Пара. Это слово повисло между нами в воздухе. Мое заявление не стало неожиданностью для нее, как и для меня. В Париже мы наконец-то столкнулись с этой действительностью, но тогда я все безнадежно испортил. В конце концов, я бы честно рассказал ей, почему оттолкнул ее тогда. У меня просто не было выбора. В ту ночь в Париже я совершил опрометчивый поступок и убедил себя, что таким образом защищаю Тею. Я думал, что смогу жить без нее и что ей будет лучше без меня. Однако теперь осознал свою ошибку. Мне следовало бороться за нее, рассказать ей всю правду. Вместо этого я решил, что проявил милосердие. Но, судя по ее уставшему виду и синеватым кругам под глазами, я отнюдь ее не пощадил.

Я подвел ее в самый ответственный момент, когда она нуждалась во мне.

Никто не мог предугадать, какие действия предпримет Совет, когда выяснится, что я нарушил недавно принятый ими закон. В тот момент меня не беспокоило, что я, возможно, рискую своей жизнью и жизнью Теи. Не имело значения даже то, что наши отношения изначально были обречены на провал. Все это не имело значения – пока она была готова принять меня.

Ее грудь поднималась и опускалась в такт неглубокому и едва уловимому дыханию.

– Мне нужно вернуться к матери.

Я хотел отвести ее в сторону, чтобы мы могли спокойно поговорить, но это не принесло бы мне никаких преимуществ в вопросе завоевания подорванного доверия своей пары. Я дернул головой в знак согласия.

– Конечно. Могу ли я пойти к ней с тобой?

– Ты спрашиваешь у меня разрешения? – поинтересовалась она с легкой холодностью, и в ее голосе прозвучала та прямота, которую я уже успел оценить. – Это что-то новенькое.

– И это не ответ, дорогая.

Всего один шаг – и я бы смог ее поцеловать. Она бы никуда от меня не убежала и даже не попыталась бы. Но мои ноги словно приросли к полу. Я собирался сделать все как полагается. Брачные узы связывали людей на всю жизнь, а Тея была человеком. Чем дольше она сердилась на меня, тем меньше времени у меня оставалось, чтобы сделать ее счастливой. Я не хотел тратить ни секунды.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула:

– Думаю, да.

Но она не торопилась в палату к матери, а спустя несколько секунд прочистила горло и склонила голову набок. Я преграждал ей путь, и она даже случайно не хотела задеть меня в попытке обойти. Я одарил ее едва заметной улыбкой, отступая немного в сторону.

– После тебя, – произнес я, стараясь сохранить спокойствие.

Она сделала несколько шагов, но остановилась, не дойдя до двери.

– Это ты…

Я приподнял бровь в ожидании, когда она закончит свой вопрос.

– …сказал в бухгалтерии, что ты… член моей семьи?

Она тщательно подбирала слова.

Ей и без моего подтверждения было известно об этом. Та женщина, что оказала мне содействие, вероятно, поделилась информацией с Теей. Я пристально изучал ее, пытаясь понять, как она относится к моему заявлению, однако Тея мастерски скрывала свои чувства.

– Я сказал им, что я твой муж, – ответил я спокойно.

Глаза Теи расширились от удивления, а рот приоткрылся.

– Тебя это беспокоит? – спросил я, словно не заметил ее реакцию.

– Мы не женаты, – произнесла она медленно.

– Я в курсе.

Я отряхнул невидимую пылинку с рукава.

– Ты не можешь открыто заявлять всем, что ты мой муж.

– Это еще почему? – спросил я, воспользовавшись случаем, чтобы придвинуться ближе. – Ты моя пара.

– Неофициально, – произнесла она с легким недовольством и пристально посмотрела на меня снизу вверх.

Я нахмурился.

– Но пара и муж – это разные вещи.

– Разве? – повторила она, внезапно почувствовав неуверенность в своем голосе.

– Пара – это намного серьезнее, чем супруг. Многие вампиры вступают в брак.

– Но не со своими парами? – Она прижала руку к животу, как будто ее вот-вот стошнит. – Как же они могут поступать подобным образом?

Мне не нужно было уточнять, что она имела в виду, потому что я испытывал те же самые чувства. Сама мысль о том, чтобы связать себя с кем-то другим, пока есть Тея, была мне невыносима. С другими представителями моего вида все обстояло иначе. Для вампирской супружеской пары не было ничего необычного в том, чтобы иметь любовников, как в мире людей, так и в мире вампиров. Мои собственные родители служили тому подтверждением. Как правило, это действовало именно так. Как оказалось, обретение пары имело совершенно иной смысл.

– Обретение пары – это удивительное явление. И очень редкое для вампиров.

На этот раз Тея выглядела шокированной не от удивления. Она внезапно разозлилась, и я не до конца понимал почему. Это была лишь одна из многих тайн, которые мне еще предстояло разгадать о моей паре.

– Давай-ка кое-что проясним. – С этими словами она ткнула меня пальцем в грудь. – Ты мне не муж.

Я кивнул и затем добавил:

– Пока.

Вот вам и мое образцовое поведение.

– Что за…

Тея всплеснула руками, и я с трудом сдержал улыбку, глядя на ее очаровательное личико.

– Не смотри на меня с этой препротивной ухмылочкой «я твой парень», – приказала она.

– Ты бы предпочла, чтобы я изобразил ухмылочку твоего «муженька»? – спросил я, изображая саму невинность.

Но ей было не до смеха. Нисколько.

– Ты не можешь просто так вернуться в мою жизнь, вести себя будто ничего не произошло, и называть себя моим мужем. Это так не работает.

– Знаю, – произнес я уверенно. – Обычно сначала дарят кольцо, а затем идет свадьба. Не волнуйся, милая, мы непременно пройдем с тобой все этапы.

Тея издала приглушенный возглас досады, топнула ногой и направилась к больничной палате. Я шел совсем рядом, когда она, сощурившись, развернулась в мою сторону. Такими темпами ее мать могла состариться и умереть, пока мы в больничном коридоре обсуждаем столь незначительные детали.

– Никаких разговоров о внезапном обретении мужа или пары в присутствии моей мамы, – строго предупредила Тея.

– Хорошо.

Возможно, мне доставляло слишком большое удовольствие наблюдать за тем, как Тею терзают сомнения. По большей же части мне просто нравилось снова находиться так близко к ней. Сейчас я бы с удовольствием даже понаблюдал за тем, как она поедает бутерброд. Тея не знала, но сейчас она могла убедить меня в чем угодно – я был полон решимости довести дело до конца. Но я бы не хотел обострять ситуацию с ее матерью, особенно учитывая мои планы произвести впечатление на Келли Мельбурн. Похищение дочери и неожиданная поездка в Париж оказались не лучшим началом. Возвращение ее домой с разбитым сердцем, вероятно, тоже не способствовало тому, чтобы я выглядел в глазах матери как рыцарь в сияющих доспехах. Я осознавал, что мне предстоит вернуть доверие не только Теи, но и ее матери.

И, если у меня не получится, если Тея не захочет быть со мной, я найду способ отпустить ее. Однако на этот раз я не собирался отступать без борьбы.

Тея открыла дверь в палату, жестом указывая следовать за ней.

– Мама, я хочу познакомить тебя с одним человеком.

Благодаря своему сверхъестественному слуху, я смог услышать ответ ее матери. В ее голосе звучала тревога, как будто она была уверена, что за дверью стоит тот самый пропавший парень ее дочери. Возможно, мне следовало дождаться, пока нас не представят друг другу официально, прежде чем оплачивать счет.

Со стороны все выглядело так, будто я стремился завоевать их доверие. Если Келли хоть немного похожа на свою дочь, ей эта идея пришлась не по нраву.

Мне было любопытно, как они отреагируют на другие новости, которые я собирался им сообщить.

Тея вошла внутрь и жестом пригласила меня войти.

– Мама, это мой друг Джулиан Руссо.

Я же приблизился к ней и нежно взял за руку. Тея опустила взгляд, и ее губы сложились в букву «О», прежде чем она смогла взять себя в руки.

Это не походило на поведение друга. Возможно, позже мне сделают выговор за это, но я не хотел причинять боль Тее, снова говоря полуправду.

– Друг? – повторила ее мать, глядя на наши переплетенные руки.

– Парень, – произнес я уверенно.

Тея вздохнула, явно почувствовав облегчение от того, что я не стал произносить «муж» или «вторая половинка», и раздражение из-за того, что я взял дело в свои руки.

– Отлично. Он мой парень.

Келли помолчала минуту. Затем она откинулась на подушки, приподнялась на кровати и скрестила руки на груди.

– В мое время мы называли таких, как вы, ублюдками.

– Мама! – вскрикнула Тея.

Я усмехнулся без особого энтузиазма и склонил голову набок. Я это заслужил, и все присутствующие в комнате это знали.

– Как и в мое время.

– Сомневаюсь, – пробормотала Келли с загадочным выражением лица.

Она выглядела почти столь же привлекательно, как и Тея. У нее были волосы цвета каштана, но с медным отливом и с легкой проседью. Она была невысокого роста, но не настолько, как моя пара. Зеленые глаза Келли сверкнули, а морщинки на лице стали чуть глубже, когда она внимательно посмотрела на меня, словно оценивая.

Однако было в ней что-то еще, что я не мог описать словами, – какая-то мистическая черта, присущая только Тее. Она вызывала не совсем то чувство, которое я испытал, когда впервые увидел, как Тея играет на виолончели, но не менее знакомое.

Где-то в глубине моего сознания зазвучал тревожный сигнал, но я не придал ему значения, продолжая слушать Тею.

– Джулиан не ублюдок.

Услышав эти слова, я усмехнулся. Я вел себя как последний негодяй. У меня было девятьсот лет, чтобы убедиться в своей глупости. И вот наконец я совершил невероятно опрометчивый поступок, который чуть не стоил мне Теи. Это стало очередным дополнением в мою историю персональной глупости.

– Это не так, – решительно заявила она, слегка ткнув меня локтем. – Однако ты много для меня значишь.

Черт, как же мне было приятно услышать такие слова от нее! Они не решали наши проблемы и не приближали ее прощение, но стали отправной точкой. О большем я и мечтать не мог. По крайней мере, пока.

– Кажется, вы все же не в Париже, – сказала мне Келли.

– Нет.

– Мама, – тихо, едва слышно произнесла Тея. – Может быть, отложим допрос на потом?

– Все в порядке, – сказал я. – Твоя мама может задавать мне любые вопросы.

Глаза Келли засияли, и она, казалось, была более чем рада поймать меня на слове, даже когда Тея беспокойно заерзала рядом со мной.

– Это вы оплатили больничные счета?

– Я.

– Из чувства вины? – спросила она. – За то, что сделали больно моей дочери?

Я моргнул, пытаясь осознать, какой поворот принял сейчас наш разговор. Очевидно, прямолинейность Теи была заложена в нее генетически. В Келли было столько же желчи, сколько и в моей паре. От этого я еще больше проникся симпатией к женщине.

Но мне показалось, что это чувство не нашло взаимности. Пока нет.

– Нет. Я осознаю, что мне не удастся купить прощение у Теи. – Я сказал это совершенно серьезно. – Ни один из вас не обязан брать на себя эту ношу, ведь я могу с легкостью оплатить счета.

– Тея хочет отдать вам долг. Она упомянула, что хочет продать виолончель, которую вы ей подарили. Вы всегда осыпаете молодых женщин дорогими подарками, которые полностью меняют их жизнь, чтобы убедить их уйти с проторенной колеи привычной жизни?

– Нет.

Я не осмелился сказать больше. Несмотря на все свои благие намерения, я был на грани того, чтобы сказать что-то, о чем впоследствии мог пожалеть. Мать Теи была настроена критически, ища во мне только недостатки. Я не мог винить ее за это.

– Чем же вы тогда занимаетесь, мистер Руссо? – произнесла она, скорее размышляя вслух, чем задавая вопрос. Прежде чем я успел ответить, она продолжила: – Сколько вам лет?

– Я старше Теи, – просто ответил я.

Старение замедлялось, когда вампир достигал своего расцвета. По человеческим меркам мне можно было дать двадцать восемь или тридцать лет, что делало разницу между нами не такой большой, но Келли определенно волновалась. Ее терзало что-то еще, о чем она старалась не думать. Я мог бы внушить ей и понять, о чем она действительно думает. Мог бы заставить ее полюбить меня. Если бы все было так просто!

В моем кармане зазвонил телефон.

– Разве вам не следует ответить на звонок? – поинтересовалась Келли.

Она хотела выпроводить меня из палаты, чтобы потребовать от Теи объяснений. Звонок прервался, а я пожал плечами:

– Уверен, это может подождать.

Эта чертова штуковина снова зазвонила.

– Похоже, не может, – произнесла она с таким видом, будто выиграла в лотерею.

– Прости. – Я взял Тею за руку, а затем отпустил. – Отойду на минутку.

Выйдя из палаты, я чуть не сломал трубку, когда отвечал на звонок.

– Что?

– Как обстоят дела в Сан-Франциско? – спросил Себастьян.

Я не стал спрашивать, как он узнал, куда я отправился. Если мой брат узнал, что я уехал на поиски Теи, то вскоре об этом узнают и остальные члены моей семьи. Угроза того, что может произойти со мной, могла бы заставить их держать язык за зубами, но в конце концов эта новость все равно дойдет до Совета. Мне нужно было придумать план, как завоевать расположение Келли и вернуть Тею как можно скорее.

– Ты позвонил, чтобы поболтать или у тебя есть причина беспокоить меня?

Я взглянул на часы марки Rolex, которые все еще были настроены на парижское время, и увидел, что сейчас немного за полночь. Возможно, я пропустил один из их праздников, и кто-то заметил это.

– Хочешь услышать плохие новости или хорошие, братишка?

– Выкладывай, – прорычал я.

– Хьюз мертв.

– Что? – Я моргнул. Из всего, что я ожидал услышать от него, этого точно не было в списке. – Как?

– Убит. – Теперь Себастьян говорил абсолютно серьезно.

– Кто это сделал?

Неужели Совет нанес визит в мое отсутствие и наказал Хьюза за мой отъезд? Трудно было представить, что кто-то захочет навредить старому дворецкому. Он не был явной целью.

– Вероятно, это тот же, кто сжег твой дом дотла, – сказал Себастьян. – Пожарные обнаружили его тело. От здания почти ничего не осталось, но пожар удалось потушить до того, как он распространился.

Я едва слышно выругался. Раньше я бы очень расстроился из-за потери своих книг, произведений искусства и личных документов. Но это было до того, как я осознал, что такое настоящая утрата. До того, как потерял Тею.

И все же смерть Хьюза потрясла меня. Это определенно не входило в обязанности Совета.

– Мы работаем над этим вопросом. Я делаю все возможное, чтобы информация не просочилась.

– Обращенные вампиры, которых я разозлил в баре, где подают абсент? – догадался я. К счастью для них, меня там не было. Тогда они бы не опустились до того, чтобы чиркнуть спичкой.

– Возможно, но здесь замешано что-то еще. На мой взгляд, это был кто-то, у кого есть веская причина тебя ненавидеть.

Список был внушительным.

– Когда ты вернешься в Париж? – спросил он.

Я поискал глазами дверь больничной палаты.

– Без понятия.

– Что ж, поторопись. Когда станет известно, а это обязательно произойдет, они поймут, что ты уехал.

– Позвони Жаклин, – произнес я, едва сдерживая раздражение. – Интересно, что она скажет по этому поводу.

– Уже. – На том конце повисло молчание. – Будь осторожен, брат.

Я повесил трубку, гадая, сколько внимания привлечет это происшествие, и понял, что у меня не так много времени, чтобы наладить отношения с Теей. Теперь его стало еще меньше. Дом не имел значения. У меня были и другие. Однако кто-то убил одного из моих людей. Кто-то проник в мой дом. Себастьян прав. Это сделал не какой-то разъяренный незнакомец. Это было чем-то личным.

Это осознание давило на меня, словно тяжелая ноша, когда я вернулся в больничную палату. Я остановился, услышав, что внутри идет жаркий спор, и приложил все усилия, чтобы не мешать им – дать уединение. Но контролировать Тею, когда она находилась в таком состоянии, было практически невозможно.

– Ты не понимаешь…

– Мам, все сложно.

Голос Теи звучал устало. Я предполагал, что она все это время находилась рядом со своей матерью.

– Но мне нужно его выслушать.

– Нет! – вскрикнула Келли. – Ты должна выслушать меня. Ты понятия не имеешь, кто он такой.

В моей голове снова зазвенел звоночек, и я инстинктивно потянулся к дверной ручке.

– Понимаю, что все происходит чересчур быстро, но прошу, доверься мне. Я люблю его, – тихо произнесла Тея.

Меня окатило облегчением и радостью, и я уже было открыл дверь, чтобы ответить на ее слова, когда Келли схватила Тею за руку и прошептала умоляющим тоном:

– Ты не можешь его любить. Ты должна бежать. Тея… он вампир.