В квартире было темно, лишь немного лунного света проникало через приоткрытую дверь спальни.

– Тея, могу я уложить тебя в постель? – спросил Джулиан.

Свет в спальне, казалось, манил меня, приглашая принять предложение. Но я внимательно смотрела на Джулиана, ожидая подвоха. Всегда были правила, всегда были границы. Как только я отвечала, появлялась новая граница, словно вызванная простым вопросом. Что-то сжалось у меня в груди, хотя я молчала. Я ощутила мягкий, но настойчивый призыв к действию, но не могла понять, исходит ли он от Джулиана или от меня.

Джулиан пристально смотрел на меня, его глаза блестели. Он проверял, нет ли у меня травм, или искал улики?

На улице раздался звук клаксона, и я посмотрела в окно. Стекло заглушало звук, но в моем воображении вспыхнули визг шин, яркие огни и оглушительный, неумолимый звук автомобильного клаксона. Я резко вдохнула и закрыла глаза, чтобы прогнать воспоминания.

– Тея, – прошептал Джулиан, словно боясь меня напугать. – Все в порядке. Ты в безопасности.

Каким-то образом он всегда знал, о чем я думаю, хотя не мог читать мои мысли. Я сглотнула, осознав, как пересохло в горле, и с трудом отвела взгляд. Я потянулась за забытым стаканом воды, который Джулиан принес мне, и дрожащими пальцами подняла его и сделала глоток.

– Принесу тебе еще, – мягко предложил он, забирая стакан у меня из рук. – Ты голодна? Могу что-нибудь заказать.

И вот так просто он переключился на другую тему, словно только что не задал мне самый важный вопрос в моей жизни.

Он опустил голову и попытался встать, но я схватила его за руку, останавливая.

– Я этого не ожидала, – прошептала я, с трудом подбирая слова. – Я думала, ты…

– Что? – мрачно спросил он.

– Решил все закончить.

Я заставила себя сказать это – заставила себя посмотреть в лицо страху, который охватил меня с тех пор, как он начал свой рассказ.

– Когда ты сказал, что знаешь, что тебе нужно делать… Я думала, ты имеешь в виду, что бросишь меня.

У Джулиана перехватило дыхание, и он отвел взгляд, помрачнев. Тогда я поняла, что он борется с одним из своих самых первобытных инстинктов, и подозревала, что, если он сейчас откроет рот, то я отчетливо увижу его клыки.

– Минуту назад, когда ты рассказывала мне о своих чувствах, – начал он напряженным голосом, – то сказала, что ничто не изменит твоих чувств.

Я кивнула. Это было правдой. Ничто не изменит моих чувств к нему. Ничто не сможет поколебать их.

– Но все это время ты думала, что я готовлюсь разорвать наши с тобой отношения? – Его речь была пронизана таким же напряжением, как и поза.

Я прикусила губу и заставила себя кивнуть, зная, что это несправедливо. Теперь я это осознала. Но я бы не стала ему лгать, даже пусть и в таком пустяке. Не сейчас, когда так много поставлено на карту для нас обоих.

– Почему ты думаешь, что мои чувства к тебе отличаются? – грубо спросил он, прижал указательный палец к моему подбородку и снова повернул мое лицо к себе. – Скажи мне.

Я знала почему. Мы оба это знали.

– Потому что ты оттолкнул меня. Я все еще слышу твой отказ, – призналась я, – и чувствую боль, которую я… испытала… Она витает в воздухе, словно призрак. Иногда я почти забываю о ее существовании, но всегда чувствую. Ты сказал, что боишься, что я не захочу тебя, когда мы узнаем правду о моей магии. Что ж, я думаю, часть меня боится, что ты снова уйдешь, снова передумаешь, лишив меня возможности выбора.

Мускул на его челюсти дернулся, но Джулиан не отвел взгляда. Наконец он моргнул и вздохнул:

– Есть кое-что, что ты должна знать о той ночи и о том, почему члены Совета явились к нам.

Что-то, что он скрывал от меня. Я подозревала это, но когда он приехал в Сан-Франциско, не стала задавать вопросов. Наверное, потому что знала, что мне не нужны его ответы.

Но теперь все было иначе. Мы не занялись сексом, тщательно соблюдая границы дозволенного. Нас не застали врасплох в самый разгар событий. Но больше всего на свете мы не цеплялись за фантазию о том, что когда-нибудь все наши проблемы исчезнут. Мы смотрели правде в глаза. Мы оказались на перепутье. Я облизнула нижнюю губу.

– Продолжай.

– Совет потребовал, чтобы я принял участие в Обрядах, – осторожно начал он, – и они ясно дали понять, что в случае моего отказа будут последствия.

– Тебя будут пытать, – повторила я слово, которое он использовал ранее. – Что они с тобой сделают?

Джулиан поморщился и глубоко вздохнул:

– Не со мной. С тобой. Они угрожали казнить тебя.

– Казнить? – произнесла я, словно пробуя это слово на вкус.

Словно я произносила его впервые в жизни. Если подумать, так оно и было. Я отстранилась, присев на корточки. Поток лунного света упал между нами, словно создавая барьер.

– Я должен был тебе сказать.

Я кивнула, чувствуя оцепенение.

– И тебя тоже собирались казнить? Или мое изгнание должно было полностью решить проблему, возникшую у них с нашими парными узами?

– Я бы не позволил им прикоснуться к тебе.

Его ноздри раздулись, и я поняла, о чем он говорит. Возможно, брачные узы и не были скреплены, но Джулиан защитил бы меня. Он…

– Ты бы умер, – произнесла я, и это не было вопросом. Я знала это, потому что чувствовала то же самое.

– Я думал, что они блефуют, но потом увидел выражение лица своей матери, – сказал он, удивив меня. – Увидел то, чего никогда раньше не видел.

– Что?

– Ужас, – тихо произнес он. – Я никогда не видел у своей матери такого страха.

Я поняла его. Сабина Руссо, возможно, не относилась к категории моих любимых людей, но я уважала его любовь к ней и понимала, почему он не мог заставить ее пройти через это.

– Поэтому ты передумал. После смерти твоей сестры ты не смог бы причинить ей такую боль.

Джулиан фыркнул, и разочарованная улыбка тронула уголки его губ.

– Это великодушное толкование. Хотел бы я сказать, что не заставил бы так страдать свою семью. Несколько месяцев назад я, возможно, даже поверил бы в это. Но нет. Когда я увидел ее страх, то понял, что они не блефуют и убьют тебя на месте, если я не поклянусь положить конец нашим с тобой отношениям. – Он замолчал, и его глаза встретились с моими в темноте. – Я был готов умереть. Я бы убил любого, кто попытается напасть на тебя.

От меня не ускользнуло, как его голос подчеркнул «любого», и я осознала, что он не шутит. Он разорвал бы их на части, даже собственную мать, если бы они пришли за мной. Я пыталась дышать, но делать это становилось все труднее. Воздух коснулся моих пересохших губ, когда я заговорила:

– Я не хочу, чтобы ты умирал за меня.

Я сжала пальцы, пытаясь унять панику, охватившую меня при одной мысли о его смерти.

– Я мог бы сказать то же самое, – мягко произнес он. – На самом деле, именно это я и решил в ту ночь. Я прожил долгую жизнь. У тебя же было всего двадцать два года. Я бы умер за тебя, Тея, но не хочу, чтобы ты умерла за меня. Не тогда, когда я могу спасти тебя.

Мое израненное сердце, все еще чувствительное и недавно зажившее, саднило.

– Поэтому я разбил тебе сердце, чтобы спасти твою жизнь, – закончил он.

Я не знала, что и думать. Сердиться? Да, это определенно было бы естественной реакцией. Грустить? И это тоже. Страдать? Быть сбитой с толку?

Слишком много эмоций боролись за то, чтобы взять верх надо мной, поэтому вместо этого я сосредоточилась на чем-то более рациональном.

– А теперь? – спросила я как ни в чем не бывало. – Что изменилось?

– Наш часовой пояс, – сказал он.

Ничего не изменилось. Угроза Совета оставалась в силе. Они могли появиться в любой момент, чтобы начать действовать.

– Значит, они могут прийти, чтобы казнить меня? – произнесла я, ожидая, что почувствую страх, но этого не произошло.

Джулиан лишь кивнул.

– А тебе не пришло в голову рассказать мне об этом раньше? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Мне следовало держаться подальше, – произнес он и при этом закрыл глаза, словно погрузился в глубокий колодец самоограничения, надеясь на большее. – Я уйду.

– Что? – вырвалось у меня.

Я застонала так громко, что он резко открыл глаза.

– Ты что-то узнал? – спросила я.

Он не сказал ни слова, что, вероятно, было разумно.

– Давай внесем ясность. Больше никаких секретов, – потребовала я, – даже если ты думаешь, что я буду с тобой в чем-то спорить. Это несправедливо, и из-за этого я чувствую себя глупой юной смертной.

Джулиан склонил голову набок и прищурился.

– Это никогда не входило в мои намерения.

– Просто не поступай так со мной, ладно? – сказала я, ожидая, пока он медленно кивнет. – И перестань пытаться решить все наши проблемы в одиночку. Я могу помочь.

– Но если это опасно… – начал было он.

– Тогда мы будем противостоять этой опасности вместе. Научи меня, как защититься.

Я проигнорировала острый приступ страха, который ощутила, произнеся эти слова, но не могла не понимать, что если я выбираю Джулиана, то мне предстоит стать частью его мира.

– Но больше никаких разговоров о том, чтобы пожертвовать своей жизнью ради меня.

Он зарычал на это требование:

– Никто не…

– Мы встретим опасность вместе, – прервала я его. – Неужели ты хоть на секунду мог допустить, что я предпочту свою жизнь твоей?

– Вряд ли это справедливо, – в его голосе послышались опасные нотки. – Я уже прожил много жизней.

– Я этого не отрицаю, старина, но как насчет нас? – Я провела пальцем между нами. – Любовь до гроба.

– Любовь… до гроба?

От этих слов его глаза заблестели, и в них исчезло то безумное отчаяние, которое я видела в них с тех пор, как вернулась после встречи с Камилой.

– Любовь до гроба, – уверенно повторила я. – Мы увязли в этом вместе. Понимаешь?

Джулиан склонил голову в молчаливом согласии. Он ждал, что я выдвину еще какие-нибудь ультиматумы, но когда я этого не сделала, воспользовался представившимся ему шансом.

– Остается еще вопрос о Совете, браке… и парных узах.

И вот вопрос, который он мне задал:

– Не нужно принимать никаких решений прямо сейчас, – сказал он, считав выражение моего лица. – И мне все еще нужно улучшить романтический момент, чтобы сделать предложение. Полагаю, это не считается?

Я фыркнула и покачала головой:

– Определенно нет.

– Ну, не знаю. Я считаю игру «любовь до гроба» довольно романтичной, – сухо заметил он. – Полагаю, мне просто придется придержать твое колечко у себя еще немного.

– Колечко? – повторила я, и все стало намного реальнее.

Он пожал плечами, но на его лице появилась злая ухмылка.

– В другой раз.

– Может, после того, как Совет решит не убивать меня? – предложила я.

– Насчет этого…

Джулиан сделал глубокий вдох, и я поняла, что мне не понравятся его следующие слова.