Я неправильно ее расслышала. Мамины ногти впились в мою руку еще глубже, когда Джулиан тихо вошел в комнату. Взглянув на его лицо, я сразу поняла, что он слышал ее слова. Мне с трудом удалось подавить смешок, чтобы не выдать своего недоумения.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Я выдавила еще одно подобие смешка и осторожно убрала мамины пальцы со своего запястья. Она ничего не знала о вампирах. Не могла знать.

Мама откинулась на спинку больничной кровати и закрыла глаза:

– Ты знала.

– Мама, как ты себя чувствуешь? – начала было я, но не смогла заставить себя задать ей вопрос.

Откуда ей было знать о его мире?

Наконец она открыла глаза и прервала затянувшееся молчание:

– Ты вампир?

На мгновение, в ужасе, я подумала, что она спрашивает, не обратил ли он меня, но затем осознала, что она пристально разглядывает Джулиана.

Он молчал, на его скулах ходили желваки.

– Да, я вампир.

Возможно, то был лишь сон. Возможно, я задремала рядом с маминой кроватью, и мне приснилось все, что произошло с тех пор, как мы с Оливией побывали у гадалки. И Джулиана здесь нет. Он так и не вернулся. А моя мама все еще в коме. Она не знала о вампирах. Она не задала ему этот вопрос, а он не ответил на него утвердительно. Я предполагала, что нам придется обмануть ее, чтобы уберечь от опасности, и это отдалит нас, как это часто происходит с теми, кто вынужден хранить секреты. Однако она уже была в курсе некоторых вещей и теперь жаждала узнать все.

Правда не могла освободить маму.

Это все еще походило на кошмарный сон. Я ущипнула себя за запястье и поморщилась.

– Котенок, – мягко произнес Джулиан, – не надо так делать.

– Так вот кто она для тебя? – спросила моя мать. – Домашнее животное?

Джулиан сжал губы в тонкую линию, сдерживая гневный ответ, который уже готов был сорваться с его языка.

– Она для меня не домашнее животное.

Все его тело застыло от усилий сохранить спокойствие. Мускул на шее напрягся, как натянутая резинка, которая вот-вот лопнет. Я почувствовала, как в его жилах закипает ярость. Еще немного – и он взорвется.

– Тогда кто же она? Игрушка? – продолжала мама, приподнимаясь на кровати. Она поморщилась, когда спустила ноги на пол.

– Мама, не нужно.

Я попыталась остановить ее, чтобы она не вставала, но она не обратила на меня внимания.

– Что ты будешь делать, когда расстанешься с ней? Внушишь ей? Убьешь?

Я замерла, осознав, что она не просто знала о существовании вампиров – она много знала. Как ей удавалось скрывать это от меня все эти годы?

Почему она скрывала?

– Я никогда не причиню вреда вашей дочери, – твердо произнес Джулиан.

– Ты уже это сделал, – пробормотала она, и в ее тоне зазвучали обвиняющие нотки. – Не то чтобы ты мог что-то изменить. Такие, как ты, никогда не смогут.

– Вы невысокого мнения о вампирах.

Губы Джулиана едва заметно шевелились, а тело оставалось неподвижным, словно у статуи. Он просто олицетворял собой самообладание.

Но надолго ли?

Я уговаривала маму вернуться в постель, пока пыталась осмыслить происходящее. Неужели ситуация может стать еще хуже?

Мама повернулась ко мне, отмахнувшись от моей попытки успокоить ее.

– Пробовал ли он твою кровь?

Могло быть и хуже… намного хуже.

– Нет.

Я сглотнула, но она заметила мою заминку.

– Тебе никогда не удавалось врать. – Она покачала головой, и из уголков ее глаз потекли слезы. – О, моя дорогая, ты даже не представляешь, что натворила.

– Я люблю его.

Я все время думала об этом. Не то чтобы раньше ее это не беспокоило. Возможно, мои чувства не помогут ей разобраться в ситуации.

– А он любит меня.

Она с недовольным видом рухнула обратно на кровать и отвернулась от меня.

– Вампиры не умеют любить.

– Ошибаетесь, – сказал Джулиан.

В его едва слышных словах явственно ощущалось желание сеять смерть. Я поспешила к нему, качая головой, потому что не хотела слышать, как он это произнесет. Не хотела, чтобы его слова сбивали меня с толку еще больше, чем сейчас, но он не замолчал.

– Я люблю Тею больше, чем вы можете себе представить.

– Вы едва знакомы.

Она даже не потрудилась взглянуть на него. Вместо этого она сосредоточилась на мониторах рядом с ней, которые издавали непрерывный звук.

Ее плечи, обтянутые тонкой тканью больничной робы, безвольно опустились.

– Освободи ее от любого внушения, которому ты ее подверг.

– Мам, меня никто не принуждает и ничего не внушает. – Теперь настала уже моя очередь злиться. – Я уже не ребенок и знаю, что делаю.

– Ты не можешь этого осознавать, – отрезала она с усмешкой.

Внутри меня словно прорвало плотину. Все эмоции, которые я пыталась скрыть, пока сидела у ее кровати и умоляла ее очнуться, внезапно нахлынули на меня.

– Поверь, я прекрасно все осознаю! Я побывала на настоящем кровавом пиршестве. Видела, как вампиры отрывали головы другим вампирам.

Я решила не вдаваться в подробности, что именно Джулиан был тем вампиром, который отрывал головы другим вампирам.

– Я прошла через древний ритуал, в ходе которого змеи ползали по моему телу, и мне довелось встретиться с матерью Джулиана лично. И заметь, я осталась жива.

– Ты в его власти.

Она вела себя так, словно вообще меня не слышала.

– Ты бы никогда не позволила этой твари питаться тобой, если бы не была под внушением.

Ярость закипала во мне, но, прежде чем я успела выйти из себя, в разговор вмешался Джулиан.

– Я ничего ей не внушал. Я не могу ничего внушить Тее.

– Что? – спросили мы в один голос, одновременно повернув головы к нему.

Джулиан посмотрел на меня, и в его взгляде горело раскаяние, но потом он обратился к маме:

– Тея невосприимчива к моему внушению.

– Вероятно, вампиры слабеют.

Меня поразило, с каким самодовольством она это произнесла. Это было лишь одним из множества сюрпризов, которыми изобиловала эта ночь. Как будто ее подменили.

– Нет.

Больше он ничего не сказал.

– Вы ожидаете, что я поверю, будто моя дочь, которая посвятила свою жизнь тому, чтобы стать руководителем симфонического оркестра, просто отказалась от своей мечты ради вас? – Колкости, сыпавшиеся на него, заглушали ее смех. – Возможно, она и не догадывается о ваших способностях, но я-то знаю. Скажи ей правду. Скажи ей, что ты вынудил ее уйти.

Это было странно. В тот момент я, как никогда, была уверена, что Джулиан – моя пара. Он ничего не внушал мне, и я это знала. Как знала, что завтра снова взойдет солнце и земля продолжит вращаться. Он никогда не принуждал меня делать то, чего я не хотела. Даже после того, как разбил мне сердце, я была единственной, кто ушел. Он не пытался меня переубедить. Однако мой отъезд не изменил этой основополагающей истины. Я не знала, чего ожидать завтра, на следующей неделе или даже через минуту, но не сомневалась, что, пока живу, он будет моим, а я – его.

Я заговорила, не успев как следует все обдумать:

– Джулиан – моя пара.

– Нет! – Мама глубоко вздохнула, и у нее отвисла челюсть от удивления. Она покачала головой. – Пожалуйста, только не говори мне, что ты связана с этим существом.

Джулиан открыл рот. Несомненно, он хотел прояснить ситуацию. Если моя мама так много знала о вампирах, то, вероятно, она также знала и о процессе обретения пары.

– Мы связаны, – сказала я, опережая его с ответом. – Вот почему Джулиан сказал в бухгалтерии, что он член семьи, потому что так оно и есть.

– Несколько часов назад ты плакала из-за него, – заметила она.

– Да, – ответила я, взволнованная тем, что она указала на это при Джулиане. – И мне все еще больно. Я все еще злюсь. Но это не меняет того факта, что он моя пара. И никогда этого не изменит.

– Ты не можешь знать…

– Я знаю, – перебила я.

Я не осмеливалась взглянуть на него, когда признавалась в этом, но чувствовала, как его беспокойство нарастает, заполняя собой пространство. Расстроило ли его то, что сказала ей правду? Может, он передумал?

Ее лицо исказилось болью, которая разрывала мне сердце. У нее вырвалось прерывистое рыдание.

– Вы даже не представляете, что натворили.

Однако у меня тоже накопилось много вопросов, и теперь, когда первый шок прошел, я была решительно настроена получить на них ответы.

– Откуда тебе известно о вампирах? Как ты поняла, что он один из них?

– Я узнаю монстра по одному лишь взгляду.

Я содрогнулась от ненависти, прозвучавшей в ее голосе. Эта женщина не была моей матерью.

Каждую весну Келли Мельбурн высаживала цветочки, но, к сожалению, через несколько недель они неизбежно погибали. Она стала волонтером в детской библиотеке, чтобы отвлечься от курсов химиотерапии. Моя мама всегда находила возможность оплачивать мои уроки музыки, даже когда мы не могли себе этого позволить. Женщина передо мной была мне незнакома.

– Поговори со мной, – умоляла я ее. – Расскажи, откуда ты знаешь о вампирах. Расскажи мне хоть что-нибудь. Я не стремлюсь утаивать от тебя подробности своей жизни.

– Ты не говорила мне, что он вампир.

– Просто не хотела, чтобы ты подумала, будто я сошла с ума.

Я решила воспользоваться представившейся возможностью и объяснить ей, что имею в виду.

– Если бы ты только могла дать ему шанс…

– Я никогда не стану доверять вампиру. – Она пристально посмотрела на меня. – И не могу поверить, что так поступаешь ты. Ты не можешь быть с ним.

Внутри меня бушевал пожар ярости.

– Ты не сможешь мне помешать. Я уже взрослая.

– Тогда убирайся.

– Что? – Я закашлялась.

– Я никогда не одобрю эти отношения, так что тебе придется выбрать: либо он, либо я.

– Ты не можешь заставить меня выбирать. – Она блефовала. По-другому и быть не могло. Я уставилась на нее, но она и бровью не повела. – Я просто хочу понять, почему ты не рассказала мне все раньше. Может, нам стоит обсудить это позже, когда ты успокоишься?

Это было неверное замечание, потому что она расправила плечи, и в ее взгляде полыхнула ярость.

– Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя от ему подобных. Всегда так делала, – добавила она язвительно.

О чем она говорила?

– Если хочешь получить ответы, порви с ним немедленно.

Мир словно закружился вокруг, и я сделала всего один неуверенный шаг, прежде чем Джулиан оказался рядом. Он обнял меня за талию и поддержал.

– Все в порядке, – пробормотал он.

Он не пытался отстаивать свою правоту. Не просил меня выбирать его.

– Я уйду.

– Нет.

Я прижалась к нему.

Как же так получилось? Моя мать была права. Всего несколько часов назад я плакала, не в силах сдержать боль в сердце, которое еще не успело оправиться от его предательства. Моя мать утешала меня, обнимала, а теперь предлагала мне жить с этой разбитой половиной сердца. Я бы оказалась в проигрыше при любом раскладе. Не было никакой возможности выиграть эту битву.

Я повернулась к ней лицом, слишком уставшая, чтобы произнести хоть что-либо, кроме мягкого:

– Пожалуйста.

– Он или я, – повторила она.

Я закрыла глаза. Меня больно ранили шипы ее ультиматума.

Она дала мне все. Мы прошли через многое вместе. Я не могла представить свою жизнь без нее. Благодаря ей я стала той, кто я есть сейчас. Она была для меня олицетворением детства, воплощением грез, всей моей жизни.

До него.

– Я люблю тебя, – произнесла я тихо, не в силах сказать это громче.

Затем накрыла руку Джулиана своей ладонью, безмолвно прося его увести меня, пока я окончательно не потеряла самообладание.

– Тея! – В ее голосе слышалась паника. – Не ходи с ним. Ты не можешь ему доверять.

– А тебе я могу доверять? – бросила я ей с вызовом.

Она лгала мне, а я и представить себе не могла, как глубоко эта ложь пустила корни в моей жизни. Осознание этого факта смягчило выражение ее лица.

Но это длилось лишь мгновение, после чего ее лицо вновь окаменело.

– Я расскажу тебе все, клянусь, но покончи с этим сейчас, пока не стало слишком поздно.

– С этим не покончишь. Я уже пыталась.

Мне казалось, что я падаю в пропасть. Я крепко держалась за Джулиана, опасаясь того, что может произойти, если я его отпущу. Мой привычный мир словно вращался в противоположных направлениях, пока я старалась сохранить равновесие.

– Ты хотела, чтобы я сделала выбор? Я выбираю его. Я всегда буду выбирать его, даже если он будет конченным ублюдком.

Джулиан тихо фыркнул, как будто снова соглашаясь с моим утверждением.

– Ты изменишь свою точку зрения. Увидишь, каков он на самом деле.

Она вцепилась в простыни.

– Не изменю, – твердо сказала я. – Но если я тебе понадоблюсь, то знай, что я рядом.

Я подождала немного, в глубине души надеясь, что она скажет мне то же самое, но мама отвернулась.

– Пойдем.

Джулиан взял инициативу в свои руки. Он снял мое пальто с вешалки у двери и помог мне надеть его в коридоре, а затем повел меня к лифтам. Я едва понимала, что рядом с нами есть другие люди. Когда двери лифта открылись, Джулиан буквально втолкнул меня внутрь и, протянув руку врачу, произнес:

– Жди следующего.

Я не знала, внушил ли Джулиан доктору что-то или же просто напугал беднягу, мне было все равно, главное, что это сработало.

Джулиан нажал кнопку на панели и обнял меня. Я прижалась к нему и начала всхлипывать. Он ничего не говорил, только нежно гладил меня по спине, позволяя выплакаться. Как только мы спустились до гаража, он взял меня за руку, и там, где соприкасалась наша кожа, разливалось тепло, словно напоминая мне, что я не просто так выбрала его.

Мы подошли к его БМВ, и он открыл мне дверцу, после чего скользнул на водительское сиденье так быстро, что я не успела даже пристегнуться.

– Домой? – спросил он, беря меня за руку. Я с удивлением взглянула на него, и он пояснил: – В твою квартиру?

Мне совсем не хотелось объяснять все это своим соседям по квартире.

– Куда ты собирался? – спросила я, и мой голос сорвался от сильной боли, пульсирующей в горле.

– Планировал сначала найти тебя, дальше не загадывал, – признался он. – Мне все равно.

А мне было не все равно. Он мог бы скинуть нас с моста Золотые Ворота, и я бы ни слова не сказала.

– Возьми меня с собой.

Вероятно, у него имелся определенный план, потому что он тронулся с места с такой скоростью, которая свидетельствовала о его целеустремленности. Я не стала спрашивать его, куда он направляется. Мне было все равно. Единственное, что имело значение, – это ладонь, сжимающая мою. Джулиан был моим якорем. Он был всем, что у меня сейчас осталось.

Когда он наконец остановился, я посмотрела в окно на здание, напоминающее крепость. На мгновение мне показалось, что мы направимся туда, но Джулиан заехал в ближайший частный гараж. Я не стала торопиться выходить из машины, вместо этого отстегнула ремень безопасности и тут обнаружила, что дверь с моей стороны уже распахнута, а Джулиан протягивает мне руку. Он остановился, чтобы закрыть дверь гаража, а я огляделась вокруг, пытаясь понять, какое из зданий принадлежит ему. Он потянул меня в сторону дома-крепости. Я же застыла на месте.

– Куда мы направляемся?

Как и многие другие жители Сан-Франциско, я уже видела здание Арсенала раньше. Просто не понимала, зачем мы здесь.

– Ко мне домой.

Джулиан словно не замечал, что мы приближаемся к зданию, которое больше напоминало крепость, чем обычный дом. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то может называть Арсенал своим домом.

– Я приобрел его, когда Национальная гвардия выставила на продажу. Не волнуйся. Большую часть дома я сдаю в аренду.

– Отлично. Не хотелось бы мне драить все эти туалеты, – пробормотала я.

Осознание этого, по крайней мере, отвлекло меня. Джулиан прошел мимо главного входа и направился к маленькой боковой двери, приложил большой палец к панели, и стальная дверь с легким жужжанием открылась.

– Завтра мы добавим твой отпечаток пальца, чтобы ты могла приходить и уходить без проблем.

Я сглотнула, стараясь осознать не только то, что завтра наступит, но и то, что он будет со мной и завтра.

– Устала?

Джулиан провел меня в узкую прихожую, окаймленную решетчатой лестницей, обнял меня за плечи и стал снимать пальто. Я отрицательно покачала головой.

– Проголодалась?

Я резко развернулась, схватила его за лацканы пиджака и потянула вниз, привстав на цыпочки. Джулиан тихо зарычал, когда наши губы соприкоснулись. Этот первобытный звук вызвал у меня трепет. Через мгновение Джулиан взял меня на руки и начал подниматься по лестнице. Его язык с жадностью исследовал мой рот, пока он преодолевал ступеньки.

Завтра мы будем действовать: бороться, разговаривать или заниматься чем-то другим, что потребуется. Завтра мы справимся с этой сложной ситуацией.

Но этой ночью мы будем залечивать свои раны с помощью нежных прикосновений пальцев, губ и кожи к коже.

– Хочешь проведу экскурсию? – пробормотал он, прерывая наш поцелуй, когда мы поднялись на второй этаж.

Я слегка прикусила его губу, и он зарычал, а в следующий миг я обнаружила, что прижата спиной к холодному оконному стеклу. Это произошло с головокружительной скоростью. Я оперлась на Джулиана, стараясь сохранить равновесие, когда он склонил голову к моей шее. Клык царапнул горло, и по моей коже пробежали мурашки, а дыхание перехватило.

– Пожалуйста, – выдохнула я, вспоминая ту ночь в опере, когда от одного его укуса я достигла кульминации. – Это уже твое.

Джулиан замер, словно обдумывая мое предложение.

– Не испытывай меня, котенок, – предупредил он. – Иначе я могу потерять самообладание и прижать тебя к окну, а внизу – оживленная улица.

– Я бы не возражала, – произнесла я, опуская руку, чтобы нежно коснуться выпуклости, которая отчетливо проглядывала сквозь брюки.

– Я – твоя пара. Все это принадлежит тебе.

– Тея.

Мое имя прозвучало в его устах предостережением. Я отчетливо услышала его и понимала, чем рискую. Но мне было плевать.

– Возьми меня, – настойчиво попросила я.

Он выпрямился, и его лицо приняло серьезное выражение. Но глаза… эти голубые глаза, которые в нашу первую встречу сверлили меня убийственным взглядом через переполненную комнату, теперь казались совершенно дикими.

– Я твоя.

Слова сами слетели с моих губ. Джулиан попытался отвернуться, но я прижала ладонь к его щеке, и меня словно пронзила молния в том месте, где наша кожа соприкоснулась.

– Моя кровь. Мое тело. Они принадлежат моей паре. Все это принадлежит тебе. А теперь заяви на них свои права.