Как только мы вышли из лифта, перед нами появился мужчина в темно-сером костюме.

– Мисс Руссо? – произнес он.

Я заметила, как Оливия вздрогнула, а Алексия хихикнула. В то же время я с трудом подавила внезапное желание удариться головой о стену, стараясь не показывать никаких признаков волнения.

– Это я, – ответила я, не потрудившись поправить его.

Какой смысл? Однако Оливия услышала и, без сомнения, сделала мысленную зарубку, что я не полностью прояснила ситуацию.

– Я Джекс, управляющий «Пентхаусом». Мы рады приветствовать вас. Пожалуйста, следуйте за мной, – произнес он, провожая нас сквозь толпу.

По пути люди оборачивались и смотрели на нас, вероятно, пытаясь понять, что же делает нас такими особенными.

Когда мы добрались до уединенной ниши, отделенной от главной столовой раздвижными дверями, я поняла почему. Это заведение явно относилось к категории VIP-ресторанов, а приватный обеденный зал выглядел как из сказки. Приглушенный свет розовых светильников придавал романтический оттенок большому круглому столу. Вместо отдельных кресел нас ждали два изогнутых бархатных дивана с низкими спинками и десятками подушек. В центре стола стояла цветочная композиция, которая, должно быть, была выше меня, с розами в самом цвету и длинными побегами плюща. Лепестки изящно рассыпались по мраморной столешнице с золотыми крапинками. От одного взгляда на них у меня перехватило дыхание.

Вместо стен пространство со всех сторон окружали окна от пола до потолка, из которых открывался потрясающий вид на центр Сан-Франциско. Когда мы вошли, Джекс указал на одно из окон, через которое мы увидели то, чем на самом деле славился «Пентхаус»: бар на крыше.

Мы устроились на сиденьях, Таннер рядом со мной, а остальные – напротив. Оливия встала напротив меня и продолжала сверлить взглядом.

– Вы можете приходить и уходить, когда пожелаете, – произнес Джекс, дотронувшись до окна, которое открылось, показав, что это вовсе не окно.

Это была дверь.

– Ваш счет уже оплачен, и мои сотрудники готовы выполнить любую вашу просьбу.

Пока он говорил, вошли два официанта, каждый с бутылкой «Дом Периньон» в руках.

– Мистер Руссо хотел предложить вам праздничный тост, чтобы начать ваш вечер, – произнес один из них.

– Естественно, а как же иначе, – пробормотала Оливия, все еще выглядя мрачной, но Алексия и Таннер пребывали в немом шоке.

– Позволите? – спросил Джекс, и я кивнула.

Немного социализации – это именно то, что нам нужно.

Официанты открыли бутылки с шампанским и наполнили наши бокалы. Мы с тревогой смотрели друг на друга, пока они ставили открытые бутылки в серебряное ведерко, наполненное льдом. Когда они наконец ушли, мы все рассмеялись.

Оливия, однако, не разделяла нашего веселья. Я проигнорировала ее настроение и подняла свой бокал.

– За что мы должны выпить?

– За то, чтобы выбраться отсюда живыми, – предложил Таннер, приподняв брови.

Если бы он только знал… Я прикусила губу и попыталась изобразить улыбку.

– Едва ли, – тихо ответила Оливия.

Становилось все труднее игнорировать ее тонкие намеки в дополнение к не очень тонким. Я подозревала, что именно в этом все дело. Она хотела закончить драку, которую мы начали внизу. Вместо этого я чокнулась своим бокалом с бокалом Таннера.

– Я за это выпью.

Каждый из нас сделал по глотку. Темные глаза Алексии, сидевшей напротив меня, расширились от удивления.

– О, боже мой, вкус божественен. Он напоминает благословение небес.

– Согласен. – Таннер осушил свой бокал и потянулся за бутылкой. – Может, повторим?

– Они уже откупорены, – беспечно ответила я.

– И счет оплачен, верно? – добавила Оливия.

Я немного поколебалась, прежде чем поставить бокал с шампанским на стол и встать.

– Выйдем, Лив.

За столом воцарилось молчание.

– Куда? – спросила она.

– В уборную. Наружу. Мне все равно, но нам нужно поговорить, – потребовала я, уперев руки в бока.

Она встала и указала на дверь.

– Уверена? – спросил Таннер, взглянув на крышу. – Мне не нравится мысль о том, что вы двое подеретесь на крыше.

– Мы не ссоримся, – сказала Оливия.

– Ссоримся, – закончила я.

Он переглянулся с Алексией, но ни один из них не произнес ни слова.

– Только смотри, чтобы нас не выгнали, – сказала Алексия, держа в руках небольшое меню. – Я умираю от голода, а названия выглядят потрясающе.

Мой собственный желудок заурчал, словно напоминая мне, что я провела больше времени в постели со своей парой, чем за едой. Я не могла придираться к приоритетам Алексии, но не собиралась сидеть здесь весь вечер и выслушивать гадости от Оливии.

– Закажите и нам, – проинструктировала я Таннера и Алексию.

– Чего ты хочешь? – спросила Алексия.

– Все, – спокойно ответила я. – Закажите все. Мы празднуем.

Последнее слово я бросила для Оливии.

Поджав губы, она подошла к потайной двери, нажала на панель и вышла наружу. От одного бокала шампанского у меня стало горячо в животе, но это мало помогло в холодную ночь. Большинство людей в баре были в пальто, и я понимала почему. Ветер швырнул мои волосы мне прямо в глаза. Я отбросила их, заметила уличный обогреватель и указала на него.

Оливия молча последовала за мной, хотя я знала, что ей тоже наверняка холодно. Обогреватель был включен на полную мощность, и я чуть не расплакалась, когда почувствовала исходящее от него тепло. Теперь, когда я не собиралась замерзнуть насмерть, то обратила свой взгляд на лучшую подругу.

– Да, – ответила я.

Оливия моргнула, гнев сменился замешательством.

– Что «да»?

– Я переспала с ним. – Мое сердце забилось в бешеном ритме.

Я не могла рассказать ей всего, да и как ей объяснить, что Джулиан – моя пара? По идее, не должно быть ничего особенного в том, чтобы сказать моей смертной подруге, что я совершила абсолютно нормальный человеческий поступок.

Но почему-то в этот момент мне казалось, что это действительно важно.

– Когда? – быстро спросила она.

– Несколько дней назад, – призналась я. – Мне следовало рассказать тебе.

Взгляд Оливии остановился на моем лице.

– И откуда у тебя этот синяк? Что случилось с твоим телефоном?

– Кстати об этом… знаешь? – Я вздохнула и протянула руку, чтобы потрогать затянувшиеся раны после нападения Камилы. – На меня напали.

Это была не совсем ложь. У меня украли мобильный телефон. В этом был смысл.

– И ты переспала с ним до или после этого?

Я не понимала, к чему она клонит, поэтому решила быть честной.

– После.

– А где он был, когда на тебя напали?

Что-то в том, как она это произнесла, подсказало мне, что она не поверила в мою историю.

Часть меня жаждала признаться во всем. Я ненавидела врать ей, но не могла рассказать Оливии о вампирах, не подвергнув риску ее жизнь. И поверит ли она мне вообще? Даже я не поверила в это, когда Джулиан рассказал мне. Я могла бы заставить его показать ей свои клыки, но рассказать Оливии означало раскрыть мир, от которого я хотела ее защитить.

– Его не было со мной. Это произошло после выпускного экзамена. Кто-то напал на меня на парковке в Университете Ласситера.

– И ты мне ничего не сказала?

Сквозь горечь ее слов явственно проступала боль.

– Это было просто ограбление, и я в порядке, – слабо убеждала я. – Я не хотела, чтобы ты волновалась.

– А когда ты переспала с ним? Почему ты не рассказала мне об этом тогда?

Во мне снова вспыхнуло раздражение от того, что начинало смахивать на допрос.

– Это было всего несколько дней назад. Ты тогда тоже сдавала экзамены, а мы были… заняты.

– Заняты? – повторила она. – Хочешь сказать, что вы занимались сексом?

Я открыла рот, пытаясь придумать остроумный ответ, но снова сказала чистую правду:

– Да.

Оливия на мгновение замолчала. Наконец ее взгляд остановился на мне.

– Я видела твою маму через несколько дней после того, как он вернулся в город.

Ой.

– Она заставила меня сделать выбор, – напомнила я Оливии. – Это было несправедливо.

– Она сказала, что он опасен. – Оливия обвела вокруг нас рукой. – Оглянись. Ты прошла путь от студентки, впахивающей на двух работах, до человека, у которого есть все, о чем только можно мечтать. Поездки в Париж, дорогие виолончели, шампанское, льющееся рекой.

– К чему ты клонишь? – спросила я.

Темная магия Джулиана внутри меня с каждой секундой все больше поднималась.

– Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?

Я рассмеялась. Если бы она только знала, то не спрашивала бы.

– Да, и Джулиан неплохой парень.

Не совсем так. Правда заключалась в том, что он разрывал на части только тех, кто этого заслуживал.

Оливия засомневалась.

– Чем он занимается? – требовательно спросила она и дала мне всего секунду, чтобы придумать объяснение его богатству, которое не было бы связано с отмыванием денег или тайным членством в королевской семье. – Ну что, Тея? Ты хотя бы в курсе?

– Инвестиции, – отрезала я.

– Напомни мне спросить у него совета по рынку. – Она закатила глаза.

– Вся его семья богата. – Я пожала плечами. – Для меня это не имеет значения.

– Нет, – сказала она, качая головой. – Не лги. Ты не можешь перейти от того, чтобы не иметь ничего, к тому, чтобы стать чертовски богатой, и при этом тебя это совершенно не волновало.

– Я не богата, – напомнила я, но это прозвучало как ложь даже для моих собственных ушей.

– Ты уверена в этом? – настаивала она.

– Это его деньги, а не мои.

Наконец она улыбнулась:

– Я рада слышать это от тебя, потому что ты же понимаешь, что это ненадолго?

– Что? – медленно спросила я.

– Все это. – Она указала на ресторан. – Вы двое совсем не знаете друг друга. Я не хочу видеть, как ты разваливаешься на части, когда что-то идет не так, и не хочу видеть, как ты сжигаешь слишком много мостов ради него. Ты бросила свою работу в квартете, едва закончив обучение.

Я молчала, обдумывая ее слова, а не ее тон. Оливия не расстроилась из-за того, что я переспала с Джулианом. Она, как и моя мама, беспокоилась, что богатый парень может воспользоваться моей невинностью и бросить меня, как будто я ничего не значу. Но я смогла рассказать маме правду, потому что она знала о вампирах. Но даже тогда она не приняла Джулиана как мою пару. Никто другой в моей жизни не знал того, что происходит на самом деле, и это лишило меня связи с реальностью. Я чувствовала себя воздушным шариком, у которого оторвалась веревочка. Ничто не держало меня в моей прежней жизни. Я плыла одна в этом странном новом мире, и хотя Джулиан был рядом, был моим якорем – буквально, – все по-прежнему казалось сюрреалистичным.

И Оливия была права. Не то чтобы у нас имелись проблемы – с тех пор как мы упрочили наши парные узы, я больше верила Джулиану, чем в то, что солнце будет вставать каждое утро. Она была права, говоря, что я в опасности. Но не из-за вампиров, родственников Джулиана и особенно из-за него самого. Я опасалась потерять тех, кто мне дороже всего. Как я могла быть частью его мира и при этом сохранить свою индивидуальность?

– Ты не поправила того парня, когда он назвал тебя мисс Руссо, – наконец сказала Оливия, когда молчание затянулось до предела.

– Я начинаю к этому привыкать, – призналась я.

– Привыкать к чему?

– К фамилии, – тихо произнесла я, приняв решение.

– Тея, – произнесла она сдавленным голосом. – Пожалуйста, скажи мне, что вы не поженились тайно.

Я рассмеялся и покачала головой.

– Мы не женаты, – сказала я, и она вздохнула с облегчением, пока я не добавила: – Пока.

Оливия застыла на месте, когда до нее дошло, что я имела в виду.

– Он сделал тебе предложение? – спросила она.

– Да. Нет. Это было не самое удачное предложение. – Я выдавила из себя улыбку и встретилась взглядом с широко раскрытыми глазами моей лучшей подруги. – Но мы все равно собираемся пожениться.

– Ты едва знаешь его! – воскликнула она, и ее голос перекрыл шум в баре.

– Я знаю его. Он моя пара, – просто сказав это, я почувствовала, как напряжение в груди исчезает.

Темная магия во мне не возражала. Вместо этого она, казалось, выпятила грудь, а затем счастливо устроилась вздремнуть. Конечно, именно так она и отреагировала. Джулиану хотелось прокричать эту новость на весь мир. Его магия, должно быть, ощущалась так же.

Оливия покачала головой, и на ее лице отразилось замешательство.

– Он тебе кто? Что это значит?

– Моя пара, – повторила я своей явно потрясенной лучшей подруге. – Так это называется в его мире.

– Что ты имеешь в виду, говоря «его мир»?

Я сделала глубокий вдох. Я уже приняла решение и просто сказала ей:

– Джулиан – вампир.