Кровь, сладкая, как теплый мед, наполнила мой рот. Тея задыхалась, выгибая шею в соблазнительном приглашении, которое я с радостью принял. Ее пульс забился сильнее, и это манило меня продолжать. С каждым глотком я обретал все больше самообладания, пока наконец не освободился от оков тьмы. Я отпрянул от шеи, продолжая прижимать Тею к окну. Мои окровавленные руки удерживали ее. Лунный свет лился сквозь стекло, сверкая рубиновыми бликами в ее волосах, рассыпавшихся по плечам. Мы смотрели друг на друга, и я осознал, что переступил черту.

Я обещал ей проявлять уважение, но при первом же испытании наших новых уз не смог сдержаться и уступил первобытному монстру внутри себя. Я попытался отстраниться, но она крепко обняла меня за шею и притянула к себе, другой рукой скользнула к моим брюкам, и через мгновение прикоснулась к моей возбужденному достоинству.

– Не останавливайся, – прошептала она.

Ее магия восхитительно искрилась, когда она ласкала меня.

Мы находились на опасной территории.

– Я не должен, – пробормотал я.

– Пожалуйста, не останавливайся, – попросила она, облизывая нижнюю губу. – Я хочу тебя.

Ее глаза сверкали в темноте, а щеки покраснели, когда она произнесла эти непристойные слова так чувственно и соблазнительно.

– Где? – потребовал я низким голосом, наслаждаясь тем, как она гладит его. – Скажи мне, любовь моя.

– Внутри, – прошептала она. Ее ресницы застенчиво дрогнули, когда она добавила: – Я хочу твои клыки. Хочу, чтобы ты пил мою кровь, пока ты занимаешься со мной любовью.

Как, черт возьми, я мог сопротивляться этому приглашению?

Я сжал челюсти, чтобы не вонзить эти самые клыки обратно в ее нежную шею, и заставил себя процедить сквозь зубы:

– Там уже есть метка. Будет еще – все узнают.

Она подняла ресницы, и ее сияющие глаза встретились с моими.

– Отлично.

Одно это слово несло столько собственнических чувств, и это напомнило мне о том, что я принадлежу ей так же, как она мне. Мои отметины были не просто подтверждением моих прав на нее, они были свидетельством ее правоты.

– Я не заслуживаю тебя, – прорычал я.

Рука, которой он сжимала меня, дернулась, а Тея лишь улыбнулась:

– Тогда заслужи меня.

Вероятно, в жилах Теи текла сексуальная магия, ведь женщина, прильнувшая к окну, была не просто смертной. Она была богиней и буквально держала меня за яйца. И я был не против.

Я запрокинул голову, и мои губы раздвинулись, обнажая клыки. Тьма вновь окутала меня, но даже в этой тьме, когда я снова поддался ей, свет Теи был рядом. Ее чары сияли вокруг нее, словно нимб, приветствуя меня. Тея повернула голову, подставляя мне свою шею.

– Ты постоянно упускаешь из виду одну деталь, – произнес я, и мой голос прозвучал глухо, словно исходил из глубин моего существа.

Я потянулся вниз к подолу ее платья. Тея вздрогнула, когда я коснулся ее рукой и ощутил сопротивление в виде кружева белья. Я обхватил эластичный пояс пальцами.

– В них абсолютно нет нужды. Зачем ты их носишь?

– Чтобы ты их сорвал, – чувственно сказала она.

– Желание исполнено.

Я с легкостью разорвал тонкую ткань, а затем медленно потянул ее вверх. От этой сладкой пытки с губ Теи сорвался стон наслаждения. Мне нравилось слушать звуки, которые она издавала, и наблюдать за ее нарастающим возбуждением. Я убрал испорченные трусики в задний карман.

– Тебе понравилось?

Она всхлипнула и, кивнув, прикусила нижнюю губу.

Я просунул руку чтобы найти центр ее возбуждения. Медленно обводя его кончиком пальца, я прошептал:

– Я хочу быть уверен, что ты готова. Хочу знать, когда достигаешь пика наслаждения.

Тея приоткрыла губы, дыхание сбилось с ритма, а бедра двигались в такт моим словам.

– Я готова, – сказала она.

– Готова к чему? – спросил я. – Я хочу услышать, как ты это произнесешь.

– Я готова к тому, чтобы ты занялся со мной любовью, – ответила она тихо, и в ее глазах читалось желание. Мое естество сжалось от одних ее слов, но я провел языком по верхним зубам.

– И?

Ее глаза закатились, и по ее маленькому телу пронеслась дрожь удовольствия, пока я продолжал касаться ее заветного места.

– Укуси меня.

Я не мог больше ждать. Со стоном я вырвался из хватки теплой руки Теи и поддался вперед, переплетая наши тела. Тея выгнулась навстречу мне, откинув голову назад и открывая горло. Следы моих укусов блестели от недавно выпитой крови, и я провел по ним языком, не желая упустить ни капли. Ее дыхание перехватило, и наши сердца замерли, прежде чем я снова вонзил клыки в ее шею.

Тея вцепилась в мои волосы, громко застонав, и я выпустил на волю своего зверя. Окно дребезжало, пока я двигался внутри нее. Но этого было недостаточно. Я хотел слиться с ней воедино – как можно сильнее, – но не хотел рисковать и разбить стекло. Подхватив ее, я развернул нас. Подняв голову на мгновение, я заметил ближайший столик, прежде чем мои клыки снова оказались в ней. Не глядя, я приблизился к нему и провел рукой по столу, отправляя изящный фарфор на пол.

Тея не ослабила своих объятий, когда я прижал ее к краю стола.

– Не останавливайся. – Сейчас это была не просьба. Приказ. – Не останавливайся, мать твою.

Она крепко держалась за меня, и ее стоны переросли в задыхающиеся крики, пока я продолжал наступление. Ее кровь, сладкая, как мед, превратилась в полуночные фиалки с привкусом абсента – темные, загадочные и вызывающие привыкание. Где-то на задворках сознания я понимал, что стал зависим. Теперь я никогда не смогу избавиться от желания ощутить вкус ее крови. Но что еще хуже? Мне было все равно.

Ведь один укус изменил меня навсегда.

Я оторвался от ее шеи, и с уголка моего рта капала кровь. Я поцеловал Тею, и она застонала и всхлипнула. Поцелуй становился все глубже, и каждый звук был тихим поощрением, подталкивающим меня к финалу. Я прервал поцелуй, наши глаза встретились, и я прорычал:

– Ты принадлежишь мне.

– Да, да, да, – повторила она, не сводя с меня взгляда. – И ты принадлежишь мне, поэтому я хочу почувствовать всего тебя.

Последняя непристойная просьба подтолкнула меня к краю, и я с громким стоном достиг пика, пока она прижималась ко мне.

Когда меня прошил последний удар наслаждения, я прижал Тею к себе и нежно обнял, слушая, как ее дыхание постепенно восстанавливается, а наши сердца замедляют свой ритм. Через несколько минут я опустил ее на стол.

– Что ты делаешь? – спросила она с подозрением, когда я наклонился, чтобы покопаться в груде посуды и столового серебра, которые до этого сбросил на пол. – Я думаю, что сейчас уже поздно думать о столовых приборах.

– Знаю, котенок, – с ухмылкой ответил я, поднимая салфетку. Быстро проверив, что на ней нет осколков фарфора, я одним движением расправил ее. – Но сегодня я не в первый раз устраиваю беспорядок.

– Правда, – произнесла она с легкой ухмылкой, отчего я не смог удержаться от того, чтобы не чмокнуть ее. Тея спокойно наблюдала, как я аккуратно убираю следы нашей страсти. – Ну, теперь я совершенно уверена, что мы нарушили все санитарно-гигиенические нормы.

Она была права. Я убрал испачканную салфетку в карман к ее трусикам, прежде чем снова спрятать свое достоинство в штаны. Но оставалось еще одно дело – ее рана.

– Позволь мне посмотреть, – попросил я.

Тея немного поколебалась, прежде чем повернуть голову и позволить мне осмотреть ее шею.

Проколы были идеально круглой формы. Несмотря на мое неистовство, я не разорвал ее кожу. Кровотечение прекратилось, но для заживления потребуется время, которого у нас не было.

– Можно мне? – спросил я.

– Но твои отметины…

– Шрамы останутся, – мрачно сказал я, не зная, как к этому относиться. Часть меня ненавидела то, что я сделал.

Но Тея просила об этом – моя пара просила об этом, – и я не мог отказать ей в удовольствии. Как я мог злиться на свою несдержанность, если она сама этого хотела? Однако нужно было установить правила и пересмотреть границы. Принимая во внимание, насколько часто мне требуется обладать ею, я не мог питаться от нее каждый раз. Это приведет к ее истощению.

Я ждал ее разрешения, и через секунду она кивнула. Подняв свое запястье, я прокусил его, пробив артерию. Рана моментально затягивалась, поэтому я быстро протянул Тее руку. Она без колебаний приняла ее и начала пить. От одного взгляда на то, как она пьет мою кровь, я сильно напрягся. Если бы она была вампиром, то «навеки» означало бы именно это…

Я выкинул эту мысль из головы. У нас были и другие заботы, но где-то в глубине души зашевелился страх, который я ощутил, узнав о состоянии ее матери. Нам нужно было об этом поговорить.

И как можно скорее.