Родить Джулиану наследника. Перевод: позволь своей паре обрюхатить тебя.

С этим было всего несколько проблем. Первая заключалась в том, что Джулиан довольно ясно дал понять, что не хочет обращать детей. Вторая – мне было двадцать два. Я только что окончила колледж, недавно обрела пару и понятия не имела, хочу ли в данный момент детей. Я не задумывалась об этом. Мне всегда казалось, что этот вопрос сам собой решится в будущем. Третье и, возможно, самое важное – я сомневалась, что смогу забеременеть. Когда я была смертной, это было невозможно. Но сейчас? Может, да. А может, и нет.

Мир вокруг как будто накренился, и я сделала неуверенный шаг, чтобы сохранить равновесие. В последние недели моя жизнь была наполнена сексуальными отношениями. Много, много, очень много. И если бы я могла забеременеть…

Кислота подступила к горлу, и я почувствовала, как задыхаюсь. Я поднесла руку ко рту, но, к счастью, мне удалось сдержаться. Однако все вокруг видели, как я чуть не потеряла контроль над собой. Охранники, Села, Агата – все обратили внимание на мою реакцию.

И Джулиан.

– Не знаю, как к этому относиться, – произнесла Села, но ее поджатые губы красноречиво свидетельствовали об обратном.

Джулиан, стоявший рядом со мной, тихо сказал:

– Я тоже.

Я бросила на него взгляд, который не требовал телепатии, чтобы понять его значение. Нам было о чем поговорить. Однако этот важный разговор мы отложим на потом, когда нас не будут допрашивать представители Совета вампиров.

Но один вопрос все же остался. Я взглянула на Селу и спросила:

– Почему?

– Почему? – повторила она в ответ.

– Да, почему? – раздраженно сказала я. – Назовите мне причину, по которой я должна родить ему наследника.

Я использовала ее слова, потому что они звучали более изысканно, чем те термины, которые вертелись у меня в голове.

– Наш род раздроблен. Важно создавать больше вампиров с хорошей родословной, – сказала она, поправляя перчатку.

– Родословной, – повторила я с глухим смешком.

– Это наш шанс защитить ту магию, что еще осталась в мире, – добавила Агата.

Она слегка прищурилась, и я поняла, что она верит в это – во все это. Если бы вампир попросил ее отрезать себе руку ради магии, она бы это сделала. Неудивительно, что Диана обиделась, когда я назвала ее хранителем. Их преданность была немного… пугающей.

– Тея сама решит, хочет ли иметь ребенка. Совет не имеет права требовать от нее этого, – холодно сказал Джулиан.

У меня чуть не отвисла челюсть. Я повернулась к нему лицом, понимая, что его, похоже, волнует мое мнение в этом вопросе. Может, это была уловка, чтобы создать впечатление, будто я не хочу детей, и тогда они не прикажут ему делать это. Но тени набегали на острые углы его лица и туманили взор. Он выглядел растерянным.

Почему? Как?

– Мы можем идти? – спросила я, не пытаясь скрыть своего нетерпения.

Из-за всех этих людей, втиснувшихся в крошечный кабинет, мне казалось, что я не могу дышать. Чем дольше я стояла здесь, обдумывая это откровение, тем больше стены давили на меня. Мне нужно было убраться отсюда, пока меня не стошнило на шикарный персидский ковер.

– Конечно. – Села щелкнула пальцами, и Теодор появился со скоростью человека, который знает, что лучше не заставлять своего босса ждать. – Пусть подадут машину, чтобы отвезти наших гостей в Парадисос.

Но, к моему удивлению, Теодор взглянул на нас:

– Лорда Руссо уже ждет машина.

Я не упустила из виду, что мое имя не упомянули. Кто-то прислал за ним машину. Не за мной. Не за нами. За ним.

Это наверняка Сабина. Неужели она ожидала, что ее сын вернется домой один? Что, по ее мнению, они сделают со мной? Или ей вообще было все равно?

Я уже знала ответ на этот вопрос. Ей было все равно. Она все это подстроила. Она знала, что потребует Совет. Настоящий вопрос заключался в том, кто из нас, по ее ожиданиям, должен был сломаться?

– Как удобно. – Улыбка Селы была чересчур наигранной. – Уверена, мы еще увидим вас обоих.

– Не стоит так сильно радоваться этой перспективе, – проворчала я, но она проигнорировала меня.

– Может, завтра на фестивале? – спросила она Джулиана.

Он дернул головой, его ответ был чем-то средним между «да» и «нет». Я приподняла бровь.

– Что за фестиваль?

– Солнцестояния, – медленно произнесла она, словно я идиотка. – Тебе никто не объяснил, что такое Солнцестояние?

Я начала качать головой, но остановила себя. Когда дело касалось Совета, невинных вопросов не было. Я должна была обращать внимание на каждое их слово и еще внимательнее следить за тем, что говорю сама.

– Ах, это. Просто потерялась во времени, пока меня держали здесь, пичкали наркотиками и пытали.

Села закатила глаза, а затем любезно поклонилась Джулиану.

– Надеюсь увидеть тебя на празднике.

Она выскочила из комнаты, не попрощавшись со мной. Я сомневалась, что была в списке тех, с кем она хотела бы праздновать хоть что-то.

Но Агата обогнула стол и обратилась к каждому из нас по очереди.

– Надеюсь увидеть на фестивале вас обоих.

Я пробормотала что-то нечленораздельное, и она положила руку мне на плечо. Даже эта пожилая женщина была выше меня.

– Верь в свои узы, – мягко сказала она. – Я верю.

Я не стала спрашивать почему. У меня не было сил.

Агата исчезла, оставив нас с охранниками, которые стояли вдоль стены как статуи. Джулиан прочистил горло и протянул руку.

– Пойдем?

Я не двинулась с места.

– Машина для лорда Руссо.

– Котенок. – В его тоне прозвучало предостережение. – Идем.

Я положила руки на бедра, отказываясь сдвинуться с места.

– Значит, я снова твое домашнее животное?

– Я никогда так не думал. – Он замолчал и сделал глубокий вдох. – Пожалуйста, пойдем со мной, любовь моя.

– Вы уверены, что в машине есть свободное место для меня, милорд? – огрызнулась я.

Он был ни в чем не виноват. Это не он перевернул с ног на голову мой мир. Но я устала и проголодалась, и понятия не имела, который сейчас час и как долго мы здесь находимся. И мне очень, очень не хотелось жить под одной крышей с Сабиной или Бенедиктом.

– Если нет, сядешь ко мне на колени.

Он протянул руку еще на дюйм. Я прищурилась, прежде чем наконец приняла ее.

Джулиан уверенно вел нас по лабиринту комнат и коридоров, в котором, казалось, невозможно было найти выход. Наконец мы добрались до двух стальных дверей, и я вздохнула с облегчением. Он остановился, бросив взгляд на камеру видеонаблюдения, прикрепленную к углу потолка. Через мгновение замок щелкнул, и Джулиан толкнул дверь. В комнату хлынул солнечный свет, и я попятилась назад. Было утро, а значит, мы провели здесь всю ночь. Моим глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому свету. Когда я это сделала, то заметила большой лимузин, ожидающий у обочины. Шофер быстро моргнул, когда мы подошли к машине, но не от солнца, а от удивления, однако быстро пришел в себя и открыл пассажирскую дверь. Было очевидно, что ему приказали забрать только одного из нас.

– Доброе утро, – чопорно поприветствовал он нас.

Я хмыкнула и забралась на заднее сиденье. Мгновение спустя Джулиан присоединился ко мне.

В машине не было перегородки между нами и водителем, поэтому мы погрузились в неловкое молчание. Я смотрела в окно, наблюдая за проносящейся мимо греческой набережной. Через несколько минут рука Джулиана опустилась на мое бедро и властно скользнула вверх, но я не повернулась.

Прости.

Я продолжала смотреть в окно.

Ты не обязана делать то, чего не хочешь.

Я хотела бы отгородиться от него, как и он от меня. Хотела понять, что за магия таится внутри меня и почему она позволяет мне читать его мысли. Но больше всего я хотела, чтобы эмоции, которые бурлили во мне, как торнадо, улеглись и стали ясными.

Но все происходило слишком быстро. Внезапно я почувствовала, как шторм внутри овладевает мной. Я не могла видеть ни своего будущего, ни прошлого. Я даже не могла понять, кто я такая. С моих губ сорвался тихий всхлип, прежде чем я осознала, что плачу.

Джулиан придвинулся ближе, и на этот раз я не стала сопротивляться, когда он обнял меня и притянул к себе.

– Тебе не обязательно сейчас рожать мне ребенка, – прошептал он, но слова эти прозвучали неискренне. Казалось, что от них ему стало… грустно.

Но мне это только показалось.

И по какой-то причине это заставило боль внутри меня трансформироваться в нечто новое – в нечто, что я не совсем осознавала.

Джулиан не пытался заставить меня говорить. Он просто крепко обнимал меня. Время от времени я бросала на него взгляд и видела облегчение на его лице.

Что же такого показало ему зазеркалье, что заставило его так напрячься? Я чувствовала, что он переживает, несмотря ни на что. Неужели это заставило его усомниться?

Когда машина подъехала к частному дому, я не стала ждать, пока шофер или Джулиан откроют мне дверь. Я распахнула ее и выскочила наружу. Джулиан догнал меня в нескольких шагах от входа.

– Ты торопишься, – сказал он, потянувшись ко мне.

Я уклонилась от него, покачав головой.

– Я хочу поговорить с твоей мамой.

– Не уверен, что это хорошая идея, – предупредил он, шагнув вперед.

Я остановилась, разрываясь между желанием закричать и уступить. В конце концов, я струсила.

– Мне нужно поговорить с твоей матерью.

Он сжал челюсть, когда мои слова воздействовали на него. Это была не самая лучшая идея – использовать привязанность, но мне нужно было кое-что сказать Сабине Руссо в лицо, и я не могла позволить ему остановить меня.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил он, отставая от меня на шаг, но позволяя идти к дому.

– Не уверена, – призналась я.

– Это не очень обнадеживающий ответ.

– Утро было не слишком обнадеживающим, – сказала я.

Я не стала стучать, а вместо этого сразу же взялась за ручку и с радостью обнаружила, что дверь не заперта.

– Я могу справиться с матерью, – начал он, но я уже входила в парадную дверь.

Все были в гостиной и выглядели так, будто прекрасно провели ночь. Кроме Жаклин, которая с облегчением закрыла глаза, заметив нас. Она поднялась, но я подняла руку, чтобы остановить ее. Никто не мог встать у меня на пути. Не сейчас.

Сабина наконец повернулась, и встретилась со мной взглядом. Она поставила чашку с чаем на стол рядом с собой и разочарованно открыла рот. Вот и подтверждение моей теории. Машина предназначалась только для Джулиана. Она не ожидала, что я вернусь. Но я собиралась устроить ей сюрприз.

– Я справлюсь с твоей мамой, – сказала я Джулиану, а потом подошла и ударила ее по лицу.