрой, не могу мчать на машине, минуя светофоры и шарахающиеся автомобили, не могу глотать суперлекарства, зная, что у соседки нет аспирина для ребенка. Потому что стыдно».

Все это, правда, сильно смахивало на классическое:

Президент твердо обещал «лечь на рельсы» в случае снижения уровня жизни большинства граждан. А он не просто снизился – он рухнул.

К моменту начала избирательной кампании Борис Николаевич начисто и довольно бездарно «промотал» свой громадный политический капитал. Его рейтинг составлял, согласно различным опросам, 5–7 % и казалось, что его политическая звезда, столь ярко возгоревшаяся в период борьбы с Горбачевым, близка к закату.

С тех пор я много думал, в чем же заключалась его главная ошибка. Конечно, были и объективные обстоятельства. Задача, которая выпала на долю Ельцина и его правительства «молодых реформаторов» – осуществить одновременный переход от командно-административной системы и авторитарной системы к конкурентному рынку и политической демократии, не имела прецедентов в мировой истории, за исключением, пожалуй, Китая. В этих условиях ошибки были совершенно неизбежны. Но ошибки ошибкам рознь. Мне кажется, Ельцин обманул себя сам или – всего вернее – дал себя обмануть, когда решил, что нужно проводить «непопулярные реформы». Впрочем, «непопулярными» они оказались только для «подопытного» народа, большинство же из тех, кто эти реформы проводил, впоследствии благополучно стали миллионерами и миллиардерами, включая ближайшее окружение самого Бориса Николаевича. Чего стоила только «ваучерная приватизация» или пресловутые «залоговые аукционы» и пирамида ГКО!

На самом деле, настоящие успешные реформы всегда должны приводить к улучшению жизни людей, а значит, просто обречены на то, чтобы быть популярными. Таковы реформы Дэн Сяопина в Китае или Ли Куан Ю в Сингапуре. В результате этих реформ их страны стали развитее, богаче, современнее, чище. Непопулярными они оказались только для коррупционеров, которые в Сингапуре отправились в тюрьму, а в Китае – кое-куда похуже. У нас же получилось с точностью до наоборот. От ельцинских реформ россияне не получили главного – они не получили долгожданной справедливости. В результате сами слова «рынок» и «демократия» для многих стали ругательствами и остаются таковыми до сих пор.

Не приходится удивляться, что в тот период, о котором идет речь, многие российские граждане с ностальгией вспоминали советские времена. По данным одного из опросов, проведенных близкими к Кремлю социологами накануне выборов, 30 % россиян были согласны с утверждением, что «при коммунистах было лучше, и я хотел, чтобы все было по-старому», а еще 33 % были частично согласны с этим утверждением.

Но, разумеется, дело было не только в экономических и социальных итогах ельцинских реформ и сравнении с прошлым. Стрельба из танковых орудий по зданию парламента 4 октября 1993 года и проигранная к тому времени война в Чечне также не добавляли популярности первому российскому президенту. Равно как и засилье криминала, нередко в сращении с правоохранительными органами.

Рейтинг основного конкурента Ельцина, председателя ЦК Коммунистической партии Российской Федерации Геннадия Зюганова на момент начала избирательной кампании был достаточно высоким – где-то в районе 33 %. В частных беседах с тогдашними «олигархами» он давал понять, что не собирается их «раскулачивать», что они сохранят свои богатства, став руководителями крупных государственных корпораций, которые будут созданы на основе их финансово-промышленных империй. Однако крупный бизнес решительно делал ставку на Ельцина – от добра добра не ищут. Как, впрочем, и либеральная интеллигенция и «прогрессивные» СМИ, которым за фигурой Зюганова мерещился ГУЛАГ и подвалы Лубянки. Тем более Ельцин, как говорят, уже тогда обещал крупным предпринимателям в обмен на поддержку на выборах проведение пресловутых залоговых аукционов, в ходе которых крупнейшие объекты государственной собственности перетекли в их полное распоряжение. Бессмысленно упрекать в этом этих самых предпринимателей; как говорил гоголевский Городничий, грешно упускать то, что само плывет в руки. Ну вот вам предложат купить крупное предприятие или даже шикарны ресторан за 1000 долларов – неужели откажетесь? Вот и они не отказались.

Помимо Бориса Ельцина и Геннадия Зюганова, были и другие колоритные кандидаты на президентский пост: популярный генерал Александр Лебедь – герой событий августа 1991 года в Москве и последующего военного конфликта в Приднестровье, политик социал-демократического толка Григорий Явлинский, известный своими выступлениями против коррупции, и лидер Либерально-демократической партии Владимир Жириновский, в чьей партии национал-популистского толка было совсем мало либерального и уж точно ничего демократического. Так что по своему составу выборы были в полном смысле конкурентными.

В этих условиях для успеха Бориса Ельцина требовалась какая-то совершенно неординарная, не имеющая себе подобных в истории, избирательная кампания и поистине безграничное финансирование. За последним, впрочем, «не заржавело»: напуганные перспективой «коммунистического реванша» олигархи проявили неслыханную щедрость. Как заметил позднее начальник Службы безопасности президента, генерал Александр Коржаков, на деньги, потраченные на избирательную кампанию Ельцина, можно было избрать нескольких президентов. Но все равно – это надо было еще суметь сделать. Ведь и в России до революции, и на Западе было немало кандидатов на высшие политические посты – обладателей фантастических состояний, – чей поход в политику заканчивался полным крахом.

Надо признать, что предвыборная кампания Ельцина удалась. Были в ней, говоря словами кота Бегемота, «прелесть и размах». В результате рейтинг Ельцина рос, по словам его главного оппонента Геннадия Зюганова, «как бамбук в тропиках». Среди предвыборных мероприятий особое, ни с чем не сравнимое место заняла кампания «Голосуй, или проиграешь». Ее вдохновителем и организатором стал видный деятель российского шоу-бизнеса Сергей Лисовский, с которым я в то время сотрудничал. Надеюсь, он на меня не обидится, если я скажу, что держался он со мной, молодым адвокатом, в то время несколько покровительственно, а порой и просто грубо, примерно как крупный и не слишком воспитанный начальник общается с незначительным подчиненным. Но я все это терпел, почитая за честь работать с таким знаменитым человеком. Когда он особенно «кипятился», мне всегда вспоминалась история, когда Наполеон «разносил» своего министра иностранных дел князя Шарля Мориса де Талейрана. Выходя из кабинета великого императора, Талейран вполголоса произнес: «Как жаль, что такой великий человек так дурно воспитан».

Подобно великому императору, это был человек воистину безграничных интересов и кипучей энергии. Какими рискованными видами спорта он только ни занимался – пилотировал самолеты и дельтапланы, восходил на горные вершины, участвовал в ралли «Дакар», – всего не перечислишь!

С Лисовским меня познакомил мой давний приятель, известный телеведущий Дмитрий Дибров после того, как некоторые средства массовой информации обвинили Лисовского в причастности к убийству звезды российского телевидения Влада Листьева. Эти обвинения не имели никакой фактической основы, кроме каких-то мутных «прослушек» телефонных разговоров, интервью неизвестных лиц, ссылок на авторитетов преступного мира. Но, как говорится, «осадок остался». Другого человека эти инсинуации могли бы надолго выбить из колеи, но у Лисовского были крепкие нервы: со всей своей кипучей энергией и, как бы сказали сейчас, креативностью он, очертя голову, ринулся в избирательную кампанию Бориса Ельцина.

Не надо думать, что звезды российской эстрады принимали участие в предвыборных концертах исключительно из горячей симпатии к личности и политическим взглядам первого российского президента. Как замечает дочь Бориса Ельцина Татьяна Дьяченко, «если тут есть кто-то наивный и считает, что все артисты, музыканты и деятели культуры выступают во время таких мероприятий бесплатно, то желаю вам и дальше находиться в счастливых иллюзиях».

Как бы то ни было, шоу в поддержку Бориса Ельцина с огромным успехом шли по всей стране, в одном из них сам кандидат лихо, хотя и неумело, отплясывал на сцене – и это несмотря на тот факт, что здоровье Бориса Ельцина к тому времени было уже серьезно подорвано – он перенес несколько инфарктов. Оппозиция приписывала резкий и всем очевидный упадок его физической формы традиционному для России «веселию», которое, как известно, заключается в обильном употреблении алкогольных напитков. Впоследствии генерал Коржаков в своей «бессмертной» книге «От рассвета до заката» подтвердил это красочными эпизодами, свидетельствующими о просто фантастической способности первого российского президента к поглощению спиртного. Впрочем, сам Коржаков от него тоже не отставал, но при этом, как ни парадоксально, никогда не пьянел.

Это же подтверждает и бывший Генеральный прокурор Юрий Скуратов: «Предвыборная кампания лета 1996 года досталась Ельцину очень тяжело. Он, уже хворый, с больным сердцем и хриплым дыханием, вынужден был ездить по городам и селам, веселить разных тинейджеров, отплясывать перед ними неуклюже, по-медвежьи. Из последней своей поездки он вернулся едва дыша: сполз с самолетного трапа на землю и объявил членам предвыборного штаба, встречавшего его: „Я сделал все, что мог, теперь дело за вами“.».

Да, власть – это в буквальном смысле наркотик, порой вынуждающий человека губить себя. В этом плане мне всегда вспоминается генерал де Голль, который, проиграв в общем-то ничего особо не значащий референдум, 28 апреля 1969 года опубликовал свое самое короткое коммюнике, которое гласило: «Я прекращаю мои функции президента республики. Это решение входит в силу сегодня в полдень», после чего навсегда покинул Елисейский дворец. Из всех лидеров Франции новейшего времени он, безусловно, был самой крупной личностью и оставил по себе самую добрую память. Но такое дано немногим.

«Губила президента, – продолжает Скуратов, – тяга к спиртному». Он приводит буквально ужасающие примеры буйства Ельцина во хмелю, но я, в уважение к памяти покойного первого президента России, эти разделы цитировать не буду, кому интересно – почитайте сами, книга эта называется «Кремлевские подряды: последнее дело генпрокурора».

Между прочим, это пагубное пристрастие, равно как и грубые развлечения Ельцина вроде сбрасывания по его приказу пресс-секретаря Вячеслава Костикова в студеные енисейские воды, роднит Бориса Николаевича с Петром Великим с его печально знаменитым «Всешутейшим и Всепьянейшим собором». Но Петр даже во хмелю сохранял ясность мысли и не делал ничего такого, что могло бы нанести ущерб интересам государства, так как он их понимал. О Ельцине такого сказать был никак нельзя. Дело дошло до того, что даже ближайшие помощники президента в конце концов решили обратиться к нему с письмом, в котором рекомендовали разнообразить свой досуг и не сводить его только к спорту с последующими застольями.

Первый тур президентских выборов, состоявшийся 16 июня 1996 года, принес удивительные результаты. Рейтинг Ельцина, по сравнению с началом избирательной кампании, вырос как минимум в шесть раз – он получил 35,28 % голосов и занял первое место. На втором месте оказался Геннадий Зюганов, практически сохранивший свой изначальный рейтинг – 32,03 % голосов. Это было, в общем-то, логично, ведь в ходе избирательной кампании он не совершил ровным счетом ничего такого, что могло бы добавить ему новых поклонников. Да, судя по всему, и не собирался. Ибо тот же Коржаков предупредил его: к власти коммунисты могут вернуться только через его труп. А «начальник королевской стражи» слов на ветер не бросал.

Третье место досталось генералу Александру Лебедю – 14,52 % голосов. Четвертое и пятые места заняли Григорий Явлинский и Владимир Жириновский, получившие, соответственно, 7,34 % и 5,7 % голосов, соответственно. Кстати, сегодня уже мало кто помнит, что в этих выборах принимал участие и бывший президент СССР Михаил Горбачев – его результат составил 0,51 % голосов. «Так проходит мирская слава…»

Таким образом, во второй тур вышли Борис Ельцин и Геннадий Зюганов. Для всякого, кто хоть немного разбирался в российской политике, было очевидно, что во втором туре избиратели Жириновского и Явлинского в своем большинстве проголосуют за Ельцина, поскольку электорат этих лидеров не питал никаких симпатий к коммунистам. Таким образом, решающее значение для исхода второго тура приобретала позиция избирателей генерала Лебедя. И здесь Борис Ельцин, с его гениальным политическим чутьем и способностью к самым неожиданным тактическим «рокировочкам» и «загогулинам», сделал «ход конем»: он объявил о назначении Александра Лебедя секретарем Совета безопасности с особыми полномочиями, одновременно в частной беседе намекнув на возможность того, что именно генерал Лебедь станет его преемником на посту президента. Правда, примерно то же в свое время Ельцин обещал и другому генералу – своему «вице» Александру Руцкому. Так что у Лебедя были все основания задуматься. Но он, похоже, не задумывался. Это назначение резко изменило расклад сил в пользу Ельцина, сделав его победу во втором туре практически неизбежной. Но, очевидно, какие-то силы в окружении Ельцина это не устраивало…

Поздним вечером 19 июня я покинул офис адвокатского бюро «Аргумент», который располагался в малоэтажном здании постройки XIX века на улице Пречистенка в центре Москвы, и направился на машине домой. По дороге я всегда слушал радио. Внезапно передача прервалась: передавали срочное сообщение. Взволнованный голос принадлежал известному тогда телеведущему Евгению Киселеву: «Нам только что сообщили высокопоставленные представители предвыборного штаба президента Бориса Ельцина, что сегодня около 18:00 по московскому времени была предпринята акция, которая является первым шагом в осуществлении сценария по отмене второго тура президентских выборов. По распоряжению руководителя ФСБ генерала Михаила Барсукова и руководителя Службы безопасности президента генерала Александра Коржакова были задержаны ключевые фигуры кампании по переизбранию Бориса Ельцина на второй срок – Сергей Лисовский и Аркадий Евстафьев. Сергей Лисовский организовал и возглавил кампанию „Голосуй, или проиграешь“ в поддержку кандидатуры Ельцина, привлек к ней практически всех самых ярких звезд российской эстрады, популярной музыки и тем самым принес в копилку президента миллионы голосов молодых избирателей. Аркадий Евстафьев являлся ближайшим помощником одного из руководителей предвыборной кампании президента Анатолия Чубайса. Только что мне передали, что директор ФСБ генерал Барсуков в телефонном разговоре с одним из руководителей предвыборного штаба Бориса Ельцина подтвердил факт задержания Лисовского и Евстафьева. Совершенно очевидно, что данный шаг носит провокационный характер и логически вытекает из известной позиции руководителей силовых ведомств, выступающих за свертывание демократии и отмену президентских выборов, – позиции, которая была публично сформулирована генералом Коржаковым в его известных интервью, которые получили широчайшую огласку у нас в России и за рубежом в начале мая. Похоже, страна находится на грани политической катастрофы».

В первый момент все это показалось мне каким-то театром абсурда. Уж если руководитель Службы безопасности президента генерал Александр Коржаков и директор ФСБ Михаил Барсуков решили осуществить государственный переворот и фактически сделать Бориса Ельцина марионеточным президентом, сосредоточив реальную власть в своих руках, им следовало бы арестовать ключевые фигуры в окружении Ельцина, способные оказать ему силовую, административную, международную или медийную поддержку, будь то министр внутренних дел, министр обороны, премьер-министр, министр иностранных дел, руководители ведущих телеканалов. Но при чем тут Лисовский и Евстафьев? Эти люди отвечали за кампанию «Голосуй, или проиграешь». Их усилиями эта кампания уже набрала бешеные обороты и вряд ли остановилась бы даже в их отсутствие.

Но долго размышлять было некогда. Я резко развернулся и немедленно направился к зданию ФСБ на Лубянке. Несмотря на ночное время, там уже собралась немалая группа журналистов и телеоператоров. Никто из тех, с кем мне удалось пообщаться, не мог объяснить мне, где именно находится Лисовский. Мою попытку войти в одну из дверей пресек прапорщик, который не давал мне открыть дверь и отчаянно тянул ее на себя. У меня до сих пор перед глазами стоит эта картина: я держу дверь ногой, а за мной – несколько журналистов. Эти кадры потом транслировали по телевидению.

Наконец, один их чинов ФСБ сообщил мне, что с моим доверителем не произошло ничего страшного и вскоре они во всем разберутся. Меня попросили подождать в каком-то холле, где был включен телевизор. Около 4 часов утра по НТВ было передано следующее сообщение: «Секретарь Совета безопасности Александр Лебедь заявил, что Совет безопасности не допустит нарушения Конституции и действующего законодательства РФ и решительно пресечет любые действия руководства силовых ведомств, направленные на дестабилизацию политической ситуации в стране и срыв второго тура президентских выборов. Лебедь заявил, что выводы проводимого им расследования будут немедленно доложены президенту Ельцину с конкретными предложениями о наказании виновных».

Затем на экране появился сам генерал Лебедь, кажется, дело происходило на Старой площади. «Единственное, чего мы за пять лет добились, – заявил генерал, – чтобы эти выборы прошли, и то, видите, второй тур пытаются сорвать. Это мое первое впечатление. В деталях еще разберусь… Не допущу. Любой мятеж будет подавлен, и подавлен предельно жестоко. Тот, кто хочет ввергнуть страну в пучину кровавого хаоса, не заслуживает ни малейшей жалости».

Это заявление не особенно проясняло ситуацию, поскольку, с учетом политической биографии генерала Лебедя, можно было предположить, что его попытки «разобраться» способны обернуться самыми непредсказуемыми последствиями. Но тут свершилось чудо. Неожиданно мне сообщили, что мой доверитель Сергей Лисовский, находившийся все это время в Белом доме, скоро будет освобожден. Я отправился в Белый дом и встретил его там. Выглядел он ужасно. Тем не менее он настоял на том, чтобы отправиться не домой, а в дом приемов «ЛогоВАЗ», принадлежавший Борису Березовскому, где собиралось «либеральное крыло» ельцинского избирательного штаба. Там уже находились, насколько я помню, Борис Березовский, Анатолий Чубайс, Татьяна Дьяченко и еще какие-то лица. Так я впервые оказался в компании людей, реально определявших судьбы страны, людей новых, молодых, подвижных, совершенно не похожих на окаменевших старцев брежневского Политбюро, смотревших на нас с портретов и плакатов в советское время.

Генерал Коржаков в своих многочисленных статьях и мемуарах утверждает, что эти люди находились в тот момент в состоянии паники. Лично я ничего подобного не заметил: они были настроены весьма решительно и готовы идти до конца. И мне казалось, что, помимо личных мотивов, они были искренне убеждены, что спасают страну от нового тоталитаризма в лице, как тогда говорили, «Коржакова, Барсукова и их духовного отца – господина Сосковца». Никакого страха или смущения в присутствии этих людей я не испытал и, может быть, именно это обстоятельство помогло мне позднее свободно общаться с самыми известными и высокопоставленными доверителями.

Сам Сергей Лисовский рассказывал о своих злоключениях так: «Это, безусловно, был стресс. Где-то с час нас с Евстафьевым держали вместе, а потом развели по кабинетам и начали интенсивно допрашивать. Несколько раз выводили из Белого дома, говоря, что везут на Лубянку, снова возвращали и продолжали допрос. Вели себя очень агрессивно. Один мне сказал: „Что ты дергаешься? Вы для нас просто материал“. Исходя из той информации, которой обладал, я взвешивал варианты. Ясно, что задержание не может кончиться ничем. Либо – отставка Коржакова (в это я не верил, так как от очень близкого к Ельцину человека буквально накануне слышал: президент относится к охраннику как к сыну); либо – в лучшем случае! – наша посадка вместе со всем штабом Чубайса; либо – расстрел на месте якобы за попытку вырвать у охраны автомат. Идея Коржакова – напугать Ельцина случившимся, убедить, что после скандала с „черным налом“ честно ему уже не выиграть и неизбежно введение военного положения, – была для меня абсолютно прозрачной. Но исподволь я стал замечать: что-то у них не срабатывает. То в течение пяти часов „сиди“, „не рыпайся“, „не велено пускать в туалет“, а то вдруг предлагают воды, чайку… Во всяком случае, еще один вариант – нас с Евстафьевым просто не найдут, для всех мы исчезнем, будто и не жили, – стал исключен. Ближе к утру мне протянули телефон и велели позвонить на НТВ Киселеву, „чтобы замолчал“. Я понял: информация о нас просочилась. Но я, прежде чем начать звонить Киселеву, попросил позвонить маме. Прошло еще часа три. В коридоре забегали… И меня не огорчил тот факт, что я оказался неважным пророком – Ельцин все-таки прогнал Коржакова».

Так что же произошло на самом дел? Послушаем Татьяну Дьяченко: «Коржаков, по поручению папы, отвечал за контроль над всеми финансами предвыборной кампании. Поэтому он в течение всей предвыборной кампании внимательно наблюдал, как Лисовский, а также многие другие, десятки раз получали деньги – в коробках из-под ксерокса, в коробках из-под писчей бумаги, в других коробках, в кейсах, в том, в чем было удобно деньги донести и заплатить. Ничего другого не произошло и в тот раз. Лисовский получил деньги. В присутствии Евстафьева. Должен был на следующий день заплатить их артистам. Под отчет. А потом сдать этот отчет в штаб. Как было всегда до того. Коржаков дал команду их арестовать. Вся история. Ничем другим, кроме как тупостью, подлостью и предательством это нельзя назвать. Люди работали с ним в одной команде, занимались одним делом – предвыборной кампанией. Тут доверие друг другу – стопроцентное. И когда один из самых доверенных людей в предвыборной кампании арестовывает ни в чем не повинных людей, – как это еще назвать? Зная, что они делают то, что входит в их обязанности, что под присмотром Коржакова делалось не раз и не два до того. Что это было, если не предательство?

Зачем он это сделал? Он считал, что вот этим шумом – честный генерал предотвращает кражу в собственном предвыборном штабе – он сможет, с одной стороны, выслужиться перед папой, доказать ему, что он весь его, стоит на страже интересов президента, а с другой, и это самое главное, устранить усилившихся конкурентов и вернуть назад себе ускользающую власть. Дурачков вокруг не оказалось. В его историю о том, что из штаба пытались что-то украсть, кроме наивной и глубоко далекой от выборов публики, естественно, не поверил никто. Ну а то, что такое предательство не могло для него так просто закончиться, это было очевидно.

На следующий день он был уволен. Кстати, он, уходя, украл все финансовые документы предвыборной кампании, единственный, имеющий доступ ко всем этим документам. Кстати. Маленькое замечание в конце. Уволенный Коржаков пошел на выборы. Стал избираться по одномандатному округу депутатом от Тулы в Государственную думу. Во время предвыборной кампании артисты и пели, и плясали, и танцевали, и в залах, и по радио, и на местном телевидении, везде. Естественно, в поддержку кандидата. Я думаю, жители Тулы до сих пор помнят этот звездный десант. Силовики принесли папе документы, в которых было зафиксировано, кто носит коробки с деньгами для выплаты артистам, кто финансирует его кампанию, какие фирмы, банки, компании. И даже предложили провести спецоперацию. Зеркальную. Чтобы была поимка, выемка, под видеокамеры, с освещением на телеканалах. Ну, и если надо, с дальнейшим снятием Коржакова с выборов. Папа брезгливо вернул эти документы. Сказал, если его люди выберут, значит выберут. Не лезьте. Документы эти где-то лежат. Так и оказались невостребованными».

Сама того не замечая, Татьяна Дьяченко фиксирует важнейшую особенность той эпохи – полное пренебрежение правом. Подумайте: президенту становится известным о том, что, по всей видимости, совершаются крупномасштабные финансовые преступления. Ведь деньги, о которых идет речь, не свалились с неба – их откуда-то «увели». Но вместо того, чтобы дать указание немедленно начать расследование, он «брезгливо» возвращает эти документы. Но такова судьба всех революционных эпох – от лозунгов борьбы с привилегиями, за справедливость и права человека они быстро приходят к «балу беззакония».

Важнейший юридический принцип гласит: «Да будет выслушана и другая сторона». Поэтому предоставим слово самому Коржакову: «Когда мы организовали избирательный штаб, каждый предложил свою схему: я одну, Илюшин другую (он, например, ввел в нее Лисовского и Чубайса). Я настаивал, что контролировать финансовые потоки должна Служба безопасности президента, но Ельцин меня не поддержал – принял план, при которых реальных рычагов мы лишались. Причем на меня самые трудные вопросы повесил, а Службу охраны вообще задвинул, хотя без нее и шагу нельзя было ступить – она сыграла в избирательной эпопее огромную роль.

Деньги в коробке из-под ксерокса, как потом оказалось, были бюджетные, а изымал их из казны первый заместитель министра финансов Герман Кузнецов. Не знаю, откуда он их отрезал, но проворачивал эту операцию, видимо, не один раз. Когда в его сейф залезли, обнаружили там наличными два миллиона долларов и платежки на сотни миллионов в Латвию, на какие-то экзотические острова (изготовление печатной продукции оплачивалось вообще на Багамах). Интересные вещи открылись… Все как есть мы решили оставить в сейфе и поймать хозяин с поличным, когда он станет оттуда что-нибудь доставать, но вот незадача – деньги исчезли бесследно. Несмотря на то что была установлена техника и велось круглосуточное наблюдение, два миллиона буквально испарились – их так и не нашли…

Полмиллиона в коробке из-под ксерокса должен был получить Евстафьев, а он взял с собой (просто так, совершенно без задней мысли) Лисовского: мол, пойдем за компанию. У Евстафьева был пропуск, с которым можно было ходить везде без проверки и проносить все, что хочешь, но мы-то знали, что эти ребятки несут, и я отдал команду их задержать…

Накануне я Ельцину прямо сказал: „Вас постоянно и систематически обворовывают“. Он насупился: „Дайте мне доказательства“. Мы их и предъявили – пожалуйста!»

Даже если принять эту версию, очевидно, что мой доверитель Сергей Лисовский там оказался «за компанию», не имел к «отмыванию» этих денег никакого отношения и, значит, в его действиях не было никакого состава преступления.

3 июля состоялся второй тур президентских выборов. Он принес убедительную победу Борису Ельцину – 53,82 % голосов против 40,31 % у Геннадия Зюганова. Говорят, узнав о результатах выборов, Зюганов произнес историческую фразу: «Слава богу, мы проиграли». Так ли это было, неизвестно, но, во всяком случае, очевидно, что в то время коммунисты отнюдь не горели желанием реально взять на себя бремя управления страной.

Сегодня эти события кажутся каким-то странным сном, происшествием из другой эпохи. Иных уж нет, а те далече. Татьяна Дьяченко удалилась в частную жизнь. Генерал Коржаков побывал депутатом Государственной думы, опубликовал несколько книг своих воспоминаний, где представил Бориса Ельцина в самом мрачном свете и попутно снялся в художественном фильме «Бременские музыканты» в роли начальника королевской охраны.

Сам Ельцин в книге «Президентский марафон» охарактеризовал его так: «За несколько лет перескочив из майоров „девятки“ (службы охраны) в генеральский чин, приобретя несвойственные для этой должности функции, создав мощную силовую структуру, пристроив в ФСБ своего друга Барсукова, который до этого прямого отношения к контрразведчикам не имел, Коржаков решил забрать себе столько власти, сколько переварить уже не мог».

Зловредный Коржаков не остался в долгу: «Никуда я не перескакивал. Полковника мне присваивал не Ельцин, а начальник Главного управления охраны, когда я уже выслужил все сроки. Майора я получил в 1986 году, полковника – в 1992-м.

В 1993 году Ельцин присвоил мне генерала, а между полковником и генералом срок выслуги не установлен».

Анатолий Чубайс поруководил государственной корпорацией «Роснано», прочитал несколько лекций «Как вырастить единорога?», а затем, когда оказалась, что корпорация принесла громадные убытки, уехал куда-то за границу. Об этом деятеле забавно высказался все тот же Александр Коржаков: «Г-н Чубайс раньше руководил выносом коробки из-под бумаги для ксерокса, набитых деньгами, сворованными из избирательного штаба Ельцина, потом „реформировал“ электроэнергетику с закономерным результатом (энергия вздорожала), а теперь командует госкорпорацией „Роснано“ с многомиллиардным бюджетом и многомиллиардными же убытками. Один завод литий-ионных аккумуляторов в Новосибирске чего стоил – в прямом смысле. Вложения составили 15 миллиардов рублей. Итог: в 2016 году чубайсовский чудо-завод был признан банкротом с долгами более 8,5 миллиарда. Кто-то неплохо пополнил свой зарубежный счет, а заплатили за это мы с вами».

Размышляя над судьбами этих ярких, непростых и в какой-то момент очень успешных людей, я всегда вспоминаю слова И. В. Сталина о том, что на крутых поворотах истории даже очень видные деятели, когда-то игравшие позитивную роль, «выпадают из тележки». Я далек от того, чтобы осуждать кого-то из них. Эти люди жили и действовали в совершенно иных исторических обстоятельствах. На них обрушились фантастические соблазны, и перед ними открылись сказочные возможности. И если кто-то полагает, что, оказавшись на их месте, он остался бы «чище снега альпийских вершин», я желаю ему и дальше оставаться в этом приятном заблуждении. Впрочем, может быть, чудо? Но мне таких чудес наблюдать не приходилось.

Иной вопрос: насколько им и в самом деле удалось раскрыть заложенные в них таланты и способности. Ну, предположим, тот же Чубайс и вправду миллиардер. И что с того? Вот скитается он по свету – что ищет он в странах далеких? И точно ли эти миллиарды, если они действительно есть, делают его счастливым? Лично мне даже хотелось бы задать ему лично все эти вопросы. Возможно, у него есть какая-то свой логика, своя правда, мне не до конца понятная.

Что касается моего доверителя Сергея Лисовского, то он впоследствии проявил себя чрезвычайно успешным предпринимателем на ниве развития отечественного птицеводства, затем стал депутатом Государственный думы и членом Совета Федерации, а потом – ректором Государственного университета по землеустройству, а в последнее время неведомо почему попал под западные санкции.

Для меня же это происшествие имело еще и то значение, что после него я впервые начал общаться с представителями СМИ, в том числе и электронных. Первоначально, когда на меня наводили телекамеру, меня охватывал некий мыслительный паралич, и я не мог произнести ничего путного, разве что какие-то банальности. Но, во всяком случае, я оказался в медийном пространстве. Страна узнала, что, оказывается, есть такой адвокат Анатолий Кучерена, который даже не боится перетягивать дверь с прапорщиком ФСБ. И уже буквально на следующий день телефон моего офиса буквально разрывался от звонков. Чудо, о котором мечтает любой адвокат, состоялось.

Адвокат – профессия публичная. И нет ничего удивительного и порочного в том, что он общается с журналистами, выступает в телепрограммах, стремясь привлечь на свою сторону общественное мнение. Однако здесь есть важный момент: адвокат должен делать это в интересах своего доверителя, а не своих собственных. И уж тем более эти выступления не должны превращаться в расхваливание самого себя, в приписывание себе сверхъестественных способностей. Адвокат всегда обязан помнить завет Константина Сергеевича Станиславского: «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве». При всей своей спорности, особенно применительно к адвокатскому ремеслу, заслуживает внимание и высказывание Брюса Ли: «Настоящий творец работает не на публику. Он трудится ради удовольствия, игры, привычки к своему занятию. Искусство достигает вершин, когда максимально отделено от самосознания. Человек обретает свободу в момент, когда перестает заботиться о производимом им впечатлении».

Лично мне кажется, что адвокату должна быть присуща сдержанность во всем: в речах, в манере поведения и в тех атрибутах, которыми он себя окружает. По собственному опыту общения с судьями знаю, что это люди спокойные, серьезные и реалистичные, порой даже суховатые, а потому, когда на глазах у них адвокат «распускает хвост» на манер павлина, выставляет на всеобщее обозрение свое богатство, рассказывает о своих связях и возможностях, ничего, кроме раздражения, у них это не вызывает. Адвокат, ведущий себя подобным образом, фактически действует против интересов своего доверителя.

Для меня важно в ходе каждого дела, которое я принимаю на себя, подтверждать свою репутацию, вести его профессионально, с полной отдачей сил. Адвокат для многих людей – эта последняя надежда, последний шанс на спасение. Он смотрит на него как на волшебника. Хотя, конечно, адвокат – не волшебник.

Но в любых обстоятельствах я должен сделать все, чтобы помочь человеку, который обратился ко мне, не оставить его в беде. Для этого иногда приходится работать по 16 часов в сутки.