Несмотря на мои возражения, Джулиан решил взять один из семейных лимузинов на этот вечер. Он развеял мои опасения, напомнив, что его собственная машина все еще стоит в гараже Университета Ласситера. Я ерзала на своем сиденье, пока мы ехали через весь город, чтобы забрать остальных участников вечеринки.

– Ты уверен, что не хочешь пойти со мной? – спросила я, когда мы свернули на улицу, где я раньше жила.

Даже в темноте все казалось знакомым – от машин, припаркованных бампер к бамперу на всем доступном пространстве, до мусора, завалившего тротуар у нашего дома. Но это было уже не то место, которому я принадлежала. Было странно осознавать, что я никогда больше не почувствую это место своим домом.

– Я могу себя чем-нибудь занять, – серьезно сказал он. – Я не собираюсь портить тебе вечеринку.

– Ты ничего не испортишь…

Меня прервал визг с улицы. Мгновение спустя водитель открыл дверцу, и я увидела своих друзей. Оливия нырнула в лимузин и лучезарно улыбнулась мне, пока не заметила Джулиана.

– О. Он тоже будет.

– Я просто доставлю вас на место, – спокойно сказал Джулиан.

Оливия метнула в него яростный взгляд, но, прежде чем успела что-либо сказать, остальные участники вечеринки присоединились к нам.

– Алексия! – весело вскрикнула я, заметив одну из близких подруг Оливии по балетной программе.

Как и Оливия, она была одета в изысканное, но сексуальное черное платье. Ее темные волосы, распущенные из обычного пучка, свободными волнами ниспадали на плечи. Она была ниже Оливии, но компенсировала разницу парой опасно высоких туфель на платформе.

– Рада тебя видеть.

– Взаимно!

Она чуть не упала мне на колени, пытаясь обнять меня в тесноте машины, и Джулиан, расположившийся рядом со мной, моргнул, как будто на нас напали.

– Поздравляю! А это, должно быть, твой парень.

Когда Таннер забрался в машину, я представила ее Джулиану, заметив, что Оливия не произнесла больше ни слова.

Таннер и Алексия продолжали оживленно болтать. Таннер даже высунул голову из люка в крыше, но, казалось, ничто не могло пробить ледяную броню Оливии. К тому времени, как мы добрались до центра города, я уже сдалась.

– Подожди! – вскрикнула я и ахнула, когда посмотрела в тонированные окна. – Мы собираемся?..

– Это твой вечер, любовь моя, – мягко сказал Джулиан, когда лимузин остановился перед одним из пятизвездочных отелей в районе залива Сан-Франциско.

Ночью он выглядел потрясающе, но взгляд притягивала стеклянная будка, установленная на крыше. На фоне ясного чернильно-черного неба отель выделялся среди окружающих его невысоких зданий, словно доказывая свою значимость.

Ресторан, расположенный на верхнем этаже отеля Eaton в Сан-Франциско, был одним из самых престижных мест в городе. По понятным причинам местные называли его «Пентхаус». Ценник на тамошние блюда в полной мере отражал его эксклюзивность, поэтому, естественно, я никогда там не была, как и мои друзья.

– Мы идем в «Пентхаус»? – спросил Таннер с широкой улыбкой.

Даже Оливия выглядела слегка впечатленной, несмотря на то, что старалась держаться с Джулианом отстраненно.

– Я поспрашивал, и мне сказали, что это подходящее место, – сказал Джулиан с непринужденной легкостью, словно перед ним никогда раньше не закрывали дверь. А ведь ему было девятьсот лет!

– Это уместно? – спросила я, наклонившись и нежно поцеловав его.

– В первый раз заканчиваешь обучение только один раз, – ответил он.

Алексия даже не пыталась скрыть свое волнение. Она толкнула Оливию локтем в бок, прежде чем посмотреть на Джулиана.

– Это и правда круто!

Но Оливия, прищурившись, внимательно смотрела на мою пару.

– Что значит «в первый раз»? Сколько раз ты заканчивал обучение?

– Лив, – огрызнулась я, раздраженная ее решимостью испортить вечер.

– У меня не одна ученая степень, – сказал Джулиан, стряхивая невидимую соринку со своего рукава, и одарил ее волчьей улыбкой. – Возможно, Тея тоже когда-нибудь решится пройти обучение повторно.

Я мысленно отметила, что нужно будет спросить его, сколько у него степеней, когда мы останемся наедине. Мне показалось, что он говорил не просто как магистр.

– А ей можно? Ты позволишь ей оставаться на одном месте достаточно долго, чтобы осуществить ее мечты? – настаивала Оливия.

Я почувствовала, как напряглось его тело рядом со мной, и была благодарна тусклому освещению на заднем сиденье лимузина. Что-то в напряжении его плеч подсказало мне, что его глаза потемнели, несмотря на все попытки сдержаться.

– Ее мечты – это мои собственные мечты.

– Ты правда…

– Это так романтично, – вмешалась Алексия, свирепо глядя на Оливию. – Тея, тебе очень повезло.

Оливия откинулась на спинку сиденья, а я разрывалась между раздражением из-за того, что она никак не может избавиться от своей неприязни к Джулиану, и беспокойством из-за того, что мы ополчились на нее. Прежде чем я успела выбрать, с какой стороны зайти, дверь лимузина открылась.

– Мне повезло, – сказала я, чтобы Джулиан точно знал, что я чувствую. Я накрыла его ладонь своей. – Уверен, что не хочешь присоединиться к нам?

– Нет, – прошептал он. – Развлекайся со своими друзьями. Машина будет доступна в любое время, когда вам это потребуется, как и я.

Я задумалась, не послышался ли мне в его словах какой-то злой подтекст, но затем он взял мою ладонь в свою, переплел наши пальцы и поднес наши соединенные ладони к губам. Струйка темной магии проникла мне под кожу, и я прикусила губу, ощутив, как все тело наполняется теплом. Джулиан улыбнулся и поцеловал мне руку.

– Увидимся позже вечером, – произнес он, но мне было все равно, даже если бы он купил весь Сан-Франциско для празднования нашего выпускного. Я хотела закончить этот вечер только в одном месте – в его постели.

Остальные уже вышли из машины, и я собралась последовать за ними, но Джулиан, плавно поднявшись, скользнул к открытой двери и протянул мне руку. Я взялась за нее и осторожно выбралась на улицу, придерживая короткий подол. Другую ладонь Джулиан положил мне на поясницу и задержал ее там чуть дольше положенного.

– Передумал? – с надеждой спросила я.

Его взгляд метнулся к Оливии, и он с ухмылкой покачал головой.

– Просто прощаюсь, – произнес он, наклоняясь ко мне. Но в тот момент, когда наши губы были готовы соприкоснуться, он остановился. – Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – сказала я, затаив дыхание.

Было ли «любовь» вообще достаточно сильным словом для того, что я чувствовала к нему? Его губы коснулись моих в относительно легком поцелуе, учитывая, что я чувствовала себя так, словно превратилась в лужицу у его ног.

Кто-нибудь придет, если ты позовешь, но будь осторожна.

Я улыбнулась и слегка наклонила голову.

– О, да будет вам, – простонала Оливия и направилась к двери, где служащий в форме, покорно улыбнувшись, открыл ее перед ней.

Алексия и Таннер одарили меня сочувственными взглядами, когда мы последовали за Оливией. У двери Таннер оглянулся через плечо и остановился.

– Думаю, он хочет тебе что-то сказать.

Оливия снова застонала.

Я слегка обернулась и, приподняв бровь, увидела Джулиана, все еще стоящего у открытой дверцы лимузина. Водитель уже вернулся в машину.

Просто хочу убедиться, что ты благополучно доберешься до места назначения.

Я моргнула, чтобы показать, что поняла его, и шагнула в вестибюль. Когда я снова посмотрела на лимузин, дверь уже закрывалась, а Джулиан исчез из виду.

– Он просто ждал, пока ты войдешь внутрь? – спросила Алексия с таким видом, будто вот-вот схватится за грудь и потеряет сознание. – Где ты его такого откопала?

– Мы с ним встретились совершенно случайно, – ответила я, и мне захотелось сказать ей, что он красивый и очень заботливый вампир, который только и ждет, чтобы взять меня в жены, как свою пару.

Жаль, что я не могла рассказать об этом своим друзьям. Судя по непоколебимому неодобрению Оливии, я сомневалась, что она обрадуется, если я все же это сделаю.

– На какой-то вечеринке для богатых придурков, которые покупают все, что хотят, включая женщин, – сказала Оливия, словно подтверждая мои мысли.

Что-то внутри меня оборвалось, и я накинулась на нее:

– В чем твоя проблема?

– А твоя в чем? – парировала она, привлекая любопытные взгляды других людей, входящих в вестибюль. Она проигнорировала их и пошагала вперед. – Я не забыла, что именно он разбил тебе сердце. Как ты можешь простить его после этого?

– Это не имеет значения, – сказала я, понизив голос. – Я простила его. Почему ты не можешь поступить точно так же?

– Потому что я ему не доверяю, и мне кажется, ты не совсем ясно мыслишь, – сказала она, не обращая внимания на слабые попытки Алексии остановить спор. – Я думаю, ты потеряла с ним девственность и теперь не можешь трезво мыслить.

У Таннера отвисла челюсть, но он быстро взял себя в руки. Встав между нами, он кивнул на небольшую группку людей, внимание которых привлек наш спор.

– Давайте обсудим это наедине, – предложил он.

Оливия проигнорировала его и повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

– Ты спала с ним, ведь так? В тебе что-то изменилось. Я знаю, что это как-то связано с ним.

Сердце бешено колотилось в груди, пока я осознавала, что люди наблюдают за мной и ждут моей реакции, будто обсуждение моей интимной жизни было чем-то типа бесплатного развлечения.

Какой бы глубокой ни была трещина в нашей с Оливией дружбе, сейчас она стала еще глубже. Я понимала, что она переживает за меня. Знала, что она заботится обо мне. Но в тот момент я могла думать только о том, что моя мать требует, чтобы я выбирала между ней и своей парой, независимо от моих чувств. Я слышала насмешливые напоминания Сабины о том, что я никогда не буду достаточно хороша для ее сына. И что-то внутри меня сломалось.

Однако я не расплакалась и не почувствовала грусти. Вместо этого темная сила просочилась сквозь мои новые трещины. Сердце забилось так быстро, что, я готова была поклясться, это крылья бьются о клетку. Я ощущала, как тьма просачивается в кровь, стирая все сомнения в том, кто я и чего хочу. И это было все, что я могла сделать, чтобы не запрокинуть голову и не зарычать.

Вместо этого я позволила этой силе создать вокруг меня защитную оболочку. Она успокаивала меня своим полуночным присутствием. Я никогда не страшилась отстаивать свои собственные границы, за исключением тех случаев, когда это напрямую касалось любимых людей. Оливия была права. Я изменилась. Я не хотела потерять ее, но и не собиралась извиняться за то, кем стала.

Я пристально смотрела на нее и эта темная сила расправляла свои могучие крылья внутри меня. Одного моего слова было бы достаточно, чтобы освободить ее, но я не собиралась ничего доказывать или объяснять. Хотя я бы с удовольствием поделилась с ней всеми пикантными подробностями, спроси она меня об этом.

Не говоря ни слова, я отодвинулась от нее и направилась к ряду лифтов, прямиком к тому, на котором значилось «Пентхаус». Дойдя до него, я остановилась, занеся палец над кнопкой «вверх» на панели, и бросила взгляд через плечо. Алексия и Таннер были всего в нескольких шагах позади меня. Глаза Таннера расширились, но он ничего не сказал. Алексия подняла вверх большой палец.

Но Оливия осталась стоять там, где стояла. Я обернулась, подняла подбородок и протянула ей довольно хрупкую оливковую ветвь, бросив:

– Ты идешь?

Мы смотрели друг на друга целую минуту, прежде чем она направилась к нам. Толпа, наблюдавшая за нами, медленно расходилась с разочарованными лицами. Я нажала на кнопку, когда Оливия присоединилась к нам, и осмелилась еще раз взглянуть на нее. Она ничего не сказала. В этом не было необходимости.

Я знала ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что это противостояние между нами только набирает обороты.