Утреннее солнце заливало гостиную, но его свет не мог рассеять жаркий спор, разгоревшийся в семье. Мои родные кричали друг на друга, и каждый новый возглас был эмоциональнее предыдущего. Это был идеальный момент, чтобы сбежать.

Я осторожно потянул Тею в сторону коридора, стараясь не привлекать внимания. Мы на цыпочках прошли по полированному мраморному полу, и, казалось, никто нас не заметил.

Мы почти достигли цели, когда Сабина громко воскликнула:

– Куда это вы собрались?

Ее голос перекрыл голоса остальных.

– Мы были так близко, – пробормотала Тея.

Я остановился и повернулся к матери, крепче сжав руку Теи.

– Мы оба устали от ночной игры Совета, – сказал я, – и мне все еще немного больно от того, что ты вонзила в меня меч.

Маловероятно, что ее заинтересует хоть одна из моих причин, и неудивительно, что ее лицо осталось каменным, ни намека на эмоции не просочилось сквозь ее напряженные черты. Это была моя мать. Не знаю, что было хуже: то, что она почти зарезала меня, или то, что ни капельки не сожалеет о содеянном.

– Твоя пара бросила мне вызов. Я просто хочу знать время и место, – ответила она, полностью проигнорировав мои слова.

Я вздрогнул, боясь, что она воспримет пощечину Теи как приглашение к битве.

– Она не знала…

– Это не имеет значения, – огрызнулась она.

– Это не первый раз, когда кто-то дает вам пощечину, – сказала Тея и снова зевнула, что лишь усилило ее ответ. Я закрыл глаза, задаваясь вопросом, не захотелось ли моей паре вдруг умереть. Она начала битву, которую не могла выиграть.

– Да, это так, но это самый долгий срок, который я позволяла кому-либо жить после такого, – ответила моя мать. – Назови время и место.

Я напрягся, понимая, что она говорит серьезно, но Тея лишь закатила глаза.

– Для чего? Совместного полдника? Или похода по магазинам?

Сабина прищурилась от ее легкомысленного тона.

– Для нашей дуэли.

– Повторите-ка еще раз?

– Ты вызвала на дуэль главу семьи, – объяснила моя мать.

– Я всего лишь отвесила вам пощечину, – сказала Тея.

Как бы я ни уважал ее право вести собственные сражения, настало время вмешаться. Она понятия не имела, насколько серьезно моя мать к этому относится. А если бы знала…

– Тея – член семьи. Думаю, мы можем не реагировать так остро, – возразил я, но Сабина нахмурилась.

– Она мне не семья. Она оскорбила меня, к чему я не отношусь легкомысленно, и напала на главу этого дома. По нашим законам это вызов, поэтому она назовет время и место. Я даже позволю ей выбрать оружие, – сказала она так, словно это был жест доброй воли.

– Мама, – позвал Лисандр. – Подумай об этом.

– Оружие? – безучастно ответила Тея, словно обдумывая предложение матери.

– Это дуэль. Мы можем сойтись врукопашную, но я подозреваю, что с оружием ты будешь чувствовать себя увереннее.

Она улыбнулась ей, и Тея покраснела, но расправила плечи.

– Что считается оружием?

– Все, что, по твоему мнению, ты сможешь удержать в своих хрупких пальчиках, моя дорогая.

– Ты не можешь… – начал я, но на этот раз вмешалась Тея.

– Хорошо, но сначала я вздремну.

И она, топая, скрылась в коридоре. Я бросил умоляющий взгляд на Жаклин, которая смотрела на меня сквозь ладони. Она кивнула, выглядя такой же усталой, как и я. Я не знал, какой магией она владеет или какую лазейку может найти, но если кто-то и мог, то это была она. Мой взгляд метнулся к отцу, который приподнял уголок рта, давая понять, что сделает все возможное, чтобы переубедить свою жену.

А я тем временем попытаюсь образумить свою пару.

Я направился за ней по коридору и нагнал за несколько шагов благодаря своим более длинным ногам.

– Даже не пытайся отговорить меня, – огрызнулась она. – Я могу закончить то, что начала, Джулиан.

– Я ничего не говорил.

Она постучала себя по лбу:

– Но ты это подумал.

– Ты действительно думаешь, что я позволю тебе драться с моей матерью? – вздохнул я.

Она ничего не ответила. Просто продолжала идти. Через несколько шагов она остановилась и огляделась. С одной стороны располагалась стеклянная стена с видом на греческую деревню, а с другой – коллекция произведений искусства, от которой кураторы музеев могли бы упасть в обморок. Но если Тея и замечала Моне, Пикассо или кого-то еще, то ничего не говорила. Вместо этого она смотрела в бесконечный коридор.

– Я не знаю, где наша комната, – сказала она.

– Пойдем.

Я взял ее за руку, решив оставить спор на потом. Ей нужно было поспать. Я чувствовал ее усталость в своих костях, как свою собственную. Может, так оно и было. Обычно мне не требовалось много отдыха, но в данный момент я желал погрузиться в дремоту на несколько лет.

– Нет!

Я попятился, услышав панический голос Теи.

– Что…

Один взгляд на ее лицо сказал мне, что она уловила эту мысль.

– Я не сделаю этого, любовь моя, – сказал я, понимая, что она приняла мои мысли всерьез.

– Даже если мы не поженимся?

На этот раз я замер. Вопросы вертелись на кончике языка, но я сжал зубы и быстрым шагом направился к нашей спальне, а Тея изо всех сил старалась не отставать. Мы не собирались вести этот разговор при вампирах, которые могли подслушать нас в коридоре.

Речь шла о том, что потребовал от нее Совет, и если она собиралась сказать мне, что не только не может, но и не хочет иметь от меня ребенка, я бы предпочел услышать это наедине.

– Джулиан, – задыхалась она. – Помедленнее.

Я повернулся к ней и подхватил на руки, перекинув через плечо.

– Опять?

Но в ее голосе слышался смех. Мне было не так весело.

Наша комната находилась на самом нижнем уровне, и я спускался по каменной лестнице через две ступеньки. Когда мы добрались до спальни, я занес Тею внутрь и закрыл дверь, но не спустил на пол.

– Готова к разговору? – спросил я.

– Может, сначала ты меня поставишь? – Ее язык слегка заплетался, как будто она уже начала засыпать.

– Я лучше буду держать тебя на руках.

Может быть, дело в последних двадцати четырех часах, или в том, что я знал, насколько серьезно моя мать относится к дуэли, или в том, что меня охватила паника. Я лишь знал, что каждой своей частичкой нуждался в том, чтобы она была как можно ближе.

Но она застонала:

– Опусти меня, Джулиан.

У меня не было иного выбора, кроме как подчиниться. Однако я не торопился, позволяя ее телу медленно скользить по мне. Ее мягкое тело прижималось к моему, когда я ослабил хватку и оставил ее ноги болтаться над полом. Наши глаза встретились, и у нее перехватило дыхание, отчего она провела языком по нижней губе.

– Ты подаешь мне идеи, – предупредил я.

– Ты меня не отпускал, – задыхаясь, ответила она.

Я отвел глаза, и в груди раздался низкий рык, когда я позволил Тее соскользнуть на пол. Но я не отпустил ее и не собирался, пока она говорит глупости о нашем будущем.

– Ты выйдешь за меня замуж, – сказал я ей.

Тея задохнулась, и пауза в сердцебиении длилась целую вечность.

– Я знаю.

Я боролся с желанием немедленно отнести ее в постель и оставить этот спор позади.

– Тогда почему ты говоришь обратное?

– Ты знаешь почему. – Ее голос надломился, в нем дрожала обида. – Ты знаешь, что потребовал Совет.

– Какая разница, чего они хотят? Мы все время нарушаем их правила. – Я скривил губы в ухмылке, а глаза умоляли ее покончить с этим.

– Джулиан, мы не можем просто проигнорировать требование. Что, если… – Она замялась и уставилась в пол.

Мне хотелось прочитать ее мысли, чтобы понять, к чему она клонит. Вместо этого я ждал, когда она будет готова продолжить. Протянув одну руку, я обнял ее лицо и поднял навстречу мне. Тея прильнула к моему прикосновению, и ее глаза закрылись, а дыхание стало глубже.

– Что, если я не смогу забеременеть от тебя? – прошептала она.

– Мне все равно.

Она открыла глаза и посмотрела на меня:

– А что, если смогу?

Это был настоящий вопрос. На который нам обоим нужно было ответить.

– Я никогда не хотел детей, – медленно произнес я, отмечая, как слегка дрогнуло ее горло, когда она услышала эти слова. – Я никогда не чувствовал необходимости продолжать наш род или желания иметь наследника. Я никогда не ставил в зависимость от этого свою мужественность. Для меня рождение ребенка ничего не доказывает.

– Я понимаю, – пробормотала она, отстраняясь от моего прикосновения.

– Но, – добавил я, прежде чем она смогла высвободиться из моих объятий, – я не знал, что встречу тебя.

Тея прикусила губу, вызывая у меня еще более грязные мысли.

– Что изменила встреча со мной?

– Все. – Я провел большим пальцем по ее щеке и опустил его к припухшей губе. – Встреча с тобой изменила все. Я не понимал, что я неполноценен, пока не встретил тебя.

– А дети?

У нее перехватило дыхание, и наши сердца начали биться быстрее.

Возможно, мое собственное мнение изменилось, но мы еще не обсудили более важный вопрос.

– Что ты думаешь об этом, любовь моя? Чего ты хочешь?

Связь между нами завибрировала, так как мои слова предполагали, что она обязана сказать правду. Потому что я не хотел, чтобы она говорила мне то, что я хотел услышать. Я хотел знать, что она чувствует на самом деле. Теперь это было только ее решение, даже если оно окажется не таким, как я хотел.

– Пока не знаю, – призналась она.

Она не стала уклоняться от этого вопроса. Она хотела рассказать мне о своих чувствах, и мое требование освободит ее от этого груза. Она глубоко вздохнула и продолжила:

– Мне кажется, что мир вращается с каждой секундой все быстрее, и если я сделаю неверный шаг, если споткнусь, то уже никогда не смогу подняться.

– Я не дам тебе упасть, – заверил я. – Я всегда буду рядом.

Она кивнула и быстро продолжила:

– Твоя семья ненавидит меня. Моя мать ненавидит тебя. Мы пара. Мы связаны. Я – какое-то неизвестное магическое существо, которое может рожать детей по требованию Совета, а может и не рожать. Мне всего двадцать два, и я даже не задумывалась о том, чтобы иметь детей до этого момента. Но теперь я должна знать, как отнесусь к тому, что ты меня обрюхатишь. О, и твоя мама вызвала меня на дуэль. Твоя сестра, возможно, тоже хочет меня прибить. Я до сих пор не знаю, что происходит. А ты… ты не говоришь мне, чего хочешь!

Она слегка притопнула ногой, и ее щеки тут же раскраснелись, когда она поняла, что только что сказала.

Мои губы бессознательно сложились в улыбку от ее возмущения. В основном потому, что она была очаровательна, когда так злилась.

– Я хочу тебя.

– Это понятно, – сказала она, опустив плечи. – Джулиан, ты хочешь наследника? Я имею в виду, ребенка?

– Это тебе решать.

Но она покачала головой:

– Я не знаю, как принять такое решение. Мне нужно знать, чего хочешь ты.

Наша связь натянулась, болезненно обвившись вокруг моего сердца, и я не смог ей отказать.

– Я хочу уложить тебя в постель.

Мы на мгновение уставились друг на друга, пока мой ответ осмысливался нами обоими.

– Это не ответ на мой вопрос, – прошептала она.

– Думаю… ответ.

Ее губы округлились.

– О.

Мое сердце подпрыгнуло, словно билось о собственную клетку, желая вырваться и похоронить себя внутри нее.

– Позволь мне уложить тебя в постель.

– Мы не знаем… – пролепетала она. – А что, если я не смогу?

– А что, если сможешь? – мягко настаивал я. – Скажи мне. Если бы могла, ты бы этого хотела?

– Мне всего двадцать два. Я не уверена, что готова… пока.

В ее голосе прозвучала застенчивость, когда она произнесла последнее слово, которое изменило все. Я увидел ответ на ее лице – надежду, тревогу, страх и желание. Я прочитал свой собственный ответ в ее глазах.

Потому что я не ожидал встретить ее, не знал, чего хочу, пока не прикоснулся к ней.

– Мы можем потренироваться, – сказал я.

Она слегка задохнулась:

– Практика – это весело.

– О, так и будет, – пообещал я.

– Может быть, потренируемся сейчас?

Я застонал от облегчения, подхватил ее на руки и понес к кровати. Тея хихикнула, когда я отпустил ее.

– Думаю, это мой ответ. – Ее рука вцепилась в мою рубашку, когда я навалился на нее.

– Заткнись и сосредоточься. Мы тренируемся, – поддразнил я, накрывая ее губы своими, и снова ухмыльнулся. Мой язык скользнул по ее губам и заставил ее раскрыться шире. Я мог бы жить в этом поцелуе, умереть в нем, быть похороненным в нем. Это было все, чего я когда-либо хотел. Она.

Поэтому была только одна причина прервать его. Тея протестующе пискнула, когда я отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза и спросить:

– Ты выйдешь за меня замуж?