Следующее дело позволило мне убедиться в правомерности одного из важнейших принципов адвокатской деятельности, усвоенных мною в период учебы – превыше всего ставить интересы именно своего доверителя, а не какие-то иные соображения, будь то ложно понятые «государственные интересы», «необходимость борьбы с преступностью» и т. п.

Люди моего поколения еще помнят банковскую «аферу века», получившую название «чеченские авизо». Дело в том, что Чечня после неудачной попытки введения там военного положения в ноябре 1991 года, стала своего рода «государством в государстве», черной дырой, куда проваливались гигантские денежные средства, превышавшие годовые выплаты учителям, врачам, ученым и работникам культуры. О том, как это происходило, повествует первый советский миллионер Артем Тарасов: «Однажды Дидигов заехал ко мне в гости в Лондон. Он уже купил себе греческий паспорт и путешествовал по миру, „наварив“ очень большой капитал на афере с чеченскими авизо, которые были инструкциями Центробанка на выдачу наличных денег, только поддельными.

Я тогда впервые услышал о чеченских авизо, и Дидигов мне объяснял:

– Артем, это же так просто! Мы пишем бумажку, она идет в банк. Получаем два грузовика наличных и везем их прямо домой, в Грозный».

Вот так: просто и даже банально. А мы-то по наивности думали, что рыночные реформы откроют новые возможности перед честными тружениками, людьми талантливыми и предприимчивыми!

И здесь я хотел бы вернуться в теме соотношения успеха и счастья. Безусловно, с точки зрения этих бессовестных аферистов эта схема была очень успешной. Вот только принесла ли она им счастье?

Кто-нибудь из читателей скажет: «Да ладно! Не судите по себе! Все у этих людей в порядке!» Но в том-то и дело, что не все. Однажды я встретил уже немолодого человека, очень своеобразной внешности и национальности: среди его предков были и армяне, и азербайджанцы, и чеченцы, и горские евреи, и еще какие-то народы. Я не особо обращаю внимание на мужскую внешность, мне, собственно, все равно, но он поразил меня каким-то редким безобразием, чистый Квазимодо: низкого росточка, совершенно лысый, с каким-то сморщенным, словно маринованный гриб, лицом, крючковатым носом и желтыми зубами. Он очень неважно изъяснялся по-русски, но каким-то непостижимым образом писал весьма своеобразные стихи, исполненные глубокого философского смысла, при том что о русской и мировой поэзии имел самое смутное представление. Происходило это обычно таким образом: проезжая вечером по какой-нибудь сельской дороге на своем громадном джипе (люди маленького роста почему-то любят огромные кабриолеты), он вдруг останавливался, выходил из машины, брал ручку и бумагу и при свете фар начинал писать стихи, даже если на улице стоял лютый холод или лил дождь. Почему он не мог этого делать, не выходя из своего джипа – для меня так и осталось загадкой.

Этот странный субъект обратился ко мне со столь же странным вопросом: на что я бы порекомендовал ему пожертвовать его очень немаленькое состояние. Я предложил несколько вариантов и в заключение разговора поинтересовался, с чем связаны его намерения. Мне почему-то показалось, что это человек смертельно болен, и я подумал: а вдруг ему еще можно помочь, тем более в мире медицины у меня уже были кое-какие связи.

Оказалось, что в начале 90-х годов этот человек, работая в правоохранительных органах в одной из бывших союзных республик, был вписан в различные криминальные схемы. По его словам, случалось ему и убивать. Среди прочего он участвовал и в афере с чеченскими авизо. Накупив недвижимости за рубежом для себя и своих детей, как он выражался «от нескольких пометов», он решил «завязать» и податься в сравнительно чистый бизнес. При поддержке некоторых влиятельных чиновников он придумал грандиозную схему сбора денег у населения «на благие цели», обещавшую ему сказочные богатство. Ему даже удалось на этой схеме что-то «наварить», но тут вмешались какие-то враждебные силы, и лавочка закрылась. С тех пор он перепробовал множество различных предприятий, включая организацию лотерей, запуск воздушных шаров и даже какие-то совместные предприятия с арабскими шейхами, но нигде и ничего у него не выходило. И тогда он решил, что судьба мстит ему за его былые прегрешения и решил компенсировать их добрыми делами. Но не успел. Через несколько дней после нашей беседы он прислал мне свое «селфи» на больничной койке. На вопрос, что с ним стряслось, ответ был короткий: «Ковид». Больше он мне не писал и его телефоны не отвечали.