Готовясь к экзаменам на получение звания адвоката, я проводил немало времени в Государственной публичной исторической библиотеке, как правило, оставаясь в читальном зале до самого ее закрытия. Причем читал я не только литературу, необходимую для экзаменов, но и многое другое. Именно здесь я наткнулся на книгу, которая называлась «Дело 1 марта 1881 г. СПб., 1906», представлявшую собой отчет о судебном процессе по делу т. н. народовольцев – террористов, убивших императора Александра II Освободителя 1 марта 1881 года. Это чтение меня настолько захватило, что я на время даже забыл о предстоящих экзаменах.
Взрывы бомб, брошенных Николаем Рысаковым и Игнатием Гриневицким на Екатерининском канале в Санкт-Петербурге, унесли жизни конвойного казака, 14-летнего прохожего, самого террориста Гриневицкого (партийная кличка Котик) и самого императора царя Александра II. Кроме того, было ранено, по различным данным, от 20 до 30 человек. Замечу, что ранение императора от бомбы Гриневицкого не являлось безусловно смертельным. Невольными соучастниками гибели Александра II стали лица, сопровождавшие императора, которые не посмели нарушить волю царя, требовавшего, чтобы его отвезли в Зимний дворец. По дороге он истек кровью, а ведь до Михайловского дворца и Конюшенного госпиталя было не многим более 100 шагов. Не говоря уже о том, что после взрыва первой бомбы императора следовало бы немедленно увезти с места событий. Вообще же, все покушения на Александра II иллюстрируют бесспорный вывод: у императора не было ни мало-мальски квалифицированной службы безопасности, ни эффективной политической полиции.
Уже на второй день после ареста бомбометатель Николай Рысаков стал давать подробные показания. Они позволили жандармам 3 марта арестовать его сообщницу Г. М. Гельфман. Другой соратник Рысакова – Н. А. Саблин, по словам Гельфман, при аресте застрелился, хотя его смерть наступила в результате 3 выстрелов – в рот, в левый глаз и в правый висок. Скорее всего, его ликвидировали товарищи по борьбе, опасаясь разглашения им важной для них информации. 10 марта на Невском проспекте была опознана и задержана С. Л. Перовская, непосредственно руководившая покушением. 17 марта арестовали «главного техника» «Народной воли», ответственного за изготовление смертоносных «метательных снарядов» – Н. И. Кибальчича. Узнав об аресте всех своих товарищей, заявил о своей причастности к этому делу арестованный в конце февраля член Исполкома «Народной воли» А. И. Желябов – главный идеолог цареубийства и организатор ряда покушений на императора. Уже в конце марта состоялся суд Особого присутствия Правительствующего сената, исход которого был предрешен. Убийство главы государства нигде и никогда не вызывало снисхождения у органов правосудия.
Естественно, я начал чтение с речей защитников подсудимых, но они, признаюсь, тогда не произвели на меня особо сильного впечатления. Позднее мне стало ясно, что я в силу молодости просто не сумел оценить по достоинству их аргументации, к которой мы еще вернемся. А вот «блестящая и красивая» (по странному определению одного из подсудимых – Н. И. Кибальчича) речь обвинителя на процессе, молодого и таланливого прокурора Н. В. Муравьева меня, напротив, необычайно захватила, хотя при спокойном юридическом анализе в ней можно найти пассажи, выходящие за пределы обвинительного заключения и излишний пафос.
Концовку этой речи я помню почти наизусть и не могут отказать себе в удовольствии привести ее. «На основании всей совокупности данных судебного следствия, на основании приведенных мною доказательств виновности подсудимых, я имею честь предложить вам произнести о них безусловно обвинительный приговор. Только такой приговор вытекает из представленных вам доказательств, только его карательные последствия соразмерны со злодеянием 1 марта и виною всех шести изобличенных в этом злодеянии подсудимых. Безнадежно суровы и тяжки эти последствия, определяющие ту высшую кару, которая отнимает у преступника самое дорогое из человеческих благ – жизнь. Но она законна, необходима, она должна поразить преступников цареубийства. Она законна, а в неуклонном применении действующих законов, в благоговейном преклонении перед ними, в строжайшем охранении установленного ими правильного гражданского строя – вся наша гражданская сила в настоящее трудное время, все наше спасение. Она необходима потому, что против цареубийц и крамольников нет другого средства государственной самозащиты. Человеческое правосудие в ужасе останавливается перед их преступлениями и с содроганием убеждается, что тем, кого оно заклеймило, не может быть места среди божьего мира. Отрицатели веры, бойцы всемирного разрушения и всеобщего дикого безначалия, противники нравственности, беспощадные развратители молодости, всюду несут они свою страшную проповедь бунта и крови, отмечая убийствами свой отвратительный след. Дальше им идти некуда: 1 марта они переполнили меру злодейств. Да будет же убиение величайшего из монархов последним деянием их земного преступного поприща. Людьми отвергнутые, отечеством проклятые, перед правосудием всевышнего Бога пусть дадут они ответ в своих злодеяниях, и потрясенной России возвратятся ее мир и спокойствие. Россия раздавит крамолу и, смирясь перед волею промысла, пославшего ей тяжкое испытание, в пережитой борьбе почерпнет новые силы, новую горячую веру в светлое будущее. Не того хотели мрачные заговорщики 1 марта. Но все их кровавые замыслы и злодейства разобьются о верную русскую грудь, разлетятся в прах перед ясным разумом, волею и любовью русских людей. Крамола могла тайным ударом пресечь преходящее течение хрупкой человеческой жизни, хотя бы, по Божьей воле, та была жизнь великого государя России, но крамола была и всегда будет бессильна поколебать вековую русскую преданность престолу и существующему государственному порядку. С корнем вырвет народ адские плевелы русской земли и тесно, дружно сомкнувшись несчетными рядами, бодро последует за своею несокрушимой, единой священной надеждой, со своим вступившим на царство августейшим вождем».
Впоследствии я посвятил этой речи большую статью, опубликованную в «Независимой газете» под заголовком «Когда люди плачут – желябовы смеются». Некоторые почтенные доктора исторических наук на страницах серьезных изданий, не ставя под сомнение приведенные в статье факты, упрекали меня в предвзято-негативном отношении к террористам, которые якобы вдохновлялись высокими идеалами и которые автор этих строк якобы сознательно упустил из виду.
В наше время, после всего того, что мы наблюдали на Ближнем Востоке, начиная с 7 октября 2023 года, бесперспективность терроризма становится особенно очевидной – он никогда не ведет к освобождению кого бы то ни было от чего бы то ни было, но всегда порождает многочисленные невинные жертвы.