Все разваливалось очень быстро. Слишком быстро. Можно было целыми днями прокручивать новостные ленты, и один сюжет был краше другого.

В Париже из дома в районе Gare du Nord выходит рослая девушка в красном платье и начинает танцевать. Она танцует, танцует, танцует, пока не теряет туфли, не сбивает ноги в кровь и ее не увозят санитары, и даже в скорой она продолжает дергаться в блокирующих ремнях, пытаясь пуститься в пляс.

На одной из центральных улиц Монреаля громят магазины. Кафе закрыты железными ставнями. На брусчатке блестит стекло, улица перегорожена рядами полицейских щитов, ревут сирены.

В Вене зараженные угнали пожарную машину и зачем-то наполнили цистерну горючим вместо воды. Они пытаются тушить этим пожар, охвативший несколько зданий, но струя огня мгновенно перекидывается на цистерну. Взрыв разносит половину улицы.

Остин, Техас. Мужчина, упавший на колени, молча и сосредоточенно что-то ест. Угол обзора меняется. Мужчина ест внутренности убитой им собаки.

Где-то в районе Бухареста. Уже целая цепочка Плясунов идет по шоссе, перегораживая движение. Впрочем, все машины на шоссе брошены. В воздухе над ним парит только одинокий полицейский флаер в облаке сателлитных дронов. Цепочка, двигаясь в такт не слышимому никем, кроме них, ритму, сворачивает в кукурузное поле и исчезает в нем.

Париж. Давнишняя крупная девушка в красном. Теперь она уже в больничном халате. Она продолжает биться, привязанная к кровати. Седативные не действуют. Наконец монитор с показаниями сердечного ритма и давления показывает прямую линию. Девушку отстегивают от кровати, чтобы увезти в морг. Она встает и продолжает плясать. Из соседних палат слышатся крики.

Поля, затянутые туманом. Городские улицы, где не горит ни один фонарь, где потухли голографические ленты рекламы, где нет ни машин, ни людей. Изъязвленная земля. Пробки на шоссе. Армейские кордоны. Дым над городами – в Европе, в Северной Америке, в Азии. И мертвые. Очень много мертвых, но отнюдь не все из них обрели после смерти покой.

Наименее пострадали Китай, где с двадцатого века практиковали государственное регулирование интернета, а также Иран, Россия и Северная Корея – там ограничения ввели после первых пандемий сетевых нейропатий в конце прошлого века. Границы этих стран были перекрыты армией, спецназ, нацгвардии и силы полиции еще удерживали порядок в крупных городах, где процент поражения был наибольший. Также повезло жителям наименее развитых регионов, вроде джунглей Боливии и Эквадора, Камбоджи, Вьетнама. Япония и Южная Корея, где было шунтировано девяносто пять процентов населения, пали за считаные дни. Из внешних территорий наименее пострадали Марс, орбитальные станции Венеры, а вот в шахтерских поселках на астероидах все было очень плохо – в часы досуга между сменами шахтеры любили попялиться в стримы и были поголовно шунтированы, чтобы управлять горнодобывающей техникой.

И нерушимой твердыней, конечно же, остался Лиалес. Ни один из работавших или томившихся здесь в заключении психиков и одаренных не был шунтирован, а сотрудники-нормалы – имелись здесь и такие – при всем желании не могли бы посмотреть развлекательные земные вид-стримы из-за стоящих на входе в локальную сеть мощных брандмауэров и фильтров контента.

* * *

Вся верхушка ЦТС благополучно перебралась на Лиалес. Сейчас в круглом зале для переговоров, с гигантскими экранами по стенам и большим столом в центре, заседали шестеро. Пятеро из них и составляли курию кардиналов ЦТС, а шестого, Варгаса, допустили на совет в виде исключения.

Из них в лицо Андрей знал только Кальдерру, Неподкупного. Казначей церкви, подобно остальным, явился на собрание в маске, как нетрудно догадаться – в голомаске коршуна, и отдаленно напоминал Гора.

Маршал. Не ряса, а военная форма без знаков различия и пистолет на бедре, маска пса или волка. Вечный антипод Гора, Анубис. Варгас догадывался, что и в жизни отношения Маршала и Неподкупного не задались. Маршал отвечал за военные и политические связи ЦТС, и СБ, по замыслу, должна была находиться под его контролем – но после ловкого хода Неподкупного ею руководил ставленник Кальдерры, и ведомство стало практически независимым. Здесь не имело смысла искать ни поддержки, ни дружбы.

Белый Конь в лошадиной маске – не хватало лишь тощего всадника у него на спине. Он руководил транспортом. В том числе отвечал сейчас и за эвакуацию ключевых персоналий ЦТС и членов их семей на Лиалес.

Архитектор. На нем была простая зеркальная маска, и голограмма смещалась при каждом движении носителя, от чего у остальных, находившихся в комнате, рябило в глазах. Глава аналитиков, отвечающий также за связь. Он был сегодня основным докладчиком. Аналитиков по старой памяти иногда называли ментатами, и Варгас даже знал, откуда взялся этот термин. Это была особая каста психиков, значительно комфортней чувствовавших себя с большими массивами данных, чем с людьми. Ходили слухи, что, объединив разумы, розетта аналитиков обходила по скорости и точности вычислений самые мощные квантовые компьютеры Земли.

И наконец, Нимрод, в маске ассирийского царя. Негласный глава ЦТС. Строитель Вавилонской башни. Члены всех христианских конфессий мира считали его антихристом. Другие монотеистические культы, типа ислама и иудаизма, разделились – кто-то почитал Нимрода чуть ли не мессией, а кто-то Сатаной или Иблисом. По слухам, колодец Нимрода достигал двухсот атмосфер, хотя он ни разу не бывал на Периферии. Глубже был только у самого Варгаса.

Когда Варгас вошел в зал, все маски обернулись к нему. Андрей подозревал, что обычного человека размазало бы под давлением этих взглядов. Он опоздал, потому что Кальдерра прислал ему приглашение уже после начала собрания, явно рассчитывая на этот эффект позднего появления.

Архитектор стоял у экрана с бифуркационной диаграммой и говорил хорошо поставленным, но несколько монотонным голосом:

– Наш противник неплохо знаком с теорией хаоса, братья. Один небольшой вброс – и система приходит в движение. Будут ли это устойчивые колебания или хаотические? И действительно ли они являются хаотическими, даже если так кажется стороннему наблюдателю, или с той стороны все четко предопределено и просчитано?

На экране замелькали кадры бунтов, пожаров и разрушений, уже приевшиеся Варгасу за прошедшие с разговора с генетиком полторы недели.

– Мы имеем дело с хаосом контролируемым, – продолжал Архитектор. – Если исключить влияние внешних агентов, происходящее может отбросить нас в развитии на сто, двести лет назад. Мы рискуем потерять контроль над колониями, у них появится шанс обогнать нас в технологическом развитии. Тогда уже не Периферия будет работать на благо Земли, а Земля станет придатком Периферии. Либо внешний агент все же есть. Тогда речь идет о тотальном уничтожении или, что вероятней, о колонизации. Вспомним индейцев Южной и Северной Америк, аборигенов Океании и Микронезии. Европейцы сознательно использовали эпидемии, в частности оспу, для завоевания новых территорий. Мы предполагаем, что враг практикует тот же подход, но в намного более крупных масштабах.

Маршал раздраженно кашлянул.

– Говорите, – предложил Архитектор. – Лучше задавать вопросы прямо по ходу.

– Не вижу логики в сравнении конкисты и того, что происходит сейчас, – буркнул Маршал.

– Жаль, что вы не видите, брат, но логика определенно есть. Эпидемии сильно повлияли на историю человечества: например, Юстинианова чума, как ничто другое, поспособствовала падению Восточной Римской империи и наступлению Темных веков. Теперь представьте на секунду, что для распространения смертоносной заразы не нужен человеческий контакт. Достаточно, чтобы жертва была шунтирована и посмотрела двухминутный стрим. Мы извлекли уроки из эпидемии нейропатий, которые восемьдесят лет назад чуть не уничтожили всемирную сеть и сильно замедлили развитие ИИ, в том числе и на законодательном уровне. Мы научились ставить файрволы и фильтры, но наши фильтры не были рассчитаны на незначительное событие, ничтожное контролируемое изменение. На одну мелодию.

– Ее до сих пор не расшифровали? – вмешался Белый Конь.

Архитектор развел руками в аккуратных перчатках.

– Увы.

– Ни розетты, ни квантовые компьютеры?

На сей раз докладчик просто покачал головой.

Белый Конь обернул лошадиную морду к Варгасу. Лошадь оскалила крупные желтые зубы и фыркнула.

– Я слышал об особых способностях вашего племянника. Может быть, он?

Варгаса пробрала злость.

– Уточните, что вы предлагаете, ваше преосвященство? – привставая с места, сказал он. – Привлечь к расшифровке записи, которую не смогли декодировать лучшие аналитики и дата-специалисты ЦТС, семилетнего мальчика с непонятными способностями? Вы в своем уме?

– Вы зарываетесь, Варгас. Вспомните, из-за кого мы сейчас здесь. Это вы погубили множество гражданских и не сумели предотвратить…

– Так отдайте меня под трибунал, – перебил Андрей.

– Господа, давайте вернемся к теме обсуждения, – примирительно проговорил Неподкупный, вскидывая руки ладонями вверх. – Нет смысла ссориться сейчас, когда судьба человечества висит на волоске.

– Почему мы уверены, что человечество не обойдется без нашего вмешательства?

Это заговорил Нимрод, и спорщики мгновенно притихли. Тишина длилась какое-то время.

– Кажется, что Китай и Россия вполне справляются, – неуверенно проговорил Белый Конь, первым решившийся нарушить молчание.

– У них не так много зараженных и лучшие в мире армии, где также мал процент шунтированных, – парировал Маршал. – В армиях Европы и обеих Америк шунтировано более восьмидесяти процентов, и они смотрели трансляцию этого чертова представления наравне с другими. Да разуйте глаза, вы же все видели, как сыплется оборона, как людские толпы сминают один кордон за другим.

– Это ничем не лучше вашего предложения о термоядерной бомбардировке, – ввернул Неподкупный, наверняка сладко улыбаясь под маской.

– А ваш ученичок мог бы накрыть всю Землю «черным куполом», или поджилки трясутся? – яростно рявкнул Маршал.

Остальные в зале переглянулись. Видимо, глава вооруженных сил ордена был не совсем в курсе последствий первого купола, который Варгас поднял над Кале восемнадцатого апреля. Те, кто попал в клиники, и часть не попавших начали умирать, в основном от остановки сердца или обширных мозговых кровоизлияний. Только, умерев, они продолжали плясать.

– Не будьте идиотом, Антоний, – прошипел Кальдерра. – Ни «черный купол», ни атака через нейролинк не выход, если мы не хотим получить четыреста миллионов пляшущих по всем континентам покойников.

Плоха была не сама пляска, увлекавшая все больше зараженных. Плох был туман. Там, где мертвые Плясуны в едином ритме ударяли ногами о землю, появлялись его первые облачка. Облачка поднимались, сливались, образуя сплошную завесу, непроницаемую ни для инфракрасного, ни для рентгеновского излучения, ни для ментального взгляда психиков. Лишь ветер иногда развеивал струи тумана, и тогда становилось видно, что почва и асфальт под ним разжижаются, превращаются в вязкий ядовитый кисель, в побулькивающее ведьмино варево. Оно стекало в озера, реки и океаны, и жизнь там тоже начинала умирать. Реки разносили опасную субстанцию ниже по течению, отравляя все большие территории.

– Вернемся к теме, братья, – проговорил молчавший до сих пор Архитектор. – Все наши расчеты указывают на то, что мы имеем дело либо с тотальным уничтожением человечества и поглощением нашей планеты, либо с экспансией чужаков, и одно тут не исключает другого. Мы допускаем, что агенты Периферии могли найти какое-то сочетание звуков или электромагнитных полей, сводящее зараженных с ума и заставляющее вести себя агрессивно, хаотично или даже пускаться в пляс. Однако такие явления, как туман и изменение состава воздуха, водоемов и почв, не похожи на современные человеческие технологии. Зато очень похожи на терраформирование, только мы не представляем, какой именно станет Земля после этого терраформирования. С большой вероятностью непригодной для жизни в нашем ее понимании.

Сделав паузу, во время которой все новые картины распада мелькали на экране, он завершил свою речь, повернувшись к Кальдерре и Варгасу:

– Отсюда следует единственный вывод – нам следует как можно быстрее допросить зачинщика и, насколько нам известно, главного координатора этого хаоса. Вашу заглушку. Получить от него хоть какую-то полезную информацию, а не ту чушь, которую вы до сих пор предоставляли курии.

* * *

Нельзя сказать, что Варгас или его подчиненные не прилагали усилий. Он не мог войти в камеру к заглушке, но лично допросил и усатого клоуна в цилиндре, и ведьму. Толку от этого, впрочем, было ноль – нейромаг знал лишь то, что парень-хиппи, назвавшийся Адамом, щедро заплатил ему за сеанс трансляции и за помощь с организацией их турне. Даже слишком щедро, если вдуматься, но Бенедикт Лакоста не задумывался о таких вещах. План Адама был прост до неприличия. Пророчица-одаренная накрыла своим танцем тех, кто лично присутствовал на концерте, а о тех, кто смотрел стрим выступления по сети, позаботился нейромаг. Пострадали не все. Те, кто просмотрел только видео, без нейроусиления, отделались легкой головной болью, утренней тошнотой и странными снами о плясках в пшеничных полях. Те, кто воспользовался «буйками», отправились громить магазины и банки и забрасывать полицию коктейлями Молотова. А вот четыреста пятьдесят миллионов, посмотревших стрим через нейролинк, спустя неделю или две пустились в пляс. Странно, что не присоединился к ним и сам Лакоста – сейчас рабочей версией было то, что его как-то прикрывал от действия мелодии Адам-заглушка.

С ведьмы проку было немногим больше. Нырнув в ее сумрачное сознание, Варгас обнаружил там примерно то же содержимое, что в своих тревожных снах. Мертвый архонт на троне. Горящие города, церкви, поля, вороны на шпилях, отяжелевшие от человеческого мяса. И цепочки Плясунов, уходящих в туман. Там звучала все та же опостылевшая мелодия, от которой у Варгаса начинало простреливать болью виски, потому что в ней слышался и отзвук «красного шума». И было еще что-то, какой-то неуловимый ритм – то ли шелест уносимых ветром осенних листьев, то ли прибой на берегу северного моря, на пустынном, засыпанном плавником пляже, где до горизонта лишь вздымаются свинцовые глыбы воды… Ему не хотелось задерживаться в этих видениях, хотя на него они действовали намного слабее, чем на обычных оперативников.

Заглушку-Адама опросили всеми конвенциональными способами, которыми можно было допросить без участия психиков. Сотрудники-нормалы заходили в его камеру, его били током и просто били, подключали через церебральный шунт к генератору боли, использовали химические стимуляторы, коктейли нейромедиаторов и «сыворотку правды», у него удалили зубы, ногти и часть органов. Однако у Адама, похоже, не было ни болевых рецепторов, ни чувства потери или страха инвалидизации. За время допросов он успел поведать специалистам СБ, что был рожден две тысячи лет назад в горах Шотландии, что является двухсотлетним ящером-рептилоидом, что лично застрелил Кеннеди, что он мертвый скрипач Рафтери, явившийся со своей скрипкой прямо с деревенской свадьбы в Коннахте.

Это было бы даже смешно, если, конечно, не смотреть на изуродованное лицо Адама и не осознавать, как мало у них осталось времени.

Еще две недели назад, подняв записи уличных камер, переписок в сети, комм-разговоров и данные банковских счетов, они обнаружили, что Адам Мануэль Гринвальд – его действительно звали так – жил в Париже и был уличным музыкантом. Кажется, он прожил в городе всю свою жизнь, никуда не выезжая. Не был замешан ни в каких политических или общественных движениях, ни разу не засветился в полиции, не участвовал в демонстрациях против ЦТС или экспансии Таможенного Союза, не требовал запрета репатриации для периферийщиков – так что, при всем большом желании Белого Коня и Маршала, связать Адама с враждебной фракцией в совете СОН или в самой ЦТС не удавалось никак. Идея бродячего цирка принадлежала, судя по всему, ему, а цыганка-пророчица уже три года была его постоянной подругой – что дало бы возможность обвинить его в развращении малолетних, если бы во Франции возраст согласия не начинался с пятнадцати лет. Они нашли Лакосту и нашли, как ему заплатить, – просто устроили краудфандинг своей идеи «цирк совсем как в Средневековье» и набрали достаточно пожертвований. Они обещали стримить выступления всем, кто поучаствовал в донатах, и вообще вести вид-блог всего происходящего в дороге. Вместо грузовика у них был расписанный звездами и лунами фургончик, словно из старого фильма. Фургончик тащила изнуренная кляча, выкупленная Лакостой на аукционе у прогоревшего нелегального зоопарка в Антверпене. Оборудование в фургончике, впрочем, было вполне современным. Во вторую неделю апреля они неспешно двинули в Кале, собирая в маленьких городках толпы желающих полюбоваться удивительной клячей, но там отчего-то не выступали. Видимо, планировали нанести один точечный, но неотразимый удар, выступив сразу перед десятитысячной аудиторией шунтированных.

Их соседка, мадемуазель Адель Аджани, переехавшая в Париж два года назад из Техаса, была первой из Плясунов и первой зарегистрированной жертвой. Той самой рослой некрасивой девушкой в красном платье.

Ее бойфренд, Элиас Шнайдер, бесследно исчез после отъезда из города великолепного трио.

И нигде, никак, ни в какую секунду не было понятно, откуда в пиликанье уличного музыканта, собиравшего за день в свою засаленную шляпу от силы пятьдесят юно, прорезались те самые сводящие с ума ноты. Должно быть, это произошло в последние несколько дней до отъезда в Кале. Возможно, это было связано с одаренной, которую точнее было бы назвать одержимой, и ее бессмысленными, но тревожными видениями.

…Только на последнем допросе кое-что изменилось. Заглушка потребовал личного свидания с Варгасом и заявил, что ни с кем, кроме полковника СБ, говорить не будет. Андрей подозревал, что в этом и заключалась основная подоплека сегодняшнего сборища.

* * *

– В самом деле, – негромко проговорил Нимрод, обернув маску ассирийского царя к Варгасу. – У вас уже более двух недель зачинщики этого хаоса, а мы не владеем никакой информацией. Возникают сомнения в вашей компетентности.

– Преступник требует личного разговора. Может, желаете сами войти к нему в камеру?

Вероятно, члены курии распахнули рты под голомасками. Но Варгасу все это уже надоело до тошноты.

– Мы подбираем отмычку, – продолжил он. – Но это не быстро, учитывая, что у нас в распоряжении единственный экземпляр. И желательно не убить его в процессе и не поджарить ему мозги до такой степени, что вся информация будет утеряна. Сегодня я собираюсь побеседовать с ним удаленно.

– Он требовал не этого, – взвизгнул Маршал.

«Неудивительно, что ты, скотина, так и горишь желанием запихнуть меня в камеру к заглушке и вновь получить СБ в свое распоряжение. Особенно сейчас, когда твои собратья готовы вцепиться друг другу в глотки».

Он подумал это достаточно громко, чтобы Маршал вскочил, потянувшись к оружию, однако Нимрод поднял руку.

– Как уже говорил наш уважаемый брат Неподкупный, сейчас не время для ссор. Необходимо сплотиться. Мы должны доверять друг другу и нашим верным помощникам из Службы Безопасности. Вы, Варгас… – Он обернулся к Андрею. – Действуйте согласно своему плану. Если есть хоть малейший шанс что-то узнать, то узнайте. А теперь извините, у меня встреча с генеральным секретарем СОН. Продолжим обсуждение после разговора полковника Варгаса с подозреваемым.