«После злополучного спуска в ад, а точнее, в поселение горняков мы с Эрмин долго дышали здешним холодным ветром, болтаясь на вершине утеса, как две былинки. Варгас сразу исчез по своим непонятным делам. В конце концов я не выдержал – у меня обмерзло все лицо, настолько, что от любой мимической гримасы, казалось, оно грохнется ледяной коркой к моим ногам. Я спустился в туннель. Эрмин осталась. Мне не хотелось оставлять ее одну, но еще меньше хотелось навязываться.

Очутившись, наконец, в своей тесной спаленке, я, во-первых, возблагодарил господа за такую роскошь. Личный отсек! Кровать с относительно чистым бельем! Душ! Работающая сплит-система и минимальное завышение радиации. По сравнению с тем, что мы увидели, просто королевские хоромы. Во-вторых, я задумался, как помочь бедолагам внизу.

Самым простым было бы, конечно, нажаловаться Кальдерре. Он сохранил немалое влияние в курии, и ни для кого (и в первую очередь, к сожалению, для Варгаса) не секрет, что он одобрил мое участие в этой авантюре и, главное, участие Эрмин с тем условием, что я буду следить за его протеже и временами потчевать его докладами. Собственно, и этот дневник предназначен в первую очередь для него. Итого, проще всего связаться с Кальдеррой и сообщить ему о том, что творится здесь. Вопрос, не в курсе ли кардинал всего происходящего, не с его ли, молчаливого или гласного, одобрения это происходит? Почему бы и нет? История нашего вида целиком построена на угнетении человека человеком. Моя собственная нация столетиями угнетала чернокожих, смуглокожих и вполне себе белых рабов, и никого это не смущало. ЦТС – жесткая иерархическая структура, которая определяет свою конечную цель как благо Земной Конфедерации. Я не тот, кто станет это оспаривать. Проблема в том, что с этой точки зрения происходящее здесь – несомненное благо для Таможенного Союза. Посудите сами. Транспорты с редкоземельными металлами и, судя по вчерашнему, с ураном и торием исправно идут к Земле и к Марсу. Свободы и права, а также здоровье и благополучие граждан Триады не пострадали, если не считать тех, кто погиб при кратком восстании Мунташи. Труд аборигенов дешев или даже вовсе ничего не стоит, самих их много, их можно доставлять (полагаю, в тех же грузовых транспортах, а не на оборудованных ковчегах) с соседней планеты, а не тащить за огромные деньги через полгалактики. Для работы им выделяют примитивные инструменты, горнодобывающая техника, которая тут присутствует, наверняка тоже не проинсталлирована ИИ, а значит, и стоит куда меньше, чем те же буровые и обогатительные установки в поясе астероидов. Я, вероятно, утрирую, но экономическая выгода для Земли очевидна. А для самих кочевников? Что именно предложили земляне Бочул-хану? Может, в этом и состояла его блестящая сделка с первым командующим гарнизона? Общеизвестно, что торговля черными рабами была столь же выгодна европейцам, как и местным туземным царькам. Потом, восемнадцать лет назад, что-то произошло – может, кто-то из рабов ухитрился пробраться в отходящий на Опал транспортник и рассказать о жутких условиях на рудниках. Тут я уже чисто фантазирую. Возможно, народ восстал против Бочул-хана, что и заставило его сбежать в предгорья, а роту Мунташи отправили для того, чтобы вернуть или ликвидировать беглеца.

Как бы то ни было, эта нить рассуждений не приведет ни к чему. Я мог бы рассказать о плачевном положении шахтеров Кальдерре, а он бы только пожал плечами и посмеялся над моей наивностью. Он умеет довольно хлестко шутить, а на моем веку и без того хватает унижений.

Еще глупее обращаться к администрации СОН или любой земной администрации, уж они-то наверняка в курсе и в деле. Пресса? Но СМИ откровенно обслуживают власть, девяносто процентов контента вообще создают нейросети, так что какие уж тут независимые журналистские расследования. Ну а блогеры и стримеры не поведутся на эту слишком скучную для их тупоголовой аудитории тему.

Наконец, можно применить наши таланты. Зачем-то же Варгас полез в эти катакомбы. Сейчас на базе нет психиков, ни среди военной, ни среди гражданской администрации. Можно принудить их отпустить часть горняков, тех, что совсем больны, и улучшить условия для остальных, например отстроить жилье на поверхности или на той глубине, где радиация еще не опасна, снабжать рабочих препаратами для защиты от последствий излучения. Вопрос в том, сколько будет действовать такое внушение. Мое, уверен, недолго. Варгаса? Имеет смысл с ним об этом поговорить. Если, конечно, у него нет собственного плана. Почему-то я уверен, что, если есть, этот план мне не понравится.

И еще один вопрос, который мучит меня, – какое ему вообще до этого дело? Андрей и раньше не отличался особой эмпатией, а после его пробуждения мне кажется, что я имею дело с машиной… или с вполне оформившимся психопатом, не способным на высшие эмоции. Никакого осуждения тут нет, просто констатация факта. В курии заседают вполне оформившиеся психопаты, вполне оформившиеся психопаты правят СОН и Таможенным Союзом, и Варгас из них, вероятно, самый альтруистичный. Он готов пожертвовать собой ради человечества – просто любить или жалеть людей он при этом не умеет.

Так ничего и не придумав, я утилизировал одежду, принял душ (надо было сделать это сразу после спуска, легко сообразить, в какой растерянности я находился, если даже не озаботился обеззараживанием) и лег спать. Я мысленно помолился о том, чтобы хотя бы следующий день прошел без сюрпризов (и чтобы Эрмин не грохнулась в темноте со скалы, но так и не решился связаться с ней и спросить, как у нее дела), однако молитвы мои, естественно, не были услышаны.

* * *

Хотя нет, в каком-то смысле были. Я неоднократно воображал, как проснусь от нежного прикосновения Эрмин и ее оклика: “Милый, хочешь к завтраку чай или кофе?” Да, вот такие у меня скучные мечты. Этим утром, а точнее, на рассвете, я действительно проснулся от прикосновения Эрмин, только оно было совсем не нежным. Моя фея трясла меня за плечо, а оклик ее прозвучал примерно так: “Вставай, идиот, мы всё просрали!”

Я открыл глаза, зажмурился от яркого света люминофоров, убедился, что это не сон, – и тут по всей базе завыли сирены.

– Вылезай из постели и одевайся, – продолжала бушевать моя любовь.

Я кое-как вылез и кое-как оделся, что вышло не особенно ловко под ее разъяренным взглядом фурии. Сама она была одета. Похоже, не спала и провела снаружи всю ночь. Щеки ее, обычно бледные, раскраснелись и здорово обветрились, а глаза горели, как у молодой волчицы.

– В чем дело? – жалко проблеял я, пытаясь влезть в комбез и прыгая на одной ноге.

Хорошо еще, что я сплю в майке и шортах, вида моих тощих и вдобавок веснушчатых конечностей ей вполне хватило.

– Давай в командный центр базы, расскажу по дороге, – процедила она, обливая меня презрением.

– Нас туда не пустят…

Но всех пускали. На базе царил хаос. Из громкоговорителей неслись вперемешку вопли сирены, предупреждения об аномальной сейсмической активности и сообщения о полной эвакуации.

– Это Варгас? – выпалил я на бегу.

Эрмин только кивнула.

– Что он учудил?

Она настороженно оглянулась на меня. Я пыхтел изо всех сил, чтобы не потерять ее в толпе. Все куда-то неслись, часть полуодетые, часть с оружием. Военные и гражданские служащие перемешались, и уже ничего было толком не разобрать.

Я не выдержал, схватил Эрмин за руку и оттащил в какой-то закуток с противопожарным оборудованием, да еще тряхнул для верности. Не в моих привычках, но ей, кажется, такое обращение как раз нравилось.

– Ну, говори! – потребовал я.

– Ты не поверишь.

– Всему я поверю.

Тогда она выпалила: “Я ждала его до рассвета, чуть не околела от холода. Хотела спросить, что значит вся эта фигня”.

В минуту волнения наш лингвобиолог и психолог с двумя высшими образованиями благополучно о них забывала и изъяснялась языком улиц, на которых выросла. И это ей шло – и блеск в глазах, и лихорадочный румянец на щеках, и разметавшиеся черные кудри, боже, шло настолько, что я с трудом мог сосредоточиться на ее словах.

– Он реально вынырнул из туннеля, когда уже забрезжило. Меня не заметил и быстро двинул прямо к горам, на восток. Я побежала за ним. Чуть не загремела пару раз на льду. Он шел минут десять, потом вдруг встал, глядя на горы, опустился на колени и вытащил из ножен свой чертов меч.

– И?

– И ничего, – яростно выпалила она. – Просто воткнул его в землю!

– И что дальше?

Я ожидал чего-то эпического – поднялась стена пыли высотой до неба, побежала огромная трещина, раскололись скалы, и море выплеснулось из берегов.

– Дальше ничего, – злобно ответила моя фурия. – Мне показалось, что слегка тряхнуло. Но тут постоянно какая-то дрожь в воздухе из-за прибоя и ветра. Я развернулась и сбежала, пока он меня не заметил.

– Зачем?

– Ты совсем идиот? Когда бог встает на колени и втыкает меч в землю, это, по-твоему, нормально? Или думаешь, что оттуда вылез горящий куст и запел: “Святая Мария, да славится чрево твое в небесах”?

Она выдернула руку и побежала за спешащей по коридору толпой, и я бросился следом. Судя по воплям в динамиках системы оповещения, если что-то и вылезло из земли после того, как Варгас воткнул в нее Исток, то точно не поющий куст. Да, забыл упомянуть, что Эрмин упорно считает Андрея богом. Кальдерра – демоном, моя возлюбленная – богом, и только я, похоже, считаю его колоссальной занозой в заднице.

* * *

В командный центр набилось столько народу, что сложно было дышать. Здесь тоже орала сирена, хотя и приглушенно, и мигала аварийная сигнализация. На экраны были выведены показания сейсмических датчиков. Показания по всей огромной горной цепи к востоку и северу от нас, где велись разработки, зашкаливали. Все экраны горели красным. В завершение образовавшегося хаоса на базе не было ни одного сейсмолога, а геологическая группа застряла на какой-то дальней шахте, где еще пару недель назад начался сдвиг пород. Связь с ними была нестабильной, но главный геолог, рослый парень в противорадиационном костюме и шлеме, орал, что все плохо и даже хуже, и подтверждал необходимость немедленной эвакуации. По его словам, внезапно пробудилась вулканическая активность горного хребта, который вел себя смирно последние десять миллионов лет и вроде бы не собирался бунтовать и дальше.

Я пробился сквозь толпу к Эрмин и сжал ее руку. Она обернулась и сверкнула на меня глазами. Геолог и гражданский комендант вступили в дискуссию о том, куда и как эвакуироваться. Господин Симидзу тыкал всей пятерней в карту и твердил, что достаточно организовать временный лагерь на юге, на противоположном берегу залива, геолог вопил, что никакая миграция на юг не поможет, нас ждет пермское вымирание, и скоро вся планета превратится в огненный ад. Кажется, чем дольше я это слушал, тем сильнее сжимал руку Эрмин, так что в конце концов она зашипела и вырвала ладонь из моих пальцев. Военные потихоньку начали вытеснять гражданских из зала, гражданские возмущались, комендант и геолог продолжали собачиться, и ситуация все больше и больше выходила из-под контроля. В этот момент Варгас и явил нам свой лик.

Он ворвался в зал в сопровождении майора Огилви, быстро оттеснил Симидзу от карты и от экрана, и почему-то все затихли, хотя никто не призывал к тишине.

Затем он отдал несколько быстрых и четких приказов.

Разгрузить все транспорты на орбите и подготовить их к эвакуации людей.

В первую очередь на Опал эвакуируются рабочие и шахтеры. Администрация, обслуживающий персонал и военные во вторую.

Всю технику и оборудование оставляем, летят только люди.

Эвакуация должна быть завершена за четыре дня.

Его слова накрыли зал, как когда-то Дувр был накрыт “черным куполом”. Даже я, знавший всю (или почти всю) подоплеку происходящего, поверил ему. У меня не осталось и капли сомнений, что надо действовать так и только так, и действовать как можно быстрее. Мощный психик – страшное оружие, в чем-то даже страшнее черного меча и разбушевавшихся вулканов. Только Эрмин, стоявшая рядом со мной, вонзила ногти мне в запястье, как будто для того, чтобы привести меня в чувство. Это не помогло, но хотя бы отдаленно напомнило, что я тоже человек, а не винтик в очередном сумасшедшем плане Варгаса.

И еще один вопрос, который, уже позже, мучил меня. Невозможно эвакуировать двести тысяч человек, треть из которых полубольны или находятся в глубоких разработках, за четыре дня. У “Эгир” не было ни такого количества лодок, ни воздушных судов, ни вездеходов, ни даже орбитальных челноков. Просто нереально было всех найти, пересчитать и доставить сюда за такое короткое время. Особенно если учесть, что на орбите сейчас оставалось только три больших контейнеровоза, и впихнуть туда, выкинув весь груз и лишнее оборудование, можно было от силы по десять – двенадцать тысяч человек.

Итак, демон или бог, я не спрашиваю тебя, почему ты вообще решил спасти народ йер-су. Не спрашиваю, зачем губить для этого целую планету. Не спрашиваю, что делать тем гражданам Триады, которые останутся без работы из-за прекращения поставок и разорившихся предприятий, или даже что делать поручившемуся за тебя Кальдерре – ведь наверняка Маршал и Конь способны на простую логическую связку. Все это, наверное, для тебя пустое.

Спрошу одно: почему ты не дал им больше времени?»